Бессмыслица

      Несмотря на то, что это должен был быть один из самых счастливых моментов в жизни Шисуи, ночь, о которой он мог вспоминать до конца своих дней с удовлетворением и теплотой, его растущее беспокойство не позволяло ему расслабиться. Как бы он ни старался, он не мог найти легкого спокойствия и просто наслаждаться присутствием своей второй половинки рядом с ним.       Он был слишком озабочен тем, чтобы произвести хорошее впечатление на их с Сакурой первом свидании.       — Это было так смешно! Ему потребовалось целых три дня, чтобы, наконец, добраться до больницы, чтобы они позаботились о его сломанном запястье! Иногда я не знаю, как эти двое выживают без меня, — засмеялась Сакура, качая головой. Она развлекала брюнета историями о его упрямом двоюродном брате.       — На самом деле было так же трудно доставить его в больницу в столице, — ответил Шисуи, ухмыляясь, — я не могу сказать тебе, сколько раз мне буквально приходилось тащить его туда.       — Я просто надеюсь, что ты будешь самостоятельно добираться до больницы, когда тебе это будет нужно, — сообщила она с многозначительным взглядом.       — Хех, я бы не сказал, что я избегаю больниц. Думаю, я просто не был избалован талантливым ниндзя-медиком, как Саске, когда я был ребенком, — пошутил он, нервно дергая выбившуюся нитку на рубашке, прежде чем заставить себя остановиться, кажется, в десятый раз за вечер.       — Приятно слышать. Мне бы очень не хотелось вернуться домой с задания и узнать, что ты остался раненым только для того, чтобы я могла позаботиться о тебе.       Шисуи был благодарен за то, что его неуклюжесть и ерзание легко скрывались за открытым и теплым присутствием Сакуры. Именно благодаря ее непринужденной беседе он, по крайней мере, смог не выставить себя полным дураком, когда они вместе гуляли по улицам города.       Тем не менее, Шисуи обнаружил, что его отвлекли мысли о том, куда он поведёт Сакуру на их первое свидание. Он думал об этом дне с тех пор, как был ребенком, с тех пор, как впервые узнал о родственных душах и с тех пор, как впервые начал мечтать о том, чтобы провести с ними время. Сколько себя помнил, он планировал их первое свидание и давно решил, что отведет ее в какое-нибудь особенное место. Такое место, что будет достойно ее, где он мог бы ее побаловать и, может быть, даже произвести на нее впечатление.       Однако чем ближе и ближе они подходили к самому дорогому ресторану в Конохе, тем больше и больше росло его беспокойство.       — Мне очень любопытно, куда ты решил пойти со мной. Ты был такой загадочный в этом. Надеюсь, это не что-то слишком причудливое, — прокомментировала Сакура, как по команде, когда они, наконец, прибыли в ресторан.       Засунув руки в карманы, он остановился перед заведением, которое выбрал много лет назад — местом, которое вдруг показалось нелепым, а не романтичным. Наблюдая, как взгляд Сакуры падает на чрезмерно роскошное здание, и пока он наблюдал, как она старается не спускать с лица улыбку, он почувствовал, как его тревога растет.       — Э-э, э-эм… — Сакура откашлялась, прежде чем мягко спросить: — Мы будем есть здесь?       — Да, я… ​​подумал, что это будет милое место, — неловко объяснил Шисуи.        — Оно… очень изысканное, — ответила она, прежде чем быстро добавить: — Я имею в виду, что изысканное — это нормально! Я имею в виду, что это классно. Это классно.       — Да, это... — попытался выдавить он, прежде чем покачать головой и начать снова. — Я имею в виду, ты хочешь войти внутрь?       — Конечно, — ответила Сакура, умиротворяюще улыбнувшись, — Давай что-нибудь поедим.       От улыбки Сакуры Шисуи почувствовал, как его тревога утихла. Ступив между двумя большими каменными статуями Комаину и пройдя через резные двери с бамбуковыми горшками по бокам, они вошли в тепло освещенный ресторан. После того, как они сняли обувь и надели предоставленные тапочки, и пока их взгляды путешествовали по многочисленным украшениям только в приемной ресторана, к ним подошла встречающая.       — Учиха-сан, я полагаю? Добро пожаловать в «Золотой лотос». Ваша личная комната уже приготовлена. Если вы подождете здесь минутку, ваша хозяйка скоро будет с вами, — женщина, облаченная в шалфейно-зеленое кимоно, украшенное филигранью, сшитой из золотых нитей, встретила их приветливо.       — Спасибо, — ответил он, снова смущенный, когда женщина поклонилась и удалилась обратно в ресторан.       Пока Шисуи и Сакура вежливо ждали хозяйку, Шисуи краем глаза наблюдал за Сакурой. Как бы она ни пыталась изобразить, что счастлива идти сюда на их первое свидание, он мог легко сказать, что ей было неудобно. Он наблюдал, как ее глаза задерживались на проходящих посетителях и хозяйках, все невероятно хорошо одетые в изысканные кимоно и дорогие булавки. Он почувствовал, как у него упало сердце, когда она схватила края своего пальто и туго затянула его вокруг себя, словно пытаясь спрятаться от осуждающих взглядов прохожих.       Он мог сказать, что ей было неудобно, и, наблюдая, как она переминается с ноги на ногу, пытался придумать, что сказать, чтобы утешить ее. Когда он наконец открыл рот, чтобы заговорить, все еще пытаясь что-то сказать, его прервало появление темноволосой женщины, одетой в причудливо украшенное темно-синее кимоно, расшитое серебряной нитью.       Женщина подошла к ним с улыбкой и поклоном, прежде чем представиться:       — Добрый вечер. Меня зовут Амайя, и я буду вашей хозяйкой сегодня вечером. Приятно с вами познакомиться. Пожалуйста, будьте моим гостями.       — Спасибо, что пригласили нас в гости, — вежливо ответила Сакура.       Шисуи откашлялся, прежде чем официально ответить:       — Спасибо за гостеприимство.       — Пожалуйста, позвольте мне провести вас в вашу комнату, — мягко сказала их хозяйка, ее вежливая улыбка не исчезала, когда она вела их по коридору, украшенному растянувшимися и реалистичными картинами пейзажей и флоры.       Остановившись перед раздвижной дверью, украшенной изображением сливового дерева, Амайя показала их личную комнату. На полу лежали татами, солома мягко переплеталась под ногами в тапочках. Посреди просторной комнаты стоял низкий стол, по бокам которого стояли плюшевые подушки. Бумажные стены были расписаны изображениями разнообразных цветущих деревьев, а по углам стояли декоративные растения, создавая умиротворяющую картину в тепло освещенном пространстве.       Войдя внутрь, Шисуи и Сакура опустились на колени на подушки по обе стороны стола, их хозяйка последовала за ними внутрь и положила перед ними два меню. В просто оформленном меню значились только три блюда: сладкая рыба Аю, сябу-сябу и суши чираши.        — Пожалуйста, располагайтесь поудобнее, я скоро вернусь с вашими закусками. Могу я вас заинтересовать саке к вашему обеду? У нас есть большое разнообразие саке со всего континента. у нас есть знаменитое саке Дзюйондай «Рюсен» Джунмай Дайгиндзё, если вы так склонны, — сообщила хозяйка, глаза Шисуи и Сакуры расширились от удивления, когда они услышали названия изысканных напитков. — Или, может быть, вас заинтересует наше фирменное блюдо, наше сакэ Мидорикава Дайгиндзё?        — Спасибо за ваши предложения. Можно мне блюдо саке Мидорикава Дайгиндзё, пожалуйста, — ответил Шисуи.       — Конечно. А вы, мэм?       — Я… я возьму то же самое, спасибо, — ответила Сакура, ее щеки вспыхнули от смущения.        — Очень хорошо. Я скоро вернусь с вашими напитками и закусками. Пожалуйста, просмотрите наше меню, пока вы ждете, — сообщила Амайя с вежливой улыбкой и поклоном, прежде чем выйти, тихо закрыв дверь, чтобы дать им возможность уединиться.       Прежняя тишина снова вернулась без вежливого присутствия хозяйки, которая смягчала их общение.        — Итак… Удивительно, что у них здесь есть саке «Рюсен»… Разве это не очень дорого? — Шисуи попытался вернуть непринужденную беседу, которую они вели во время прогулки в ресторан.       — Так и есть, — ответила Сакура, ерзая на стуле.       Неловкая тишина снова наполнила комнату, единственным звуком были приглушенные разговоры в комнатах, окружающих их собственную.       — Итак… Это… мило, — неловко попыталась она.       — Честное слово… — начал он, вздохнув, прежде чем сказать то, что, как он знал, было у них обоих на уме, — это намного более неловко, чем я предполагал.       Она открыла рот, словно собираясь что-то сказать, но вместо ответа вежливо улыбнулась ему.       Тишина воцарилась еще на несколько ударов сердца, прежде чем Шисуи наклонился и тихо спросил:       — Ты хочешь уйти отсюда?       — Да! — Сакура ответила, возможно, слишком быстро, прежде чем покраснеть и поправиться: — Я имею в виду… Да, мне бы этого хотелось.       Шисуи улыбнулся реакции Сакуры, его тут же охватило облегчение. Он хотел, чтобы сегодняшний вечер был вечером, на который они оба могли бы с любовью оглянуться назад, а не неловким ужином, который им пришлось пережить.       Раздвижная дверь в их комнату открылась, и вошла хозяйка, неся поднос с тарелками саке и двумя тарелками цзяоцзы наверху. Она опустилась на колени рядом с их столом, тихонько ставя перед ними напитки и закуски, прежде чем спросить:       — Что бы вы оба хотели на обед?       — На самом деле мне очень жаль, учитывая, что мы и так отняли у вас так много времени, но у нас обоих возникли неотложные дела с Хокаге. Боюсь, нам придется немедленно уйти, — Шисуи гладко солгал, одарив хозяйку извиняющейся улыбкой.        — О, это действительно очень важно. Я буду счастлива принести ваш счет, — любезно ответила Амайя, прежде чем повернуться к Сакуре: — Хотя, я… я прошу прощения за вопрос, но… вы Сакура Харуно?       — Да, это я, — растерянно ответила Сакура, прежде чем женщина широко улыбнулась и в волнении приложила руку к сердцу.        — Мне очень жаль, что я говорю так неформально, но я хотела поблагодарить вас за все, что вы сделали! Я не уверена, помните ли вы, но вы лечили мою дочь в прошлом после того, как она была ранена во время миссии в качестве генина. Благодаря вам она вдохновилась стать ниндзя-медиком и недавно была принята в медицинский корпус, — взволнованно объяснила она.       — Это замечательно! Для меня большая честь слышать, что я вдохновила кого-то, особенно на то, чтобы стать ниндзя-медиком. Мы всегда можем использовать больше ниндзя-медиков не только в полевых условиях, но и в больнице, — ответила Сакура, смущенно смеясь. — Надеюсь, у вашей дочери все получается?       — Конечно! Она посвятила свою жизнь изучению медицины, и мы с мужем так гордимся ею, — ответила Амайя, положив руку на руку Сакуры, прежде чем тепло поблагодарить: — Еще раз спасибо, Сакура-сан. Не только за то, что вы сделали для моей дочери, но и за все, что вы делаете для деревни. Вы — благословение.       — О, э-э, большое спасибо, — ответила Сакура, сильно покраснев, прежде чем хозяйка сжала ее руку и отстранилась.       — Я скоро вернусь с вашим счетом, — с улыбкой заявила Амайя, прежде чем поклониться и снова выйти из комнаты.       — Вау, я понятия не имел, что моя вторая половинка была знаменитостью, — пошутил Шисуи, когда дверь в их комнату закрылась за женщиной. Решив, что он может также насладиться тем, что уже было доставлено, он потянулся, чтобы поднять свою тарелку, и отхлебнул из саке.       — Как-то забавно слышать это от тебя, Шисуи Телесного Мерцания, — перенаправила Сакура, ее щеки все еще были красными от смущения.       — Кажется, я не припомню, чтобы наша хозяйка узнавала меня или брала мою руку в свою, чтобы сказать мне, как она благодарна за то, что я рядом, — поддразнил он.       — Ты ревнуешь? — Сакура лукаво прищурилась, взяв палочки для еды в руки и отправив одну из цзяоцзы со своей тарелки себе в рот.       — Может быть, немного, — рассмеялся Шисуи, вызвав у нее ухмылку.       Хозяйка вернулась вскоре после этого с их счетом в руке, положив его на стол между ними.       — Еще раз большое спасибо, Сакура-сан. Я надеюсь, что когда-нибудь моя дочь Катсуми будет таким способным медиком, как вы, — еще раз поблагодарила Амайя.       — Конечно. Я обязательно буду присматривать за ней для вас. Я уверена, что однажды она станет великим ниндзя-медиком, — с улыбкой ответила Сакура.       — Спасибо. Хорошего дня, Сакура-сан, — продолжила она, прежде чем повернуться к Шисуи, — и вам тоже, Учиха-сан.       В то время как хозяйка не увдела удрученный взгляду Шисуи, когда она повернулась, чтобы уйти, но Сакура заметила, медик спрятала свою веселую ухмылку за рукой, пока Амайя не ушла.       — Вы готовы идти, Учиха-сан? — Сакура поддразнила, когда полезла в сумочку, чтобы вытащить бумажник.       — Конечно, Сакура-сан , сразу после того, как я за это заплачу, — ответил он со смешком.       — Ни в коем случае, я заплачу за свою половину, — резко заявила девушка.       — Мне просто неловко из-за того, что мы пошли в такое формальное место для нашего первого свидания. Позволь мне заплатить за это, — объяснил он и, прежде чем она успела возразить, добавил: — Но я был бы более чем счастлив, если бы ты меня угостила в следующий раз.       — Тогда это сделка, — согласилась Сакура, прежде чем зачерпнуть свою тарелку саке и одним глотком осушить ее. Когда Шисуи удивленно изогнул бровь, пока она допивала свой напиток, она защитилась: — Эй, я не позволю, чтобы он пропал зря!       Покачав головой, он вытащил из собственного бумажника несколько рё и сунул их под счет. Следуя примеру Сакуры, он допил остатки своей тарелки, прежде чем встать.       — Готова идти? — спросил Шисуи, когда Сакура встала.       — Да, пойдем отсюда, — с энтузиазмом ответила она, прежде чем они оба в молчаливой спешке покинули ресторан.       Сделав короткую остановку, чтобы сменить одолженные тапочки на собственные сандалии, они вышли из ресторана. Очутившись на свежем ночном воздухе, они оба вздохнули с облегчением.       — Ну, это оказалось не так, как я ожидал… Честно говоря, у меня действительно нет другого плана, — признался Шисуи, смущенно потирая затылок, когда они вместе шли по городской улице.       — Кажется, я знаю место, где будет намного удобнее, — предложила Сакура.       Он улыбнулся и согласно кивнул.       — Показывай дорогу.       Шисуи не знал, чего ожидать, но в списке его ожиданий не было того, что его привели к переполненному прилавку с тэмпурой в торговом квартале. Десятки людей собрались возле, по общему признанию, ветхого стенда, группа людей громко кричала и боролась за то, чтобы разместить свой заказ.       — Эй, что тебе нравится? — спросила Сакура с улыбкой, отвлекая его внимание от спорящей толпы.       — Удиви меня, — ответил Шисуи, с удовольствием наблюдая, как она шагает прямо в сердце толпы людей. Он не мог не рассмеяться, наблюдая, как пяти с половиной футовая девушка протискивалась сквозь толпу, как будто это было ничто.       Всего через несколько минут после того, как она исчезла в толпе, она вышла из группы людей с бумажным пакетом под мышкой и слегка взъерошенными волосами.       — По крайней мере, я бы назвал это миссией ранга А, — пошутил он, когда она снова присоединилась к нему, вызвав у нее смех, от которого в его груди разлилось тепло.       — Я бы сказала, что награда примерно такая же, — засмеялась она в ответ, с тоской глядя на бумажный пакет. — Пойдем, я знаю отличное место, где мы можем посидеть.       — Я прямо позади тебя, — ответил он, удивлённо моргая, когда вместо того, чтобы повернуться и пойти по дороге, по которой они гуляли весь вечер, она прыгнула на соседнюю крышу.       — Ну, ты идешь? — закричала Сакура с крыши с веселым тоном, прежде чем он широко улыбнулся и запрыгнул на крышу, чтобы присоединиться к ней.       Он не ожидал многого из того, что произошло на их первом свидании. Несмотря на то, что его собственный план так эффектно провалился, он был доволен тем поворотом, который приняла эта ночь. Даже если один из этих поворотов преследовал Сакуру, когда она бегала по крышам, как опытный шиноби Конохи, которым она была.       Шисуи прошел за ней половину деревни, пока она, наконец, не остановилась на высокой крыше здания на окраине города. Крыша была тускло освещена окружающим освещением близлежащих зданий и светом луны, и когда он приблизился к тому месту, где устроилась Сакура, он заметил несколько уже разложенных разноцветных подушек.       — Часто бываешь тут? — Поддразнил он, садясь на одну из подушек рядом с ней и наблюдая, как она начала распаковывать бумажный пакет.       — Иногда. Сейчас не так часто. Раньше я часто приходила сюда со своими подругами — Ино, Тентен и Хинатой, — объяснила она, доставая из сумки пенопластовую коробку и две стеклянные бутылки и ставя их на выступ на крыше между ними: — Мы приходили сюда все время, когда еще были чунинами, чтобы есть нездоровую пищу и разговаривать.       Шисуи наблюдал, как ее глаза отделились от еды между ними и поднялись к небу над ними, улыбка расплылась по ее губам, а ее тон стал задумчивым:       — Вид отсюда всегда потрясающий.       Он проследил за ее взглядом и был ошеломлен видом звездного неба, которому не мешали высокие здания, яркие огни и электрические линии, протянувшиеся по всей деревне. Луна гордо висела в небе, и многочисленные звезды покрывали тьму вокруг нее, рисуя картину, которую замысловатые картины в ресторане не могли и близко воспроизвести.       — О, вау… — тихо пробормотал он, на мгновение задумавшись, сколько времени прошло с тех пор, как он наслаждался видом ночного неба.       — Вид становится еще красивее, когда глаза привыкают, — промурлыкала Сакура, открывая крышку коробки между ними, аппетитный аромат жареной еды приветствовал их обоих.       Взгляд Шисуи, наконец, вернулся к ней, прежде чем метнуться к еде между ними, и он увидел, как Сакура сняла крышку с чашки соуса, стоявшей в центре тарелки с жареными креветками. Подхватив одну из креветок за хвост и окунув голову в соус, она подтолкнула к нему открытую коробку с едой. На мгновение он почувствовал, как его сердце пропустило удар из-за того, насколько личным было делить тарелку, но она казалась невозмутимой.       Прочистив горло, чтобы избавиться от неожиданно образовавшегося комка, он потянулся вперед и последовал ее примеру. Сакура откусила кусочек, прежде чем удовлетворенно хмыкнуть, ее глаза закрылись от удовольствия, прежде чем она наклонилась и передала ему стеклянную бутылку, закрытую откручивающейся крышкой.       — Что это? — с любопытством спросил он, макая жареные креветки в соус.       — Ты когда-нибудь пробовал умешу раньше? Это что-то вроде сливового вина. В этом ларьке отличная темпура, но именно из-за их умешу я всегда иду к ним, — объяснила Сакура, прежде чем рассмеяться, — Не так модно, как в другом месте, но это мое любимое.       — Смогу ли я когда-нибудь смириться с тем, что отвел тебя туда на наше первое свидание? — Шисуи драматично вздохнул.       — Возможно, нет, — невозмутимо ответила девушка, получив от него преданный взгляд, который заставил ее рассмеяться. — Честно говоря, я действительно ценю то, что ты так постарался. Это очень много значит для меня, — продолжила она с утешительной улыбкой, — Просто предупреди меня в следующий раз.       — Принято к сведению, — усмехнулся он, прежде чем откусить кусок от жареной креветки и издать звук удовлетворения с полным ртом: — Ого, это так вкусно.       — Говорила тебе, — пропела Сакура в ответ, доедая свою креветку и бросая хвост в противоположную сторону открытой коробки.       — Знаешь, я просто подумал: имена, которые ты упомянула ранее, звучат так знакомо. Я, конечно, знаю Хинату Хьюгу, она матриарх клана Хьюга, но я не могу вспомнить, где я слышал двух других, — прокомментировал он, прежде чем откусить еще один кусочек.       — Я не удивлена, что ты слышал о них. На самом деле ты, вероятно, встречал их обеих, — начала Сакура, откручивая крышку своей бутылки умешу, — Тентен владеет оружейным магазином рядом с академией и она самый известный производитель оружия в деревне. Прямо сейчас она единственный поставщик для АНБУ.       Шисуи быстро дожевал свою креветку, чтобы у него была возможность ответить:       — О, я встречал ее! Она выковала мой последний танто! Она отлично работает.       — Она была бы рада услышать это, — засмеялась Сакура, прежде чем сделать глоток сливового вина и продолжить: — Ты, вероятно, тоже виделся с Ино, если недавно работал с АНБУ. Она — новый глава Пыток и Отдела допросов. Она заняла место после того, как Ибики ушел на пенсию.       — Ино Яманака? Ученица Ибики? — В шоке повторил Шисуи. — Мне уже начинать переживать?       — Нет, если только ты не столкнешься с ее плохой стороной, — пошутила куноичи в ответ, доставая еще одно жареное угощение из коробки между ними.       — У тебя потрясающие друзья, Сакура, — похвалил Шисуи, вызвав у нее улыбку.       — Мы все были друзьями в течение долгого времени. Я знала Ино и Хинату с тех пор, как мы все учились в академии, и я встретила Тентен во время наших экзаменов на Чунина. Мне повезло, что они рядом со мной, как и Наруто и Саске. — Сакура окунула кусочек креветки в соус, прежде чем откусить.       — Расскажи мне больше о себе. Какая у тебя семья? Твои родители тоже были шиноби? — спросил Шисуи, желая узнать о ней больше. Он знал о репутации своей родственной души, знал о ее достижениях и статусе, но хотел узнать о ней больше .       — Оба моих родителя на самом деле шиноби. Моя мама — отставной капитан АНБУ, но мой отец до сих пор подрабатывает то здесь, то там. Моя мама из клана Сенджу, а мой папа из клана Харуно — моя прабабушка и все остальные из клана Харуно присоединились к Конохе после разрушения Деревни, Скрытой Вихревыми Приливами. Так что всегда ожидалось, что я стану куноичи, — уточнила Сакура, прежде чем хихикнуть про себя и покачать головой в удовольствии, — Мои родители оба, э-э… Действительно сильные люди. Но, несмотря ни на что, они всегда поддерживали меня, и я их очень люблю.       — Я никогда бы не догадался, что ты из Сенджу, — честно признался Шисуи, прежде чем с любопытством спросить: — Каково это было — расти в клане Сенджу?       Раньше Сенджу был таким огромным кланом, но с годами они потеряли много своих соклановцев. Будь то потеря фамилии из-за брака или смерть во время Третьей мировой войны Ниндзя и других конфликтов на протяжении многих лет, Шисуи мог пересчитать количество Сенджу, которых он знал, по пальцам одной руки. Более того, без родословной, такой как шаринган, или семейной черты, такой как рыжие волосы клана Узумаки, невозможно было сказать, у кого была кровь Сенджу.       Шисуи с трудом мог представить, что их семьи когда-то были заклятыми врагами.       — Честно говоря… Я действительно не знаю никого, кто был бы частью семьи со стороны моей мамы. Я знаю, что госпожа Цунаде — внучка Первого Хокаге, так что мы связаны родственными узами… каким-то образом, и моя прабабушка, Тока, входила в ближайшее окружение Первого. — Сакура пожала плечами. — Сегодня почти все Сенджу рассеяны. Мало того, моя фамилия Харуно, так что очевидно, что технически я не являюсь частью клана. На самом деле, когда я была ребенком, я так завидовала тому, насколько сплочен клан Учиха, — весело фыркнула Сакура, прежде чем признать: — Может быть, я все еще так и думаю. Каково это — расти в семье, которая так сильно держится вместе?       — Это… не так прекрасно, как можно подумать. На самом деле это было не очень хорошо… — Шисуи сделал паузу, подбирая нужное слово. — Стрессовое взросление Учих, особенно если учесть, что я стал шиноби, когда был очень молод. Было несколько раз, когда я задавался вопросом, было бы лучше, если бы я был каким-то безымянным никем.       Он с тяжелым сердцем думал о готовящемся восстании много лет назад, о том, что оно было остановлено только благодаря сделке, которая была допущена из-за его попытки самоубийства. Только благодаря ему и Итачи они смогли сохранить мир, смогли остановить восстание или резню.       Наверное, слишком тяжелая тема для первого свидания...       — Когда я вспоминаю обо всем, через что мне пришлось пройти, я, честно говоря, думаю, что не мог бы поступить по-другому. Возможно, на моих плечах было много ответственности — слишком много для такого молодого человека — и, возможно, были плохие времена, но, несмотря ни на что, я люблю свою семью. Они самые важные люди в мире для меня, особенно Итачи, Изуми и Саске. Я бы сделал для них все, — закончил Шисуи, его любовь к своей семье и самые близкие ему люди сделали его тон нежным.       Сакура только улыбнулась ему, невыразимое тепло таилось в ее глазах и ее улыбке. Смущенный, он сделал глоток из своего умешу и отвел взгляд в сторону.       — Каково было расти с командиром АНБУ и Пятым Хокаге? — спросила она вместо того, чтобы прокомментировать его слова.       Он ухмыльнулся в свой напиток.       — Ну, Изуми всегда была самым добрым человеком, которого я когда-либо знал, но с годами у нее развилась скрытая безжалостность, особенно по отношению к тем, кто причиняет боль тем, кто ей дорог. Удивительно, но в детстве она была очень слабой. Она едва могла использовать свой шаринган, и постоянно теряла сознание от потери чакры, — рассказал Шисуи, глаза Сакуры расширились от удивления, когда она слушала его, — но она усердно работала, чтобы достичь того, что она есть, чтобы преодолеть свои невзгоды и заработать что у нее есть. Она всегда присматривала за всеми нами, особенно за Итачи и Саске, теперь она просто делает это намного агрессивнее.       — Это действительно замечательно. Это на самом деле немного напоминает мне меня саму, когда я была ребенком, — прокомментировала Сакура.       — И Итачи, ну... Он хотел, чтобы все думали, что он тверд как камень, но он мягкий под всем этим. Он самый мягкий человек, которого я когда-либо встречал, и он всегда ставил всех выше себя. Это никогда не изменилось, даже после того, как он стал Хокаге, — объяснил Шисуи, когда Сакура сделала глоток из своего умешу, — он просто кажется неприступным из-за его невозмутимого сукинского лица.       Сакура от неожиданности подавилась сливовым саке, смеясь даже сквозь кашель. Тоже смеясь, Шисуи похлопал ее по спине, чтобы облегчить ее кашель.       — Прости-прости, — извинилась она между кашлем и смехом. — Я просто никогда раньше не слышала, чтобы кто-то так говорил о Хокаге.       — Возможно, сейчас он Хокаге, но для меня он всегда будет таким же придурком, каким был, когда мы росли, — усмехнулся он.       — Я рада слышать, что у тебя есть люди, которые тебя любят, что у тебя есть люди, с которыми ты близок. Я всегда надеялась, что у тебя есть люди, которые заботятся о тебе. Когда ты погиб… или, я имею в виду, — она, заикаясь, быстро исправилась, когда его сердце упало в груди, — Я хочу сказать, что были времена, когда я беспокоилась о тебе, но я счастлива, что в твоей жизни есть люди, которых ты любишь и которые любят тебя.       Конечно, Сакура знала о дне его смерти. Она была его родственной душой, их связывали метки. Он слышал истории о том, как, когда чья-то родственная душа умирала, боль от исчезновения их метки ощущалась так, будто их сжигали. В глубине души он всегда знал, что она прошла через это, но услышать, как она сказала это вслух… Часть его хотела все объяснить, рассказать ей обо всем, что произошло той ночью. В конце концов, она была его родственной душой, она заслуживала знать правду.       Однажды он расскажет ей все. Однажды он все объяснит. Но не сегодня вечером, однако…       — Я всегда задавался вопросом, кто ты и на что ты похожа. С тех пор, как появилась моя метка души, я думал о тебе каждый день. Даже до этого, с тех пор, как мой отец впервые рассказал мне о том, что такое родственные души, — признался Шисуи, улыбаясь, ее удивленный взгляд встретился с его: — Я думал о том, что будет, когда я наконец встречу тебя, и каким человеком ты будешь, но мои мысли не могли сравниться с тем невероятным человеком, которым ты действительно являешься.       Сакура сильно покраснела от его заявления, ее губы приоткрылись от удивления. При ее шокированном взгляде и ошеломленном молчании он почувствовал, как на него нахлынуло смущение, а его лицо залило его собственным румянцем.       — Я, э-э... прости! Это было слишком резко, не так ли? — быстро извинился он, глядя куда угодно, только не на нее. — Я не хотел доставить тебе неудобства! Я просто…       — Шисуи, — мягко оборвала его Сакура, и его взгляд наконец вернулся к ней, пусть и краешком глаза. — Спасибо… Я тоже думаю, что ты невероятный человек. Со всем тем, что уже произошло между нами… Это много значит для меня, — призналась она, задержав взгляд на земле, прежде чем встретиться с ним взглядом, чтобы сказать: — Я пытаюсь сказать… Я счастлива, что такой человек, как ты, моя родственная душа.       Шисуи почувствовал, как его сердце пропустило удар в груди при ее признании, его собственная улыбка быстро расползлась по его губам, когда тепло разлилось по его крови.       — Я тоже. Я очень рад, что наконец-то встретил тебя.       Какое-то долгое мгновение они смотрели друг другу в глаза, чувствуя невысказанное понимание и привязанность между ними. Сакура первой отвела взгляд, проводя кончиками пальцев по щеке, словно стирая затянувшийся румянец. Когда Шисуи наклонился, чтобы сделать последний глоток из своего умешу, ее взгляд снова поднялся вверх.       — Знаешь, я думаю, что мы здесь уже достаточно долго, — неопределенно заявила она, прежде чем откинуться на подушку под ней, устроиться на спине и посмотреть на небо.       Заинтересованный взгляд Шисуи вернулся к нему, и он был потрясен красотой звездного неба. Пока они вместе сидели на тусклой крыше, ели и делились своими историями, их глаза привыкли к темноте. С этой регулировкой появился почти беспрепятственный вид на звезды, которые никогда раньше не казались такими красивыми.       Следуя примеру Сакуры еще раз в их первую настоящую ночь вместе, он откинулся на подушку под собой, положив голову на подушку, и лег рядом с ней.       — Чем дольше ты смотришь, тем красивее становится… — заявил Шисуи, выразив в этот момент нечто большее, чем просто восхищение звездным небом.       — Это действительно так, — промычала Сакура, соглашаясь.       Пока они лежали на крыше, тихо наслаждаясь теплом еды и небом над головой, Шисуи медленно протянул руку. Даже с бешено колотящимся сердцем его рука медленно скользнула по каменистой крыше, чтобы неуверенно схватить ее за руку. Когда она с готовностью переплела свои пальцы с его, его глаза закрылись, когда его охватило абсолютное удовлетворение.       Шисуи с готовностью мог сказать, что сегодняшний день, первый день, когда он по-настоящему поделился со своей второй половинкой, был одним из самых счастливых в его жизни.

***

      Шисуи был в эйфории. Несмотря на то, что он уже держал Сакуру за руку, когда они смотрели на звезды, он все еще чувствовал тепло ее ладони, обжигающей его, когда он вел ее обратно в ее квартиру.       Он все еще был безмолвно поражен тем, что рука, такая маленькая и такая теплая, может с такой легкостью забирать и спасать жизни.       После ужина на крыше их разговор так и не вернулся к неловкому, неестественному характеру, который был, когда они вместе сидели в ресторане. Когда они шли по центру Конохи — наблюдая, как магазины закрываются на ночь, свет в них гаснет, в то время, как загорается мягкий свет в домах, мимо которых они проходили, — они говорили о счастливых воспоминаниях из своего детства.       Шисуи рассказал ей о том, как называл Итачи младшим братом, когда они были детьми, и научил его ловкости рук. Он рассказал ей о пикниках, которые он и Изуми устраивали в маленьком парке рядом с академией, и о том, как они будут наблюдать за людьми. Он рассказал ей о своих воспоминаниях о готовке со своей матерью до того, как оба его родителя погибли в Третьей мировой войне Ниндзя.       Сакура рассказала ему о том, как она была застенчивой и одинокой в ​​детстве, и как ее подруга Ино помогла ей выбраться из своей скорлупы. Она рассказала ему о своем убежище в лесу, которое она наполнила цветами, зеркалами и всем красивым, что смогла найти. Она рассказала ему о своей дружбе с Наруто и Саске и о том, как с годами она становилась все сильнее и сильнее.       Несмотря на то, что они разговаривали часами, к тому времени, как они наконец добрались до входной двери ее квартиры, казалось, что прошло всего несколько минут.       — Спасибо, что проводил меня до дома, Шисуи. Ты же знаешь, что не должен был этого делать, — с улыбкой заявила Сакура, повернувшись к нему лицом.       — Никогда не знаешь, где может быть ниндзя-отступник уровня каге, ожидающий тебя, чтобы устроить засаду, — пошутил Шисуи.       — Ах, значит, это была мера предосторожности, — засмеялась девушка.       — Конечно. В конце концов, я бы не позволил, чтобы моя родственная душа попала в засаду какого-то бессмысленного ниндзя-отступника. Бойня была бы слишком забавной, чтобы ее пропустить, — ответил он с весельем, заработав от нее фырканье.       — Тогда спасибо моему отважному телохранителю, — тихо пробормотала Сакура, прежде чем сделать шаг вперед.       Когда девушка подошла ближе, а ее лицо медленно приблизилось к его лицу, Шисуи почувствовал, как его сердце забилось в груди. Он пропустил несколько бешеных ударов сердца, пока его ноги вросли в землю, он задавался вопросом, поцелует ли она его в губы. Вместо этого она подняла голову, быстро чмокнув его в щеку.       Жар пронесся по его телу, его щеки горели, когда она отстранилась с застенчивой улыбкой, неотразимо милый румянец разлился по ее щекам. Шисуи ничего не мог сделать, кроме как удивленно смотреть в течение долгого времени, прежде чем его пальцы медленно двинулись вверх, чтобы коснуться места на его щеке, которое она поцеловала, как будто проверяя, является ли его покалывающая кожа частью его самого.       Улыбка медленно расползлась по его губам, пока он пытался подобрать слова, его прежнее остроумие и поддразнивание ушли, уступив место блаженству.       — Мне очень понравилось разговаривать с тобой сегодня вечером, Шисуи. Мне было очень весело, — искренне сказала Сакура, в то время как Шисуи продолжал изо всех сил пытаться собраться с мыслями, — мы должны как-нибудь повторить это.       — Я, э… Да. И я тоже. Я… Да, — пробормотал он, Сакура спрятала свою растущую ухмылку за рукой.       — Я свободна во вторник, и я случайно знаю магазин сладостей, который может тебе понравиться, — предложила она, прислонившись спиной к двери своей квартиры.       — Да. Я бы хотел этого. Очень, — тут же согласился Шисуи, вырвавшись из своего ошеломленного состояния, чтобы предложить: — В три часа будет нормально?       — Отлично, — с улыбкой ответила Сакура, полезая рукой в карман, чтобы вытащить ключ от входной двери и покрутила его между кончиками пальцев, — тогда это свидание.       Улыбка Шисуи стала еще шире, прежде чем он как попугай повторил:       — Тогда свидание.       Отперев дверь своей квартиры, она распахнула ее и повернулась, чтобы сказать:       — Спокойной ночи, Шисуи.       — Тебе тоже… Сакура.       Она одарила его последней улыбкой на прощание, прежде чем исчезнуть в своей квартире, и мягкий щелчок ее дверной ручки наконец вывел его из ступора. Только после того, как она закрыла дверь, он понял, что кончики его пальцев все еще остаются на горящей щеке.       Шисуи несколько долгих мгновений смотрел на цифры, напечатанные на двери Сакуры, переполненный блаженством после одного из самых счастливых дней в его жизни. Собрав, наконец, волю, необходимую для того, чтобы убрать ноги с того места, где они были прикованы к земле, и начать свой путь домой, он подумал, что ничто не сможет сбить его эйфорическое настроение.       По крайней мере, до тех пор, пока, как только он прибыл в свой дом в районе Учиха, он не обнаружил ожидающую его записку от Изуми.       Уже одетый в свое боевое снаряжение для предстоящей миссии — расследования слухов о странных похищениях людей в маленьком городке на границе между Страной Огня и Страной Дождя — Шисуи вошел в парадные двери больницы. Остановившись у стойки регистрации, он поправил яркий букет в руках, чтобы спросить работающую там девушку, где он может найти кабинет Сакуры.       Это была короткая поездка на лифте на один из верхних этажей просторной и безупречной больницы, и, выйдя из лифта, он обнаружил, что ему даже не нужно искать кабинет девушки, выходящей из ближайшей палаты.       — Сакура, — позвал Шисуи, отвлекая внимание девушки от планшета в ее руках. Когда ее взгляд встретился с его, на ее губах расплылась приветственная улыбка.       — Шисуи, — мягко ответила она, подходя, сунув блокнот под мышку и уперев свободную руку в бедро, ее взгляд на мгновение скользнул вниз по букету в его руках, — Что привело тебя сюда?       — Ну, забавная история: я наткнулся на эти цветы, и они, казалось, отчаянно нуждались в доме. Я не могу сам о них позаботиться, но я подумал, что могу знать девушку, которая может, — пошутил Шисуи, с размахом вручая ей связку цветов из своих рук.       — Я очень занятая девушка, но я думаю, что смогу найти время, — засмеялась Сакура, взяв букет из его рук с теплой улыбкой, прежде чем искренне поблагодарить: — Спасибо, Шисуи.       — Честно говоря, за ними может быть скрытая причина, — ответил он, смущенно почесав нос.       — Каким-то образом я догадалась, учитывая, что тебе нужно было навестить Ино, чтобы получить их, — ответила Сакура, забавно качая головой, прежде чем развернуться на каблуках и пойти по коридору. — Пошли, мы можем поговорить в моем кабинете.       Это была всего лишь короткая прогулка до личного кабинета Сакуры, комнаты, оформленной просто, но с элементами цветов и природы, которые были уникальными для нее. Аккуратный ряд цветов в горшках стоял вдоль окна в задней части ее кабинета, их стебли были обращены к солнечному свету, проникавшему сквозь открытые жалюзи. Красочный кувшин с водой стоял рядом, на подоконнике рядом с отвратительной статуей лягушки.       Одну стену комнаты занимал ряд книжных полок, заваленных тяжелыми текстами и свитками, из-за которых полки ненадежно прогибались посередине. Другая стена была украшена явно нарисованными от руки картинками и картинами, возможно, написанными молодыми пациентами, которых она лечила в прошлом. В центре комнаты стоял простой письменный стол, упорядоченная коллекция раскрытых книг, свитков и заметок, разбросанных по всей поверхности и перемежающихся пустыми кофейными чашками из больничной столовой на первом этаже.       Пока Сакура выуживала вазу из нижнего ящика стола и наполняла ее водой из кувшина на подоконнике, она размышляла:       — Я все еще удивлена, что вы с Ино так хорошо ладите.       — Я думаю, отчасти это связано с тем, что она чует мой страх и знает, что я не представляю угрозы, — ответил Шисуи, мягко закрывая дверь ее кабинета.       Весело фыркнув, Сакура поставила букет в вазу, расставила стебли и лепестки, прежде чем с улыбкой поставить его на стол.       — Итак, какая скрытая причина для цветов? Тем более, что тебе пришлось бросить вызов смертельно опасному хищнику.       — На самом деле это цветы извинений… — признался он. — Извини. Я не могу прийти на наше свидание во вторник, потому что я отправляюсь на миссию, но я вернусь домой на следующей неделе. Можем ли мы перенести это время?       — Я могла бы сказать «нет», но ты принес соответствующие цветы для извинений, — ответила Сакура, прислонившись к краю стола и скрестив руки на груди.       — Значит, это «да»? Раз уж я принес надлежащее подношение? — Шисуи светился надеждой.       — Да, это да, — засмеялась куноичи, прежде чем серьезно добавить: — Но ты должен быть в безопасности, хорошо?       На его губах расплылась широкая улыбка.       — Всегда буду! — он обещал.

***

      Прошло всего четыре дня с момента отъезда Шисуи, но Сакура не могла перестать думать о нем. С тех пор, как они провели ночь на крыше, разделили трапезу и поговорили о своей жизни, Сакура, наконец, смогла почувствовать надежду на свое будущее с родственной душой. Она годами хранила свою тайну, из-за чего ей было тревожно и стыдно, даже несмотря на ее многочисленные достижения.       Однажды она задалась вопросом, смогла бы она когда-нибудь встретиться с ним лицом к лицу и каким человеком он был на самом деле.       После их свидания под звездами и после того, как она, наконец, увидела часть того, кем он был на самом деле, она обнаружила, что взволнована возможностью наконец-то по-настоящему узнать свою вторую половинку. Он был добрым, искренним и, как ни странно для Учихи, забавным человеком. Ей нравилось его присутствие и их разговоры, и она была рада узнать, что, возможно, у богов все-таки есть план на ее счет.       Сакура не могла дождаться их свидания позже на этой неделе, и впервые с тех пор, как она нашла свою метку души в юности, у нее закружилась голова при мысли о любви.       Даже ее коллеги и стажеры в больнице уловили ее необычно веселое отношение, некоторые, такие как Шизуне, даже зашли так далеко, что поддразнивали ее по поводу ее родственной души и их растущей связи. Обычно Сакура была бы смущена вниманием к ее личной жизни, но она обнаружила, что ничто не может потревожить ее блаженное состояние.       По крайней мере, так она думала до той ночи, когда наконец закончила свою смену в больнице.       День прошел достаточно без происшествий. Горстка чунинов пробралась через ее двери в тот день после того, как утром они были ранены в простых спаррингах. Нара осталась на ночь, так как должна была родить рано утром, а честолюбивый шиноби сломал лодыжку во время падения на полосе препятствий в академии.       Несмотря на то, что день был медленным и, к счастью, неинтересным, Сакура не могла избавиться от ощущения, что что-то не так. Хотя в больнице и в деревне все было спокойно, инстинктивное чувство опасности продолжало преследовать ее — чувство, настолько похожее на внутреннее чутье, которое она оттачивала десятилетиями обучения искусству шиноби, и которое невозможно было игнорировать, когда кто-то был шиноби и ниндзя-медиком ее калибра. Раздражающее ощущение никак не утихало, ноющий зуд в глубине ее разума, из-за которого ее нервы и сердце были на пределе в течение всего дня.       Она знала, что что-то не так, но только тогда, когда она направлялась к раздвижным стеклянным дверям, чтобы выйти из больницы, и ее встретили три группы ниндзя-медиков, лихорадочно возивших сломанные, обожженные и истекающие кровью тела половины отряда АНБУ, то она пришла к ужасающему осознанию того, что это было.       Сакура смотрела, как бригады отчаянно бежали мимо нее, мчась к операционным, ее широко раскрытые глаза скользили по изуродованным и бессознательным телам, пачкавшим белоснежные больничные простыни под ними. Когда третья бригада промчалась мимо нее и ее взгляд упал на изуродованного пациента в постели, когда она узнала лицо Шисуи сквозь находящуюся на нем кровь и грязь, ее сердце словно остановилось в груди.       Был момент, когда все, что она могла сделать, это смотреть, как недоверие и паника пронеслись через нее одним какофоническим взрывом. Момент, когда она могла думать только о том, что это не мог быть он, это не должен был быть он. Момент, когда очень реальный страх пробежал по ее коже, как ледяная вода.       Она не могла его потерять. Не так. Не тогда, когда она, наконец, должна быть с ним.       Недолго думая, она побежала вперед, преследуя команду ниндзя-медиков, которые везли ее вторую половинку к лифтам.       — Каково его состояние? — спросила Сакура, ворвавшись с ними в лифт, двери закрылись за ней, когда она уже потянулась, чтобы оценить его, ее руки светились зеленым от чакры.       — Сакура-сан, вам нельзя здесь находиться, — пыталась возразить одна из ниндзя-медиков, — вы знаете правила больницы, вы не можете лечить свою вторую половинку.       — Я самый опытный ниндзя-медик в этой больнице, если не самый лучший во всех пяти странах. Я лучше всех подготовлена, чтобы справиться с его делом, и я возьму на себя заботу о нем. Если вы хотите остановить меня, можете попытаться убрать меня лично, — прорычала Сакура в ответ, молодой ниндзя-медик отступила от огня в ее глазах и яда в голосе.       Несмотря на полдюжины других шиноби в лифте, никто не удосужился бросить ей вызов в ее предположении заботе о Шисуи. Было ли это из-за понимания того, что она была лучшим человеком, чтобы взяться за его дело, или из-за того, что они боялись ее очень реальной угрозы, ей было все равно. Все, о чем она заботилась в тот момент, это угасающее сердцебиение ее родственной души под ее руками и бешеный напор, когда они мчались с Шисуи в ближайшую к ним свободную операционную.       Мир, окружающий Сакуру, превратился в приглушенное пятно, когда они ворвались в операционную, голоса и безумное движение вокруг нее отошли на задний план, когда все ее внимание сосредоточилось на родственной душе. Действия ниндзя-медиков вокруг нее — подвешивание пакетов со свежей кровью, инъекции полудюжины различных лекарств, оборудование, привязанное к Шисуи, и бурная деятельность вокруг нее — были не более чем статичными, когда она вложила свою чакру в Шисуи и начала отчаянное лечение.       Когда она полностью осознала его состояние - ожоги, покрывающие его тело, рваные раны, разбросанные по его коже, сломанные кости, кровоточащие сосуды, проколотое легкое, искалеченные органы, крошечную чакру, оставшуюся в перегруженных путях, отображающих его тело, — она ​​не могла понять, как он вообще выжил. Когда она использовала скальпель чакры только для того, чтобы выкачать быстро накапливающуюся кровь из его легких, и когда она приступила к безнадежной задаче склеивания разорванных вен и артерий, из которых кровь хлынула быстрее, чем они могли перекачать ее обратно в его тело, она отказалась позволить ее страху всплыть на поверхность.       Когда Сакура была вынуждена активировать свою печать Силы Сотни, толстые черные линии побежали по ее лицу, по рукам и по его телу, когда она использовала свою технику Созидания Возрождения впервые после битвы с Сасори много лет назад, —единственное, что она позволяла себе чувствовать, это решимость.       Она никогда не позволит ему умереть. Не снова. Больше никогда.       Она не потеряет его во второй раз.

***

      Сначала ничего не было. Даже уюта темноты или тишины, а просто ощущение полного небытия...       Нежный писк. Звук приглушенных шагов. Далекие голоса. Аромат антисептика. Запах дезинфицирующего средства. Веяние цветов. Вкус крови и пепла.       Каждое ощущение возвращалось, но не с внезапным всплеском осознания. Скорее, это происходило со скоростью улитки, каждый звук, запах и вкус возвращались, как если бы они были выучены впервые.       Мягкий ветерок холодного воздуха. Нежный вес на его стороне. Тепло вокруг его руки.       Девушка плачет.       Когда до его ушей донеслись приглушенные рыдания и тихое всхлипывание, Шисуи почувствовал, что наконец-то возвращается к себе; как будто он покидал то пустое место, где когда-то обитал. Он хотел сравнить это с пробуждением ото сна, но ему казалось, что там, где он тогда был, ничего не было.       Все, что он знал, это то, что в этом мире сбивающих с толку звуков и запахов было что-то, что нуждалось в нем, что-то передало вкус проигранной битвы, оставшийся за его зубами, и противоречивый холод и тепло, пробегающие по коже, которую он все еще заново учился чувствовать.       Когда Шисуи впервые заставил свои тяжелые веки открыться, борясь с еще оставшимся песком, он столкнулся с бессмысленным пятном света, из-за которого его веки снова закрылись. После нескольких ударов сердца, которые, как он чувствовал, пульсировали в каждой вене его тела, и с невольной поддержкой нежно плачущей девушки, он снова открыл глаза, моргая, прогоняя туманное видение перед собой, пока его зрение не вернулось.       Как только его зрение, наконец, прояснилось настолько, что его должным образом горящие глаза поняли смысл, его приветствовал всплеск розового цвета, сложенный у его кровати, пряди конфетного цвета, тянущиеся по не совсем белому одеялу, свободно прикрывающему его грудь. Даже когда к нему вернулось зрение, даже когда все ощущения вяло возвращались в его затуманенный разум, потребовалось еще дюжину ударов сердца, прежде чем он наконец понял, что Сакура плачет у его постели.       Шисуи открыл было рот, чтобы заговорить, но несколько мгновений он пытался придумать слова, которые хотел сказать, и еще дольше, чтобы наконец сформулировать их.       — Пожалуйста, не плачь…       Когда он наконец заговорил, голос был приглушенным и слабым, но в любом случае его слова заставили ее голову медленно подняться с его груди. Сакура смотрела на него снизу вверх, слезы все еще текли из ее глаз и окрашивали ее щеки, ее губы приоткрылись в надежде и потрясении, когда их взгляды встретились из того, что, казалось, находилось за миллион миль и всего лишь на волосок от них.       — Ши…суи… — прошептала она едва слышным вздохом.       Не зная, что сказать, чтобы утешить ее, и не в силах подобрать слова, которые он отчаянно хотел, чтобы она, пожалуйста, перестала плакать… Шисуи подарил ей улыбку, не больше, чем просто изгиб его губ.       Лицо Сакуры исказилось, как будто она была ранена, новая волна слез хлынула по ее лицу, когда она рванулась вперед, приближаясь к нему и прижавшись губами к его губам с отчаянием и облегчением, от которых его вялое сердце начало биться быстрее.       Это был не тот романтический первый поцелуй, который он всегда себе представлял.       Во рту у него был привкус крови и пепла, и он не мог вспомнить, когда в последний раз принимал душ. Он чувствовал себя пестрым от грязи, пота и крови. Ему все еще было больно, ноющая боль пульсировала на каждом дюйме его кожи. Лицо ее было красным и опухшим от слез. От нее пахло антисептиком и латексом. Ее щеки были мокрыми и холодными, и она не могла сдержать икоту, даже когда они целовались в первый раз.       Тем не менее… Шисуи не мог представить себе ничего более сладкого в тот момент.       Когда они слегка отстранились, Сакура прижалась своим лбом к его лбу, тяжело дыша, все еще борясь со всхлипами и пытаясь сдержать слезы, закрыв глаза. Со всей силой, которую он смог собрать, он медленно поднял руку, чтобы погладить ее лицо, ее влажные щеки были холодными даже под его замерзшей рукой.       — Сакура… — выдохнул он, когда их глаза наконец открылись, чтобы снова встретиться.       — Пожалуйста, никогда больше так со мной не делай… — она тихонько захныкала, когда он посмотрел в ее сияющие зеленые глаза, словно заглядывая в самое сердце того, кем она была.       Глядя в глаза своей родственной души, видя, что она преодолела все барьеры, и видя ее наиболее уязвимой, его сердце сжалось в груди. Он сделал бы все, чтобы никогда больше не видеть ее такой, чтобы никогда не видеть ее такой разбитой. Он сделает все, чтобы никогда больше не быть причиной такой печали.       — Обещаю, — прошептал он в ответ, проводя большим пальцем по ее щеке, когда их глаза снова закрылись, чтобы просто насладиться теплом того, что они вместе, в безопасности и живы.