Козёл

Дублин. Солнце мигнуло на прощание и скрылось за распарывающей воздух махиной поезда, с громким свистом прибывающего на станцию. Толпа выстроилась с двух сторон, давая проход покидающим вагон, а потом хлынула внутрь, затаскивая за собой и потерянного Юнги. Он мазнул взглядом по оставшимся свободным сиденьям и просто занял то, что было ближе, сев лицом к закатному солнцу. Прикрыл глаза, откинулся назад, затылком уперевшись в выступающую часть окна. Поезд набирал ход, отдавая в ушах ровным гулом. Вагоны мягко покачивались, навевая легкую дремоту. Он не мог выспаться уже казалось тучу лет, ложился в час, глаза без будильника открывались в четыре тридцать, хотя еще можно было спокойно спать до семи; ложился в двенадцать и просыпался в четыре тридцать… Организм явно запустил программу самоуничтожения, ибо еще пару таких ночей и можно списывать себя в утиль. Юнги устал, забодался, перегорел. Поезд начал сбрасывать скорость, динамик ожил: — Дорогие пассажиры, мы прибываем на станцию Блэкхол плейс… Юнги сглотнул вязкую слюну. Наблюдая за чужими, не слишком дружелюбными лицами, ему вдруг до ужаса захотелось домой. *** — Давай-давай, аккуратно переступай. — Ммм… А куда мы… — нога человека вновь зацепилась за ковер, Юнги и его ношу повело вправо, но каким-то чудом они всё же смогли устоять. — Ко мне, — вздохнул, покрепче перехватывая рукой плотный торс. — Ммм… — глубокомысленно изрёк коллега. — А… А что делать будем? — чужой язык заплетался не хуже ног, терпение же Юнги подходило к концу. — Трахаться будем, — буркнул. — Кто? — изумился человек и пьяно заморгал. — Я и ты? Не… постой, парень, я того… не гомофоб, ты не подумай… Но мы так не договаривались… И Роза будет против. — Думаешь? Парень задумался и напряженно пыхтел, пока они пересекали холл. Отель выглядел сонным, как и его работники, одни откровенно зевали, вторые дрыхли в слепых от камер зонах, поэтому два человека без особых свидетелей дошли до лифта. Не то, чтобы Юнги шифровался, но… Но лишние слухи ему ни к чему. — Будет, — вдруг выдала ноша и головная боль Юнги в этот вечер, будь он неладен. — Точно будет, она у меня ревнивая. — Ну значит секс отпадает, — великодушно разрешил блондин, пропихивая их в двери лифта. — Ты такая душка, — хихикнул коллега и, чуть подавшись вверх, чмокнул Юнги в щёку. Прежде чем двери лифта сомкнулись, глаза успели выцепить фигуру человека, заставившую растеряться, а сердце болезненно ёкнуть. Цифры мягко передвигались на табло, человек на плече уже успел засопеть, а в голове всё крутились, замедленные изрядной долей виски, мысли. Могло ли ему это померещиться или нет?.. *** — Как погодка? Десятая инсталляция выглядела странной, не разобрать где голова, а где остальная часть тела. — Пойдет. Одиннадцатая больше напоминала сморщенный гриб, само собой, выражение лица тоже не разобрать, впрочем, вряд ли у того, кто утонул в болоте, оно может быть хоть сколько-нибудь радостным. — А город? — Пойдет. — Ммм… А ирландцы? Горячие? — О да, — скривил губы Юнги. — Горячее не придумаешь, наш коллега в пылу страсти перепутал бильярдный стол и туалет, нассав прямо в лунку. Чимин фыркнув, захохотал: — Размер хоть что надо? — К сожалению, в лунку влез. Чимин хрюкнул и заржал еще громче. — Так ты где сейчас? — спросил успокоившись. — Где?.. — повторил Юнги, рассматривающий тринадцатый экспонат. — Ммм… Музей сохранившихся тел, найденных в болотах. Долгая пауза, последовавшая за тем позволила перейти к четвертому шедевру. — А ты знаешь толк в развлечениях, — наконец произнес Чимин. — Зачем нам соборы и музеи пива. Фи. Посредственность. — Именно, — хмыкнул блондин, вскидывая телефон и делая пару фото. — Специально для тебя я запечатлел их всех. — Как мило, — сдавленно отозвался Пак. — Пришлю чуть попозже. — Можешь не торопиться. — Тебе понравится. — Не сомневаюсь. Вы… не общались? Переход был настолько неожиданным, что Юнги едва не брякнул «с кем не общались», но вовремя опомнился и промычал: — Нет. — Ясно, — не слишком довольным тоном произнёс Чимин. Что за этим скрывалось, выяснять было лень. А ещё страшно. Он трусливо оставил это на потом, когда вернется обратно в Сеул и несколько криво перевёл тему: — Как дела дома? — Ой, да что дома! Пак мог трепаться часами, по делу и без. Изначально он позвонил передать, что выслал на почту необходимые документы, да малость забыл про время и они болтали уже, Юнги сверился с часами, около сорока минут. Судя по тону, разговор и не думал завершаться, а это значило, что можно смело вычеркнуть из жизни еще сорок минут, если не больше. Смотреть на жертвы болота желание пропало совсем, он и сам всё чаще и чаще ощущал себя так, словно медленно погружался в трясину. Вязкую. Дурно пахнущую. И вроде бы в руках столько всего для спасения — целый новый мир, да толку было ноль от этого. Изумрудный остров не радовал от слова совсем. Права поговорка, утверждающая, что куда бы ты ни поехал, всегда берешь себя с собой. Слушая Чимина вполуха, он зафиксировал телефон плечом, натянул куртку и шапку. Кивнул охраннику и покинул музей. Улица встретила дотошным моросящим дождем и глубоко затянутым небом — типично и вполне ожидаемо. Зонт и плащ он по рассеянности оставил дома, до метро придется мокнуть. Да и бог с ним. — Ты меня слушаешь? — Да-да, слушаю. *** Сеул. Дом смотрел укоризненно, и Юнги невольно отвёл глаза. Впрочем, прилежащая к дому территория вызывала ощущения не менее радостные: двор не подметали уже давно, трава начала прорастать между стыков плитки, клумбы и кусты самшита пришли в беспорядок. И это за каких-то три месяца. Он перехватил ручку чемодана и растерянно оглянулся. Чимин сказал, что Чонгук так дом и не продал, но и не жил там, изредка наведывался на пару часов. По-хорошему Юнги тут делать нечего. Он просто по-привычке назвал таксисту старый адрес, а потом задремал — сказывался бессонный перелёт. Они подъехали к воротам, водитель помог ему выгрузить багаж, Юнги сонно расплатился. А потом стоял и таращился на окна дома, пытаясь понять, что не так. Всё не так, как оказалось. Судя по темным окнам, внутри никого. Можно предположить, что обитатели уже спят, но на часах всего восемь вечера. Для работы — поздно, для сна — рано. Нужно всё-таки вызвать такси. Юнги полез в карман за телефоном, но руки почему-то вытащили ключи. Связка стала тяжелее, к трем ключам с брелком добавились еще два. Пальцы выбрали знакомый небольшой с плавной резьбой и вставили в скважину калитки. Послышались щелчок, а затем скрип открываемой двери. Юнги еще раз оглянулся, чувствуя себя домушником, который влезал в чужой дом. Затем вздохнул и, подхватив чемодан, ступил во двор. Он просто посмотрит и уйдет. Оказавшись на пороге, Юнги несколько минут стоял в полной темноте, пытаясь привести мысли в порядок. Прошлое смешивалось с настоящим и это ужасно так сбивало с толку, если честно. «Слушай, ну серьезно, зачем нам такой большой дом? Как вообще его в порядок будем приводить?» «Наймем кого по объявлению, делов-то. Их сейчас полно». «Ну-ну». А сейчас дом стоял, большой и всеми покинутый — попытка на счастье оказалась провальной. Вибрация в кармане заставила Юнги вздрогнуть и всё же щелкнуть выключателем. Лампы мгновенно вспыхнули, давая достаточно света осознать, что тут никого нет и не было, судя по всему, уже приличное время. Он достал телефон и, взглянув на имя, принял звонок. — Да, пап, долетел. Всё нормально, передай матери, чтобы не волновалась, — рука стянула с шеи шарф и небрежно скинула его на тумбочку. Следом отправилась шапка и куртка. — Нормально всё, да. Кормили неплохо. Да. Да. На днях заскочу. Нет, не забыл маме сувениры, не переживай. Виски тоже привёз. Угу. Спокойной ночи. Я тоже тебя люблю. Он хотел было сунуть трубку в карман штанов, да так и замер с ней возле уха. Взгляд наткнулся на вешалку, всё еще забитую вещами. Пальцы коснулись мягкой ткани ближайшей кофты, провели по ней вверх, потом вниз... «Я забрал свои вещи». «Что делать с остальным?» «Да выкинь». Возникло дикое желание закурить, хотя в Ирландии он и старался избавиться от дрянной привычки. Юнги нашёл свою куртку, достал из кармана пачку сигарет с зажигалкой и шагнул было к входной двери, намереваясь выйти на улицу, чтобы не дымить в доме, как уши его уловили звуки подъезжающей машины. Ощущая себя глупее некуда, он на цыпочках прокрался на кухню и осторожно выглянул из-за занавески. Машина затормозила у ворот, спустя секунд пять раздался хлопок дверцы, а затем шаги на дорожке. Калитка открылась, пропуская человека. Возникла трусливая мысль сбежать через вторую дверь. Мин как-то нервно хихикнул, представив себе эту картину. Чонгук, тем временем, подошел к крыльцу, потоптался, глядя куда-то себе под ноги, однако в дом не стал входить. Даже не глянув на пыль и грязь, что покрыла ступеньки за столько месяцев, он уселся на самую верхнюю. Теперь можно было лицезреть только его затылок и сгорбленную спину. Если бы не включенный свет, еще имелась возможность сделать вид, что тут никого, а так… Юнги потёр глаза, в холле накинул куртку и пошёл сдаваться.