Время быть счастливой...

Она всегда считала легилименцию нарушением личных границ. Хоть и владела достаточно хорошо окклюменцией. Ворваться в его воспоминания и узнать всё до мельчайших деталей? Потребовать от него объяснений и дать возможность соврать? Доверие? Или проверка? Гермиона приподнялась на локтях, наклоняя голову в бок, разглядывая каждую черточку его лица. Они оба изменились с тех пор как…как это случилось. Ладонь легла на лёгкую щетину. Фред прижался к её руке. -Готов? — Всегда. *** 2000 год. Эквадор Удар. Удар. Удар. Ничего. Пустота. Только ощущение рвущейся кожи на костяшках, мягкого мха под ступнями, свежего лесного воздуха, наполняющего лёгкие снова и снова. И опять удар. Капли пота стекают по коже и щекочут её. Удар. Пять часов на север- шорох крыльев-птица. Удар. Вспомнился бешеный сычик. . -Чёрт! -я гневно оборачиваюсь, провожу руками по гладко выбритой голове. Слева раздались размеренные хлопки- Кай. -Твой лучший результат. — Мог бы и лучше. Я отвлёкся- бурчу и разминаю напряженные мышцы. — Отвлёкся спустя трое суток без еды, воды и сна. Это всё равно должно заканчиваться. — Мастер может не останавливаться месяцами. — Ты — не мастер. В этом и весь Кай —последнее слово всегда за ним. Хоть здесь и учат смирению, но, похоже, моего наставника это не касается. -Ладно, Фред, пойдём. Ты заслужил отдых. Я сделал несколько медленных вдохов. В последний раз взглянул на блестящий медный ствол и двинулся за Каем.   Было позднее утро, природа очнулась. То здесь, то там мелькали крылья птиц и из травы выпрыгивали кузнечики. Я ушёл в самую глубь небольшого леса, чтобы никто мне не мешал. Три дня. Удивительно, но для меня прошло пять минут!  Чем ближе мы подходили к опушке, тем больше встречалось таких же тренирующихся, как я. Они боксировали о стволы деревьев, покрытые железом и медью. Суть этой сомнительной медитации заключалась в том, чтобы сфокусироваться на природе,  не обращать внимания на боль, усталость, голод и жажду,  а особенно на собственные мысли. Только человек с поистине чистым и трезвым разумом, может месяцами бить по твердющему стволу. А я только три дня. — АЙ! — какой-то юноша остановился, потирая окровавленный кулак. Он заозирался  по сторонам. Его наставника рядом не было, и было видно, как желание нечестно продолжить разрывало его. Кай лукаво подмигнул мне и с нарочитой строгостью протянул: — Гэта дрэнная ідэя, — он сказал это с неизвестным  мне акцентом. Юноша вздрогнул  и побледнел. Он был славянской внешности. Может румын? Или русский? — Але я…-его голос дрожал, если это донести до  его наставника, он может быть изгнан.   — Дрэнная ідэя.-повторил Кай. — Прабачце, я… я пiйду. Он поклонился и с понурой головой направился по дороге. Бедняга, я его понимаю. Кай усмехнулся и продолжил путь. Я проводил взглядом парня, и опомнившись, заспешил к наставнику. — На каком вы говорили языке? — Белорусский. — Ммм, понятно, — никогда не слышал о таком. Пару минут мы шли в тишине, наконец, я не выдержал и спросил: — Ты же не сдашь его? Кай улыбнулся: — По идее должен, а ты считаешь, что нет? — Да. Он ничего не сделал, а если его выгонят, то так никогда и не справиться со своими желаниями. — Я тоже так считаю. Я с облегчением выдохнул. Всё чаще нам стали попадаться люди. И вот мы вышли на опушку, а затем оставили Медную Рощу с её  гостеприимной тенью позади. Теперь наш путь шёл по пыльной и жаркой дороге. Огромные деревья Медной Рощи сменяются на распространённые здесь невысокие Пало де Бальса и  колючие кустарники. Мои ноги начинают напрягаться, предвещая подъём на холм. Отсюда видны все владения  Templo de la Libertad u la Voluntad   — Храм Свободы и Воли и его интересное местоположение: роща и сам город с полями окружены высоким и густым тропическим лесом, простирающимся вдоль горизонта тёмным горбатым кольцом. Вдали виднеется  верхушка вулкана Тунгурауа, покоящаяся на перине из облаков. Зеленеющие огороды и сады, небольшие плантации похожих на пальму лапчатых растений, из которых делают «панамские» шляпы- всё, что кормит монастырь и родное поселение Кая на его территории -Sola u Luna. Спичечным коробком виднелась деревенская ферма, будучи новобранцем я там работал. По дороге мы с Каем нарвали немного помидорок черри с ближайших кустов. Тонкая кожица плода натянулась и лопнула под натиском зубов, выпуская струйку кислого сока мне в рот. Пустой желудок грозно заурчал. Кай ободряюще похлопал меня по плечу, и мы ускорили шаг. *** Здания здесь, сделанные из жёлтого камня,  стоят уже со времен инков. Эти массивные и красивые сооружения со множеством статуй и лепнин поддерживаются в прекрасном состоянии при помощи монахов. Проходя арку ворот, ведущую на главную площадь мы наткнулись на маленькую группу новичков. 1998 -Англоговорящие налево! Девушка в ситцевом платье раздавала указания одновременно на разных языках. Я и ещё несколько человек спрятались под тенью какого-то дерева. Посреди площади стоял огромный чан, из которого голубыми облаками выходил пар. Мы чего-то ждали, но не знали чего.   Через полчаса вышла группа людей в белых одеяниях: три женщины и восемь мужчин. Каждый подошёл к чан и опустил в шипящую синеву ладонь, вокруг которой образовывался сияющий шар. Несколько моих попутчиков шумно втянули воздух носом, а кто-то даже отшатнулся. -Маглы! -тихо фыркнула рядом стоящая девушка. Между тем люди со сферами стали подходить к каждому по очереди и протягивать руку. Ко мне подошла женщина азиатской наружности и с мягкой улыбкой потянула ладонь для рукопожатия. Недолго думая я протянул свою в ответ… -АЙ! Меня ударило током. Сфера не пропустила  мою руку. Женщина подбадривающе кивнула мне и отошла. Её место занял тощий низкий мужчина с седыми бачками, он кивнул на свою протянутую ладонь… и опять тысячи раскалённых иголок прошли через мою кожу. Что за хрень?!   Я отдёрнул руку, поднял глаза. Передо мной  высокий, ростом с меня, молодой мужчина с серыми глазами и гладковыбритой головой.  Напрягаюсь и закрываю глаза. Я уже готов почувствовать новый удар. Но сверкающая сфера обволакивает мои пальцы. Сероглазый хватает  мою ладонь и с ликующим криком поднимает наши руки. Шар взрывается оставляя снопы ярких искр. Все вокруг кричат, смеются и аплодируют. Я же просто улыбаюсь и не подозреваю, что сейчас я на ближайшие годы встретил своего учителя, наставника, отца, друга и брата.  *** Мы заходим в нашу хижину. В нос ударяет божественный аромат. Кай  явно подготовился. Вместо монашеской уже осточертелой похлёбки и хлеба на маленьком столе стояли чан лакро-де-кесо — картофельный суп с сыром и авокадо, сырые морепродукты- севиче, жареный банан и…в кувшине искрилась прозрачным нектаром кайпаринья. Мой рот наполнился слюной, а живот болезненно заурчал: -Это нам? — не веря, я стоял не двигаясь -Тебе. Кай улыбнулся и сел за письменный стол. Приглашения не требовалось, я накинулся на еду. Некоторое время в комнате были слышны лишь постукивания ложкой и скрип пера об бумагу. Кай что-то писал. Я не знал о всех его обязанностях, но это меня и не касалось, хотя стоит признать мне еле хватает сдержанности, чтобы заглушать своё любопытство. -Знаешь, Фред, сегодня ровно два года, как ты прибыл сюда.- произнёс  Кай, не отрываясь от свитков. Я опустошил свою чашу и посмотрел в небольшое окно. Два года… так скоро пролетели. Два года в дали от дома… Два года без неё…   Вспомнились большие карие глаза, обрамлённые густой чёрной каймой ресниц, обкусанные губы и маленькие конопушки  на кончике носа. Что я здесь делаю? Почему я здесь и для чего? Опять это чувство, словно я променял что-то важное, значимое, необходимое… на пустоту в глубине моей груди. Ни шагу назад? Почему я говорю это себе? Всё могло быть иначе. А могло ли? Прикрываю глаза- безуспешно, манящий силуэт уже давно отпечатался на внутренней стороне моих век.  Кажется я вот-вот услышу стук в дверь и её голос, молящий и приказывающий одновременно: " Фред…»  Я  слышу стук. Он вырывает меня из приятных объятий моего сознания. В комнату вошёл тренер Йен- правая рука мастера. Мы с Каем подскочили и одновременно поклонились. Я в последний раз мысленно произнёс её имя, прежде чем задвинуть его в белый туман остальных воспоминаний. Окклюменция — моё спасение.  — Фредерик, вам пора. Сказал и ушёл. Ни слова больше. Я знал, что этот день настанет. Ради этого я здесь. Я долго тренировал себя. И вот теперь я у самой цели. Только руку протянуть… И почему так страшно. Кай кивнул и отвернулся к окну. Теперь наши пути расходятся. Идя по пыльной дороге вдоль жёлтых зданий, я думал о нём. Кай не раз говорил, что я его последний ученик. Он молод и хочет найти свой путь за пределами храма,  мой уход ставит точку в этой части его жизни, в которую он больше не сможет вернуться.  *** В мраморном зале было практически темно, факелов вдоль стен едвали  хватало для нормального освещения. Воздухе стоял густой аромат ладана и шалфея. Я подошёл к деревянному столу, который был одиноко окружен пустующим залом. — Ну, здравствуй, Фред. Мастер. Он вышел из темноты угла. Его хрупкая фигура казалось вот-вот развалится, на вид и не скажешь, что за этими глубокими морщинами скрывается мощная сила. Я поклонился и встал на колени.  Он обходит меня по кругу, полностью не выходя на свет. Но темнота не прячет его, нет, она слушается его, извивается и клубится, готовая в любой момент помочь, напрыгнуть, разорвать. Я чувствую его колючий, оценивающий взгляд на своей коже. Тьма начала надвигаться на меня, тянет ко мне свои чёрные щупальца. Уже не слышно пение птиц и голоса людей, лишь тишина, проникающая и обволакивающая. Мастер проверяет меня. Я медленно поднимаюсь с колен. Делаю широкий выпад из тадасаны, рисуя руками в воздухе только мне видные узоры, наклоняюсь и мягко хлопаю в ладони. Кожа моя начала светиться. Делаю оборот вокруг себя и перехожу в вирабхадрасану. Свет от моей кожи начинает заполнят всю комнату, отгоняет живые тени, пару секунд держу его, чувствую эту силу и наслаждаюсь ею, затем хлопаю в ладоши и яркие лучи возвращаются в меня, а зал вновь обретает полумрак.  Мастер медленно и тяжело хлопает в ладоши и подходит ко мне. Его губы скривились в мягкой ухмылке: — То, что ты сделаешь неестественно и опасно. Ты готов физически, но выдержит ли твоя суть- вопрос. Старик без предупреждения атаковал мой разум. Я чувствовал, как он разрывает мои  окклюменционные стены, прощупывает их. Но мои мысли чисты. Не найдя ничего кроме кристального вакуума, он выпускает меня и жестом приглашает меня к столу. В следующую секунду моя спина уже лежит на столешнице. Мастер приложил свои ладони к моей голове и начал что-то шептать. Я почувствовал, как тяжелеют мои веки и немеют конечности. Моё тело повисло в невесомости.   Лишь на секунду я погрузился во тьму, но тут же полетел вверх, к белому свету далёкой звезды.