Я твоя погибель

      Было самое обычное пасмурное утро понедельника. Терцо уже как несколько дней был в туре, а Копиа мог спокойно заняться чтением книг перед тем, как встретиться с Нихилом, чтобы показать ему записи с альбома. Как никогда, кардинал был уверен в своем успехе, он уделял много времени каждой песне, чтобы передать всю мощь средневековой чумы, провести всех через эту эпоху, показать величие и силу веры. Проложить путь через тьму, дабы увидеть свет. А пока горячий кофе и книга о падении и росте империи заняли интерес мужчины. Шатен был расслаблен, искренне наслаждаясь атмосферой внутреннего уюта, пока не раздался стук в дверь.       – Войдите, – непринужденно, но слегка разочарованно произнес Копиа, отложив книгу.       Сестра Император умела приходить вовремя. Особенно когда ее никто не ждет. Она всегда врывается в личное пространство кардинала независимо от времени суток или его местонахождения. В памяти мгновенно пронеслись воспоминания о паре ярких и постыдных случаев в юношеские годы.              Еще будучи священником при монастыре, в котором рос, молодой Си принимал ванну в воскресный вечер. Спокойно наслаждаясь плеском воды, ароматом свеч и масла, парень расслабился в полутьме. Ничто не могло испортить тот потрясающий момент.       – Си, ты забыл свою уточку! – громко произнесла женщина, включая свет в комнате.       – Мама! Ч…Я г…голый! – Карди резко подскочил, прикрываясь мочалкой. Он с трудом удержался на месте, чтобы не упасть.       – Ой, да что я там не видела! Я же твоя мама, Си, – женщина протянула злосчастную уточку все еще недоумевающему Копиа.       Бедный парень взял резиновую утку и сполз обратно в воду, когда Император все же покинула его ванную комнату, выключив свет. И таких случаев было на пальцах не перечесть, она словно нарочно выжидала время, когда бы ей прийти. Даже когда Копиа развлекался с сестрой греха в своем небольшом кабинете, она застала его в самый неподходящий момент.       – Си, я оставлю эти бумаги здесь, когда закончишь, посмотри обязательно. А ты, Кара, не забывай, что тебе еще на прогулку с детьми, – вполне спокойно произнесла женщина, поставив на стол стопку папок.       Карди стукнулся головой о собственный стол, краснея, прикрыл лицо, когда вылез из-под подола девушки, которая ему нравилась. А девчонка в свою очередь пулей выскочила из кабинета, застуканная за подобным делом прямо перед начальницей. Это стало последней каплей для юного Копиа, и с тех пор он старался закрывать двери на замок, добившись того, чтобы Император стучала в дверь перед визитом. К счастью, она придерживалась некоторых правил до сих пор.       С весельем в голосе женщина произнесла:       – Си, ты не забыл о встрече с Нихилом? – она заботливо поправила воротник чужого костюма и продолжила. – Уверяю, все пройдет отлично, он с нетерпением ждет твоего подарка.       – Я не переживаю, в конце концов, я готовился к этому большую часть жизни, я вложил в этот альбом всего себя, – Копиа мечтательно откинулся на спинку своего новенького кресла. – Все же быть хозяином министерства в отсутствие Папы так приятно.       – Да, и надеюсь, что ты перестанешь вести себя как напуганный ребенок. Мне больно смотреть на то, как ты из харизматичного мужчины по прибытию сюда стал размазней, – его мать улыбнулась и бросила взгляд на книгу.       – Ты же знаешь, мне нужно было подружиться с ними, притереться, так сказать, – Карди пытался выглядеть вполне спокойно, хотя было неприятно, что собственная мать посчитала маленькую конспирацию просто шалостью капризного ребенка.       – Да, но ты слегка перестарался. Примо с Секондо точно на нашей стороне, по какой-то неведомой причине даже Терцо стал покладистее. Не нравится мне это… – проговорила Император, вытерев с чужих усов каплю кофе.       – Все идет по плану, не стоит беспокойства, у меня все под контролем, – проговорил Копиа, глядя в чужие глаза с выражением полной уверенности во всем.       – Вот теперь узнаю своего милого мальчика, – Сестра Император мягко коснулась щеки Карди и, уходя, прямо на выходе столкнулась с Секондо.       – Доброе утро, мэм, как всегда принесли Карди свежую стопку бумаг? – спросил Секондо, учтиво пропустив женщину дальше по коридору.       – Нет, просто напомнила кардиналу, что у него днем встреча с Нихилом. Но позволь поинтересоваться, Секондо, что ты здесь делаешь ранним утром? – Император смотрела на мужчину немного с подозрением, ведь до ее ушей стали доходить слухи о настойчивом внимании со стороны Второго.       Копию не раз видели ее люди, выходящим из спальни Секондо ранним утром, либо в вечернее время в кабинете мужчины. Странные встречи в саду, где одной из монахинь показалось, что Копиа был прижат к дереву бывшим Папой, который в свою очередь опустил голову на плечо кардинала. Поговаривали и о странных вечерних стонах в часовне, хотя Секондо в тот день уверял, что Копиа быстро расправился с уборкой и отправился отдыхать.       – Моя служба закончилась, а пришел сюда, потому что меня об этом лично попросил кардинал, ему нужен совет, всего-то, – спокойно и непоколебимо произнес мужчина, явно понимая причины такого беспокойства.       – И ты пришел, не смотря на то, что не являешься его протектором? Сейчас он работает под крылом Нихила. Но я рада, что Копиа спрашивает совета у действительно ответственных людей, – Император внешне немного расслабилась и, развернувшись, ушла по своим делам, а Секондо, фыркнув, вошел в кабинет.       Там его ждал Копиа, сидевший за столом и увлеченный книжкой, даже не заметивший, как вошел его Папа. Наблюдать за ним можно было вечность, как и изучать. Неуклюжесть, невинность, что видели все вокруг – лишь вершина айсберга. Копиа был куда более уверенным в себе, когда дело касалось его творчества, его страсти. Кардинал – очень интересная личность: выжидает, таится в тени, словно крыса, делает свои дела почти незаметно для всех, но под самым носом. В нем таился зверь, которого кормили и растили столько лет, но вместе с тем, он был мечтательным и жаждущим скрасить свое одиночество малыми крупицами любви. Второй подозревал, что есть что-то, о чем никто не знает, и это что-то может вмиг сломать кардинала, навсегда изменив его, не давая шанса стать прежним. Руки мужчины мягко легли на плечи Копии, который тут же отложил книгу и задрал голову вверх, лучезарно улыбнувшись.       – Я так рад, что ты пришел, – проговорил Карди, поглаживая чужие руки.       – Та самая книга, что я тебе подарил? Наконец нашел время почитать, il mio ragazzo carino? – сказав это, мужчина наклонился, чтобы поцеловать шатена.       Поцелуй был коротким, немного нежным. Чуть позже оба переместились на широкий диван в объятия друг друга. Кардинал как всегда пригрелся под чужим весом, мягко обнимая мужчину за шею, в то время как его Папа удобно расположился сверху, довольно мычал, целовал чужую шею. Время от времени за хорошее поведение Карди доставались нежности, по крайней мере, так думал сам шатен. Но на самом деле Секондо нравилось это странное чувство, возникающее только рядом с Копией. Изначально возникшая обоюдная потребность в итоге переросла в нечто большее, отчего теперь зависели оба мужчины. Карди довольно прикрыл глаза, ощущая, как по телу проходятся чужие руки, слушал тихие вздохи, пока его мочку уха слегка не прикусили.       – Меня беспокоит то, насколько прилипчивым стал Терцо. Дорогуша, тебе нравится его внимание? – шептал мужчина, крепко ухватившись за чужие бедра.       – Папа, думаю, ты зря беспокоишься, я вполне уверен, что не интересую его настолько… – с губ Копии сорвался стон, когда Секондо оставил небольшой укус под воротником.       – Действительно? Он буквально намеревался взять тебя тогда на балконе, – чужой голос стал угрожающе низким. Понтифик практически вжал кардинала в пространство дивана, ограничив ему возможность побега.       – Он так делал, чтобы я согласился помочь ему выяснить некоторые планы Сестры Император, и все, – Копиа не собирался никуда сбегать или уходить от ответа, в конце концов, потому что это было правдой.       Терцо не интересовался Карди в интимном плане в полную силу – просто шалости, дабы получить благосклонность и доверие кардинала. Понял он это еще в своем кабинете, в попытках «расслабиться по-настоящему». Брюнет отказался от возможного минета со стороны Карди и в целом постарался сменить вид деятельности как можно скорее. Только вот чего не понимал Копиа, так это того, почему Третий упорно продолжал начатое, не смотря на ощущение дискомфорта. В такой чересчур настойчивой заботе явно был скрытый умысел.       – Хм… ты хочешь сказать, он притворялся, что ему нравится все это? – проворковал Секондо, глядя прямо в чужие глаза. В ответ Карди лишь коротко кивнул, после чего утянул за собой в долгий отчаянный поцелуй.       – Мне нужно привести себя в порядок, сегодня я буду презентовать свой альбом, мы можем продолжить у меня в спальне, – кокетливо произнес шатен, а после хихикнул, увидев, как размазался грим почетного Папы.       Он не скрывал своих намерений или планов от Секондо, доверял всего себя и душу этому мужчине, а взамен получал такое же доверие, возможность любить и чувствовать себя счастливее. К такому согласию оба пришли по настоянию Второго. Секондо часто составлял контракты со многими любовниками во избежание последствий для себя, но с кардиналом было иначе. Он хотел, чтобы Копиа был верен ему, независимо от обстоятельств.       

*********

       Вдвоем они покинули кабинет Копии, перед этим поправив грим старшему, чтобы не вызывать подозрений. Они обсуждали успехи увеличения количества прихожан, пока продвигались уверенными шагами в покои Карди. Уже в комнате шатена понтифик, закрыв дверь, повалил на диван любовника, стаскивая с себя ризу, бесцеремонно бросая ее на пол, куда позже присоединился и костюм кардинала. Поцелуи Секондо были обжигающе хороши. Копиа ощущал весь жар и вожделение другого мужчины, который буквально вжимал его снова в диван. Ощущение странных бабочек в животе наравне с болезненным возбуждением порождало все большую привязанность к человеку, который сейчас был с ним. Шею кардинала украшали новые метки, спускающиеся прямо к груди, где голодный мужчина оставил несколько укусов у сосков. Сердце шатена билось настолько быстро, что казалось, будто бы вот-вот выскочит из него. Понтифик довольно рычал, когда стянув чужие брюки, не обнаружил под ними белья. Заурчал довольно похвалу, когда провел меж ягодиц Карди и почувствовал знакомую гравировку его подарка. От кардинала требовалось содержать себя в чистоте, всегда перед встречей подготавливать себя, чтобы они, не теряя времени, могли приступить к самому интересному. Секондо надавил на основание пробки, отчего кардинал сдавленно простонал, прикрывая глаза.       – Какой хороший мальчик, так хочешь угодить своему Папе? – мужчина снова задел основание пробки и слегка потянул, чтобы та с легким хлопком выскользнула из шатена.       Кардинал снова простонал, глядя прямо в глаза Эмерита, немного краснея от похвалы и сжимая чужой член через ткань брюк.       – Dolce, ты так нетерпелив, что, впрочем, хорошо, – Секондо пошло ухмыльнулся, скомандовав. – Сними их уже, если хочешь, чтобы я трахнул тебя.       Не теряя времени, кардинал принялся расстегивать чужие брюки, спуская их ниже вместе с бельем, чтобы в итоге бросить их к остальной одежде на полу.       – Очень хорошая крыса, – Второй взял чужой подбородок в ладонь и, слегка повернув голову Карди в сторону, оставил широкий след языком на левой щеке. После чего, простонав, шепнул на ушко:        – Хорошие крысы всегда получают награду. Как насчет моего члена у тебя во рту?       Копиа слегка поерзал, пытаясь найти немного контакта с чужим телом для своего болезненно твердого члена, а когда Папа лизнул его щеку и произнес следующее, мужчина задышал еще чаще, сразу поняв, что нужно делать. Спустившись на пол, кардинал расположился между чужих ног и лизнул головку члена, слизывая предэякулят, промычав от солоноватого привкуса на языке. Секундо погладил чужую макушку, слегка сжал волосы на голове и второй рукой протолкнул указательный и средний палец в чужой рот, которые тут же принялся посасывать Копиа. Он сосал пальцы с удовольствием, не обращая внимания на то, как слюна, скопившаяся в уголках рта, уже медленно текла по подбородку, капая на бедро Секондо. Пальцы Карди приятными движениями ласкали чужие яйца, время от времени касаясь вен на члене, вызывая тихий стон у партнера. Безумно сильно хотелось прикоснуться к себе самому. Так Копиа и сделал, когда наконец его рот переместился на член Секондо в активном посасывании, его голова достаточно быстро двигалась вверх-вниз, он почти научился подавлять рвотный рефлекс и выучил пару вещей, что так нравились его Папе. Он протолкнул чужой член еще дальше в глотку, прижимаясь носом к копне волос у живота. Кардинал простонал, когда стал ощущать, что приближается к знакомому краю, вызывающего столько приятных вибраций, которые он со стоном передавал партнеру. Второй только усилил хватку на чужой голове. Момент – и вскоре Карди уже содрогался от своего первого оргазма, когда Папа, все еще держа своего питомца за волосы, сжал чужое горло до приятного удушья.       – Мой мальчик, ты такая ненасытная шлюха, не так ли? – мурчал Секондо, отпустив чужое горло и проводя по нижней губе большим пальцем. Он ухмыльнулся. – Как думаешь, сколько раз за сегодня ты кончишь?       Копиа все еще был на пике, постепенно приходя в себя, слыша лишь урывками слова своего Папы. Он лениво поднялся с пола и пересел на чужие колени, потираясь ягодицами о чужой мокрый от слюны Копии член. Секондо властно сжимал чужие бедра, нежно целуя своего любовника, пока не шлепнул его по ягодицам, переспросив:       – Ты не ответил на мой вопрос, Копиа, сколько раз ты сможешь кончить за сегодня, как думаешь? – проворковал мужчина, прикусив кожу на шее младшего.       Копиа простонал, крепче схватившись за чужие плечи, снова поерзав сверху, вызвав у обоих еще один протяжный стон. Член кардинала снова твердел, шатен размазывал смазку по чужому животу каждый раз, когда ерзал на бедрах.       – Я...я не знаю... Папа, может, трижды? – произнес Копиа, уткнувшись в чужую шею носом, обняв своего Папу крепче, когда почувствовал, как его дырочки касаются влажные пальцы Секондо.       – Тогда следует проверить наверняка, ведь ты, по всей видимости, очень хочешь мой член внутри себя, не так ли? – ворковал Секондо, протолкнув два пальца в лубриканте внутрь Копии, который тут же со стоном выгнул спину, но постарался насадиться сам.       – Да... Папа, я очень хочу тебя внутри себя, пожалуйста, – Копиа слегка захныкал, довольно постанывая, пока Секундо подготавливал того полностью.       – И поэтому ты специально прислал мне фото себя в красном костюме, который забрал на днях из ателье? – в груди мужчины вибрацией откликнулся чужой громкий стон, когда пальцы Секондо попали в нужную точку внутри Карди. – Маленькая грязная шлюшка, ты специально заказал его таким узким, таким откровенно не прикрывающим все твои достоинства для своего Папы?       – Да, да, Папа, – Копиа стал громче стонать, снова закрыл глаза, потому что Второй увеличил скорость движений пальцами, настойчиво лаская его простату. Он снова был на краю, напряжение внутри живота росло и распространялось приятным теплом. – Секондо, я ...я сейчас…мхгм!       – Давай же, крошка, кончи вновь для своего Папы! – промурчал Секондо на чужое ухо, после чего вновь лизнул щеку, собирая слезы на язык, показательно промычав. Он ощущал, как его пальцы слегка сжимают внутри такие мягкие и мокрые от смазки мышцы. Как вздрагивает член, стрельнув на чужой живот семенем, как дрожит его Карди, постепенно превращаясь в перевозбужденный клубок нервов. Со слезами на глазах, стонущий и такой податливый.       Кардинал был достаточно выносливым, восстанавливался гораздо быстрее, имея возможность пойти на второй или даже третий раунд. Это было то, что так нравилось Секондо, с этим кардиналом можно было попробовать все. Словно подарок самого Сатаны. Не дожидаясь, пока его любовник придет в себя после второго оргазма, понтифик заменил свои пальцы членом, который наспех смазал частью смазки, благополучно загнав его по самые яйца внутрь, тем самым вызвав громкий и удивленный взвизг у Копии – тот слегка подавился слюной, крепче ухватившись за плечи. Второй начал двигать бедрами навстречу чужой заднице, которая самозабвенно опускалась и поднималась сверху на члене.       Копиа отчаянно целовал чужие губы, постанывая, когда его Папа перехватывал чужой язык в неравной борьбе за доминирование. В уголках глаз собрались слезы, но вскоре слабая боль переросла в удовольствие, когда Секондо повалил Копиа на спину к подушкам, чтобы сменить угол наклона, при котором член снова и снова бил по простате кардинала. Стоны и мокрые шлепки разносились по комнате, что была пропитана запахом секса, табака и нотками одеколонов мужчин. Копиа, кажется, потерял счет времени, его глаза снова накрыло пеленой кайфа. Слишком чувствительный Карди умолял своего Папу прикоснуться к нему.       – Папа… Мне очень нужен ты…пожалуйста, я...я скоро... – Копиа говорил, заикаясь, каждый раз, когда Секондо вгонял свой член в чужое нутро с особой силой, резко и глубоко.       Второй был уже почти на пике, практически не разбирал, о чем просил его кардинал, но все же стал надрачивать тому, ведь ощущал, как Копиа уже знакомо сжимает его член внутри. Оба были на самом краю, таком блаженном, чтобы сорваться в приятную пропасть эйфории. Последние рывки, и Копиа, выгнувшись и толкаясь в чужую руку, кончил, сжав внутри себя Секондо, который следом излился вовнутрь Карди. Понтифик навалился сверху, попутно выйдя, любуясь тем, как его сперма медленно вытекает из чужой дырочки. Кое-как дотянувшись до пробки с круцификсом, Второй вставил ее в кардинала.       – Подержи это немного в себе, хорошо? Недолго, – проворковал Секондо, вытирая слезы с чужих глаз и вновь целуя.       Они лежали так несколько минут, лениво целуясь. Второй прижал мужчину ближе к себе, целуя его щеки и плечи. Еще пара минут, и Папа ушел на кухню за водой и перекусом для Копиа.       – Не спеши, вот так, мой дорогой крысенок, – проговорил Секондо, пока поил водой своего любовника, мягко поглаживая его по щеке, и после помог ему немного привести себя в порядок.       – Как насчет душа, Папа? – спросил Копиа, и его в тот же момент подхватили на руки, унося в ванную.       – Хорошая идея, ведь тебе еще идти на встречу, – Секондо хмыкнул, а после проворковал. – Представить только, я трахаю под самым носом у своего же отца его мальчика на побегушках.       

*****

      Нихил сидел у себя в кабинете, печатая что-то на пишущей машинке. Иногда он поглядывал в окно, вспоминая те дни, когда они впервые встретились с Сестрой Император, его милой чудесной звездой Стеллой. Девушкой, чье имя он никогда не произносил вслух за пределами покоев. Это была единственная женщина, которую он по-настоящему пламенно любил и жаждал всей своей душой. Он знал, что Стелла непростая характером, достаточно жестокая, действует по своим принципам. Она не остановится ни перед чем. Больше всего его волновало то, кем приходился Копиа его женщине. Нихил не исключал вероятного отцовства, ведь признаки были буквально налицо. Карди был весьма похож на него, пускай старик и старался не углубляться в раздумья слишком сильно. Он скорее поверит, что кардинал просто приемный сын Император, что женщина от отчаяния приютила маленького мальчика, который просто потерялся или сбился с пути.       Старик поднял голову на вошедшую фигуру, это была его Стелла. Коснувшись плеч Нихила, она произнесла:       – Мне нужно с тобой поговорить. Насчет Терцо, – женщина улыбнулась, мягко поцеловав щеку мужчины, а после села рядом.       – Что-то случилось? – произнес хрипло Нихил, повернувшись к Император.       – Мне стало известно, что он, возможно, замышляет переворот, – она говорила вполне уверенно, пока гладила чужие седины. – Его братья спокойно отдали свой микрофон, а он же бунтует, уверен, что может пойти на второй срок.       – Он действительно хорошо справляется со своей работой, Систор. Но, думаю, он в итоге поймет, что таков порядок вещей, – старик глухо откашлялся, любовно глядя в глаза своей даме сердца.       – Да, но я переживаю…       – Систор, если мой сын действительно планирует переворот, мы примем соответствующие меры, однако пока не стоит делать поспешных выводов, – Папа улыбнулся, огладив щеку Император, а после она, извинившись, ушла.       Кардинал стоял у зеркала и приводил себя в порядок. Укладывал волосы достаточно дорогим гелем, подводил глаза, кропотливо вычерчивая кисточкой каждую линию грима, поправлял костюм, который несколькими часами ранее одна из сестер заботливо выгладила. Секондо же лежал на постели с книжкой в руках, изредка поглядывая на Копиа.       – Ты всегда так долго торчишь у зеркала, il mio dolce? – проговорил Второй, отложив книгу прочь.       – Я должен выглядеть идеально, это презентация альбома, я должен убедить его, что достоин стать следующим фронтменом Призрака, – говорил Карди, пытаясь аккуратно сделать штрих под глазом.       – Il mio bellissimo Копиа, я уверен, что старик растает перед его возможным возвращением на сцену, – Секондо поднялся с кровати и потуже завязал свой халат. Забрав из рук кардинала кисть, он стал помогать наносить грим, продолжая говорить. – Твои песни хороши, пускай все ушло в какое-то буги-вуги или диско.       Копиа хотел возразить, но все же промолчал, слегка потеревшись о чужую ладонь, пока другой мужчина увлеченно заканчивал с краской.       – Не дергайся, mio caro, иначе придется начинать сначала, – закончив работу, Секондо мягко поцеловал пухловатые губы, аккуратно поправив воротник чужой рубашки.       – Спасибо, Секондо, что ты веришь в меня... Я понимаю, что, возможно, я могу такое услышать, только когда мы наедине, но это действительно для меня очень важно... – губы кардинала накрыла ладонь, и почти шепотом Второй ответил, что знает об этом.       Копиа действительно не знал, каким чудом ему удалось расположить к себе внимание этого мужчины. Ведь он даже не был уверен, нравятся ли Секондо мужчины, вокруг ходили слухи только о великих свершениях с милыми дамами, которые никогда не приходили на вторую ночь. Секондо любил разнообразие, покорность и возможность контролировать своих партнеров. Их отношения были изначально построены только на контроле, играх, без обязательств, но всего за полгода между ними стало больше чего-то мягкого. Карди не мог знать наверняка, любил ли его Секондо, но мог знать только о том, что понтифик зависел от него. Своего рода наркотик, дозу которого с каждым разом приходилось увеличивать. Копиа действительно чувствовал любовь к этому мужчине, и то, что Папа позволяет любить себя, стало большой наградой. Ведь в скором времени в постель Секондо попадал только он и никто более, или же это было просто маленькой ложью Второго, чтобы его маленькая крыса чувствовала себя победителем. Им еще столько предстояло вместе сделать. В конце концов, Копиа планировал в свободное от тура время вернуться в свой домик в Стокгольме, забрав с собой Секондо. Он обязательно познакомил бы его со своей коллекцией музыкальных пластинок, старым антиквариатом или стойкой с оружием. Они вместе могли бы посетить Венецию.       В дверь раздался стук, и Копиа открыл ее с улыбкой, пропустив одного из своих гулей внутрь комнаты. Это был Дождь, один из застенчивых в его команде упырей. Тихий милый парень, который творил магию на басу. Сцена была местом, где этот стесняшка мог раскрыть свой потенциал полностью, демонстрируя не менее показательное шоу, соревнуясь с другими упырями. Чем он нравился Карди, так это своим умением залезть туда, куда никто не мог. Он действительно мог просочиться куда угодно, достать для своего хозяина любую информацию. Все-таки уговорить собственную мать дать ему возможность выбрать гулей самому пошла на пользу. Кардинал вызвал каждого из них осознанно, ибо знал, кого нужно позвать.       Стоял жаркий день лета, обиженный на весь мир подросток убежал в глубины сада, попадая в бесконечный зеленый лабиринт. Парень бежал, не разбирая дороги, мечтая лишь скрыться от всего вокруг, найти маленькое убежище. Вскоре он остановился и понял, что попал на старую территорию монастыря.       Все вокруг заросло: небольшие кустарники, дикая роза и мох царствовали везде. Сглотнув, Копиа вошел в здание, прикрывая сутаной нижнюю часть лица от пыли. Затхлый запах, смешанный с ароматом масел резко ударил ему в нос. Это было крыло со старым архивом, библиотекой. И, судя по внешнему виду, оно было заброшенным очень давно, требовало ремонта. Мальчик боялся даже лишний раз чихнуть, чтобы что-нибудь не сломалось. Старая библиотека была уже наполовину разграбленной. На некоторых полках виднелись следы копоти, где-то лежал пепел. Среди всего мусора Копиа нашел старые книги по призыву – древние дневники, в которых на латыни были записи об упырях, немного информации об их устоях и поведении. Шатен взял их все, чтобы потом спрятать где-нибудь у себя в комнате. Он вернулся обратно в монастырь, найдя путь обратно. Его никто не искал, впервые в жизни Копиа почувствовал радость от того, что все были заняты чем угодно, но только не поиском исчезнувшего мальчишки.       Он прочел все книги, что нашел. Ради дневников прилежно учил латынь, надоедал наставникам по древним языкам, чтобы иметь возможность узнать тайны о существах, которые так привлекли внимание. Мать же не могла нарадоваться такому вниманию к учебе со стороны сынишки. Копиа под покровом ночи переписал все тексты из записей в свои ежедневники, намереваясь вызвать хоть одного демона, чтобы проверить подлинность документов.       В день своего маленького ритуала в часовне Копиа во время грозы постарался коснуться бездны, пустоты, где бродили множество упырей, желающих пробраться в человеческий мир, дабы насытиться их вниманием. Именно тогда впервые Си и увидел эти глаза напротив, смотрящие сквозь него, прямо в душу. Услышал запах дождя, сырости, запах моря. Голос гуля, который был словно гипнотическая серенада. Так и не закончив дело до конца, Копиа пообещал самому себе, что однажды, когда станет старше, он обязательно найдет это существо снова и вытянет из бездны.       – Кардинал, я достал то, что вы просили, – упырь протянул неаккуратно скомканную бумажку шатену.       – Спасибо, Дождь. Ты как всегда хорошо справился, если будет еще что-то, неси сразу в покои. Ты знаешь, куда это нужно класть, когда меня нет, – Карди погладил чужую щеку в маске, а после отпустил гуля.       Папа стоял в проходе, почти при параде, держа в руках свою митру.       – Пускаешь своих крыс прямо в логово своей матери? – Секондо рассмеялся и приобнял мужчину, который задумчиво читал все, что было написано на бумажке, а после сжег ее в пламени свечи.       – Да, Папа, в последнее время мне не нравится, что она стала чаще пользоваться своим шифром в блокноте. Еще будучи подростком, я выучил ее шифровку, она часто передавала важные сведения таким способом. Но не учла, что некоторые ее «важные» гости могут терять ключи или быть совсем рассеянными, – Копиа прижался крепче ко Второму, а после, чмокнув, выскочил за дверь, ведь он уже должен был находиться в кабинете Нихила.       Секондо довольно потянулся, бросив взгляд на полку, где в кружке мирно спала большая белая крыса. Второй аккуратно взял чашку в руки и понес ее в спальню, чтобы пересадить крысу в ее домик. Заодно ему пришлось всех покормить и сменить воду в вольере. Скрывать то, что Копиа держит в комнате животных, было забавным. Хотя Систор, кажется, смирилась с тем, что кардиналу все равно на ее запрет. Через полчаса мужчина тихонечко вышел из покоев Карди и поспешил к себе.       Копиа торжественно вошел в кабинет Нихила, неся на плече свой бумбокс. Парад песен открыла коротенькая, но нагнетающая «Ashes», следом мотив подхватила песня «Rats», раскрывающая таинства соблазнов людей, захватывая их все больше «информационной чумой». Свет на силу веры раскрыла «Faith», «See the light» показывала стойкость и непоколебимость, а величие «Miasma» красиво провело далеко в глубины сознания, очаровывая соло на саксофоне. Следом шла «Dance Macabre», словно прекрасная луна, а в ней отражение красоты смерти, ожидания встречи, которая вероятнее всего так и не состоится. «Pro Memoria», как напоминание, что все в этом мире объединяет смерть, общий конец, от которого не спрятаться. Следующая песня, «Witch Image», была словно сладкий сон, словно видение такой красивой темной ночью. О ведьмах, что ждут и надеются, что луна сменится солнцем. Что он, чей зов они слышат, потеряет их из виду. «Helvetesfonster» – мрачная колыбельная, превращающаяся в свирепую полуночную бурю, что, постепенно стихая, перерастает в яркий закат танцующих звезд. Блаженно приближающейся рассвет, тихий ветер, что колышет траву давно забытого поселения, омертвевшего из-за чумы. Завершала альбом прекрасная баллада о любви, которую скрепляет воедино только смерть, о тех, с чьих уст не слетит больше имя любимого человека, чьи тела будут покрыты слоем новой жизни, чья любовь будет навеки с ними – «Life Etermal».       Нихил слушал каждую песню внимательно, вникая в смысл, стараясь раскрыть значение каждой строчки. Однозначно, это было нечто иное, свежий глоток воздуха для проекта Призрак. Смесь диско плясок с проповедями об их властелине могла действительно увлечь народ. Люди любят шоу, и кардинал даст им его, чтобы привлечь еще больше душ. Для его текущего сана это вполне хорошее начало, но все еще мало для Папы. Но с чем черт не шутит? У них нет выхода, придется рискнуть и посмотреть, как крыса покажет себя на публике. Старика вдобавок подкупила возможность снова вернуться на сцену. Никто из сыновей не добавлял ничего подобного для Нихила, это невероятно сильно льстило. Карди ходил вокруг мужчины и показывал ему альбом с зарисовками иллюстраций, основной концепцией альбома, то, как он разрабатывал его. Болтал о том, что нужно больше экспериментировать со звучанием инструментов, не повторяясь, но отталкиваясь от предыдущих альбомов, чтобы создать совершенно отдельный мини-проект.       – Это хороший материал для кардинала, но не Папы. Понимаешь, о чем я? – Папа поднял свои глаза на Копиа, чей взгляд слегка подугас. – Но мне интересно, как далеко ты можешь зайти. Объявим пробный тур, чтобы мы могли понять, чего стоит твоя душа.       – Папа, это значит, что как только Терцо вернется с тура, я могу готовиться? – шатен слегка сминал руки в перчатках, просматривая обстановку вокруг.       – Разумеется, поэтому будь готов собирать свой чемодан и упырей, – Нихил что-то черкнул ручкой на бумаге, а после продолжил. – Кардинал, я надеюсь, вы сможете отнести Систор это? Она займется договорами о подготовке.       Копиа взял записку в руки, а также свой магнитофон. Откланявшись, он ушел. Разумеется, по пути он прочел все, что было написано в записке – слова похвалы, то, что Карди вполне способный мужчина, но пока еще не готовый стать Папой, что, возможно, тур раскроет его потенциал до конца. Мелкие просьбы добавить в возможные афиши изображения Нихила, так как он четко планирует вернуться в свет спустя столько лет. Распределить ресурсы на пуск записи пластинок с новым альбомом по эскизам Копиа. Выделить деньги на медиа структуры, ведь видео-презентации хорошо заманивают, как показала практика. Копиа передал письмо матери, вдохновленно рассказывая, что это его шанс получить сан Папы прямо в турне. Император должна гордиться им, ведь это первый шаг к тому, чтобы его стали воспринимать как должное. Но Систор не спешила хвалить своего мальчика, ведь это только начало. Предстоит непростая задача – уговорить действующего Папу уйти в отставку, как делали его братья до него.       Спустя месяц тура, Терцо довольно отдыхал в отеле, как никогда он был на пике собственной славы. Его любили все, а он любил свою работу и возможность всегда быть во внимании. Попивая кофе с шоколадным печеньем, мужчина сидел на постели, рядом с ним спала какая-то незнакомка. Перед ним на небольшом столике лежали бумаги, карандаши и его ежедневник, внутри которого были детали планов Систор. Благодаря Копиа многие записи были бесценны. Наивный кардинал всем сердцем верил, что помогает Терцо просто не допустить плачевных последствий. Карди думал, что Папа все-таки добровольно уступит свое место фронтмена, ибо все решено. Но просто так сдаваться он не собирался, это вопрос времени, когда Третьему удастся собрать доказательства темных делишек Император, чтобы предъявить их отцу. Нужно было разоблачить эту женщину, показать, что она мастерски манипулирует всеми для достижения своих целей, включая полную власть за счет собственного сына. Это было так же опасным, ведь неизвестно, что взбредет в голову этой сумасшедшей, как только часть ее планов начнет рушиться как карточный домик. Это была словно игра в покер, только не на деньги, а на жизнь. И игра была потрясающе интригующей. Чем дольше она длилась, тем больше требовалось ювелирной работы. Оставалось не так уж и много времени, но брюнет ощущал, что совсем скоро он подберется к Император настолько близко, что она даже не успеет осознать, как чужие когтистые руки сомкнутся на ее горле.       Со временем Терцо даже немного привязался к кардиналу. Пускай он и полный засранец, но с ним было интересно. Может когда Папа наконец покончит с Систор, можно будет перевоспитать Карди под себя? В противном случае его старшему брату придется смириться с потерей крысы, что не особо-таки волновало самого брюнета.       Император была вне себя от ярости, когда некоторые ее встречи с высшими членами духовенства были сорваны из-за странных обстоятельств. Происходило все больше различных неприятностей или пакостей. В середине месяца чуть не сорвалась переправка готовых пластинок в определенные штабы, а ее сын себя вел весьма странно, так еще и плелся всюду с Секондо.       Последней каплей стало то, что один из подопечных женщины заметил Копию выходящим из ее кабинета, а после этого вечером агент доложил об очередной странной транзакции со счета Терцо. В течение следующего месяца Император распорядилась нанять людей из самого ближнего ей круга для поисков различного компромата на Терцо. Раз уж этот засранец решил вести войну, то стоило внести и свои коррективы. Это было жестокое противостояние двух интеллектов в попытке обхитрить друг друга. Вот только оба не учли одного – третью фигуру, которая изначально выступала посредником.       Копиа изрядно промучился, пытаясь понять и расшифровать бред, который Систор писала на бумажках или в ежедневнике. Было понятно, что его рассекретили, мать сжигала мосты, путала следы и не давала конкретнее подобраться к сути. Терцо злился, давил на кардинала, чтобы тот пытался искать лучше, ведь многие его наводки в итоге были просто пустышкой или событием, которое уже произошло. Было сложно, ведь помимо этого Копиа готовился к съемкам клипа «Rats», о котором собирался сказать только после того, как все будет готово. Карди не хотел терять возможность проявить себя с другой стороны. Спасало то, что Секондо верил в него, помогал снять напряжение, пытался образумить брата закончить эту войну, пока не поздно. Третий был бы и рад сменить стратегию, но было поздно – или идти до конца, или остановиться, проиграв с позором. Брюнет уже почти добрался до событий тех лет, когда таинственным образом исчезла мать Примо, погибла мать Секондо, и почему в архивах министерства почти ничего не нашлось о матери Терцо. Казалось, если брюнет раскроет эти тайны, которые никому неизвестны, это поможет свергнуть бестию с ее трона и забрать корону.       То, что сокрыто от глаз сотен душ, должно быть поведано и распечатано. Короли против королев, сквозь мрак, сквозь безмолвный танец смерти, ведущий через хлипкий мост над бездной. Звон похоронный слышен вдали, шелест листьев под лапками крыс убаюкивает тропу из трупов погибших надежд. Только тень медленно движется в воздухе над гнилой землей, что пропитана кровью бестолковой вражды. Зверь этот ищет свободы, упиваясь слезами с озера страданий, чей отпечаток оставлен на душе каждого, кто уверует, любого, кто вступит на путь прегрешений. Соблазн тот велик, вершина айсберга видна в океане из голов и огня бушующей и страдающей души. Его пути неисповедимы, роли давно предопределены. Кто лжец, кто герой, а кто просто пешка – вскроется суть, не успев завязаться. Нити судьбы переплетутся, давно забытое вновь прояснится, напомнит о боли, которая была убита. Навеки изменит, не дав возможности скрыться и отрицать.