Lusty Krab

Тот же день, без двадцати восемь

Освещающее город солнце приобрело милый и мягкий персиковый оттенок, небо же стало темно-красно-бордовым. Стало чуть теплее, чем днем, и очень тихо — улитки не мяукали, устрицы не щелками, ветер не выл. Словно бы затишье перед бурей, и вот-вот должно что-то случиться… Сквидвард молча выдохнул. Да, он не забыл, куда ему сейчас надо идти, и был очень напряжен и взволнован. Конечно, с одной стороны, он радовался тому, что проведет хоть немного времени без своих назойливых соседей, кипятящих ему мозг, но с другой — волновался и недоумевал из-за непонимания, точнее, подозрения того, что его начальник на самом деле что-то задумал. Конечно, Крабс мало что будет делать за бесплатно, и Сквидварда это не удивляло ничуть, но все же… Ему казалось, что у Юджина был еще какой-то мотив для его поступка, помимо обычного заработка, а какой именно — он понять не мог. И это напрягало его лишь больше. У кальмара было достаточно времени все хорошенько обдумать и отказаться от этого, сказать, что расхотел и придумает что-нибудь сам, но он этого не сделал. Его обнадеживала странная мысль, будто бы ему действительно полегчает после приема, даже если немного, и все это будет не напрасно. А если ему что-то не понравится, он просто откажется от всех последующих приемов. Почесав голову, Тентикалс в очередной раз безрадостно выдохнул и встал с кровати. Немного помедлив, он взял кошелек с тумбочки, который как раз недавно туда положил — они с Юджином ведь так и не обговорили цену за все это, и теперь головоногому нужно быть готовым к возможному неприятному сюрпризу. Выйдя на улицу, он запер дверь своего дома и уныло огляделся по сторонам. Вокруг было пусто, солнце продолжало золотить улицы своим мягким светом. Около скалы Патрика находились сам Патрик и Спанч Боб, сидели прямо на песке, хихикали и выдували мыльные пузыри из трубочки. Сквидвард недовольно скривил губы и попытался пройти мимо них незаметно, но ничего не вышло — те обратили на него свое нежелательное внимание, вмиг прекратив хихикать и выдувать пузыри. — О, Сквидвард! — радостно пропищал Боб, вскакивая с песка и за пару мгновений уже подбежав к соседушке, — привет, приятель, куда направляешься на ночь глядя? — Неважно! — только и мог ответить на это Сквидвард, возмущаясь тому, как беззастенчиво его схватили за щупальце, — пусти меня, Спанч Боб! — Извини… — парень немного потупился и отпустил щупальце кассира, слегка отойдя от него, — но скажешь все-таки, куда ты направляешься? Нам очень интересно. Пожалуйста. — Да, пожалуйста, — тут же заканючил Стар, который тоже подошел к кальмару. Сквидвард скрестил щупальца на груди, закатил глаза и максимально удрученно вздохнул, тем самым демонстрируя на полную свое недовольство. — К Крабсу. В… гости, — почему-то немного помедлив с ответом, нудно выдал он, — вот. Довольны? — он приподнял бровь. Патрик и Спанч Боб переглянулись, причем их взгляды опять стали такими же восторженными и умиленными, как несколько часов назад. — Хи-хи, ну удачи вам тогда, — опять захихикал парень, прикрывая рот тощей ручонкой. — Ха-ха-ха-ха, да, удачи! — куда менее робче собеседника засмеялся морская звезда, бодро толкая квадратного друга в бок. «Идиоты…» — Сквидвард не хотел больше продолжать разговор с соседями и размышлять над сказанным ими, зачем они ни с того ни с сего пожелали им с Крабсом удачи, и поскорее ушел от них, если не убежал. Он и не огляделся и не заметил того, с каким умилением ему пялятся вслед, а просто продолжил идти, куда ему надо, и не представляя, с каким же нетерпением его ждут. *** Юджин бегал по своей комнате туда-сюда, сложив клешни за спиной, поглядывая то себе под ноги, то на часы на стене, неописуемо волнуясь перед первым приемом. Думаю, понятно дело, почему — как никак, сейчас он останется один на один со своим возлюбленным, будет советоваться с ним и утешать, а потом, если все пойдет, как надо… «Надеюсь, я не зря это купил… — прикусив губу от волнения, нервно подумал Крабс, беря тюбик вазелина в клешни, который он спрятал под половицу, чтобы Перл не нашла, — ох, Сквидвард, ну когда же ты придешь???» Совсем немного успокоив себя, краб перестал бегать по комнате из угла в угол и сел в гамак, просто молча таращась в никуда. Он нервно дышал, продолжая кусать нижнюю губу, и уже начинал потеть. Внизу живота поселилось неожиданное, теплое и слегка тягучее чувство, которому Крабс очень удивился и смутился. — Может… успею, пока Сквидвард не пришел? — тихо спросил он сам у себя, уже расстегивая дрожащими клешнями ширинку своих брюк, тут же почувствовав небольшое облегчение благодаря этому. Он осознал то, что возбудился от своих неприличных мыслей насчет того, что он хочет сделать с кассиром, пусть совсем и немного, но от того только более напрягающе, ибо от этого простора для его фантазий оставалось очень много. Понимая, что медлить ему нельзя, ибо Сквидвард может вот-вот прийти, ракообразный побыстрее вытащил и ремень и стащил с себя брюки с трусами, обнажив свой еще пока что на удивление более-менее спокойный член примерно где-то в 17 с половиной сантиметров. Он опять немного помедлил и растерялся, ибо понимал: ему нужно сделать все как можно быстрее, но в то же время быть потише, чтобы его не услышала Перл (которая, кстати, по его гениальному плану уже должна была вот-вот кое-куда уйти). — Л-ладно, была не была! — как можно уверенней выдал Юджин сам себе, одну клешню кусая зубами, а другой резко, почти грубо обхватывая член и начиная водить ей по всей его длине. Он вскрикнул от собственного действия и прикусил клешню сильнее, понимая, что, несмотря на довольно слабое возбуждение, уже хочет стонать или просто довольно выдыхать от наслаждения. Наверное, так оно было из-за страсти его движений, которая у него возникла с желанием поторопиться и не оттягивать удовольствие чересчур долго. Хоть у него и не было нормальных рук и пальцев, но он уже давно приноровился ублажать себя своими огромными клешнями — жесткие бугорки на них очень приятно скользили по коже, создавая некий необычный массаж трением, да и сами клешни сжимали все довольно сильно, посылая десятки мурашек по всему телу от неописуемо волшебного чувства, заставляя стонать или даже вскрикивать. Благо, Крабс все так же прикусывал свою свободную клешню, тем самым заглушая некоторые издаваемые им звуки. Он немного подуспокоился и смягчился, из-за чего начал двигать клешней чуть аккуратнее и нежнее, но вот скорость не сменил — как никак, время на месте не стоит, и ему по-прежнему стоит поторопиться. Ему вдруг резко стало жарко, в горле пересохло, а дыхание немного сбилось. В его яйцах возникла небольшая ноющая тяжесть. — М… Мх-а-а-а-а-а-а-ах, святые моллюски!.. — блаженно выпалил Крабс, неосознанно закрывая глаза, ерзая от удовольствия в своем гамаке. Он вновь сделал свои движения грубее в порыве чувств, заодно увеличив скорость. Он быстро водил клешней по своему вставшему затвердевшему якорю, ощущая, как тот пульсирует, все так же иногда сжимая то основание, то головку, а порой и вовсе переходя на резкие дерганья. Страсть этих сжатий, трение бугорков на клешне и скорость движений так прекрасно сочетались между собой, что краб начал понимать — ему довольно немного остается, чтобы наконец-то довести себя до долгожданной разрядки. Тяжесть в яйцах усилилась, став невыносимой, и кончить захотелось еще больше. Наконец, этот момент настал. Юджин почувствовал, как его член пульсирует лишь сильнее, и, тяжело дыша, еще чуть ускорился. Его тело, клешни и лицо — все вспотело. С непередаваемым восторгом он чувствовал словно бы каждую капельку горячей струи вязкой жидкости, вытекающей вниз из его уретры прямо на пол, обжигая изнутри и возбуждая, тем самым продлевая оргазм, а заодно и делая его ярче. — О… О-а-А-А-а-а-а-А-ах! — краб простонал и вскрикнул громче обычного, закатив глаза, испортив пол в комнате своей жидкостью любви. Пол, к счастью, был очень крепкий и плотный, а от того не стал протекать. Это всегда было огромным плюсом для Крабса, ибо он мог самоудовлетворяться дома, не боясь, что все будет перетекать на этаж ниже, — ох, Нептун всемогущий, какое блаженство!.. Он виновато оглядел последствия своего рукоблудия и устало вздохнул, после чего начал искать сухие салфетки. …Кальмар стоял около дома начальника уже где-то минут пять точно, но позвонить в дверной звонок так и не решался — его не желали покидать странные напрягающие подозрения… Но да ладно, чем быстрее все это начнется, тем быстрее и закончится, так ведь? С такой мыслью Сквидвард и нажимал на дверной звонок, терпеливо ожидая, когда же ему откроют. Наконец, за дверью послышался голос, но не Крабса, а его дочки: — Кто там? — Это Сквидвард, — холодно произнес Тентикалс, ни на долю секунду не задумываясь, почему ему открыла Перл, а не Крабс. Девушка впустила его внутрь и как-то удивленно, а потом непонимающе оглядела сверху вниз. В ластах у нее было по два розовых чемоданчика среднего размера с наклейками в виде милых улиток. Она… куда-то собралась? — Где твой папа? — решил спросить кальмар, говоря все так же холодно и без особого интереса. — Он наверху, в своей комнате, не знаю, что он там делает. Скажите-ка… — кит вдруг сощурилась и сделала свой взгляд очень задумчивым, — Вы… Вы тот самый электрик? — Чего?! Какой еще электрик? — Сквидвард сам не понял, почему, но вдруг рассердился такому заявлению. — Ну, папа сказал, что электрика вызвал к восьми, он очень дешевый и вообще отстойный, поэтому у нас пару недель пробудет, и я из-за этого должна пока у бабушки пожить. Головоногий задумался на несколько секунд, начиная волноваться лишь сильнее, понимая, что его опасения если не сбываются, то точно усиливаются. Зачем Юджину куда-то ссылать дочку, да еще и под ложным предлогом, да еще и на две недели?! — Нет, я не электрик, — несмотря на сильное волнение, голос Сквидварда был все таким же холодным и безразличным, — и не собираюсь им быть. — Тогда зачем Вы пришли? — млекопитающая пустила его в дом. — Гм… Так, рабочее дело, — соврал кальмар, не желая говорить правду. — Если честно, у меня такое ощущение, что не вызывал он никакого электрика, а просто хочет отдохнуть от меня и не тратить на меня деньги лишний раз, — с недовольством выразилась Перл, сжимая чемоданчики в ластах крепче, — ладно, я пошла, вот-вот должен мой автобус приехать. До свидания, удачи Вам с моим жадным папашей. — Спасибо, пока, — кальмар, не в силах унять свою дрожь, аккуратно опустился на стул, что стоял неподалеку. Девушка ушла, громко хлопнув дверью. Сквидвард сидел, еле сдерживаясь, чтобы не начать грызть щупальца от напряжения и непонимания, вслушиваясь в стук маятника и думая, подождать ли ему Крабса или самому зайти в его комнату. Наконец, откуда-то сверху послышалось характерное постукивание крабьих ножек, и на лестнице показался их владелец. Кассир машинально поднял голову и встал. — Здравствуй, мистер Сквидвард… — Здравствуйте, мистер Крабс. Краб подбежал к кальмару поближе, поглядывая на него снизу вверх с милой, беззаботной улыбкой. Вокруг его шеи был обмотал тот зеленый шарф. Правда, немного кривовато обмотан. Да и сам Юджин выглядел каким-то потрепанным что ли, его рубашка была чуть смята и мокрая в паре мест, а на шее отчетливо виднелись крохотные невысохшие капельки пота. — Пойдем в гостиную, — он вдруг взял его за щупальце и повел, очевидно, в вышеуказанную комнату, — надеюсь, ты принес денюжки? Просто, мы с тобой тогда так и не обкашляли цену за приемы. — Да, я взял кошелек, — кассир потряс кошельком, в котором что-то слабо-слабо зазвякало и зашуршало, — сколько с меня, получается? — Я сегодня щедрый, да ты к тому же еще и мой… мх… друг, — начал перечислять Крабс, почему-то запнувшись и засмущавшись на слове «друг», — хороший знакомый. Поэтому, думаю, двадцати долларов будет достаточно. — Ладно уж, держите… — Сквидвард лишь смиренно вздохнул, подавая начальнику его двадцать долларов. — Как дошел? — спросил тот уже с улыбкой, продолжая тащить его в гостиную. — Как обычно, — протянул головоногий, не понимая, почему Юджин об этом интересуется. — Хм… Спанч Боб с Патриком не доставали? — вдруг спросил тот, уже пытаясь вжиться в свою временную роль психотерапевта и думать не только о любви к кассиру и жарком сексе с ним, — не стесняйся говорить честно, ты же сейчас у меня на приеме, и я буду тебя лечить. Сквидвард не успел ничего ответить, как его уже привели в гостиную и посадили в огромное мягкое кожаное кресло перед телевизором. Сам Крабс встал слева от работника, достал заранее подготовленный блокнот с ручкой и уставился на собеседника, задумчиво сощурив глаза, совсем, как его дочка несколько минут назад. — Так, я слушаю тебя, — решительно и деловито выдал он, побыстрее перелистнув ту страницу, где им был нарисован объект его обожания, и открывая чистую. — Ну… Если честно… — начал Тентикалс, полностью замерев, чувствуя себя почему-то не в своей тарелке, боясь сделать лишнее движение, — сейчас они меня спросили, куда я иду, я сказал, что к Вам… в гости. Они почему-то… — Ч-что?! Что они сделали?! — Юджин вдруг сам начал нервничать и смущаться, боясь, что же эти мальчишки сказали его возлюбленному, — они… они… неужели стали над тобой смеяться?! Или… что?! — Успокойтесь Вы! Не стали они надо мной смеяться! — резко отрезал кальмар, раздраженный такой реакцией, — Вы же знаете их — они тупые и бесячие, но не злые, вряд ли они бы стали язвить над кем-то. Но… что меня смутило, это то, что они пожелали мне и Вам удачи. — Удачи? — чуть успокоившись, переспросил Крабс, задумчиво поднося еще немного мокрую клешню к подбородку, — это… странно. — Да, согласен, — кивнул Сквидвард, тоже немного успокоившись, смотря то в стену, то в выключенный телевизор, то на начальника. — Так, ну… — краб принял еще более задумчивый вид, — раз на то пошло, то может… Ты бы спокойно у них спросил, почему они пожелали нам с тобой удачи? И не напрягался бы так, — он мягко положил клешню на его плечо. — Да вот еще! Я их даже видеть не могу, а сам заводить с ними разговор — и подавно! — рявкнул кассир, который говорил чистую правду — он уже не мог ни видеть, ни слышать своих соседей, поэтому и не хотел заводить с ними разговор, каким бы важным он не был, — больше мне нервы тратить не на что. — М-м-м, вон оно что. Тогда я как-нибудь сам у них это спрошу, давай? — аккуратно предложил Юджин, в голову которого, однако, пришли не самые хорошие мысли. «А что, если эти пройдохи все же как-то догадались о моих чувствах?! И решили сделать Сквидварду небольшой намек… Вот черт! Если это так, то я даже не знаю, что мне с ними делать! — запаниковал он, стараясь сохранять спокойное и сосредоточенное выражение лица и заодно придумать, что же ему делать, — надо как-нибудь аккуратненько у них это узнать… и в случае чего велеть не рассказывать об этом самому Сквидварду!» — Как хотите… — холодно протянул Тентикалс, обессиленно вздыхая. — Вот и… вот и решили тогда, — ракообразный нервно сглотнул и улыбнулся, тем самым пытаясь казаться уверенней, — я… я как-нибудь спрошу у них, что они имели в виду, и мы успокоимся. Идет? — Идет, — согласился кальмар, немного расслабившись, точнее, успокоившись, и сел чуть поудобнее, коснувшись своей спиной спинки кресла. Между ними вдруг повисла тишина. Крабс на некоторое время выпал из реальности и продолжил размышлять о том, что ему делать со Спанч Бобом и Патриком, если выяснится, что они знают о его влюбленности в Сквидварда. Тот же в свою очередь тоже решил воспользоваться затянувшейся паузой и погрузился в свои мысли. Он по-прежнему не понимал, зачем Крабс наврал Перл про электрика, точнее, зачем ему было нужно, чтобы она пожила отдельно от него целые две недели. Но на данный момент он вел себя вроде бы вполне нормально и адекватно, временами немного нервно и как будто бы чего-то смущался, но в целом не чудил и не творил ничего странного и непонятного, а это уже было хорошо. Юджину вдруг пришла в голову еще одна неожиданная, но очень интересная мысль, при этом никак не связанная ни с приемом, ни с догадливыми мальчишками. А именно… — Слушай, Сквидвард, ты… не хочешь… прилечь поудобнее? — Как именно? — непонятливо спросил кальмар, приподнимая голову, кажется, удивляясь такому внезапному неуместному вопросу, — что Вы имеете в виду? — Н-ну… — Крабс кое-как решился и переборол волнение, подошел к Сквидварду поближе, немного дрожащими клешнями взял его за плечи и придал ему такое положение, что он лег поперек кресла, его голова оказалась на одном подлокотнике, а нижние щупальца свисали с другого. — Ладно… — на удивление, несмотря на то, что ему было малость тесно, кальмару оказалось вполне себе удобно в таком положении. Либо же он просто пытался убедить себя в этом, чтобы не шевелиться лишний раз, что, как вы помните, он почему-то боялся делать из-за сильного волнения. Ракообразный отошел обратно на свое место, и ему открылся расчудесный вид на длинные худые щупальца кальмара, со слегка поджатыми кончиками, как бы от страха. Он сглотнул, вспоминая, как же мечтал всегда погладить их и помассировать, нежно помять их клешнями, так интенсивно, чтобы прямо слизь стекала и все пачкала, а потом начать ласкать и ртом… Облизывать присоски, тщательно исследуя их узкие просторы кончиком языка, слегка их оттягивать и прикусывать. А затем… Юджин еле пришел в себя, кое-как отойдя от очередной порции неприличных мыслей. В его горле вновь пересохло, ноги вдруг подкосились на пару мгновений, и он чуть не упал, успев схватиться за подлокотник кресла. «ААААА, тар-тарский соус! О чем я вообще думаю?! Сейчас не время! — подумал он, невольно делая пару шагов назад, тем самым упершись в стену. Клешни уже начали потеть от накатившей волны возбуждающей жары, и он стал невольно их сжимать-разжимать, а внизу живота возникло до боли знакомое похотливое чувство, — только этого не хватало… Зачем я об этом подумал?!» — Сэр? — непонятливо и немного настороженно осведомился кассир, заметив пристальный и слегка напуганный взгляд умолкнувшего начальника на своих нижних щупальцах, — сэр, все хорошо? — Я… я н-не… — Крабс не мог и двух слов сложить от неловкости и осознания того, что начал возбуждаться, и теперь это никак не остановить. Он и не думал, что будет так волноваться из-за этого, точнее, думал, но считал, что не настолько сильно, — д-д-да, все отлично, Сквидвард, извини, я задумался… — он нервно улыбнулся, зачем-то потерев подбородок клешней. — Тогда, может, прекратите наконец молчать и спросите у меня еще что-то, связанное с моими проблемами? — уже грубовато вопросил головоногий, скрещивая щупальца на груди. — Д-да-да, прости, пожалуйста… — Крабс выронил блокнот и ручку из своих вспотевших клешней, — карамба! — он наклонился и поднял их, но пару раз чуть снова не выронил — клешни все так же потели и дрожали, как от опьянения. — У Вас точно все хорошо? Может, отдохнуть Вам? — все так же грубовато и недовольно, но уже чуть обеспокоенно спросил Сквидвард, которого очень напрягало такое поведение начальника. — Нет, нет, не надо! Мне… М-мне просто жарко. Я сниму шарф, пожалуй, — нервно промямлил Юджин, стягивая с себя шарф и аккуратно вешая его на спинку кресла. На удивление, ему действительно полегчало после этого, но совсем лишь чуть-чуть — возбуждение же ему никак не унять, и ему снова станет от него жарко. — Вы очень вспотели, — заметил Сквидвард, боясь даже предположить, что это сейчас происходит с Крабсом. — Я… Я догадываюсь, — тот вытер свой лоб запястьем, понимая, что с каждой секундой заводится лишь сильнее. «О Нептун, он так близко… Его прекрасные щупальца у меня прямо перед носом… И… и мы совсем одни! Тысяча чертей, не могу больше сдерживаться… Я ХОЧУ ЕГО ОБЕСЧЕСТИТЬ!» — мелькали подобные мысли в голове краба, поток которых он уже почти и не пытался остановить. Возбуждение возросло, став приятнее, заставив Крабса растерять бОльшую часть былого стыда и неловкости. Он облокотился на подлокотник кресла, на котором Сквидвард держал свои щупальца, и глянул кассиру в глаза с уже почти похотливой улыбкой. — М… Мистер Крабс? — слегка испуганно вопросил кассир, кажись, постепенно догадываясь, что с ним хотят сделать, — мистер Крабс, не смотрите на меня так… — А знаешь, что, Сквиди, — ракообразный отложил блокнот с ручкой в сторону, — я… у меня, кажись, появилась идея, как тебе снять стресс более эффективно. — Правда? И как же? — аккуратно спросил кальмар, не сводя нервного взгляда с начальника. Юджин натянул улыбку по новой, и в этот раз она была еще шире и, можно даже сказать, бесстыдней и похотливей. Он мягко положил клешню на колено кассира и слегка повел вниз, начиная поглаживать, сам поражаясь откровенности и бесстыдности своих действий. — Ч-что Вы!.. — Сквидвард от удивления и неожиданности даже договорить не в силах был. Он глянул сначала на крабью клешню, потом на того самого. Крабс все так же продолжал улыбаться с заметным похотливым намеком, слегка прикусив нижнюю губу, а в его огромных овальных зрачках уже плясали чертята. — Ч-что Вы задумали?! Не смейте! — кальмар пробовал отдернуть щупальце, но тело его не слушалось. Обычно, страх прибавляет сил на сопротивления, а здесь почему-то вышло наоборот — все тело онемело и лишь дрожало, по-прежнему не в состоянии сделать каких-то лишний движений. В щупальцах возникло небольшое тепло от нежелательных, но очень приятных прикосновений. — Не беспокойся, тебе понравится, — краб продолжил двигать одной клешней, правой, а левой как можно незаметней и тише расстегнул ширинку своих брюк, уже начинающих мешаться, — и мне тоже. Нам обоим. Да и о Спанч Бобе с Патриком позабудешь на весьма продолжительное время~ — О-отвяжитесь!.. — Сквидвард кое-как нашел в себе силы на пару секунд пошевелить щупальцами и дать ими Юджину в грудь, но это не принесло ему каких-либо заметных результатов. Мало того, того это лишь больше завело, придало ему еще страсти. — И не пинайся, это тебе все равно не поможет, — ракообразный подошел поближе, загораживая «жертве» последний проход, через который у него еще была бы возможность сбежать. Он немного потоптался на одном месте от возбуждения, после чего тоже залез в кресло, прижимая подчиненного к его спинке и переместив его задницу на свои крошечные колени, при этом продолжая нежно гладить одно из его нижних щупалец. Кожа там была тонкой, холодной и скользкой — все, как Крабс и представлял. Он негромко выдохнул от возбуждения и просто продолжил ласково гладить щупальца кассира, уже представляя, как легко и нежно, но туго они обвиваются вокруг его тела, вплотную прижимая его к телу кальмара. Головоногий потерял дар речи на некоторое время — настолько он был шокирован с поведения начальника. Он уже мог чувствовать, как что-то затвердевшее и едва теплое упирается ему в зад, и запаниковал лишь больше. Теперь-то он, кажись, понял, зачем Юджину нужно было, чтобы дочка ушла… — Вы изнасилуете меня? — решил спросить Сквидвард напрямую, не в силах скрыть дрожь от страха и стыда. — Ну-у-у… Если ты продолжишь сопротивляться, то получается, что да, это будет изнасилование, — невинно улыбнулся Крабс, дрожащими клешнями стараясь лишить себя и ремня в брюках, — но если ты расслабишься и просто приготовишься получать удовольствие, то никакого изнасилования не будет, всё взаимно. Краб понимал, что поступает, как последняя похотливая сволочь, которая думает лишь о том, как бы удовлетворить свои низшие грязные потребности, почти не думая о состоянии и настроении партнера. Но он не обращал на это внимания и в принципе не задумывался об этом чересчур глубоко, ибо возбуждение и желание уже давно вытеснили весь стыд в сторону. Возможно, он задумается над своим поступком уже потом, когда придет в себя от страсти, и будет сильно убиваться и корить себя, но… Это же будет потом, значит, прямо сейчас ему нечего над этим задумываться. — У меня нет настроения этим заниматься, тем более — с Вами! — тело Тентикалса как парализовало, и он мог лишь покрываться крупной дрожью, как и от страха, так и от навязчивого приятного ощущения от поглаживаний, — теперь я понял, зачем Вы наврали Перл про электрика… Вы ради этого позвали меня к себе, да?! Чтобы лишить самого ценного и сломить мою личность окончательно?! — Нет, конечно же, я действительно хочу тебе помочь, — честно сообщил Крабс, отбрасывая свой ремень с кресла на пол, — но ты уж прости, меня очень завели твои щупальца, и я не могу больше сдерживать себя. — Что?! — Я… М-меня… Мне всегда нравились твои щупальца и очень меня заводили, да и сейчас тоже, — Юджин наконец стащил с себя брюки, чувствуя еще большее облегчение, а вместе с ним — и возбуждение, — ты их так сексуально свесил с подлокотника… я обесчестю тебя прямо здесь и сейчас, клянусь, но буду очень нежным. Очень прошу не сопротивляться. Он наклонился к шее возлюбленного и резко обхватил кожу на ней губами, начиная бесстыдно посасывать. Его губы были еще сухие снаружи, но уже горячие и мокрые внутри, Сквидварда как огнем обожгло. Он вскрикнул и вздрогнул, его конечности вдруг снова обрели возможность двигаться, схватился за плечи Крабса и начал оттягивать его от себя, точнее, пытаться. Нижние щупальца он тоже пустил в атаку, старательно отпинываясь, что, к сожалению, тоже не приносило ему особо заметных результатов — они лишь скользили по коже и рубашке краба и даже делали ему приятно. Дело принимало еще более серьезный оборот. Приятное тепло от поглаживаний щупалец ползло куда-то вверх, в низ живота, а мурашки от жарких поцелуев в шею — к груди, оставляя небольшое покалывание. Но кальмар еще не понимал и даже не догадывался о том, что начал возбуждаться. Пусть его и смутило то, что он почему-то очень хочет постанывать, но на данный момент ему было не до этого. — Ты только зря тратишь силы, мистер Сквидвард, — почти невнятно заметил Крабс томным голосом, немного охрипшим от возбуждения, оставив на шее Сквидварда пару неглубоких, но очень страстных засосов, — мх… я тебя сильнее, и я добьюсь, чего хочу. А я хочу тебя. — Отв… О-о-отвяжитесь-сь-сь!.. — кассир умудрился двинуть начальнику по причинному месту нижним щупальцем. — АЙ! — на удивление, Юджин всего лишь айкнул, зашипел от боли и ничего больше не сказал, даже ругаться не стал. Вместо этого он просто загреб брыкающиеся нижние щупальца Тентикалса клешней и крепко пережал их локтем, тем самым лишив возможности пинаться. После чего продолжил ласки шеи, сделав их уже чуть страстнее и открытее — к засосам он добавил укусы, порой легкие и нежные, а порой и сильные и почти болезненные, но после каждого такого укуса медленно проводил по нему своим языком, чтобы в случае чего смягчить боль. Его язык был широкий, шершавый и очень горячий, что приносило лишь бОльшую порцию мурашек кассирчику. Кальмар захныкал сквозь сдержанные стоны, едва ли не плача, уже почти растеряв веру в то, что у него получится вырваться из похотливых клешней начальника. Но все же он продолжал сопротивляться из последних оставшихся сил, ерзая на одном месте, уже сто раз пожалев, что согласился на этот дурацкий «прием». Когда шея головоногого уже вся была в красных следах от засосов и в укусах, Крабс переместил свои губы на его еще не тронутые ключицы. Сквидвард болезненно вскрикнул и зашипел, едва почувствовал укус в эрогенном месте, уже не находя слов, чтобы высказать начальнику в полной мере, какая же он гадина поганая. Однако, помимо необъятной злости, стыда и страха кальмар начал чувствовать кое-что другое. А именно — слабую-слабую, почти незаметную пульсацию между нижних щупалец. Он даже прикрыл глаза, а его стоны порой выходили не особо-то и сдержанными. На что, конечно, не мог не обратить внимания Крабс. — Сквиди, я же вижу, что тебе нравится, — произнес он, прекращая терзать чужие ключицы на пару секунд, когда услышал постанывания партнера, — правда ведь? — Н… Ничего подобного!.. Прекратите! — как можно тверже выдал Сквидвард, хотя сам испугался такой реакции своего организма. Неужели, ему реально нравится все то, что с ним делает Крабс? Клешни ракообразного застыли на некоторое время и ослабили свою хватку, прежде чем проникнули под чужую рубашку, начиная любопытно шарить под ней. Он принялся ерзать на одном месте от собственного же возбуждения, которое все усиливалось и усиливалось, терся причинным местом прямо о задницу Сквидварда и заводился от этого лишь больше. Кальмар зашипел от злости и стыда, как от боли, как вдруг заметил, что его нижние щупальца свободны, и как-то машинально возобновил свои бесполезные пинки. В этот раз ему удалось пнуть Юджина в живот, отчего тот ойкнул и замешкался на пару секунд, но не более. Щупальца кассира были слишком скользкими и вместо того, чтобы нанести еще пинков и ударов, соскользнули по чужим бокам, тем самым обвив их. — Так даже лучше! — обрадовался Крабс, раздвигая щупальца Сквидварда пошире, чтобы было удобнее, после чего повернулся и уткнулся спиной в подлокотник тесного кресла. Его причинное место очень удачно уткнулось прямо в зад кальмара, отчего тот даже взвизгнул. Клешнями он схватился за плечи кассира, наклонился к нему и опять начал ласкать уже и без того истерзанные ключицы, иногда вновь переходя на длинную худую шею. — Х-хватит… — Сквидвард наконец-то понял с преогромным удивлением, что ему доставляет это удовольствие. Ему нравится, как мистер Крабс лапает его и целует в эрогенные места, и как трется своей уже разгоряченной промежностью прямо о его задницу. Но ему было невыносимо стыдно это признавать, и он просто не хотел, чтобы это продолжалось дальше. — Тебе будет так приятно, что ты еще вспомнишь свои слова и удивишься им, — с похотливой улыбкой заметил ракообразный, совсем обнаглев и стаскивая с партнера рубашку, которая была его единственным элементом одежды и хоть как-то спасала его от такого дикого стыда. — ПРЕКРАТИТЕ, МАТЬ ВАШУ, МИСТЕР КРАБС! ХВАТИТ! Я Вам глаза оторву!!! — кальмар словно бы опять наполнился силами от страха и злости и крепко схватился за длинные глаза начальника, яростно их сжимая и тяня на себя. — ААААААЙ!!! АРРРРРР, ПРОКЛЯТЬЕ! — взвыл краб, отстраняясь и часто моргая, чтобы избавиться от боли хоть немного. Кальмар пробовал воспользоваться моментом и вырваться, но не успел, ибо его крепко схватили клешнями уже за верхние щупальца, — ну, мистер Сквидвард! Ты меня вынудил! Теперь придется тебя связать, и очень крепко! Мысль об этом, о том, как он свяжет своего возлюбленного и лишит его возможности на какие-либо сопротивления, завела Юджина лишь сильнее. Он так страстно терся членом о чужие бедра и зад, что из того уже начали сочиться капельки смазки. Да что там капельки — ее было так много, что ни с каким вазелином не сравнится. О котором Крабс, кстати, даже умудрился подзабыть, но зато вспомнил, что у него под креслом лежит веревка. — Не вздумайте! Крабс держал два верхних щупальца Сквидварда одной клешней, левой, а правой полез под кресло. Быстро найдя длинную крепкую веревку и вытащив ее наружу, он невероятно легким движением перевернул партнера на живот, переместил оба верхних щупальца ему за спину и крепко-накрепко связал. Нижние же конечности он переместил себе под мышки, чтобы ему было удобнее. Тентикалс вскрикнул и в очередной раз пробовал вырваться, но абсолютно ничего не добился, разве что беспомощно поерзал, заводя партнера лишь больше своими бесполезными ёрзаниями и невольными виляниями своей тощей задницей. — Так-то лучше, — с облегчением выдал Крабс, не менее облегченно улыбаясь и вздыхая. Убедившись, что Сквидвард больше не может сопротивляться и вырываться, он снял с себя и рубашку, а потом наконец и свои семейники, в которых обычно ходил, и которые на данный момент были готовы уже хоть порваться от его могучей эрекции, — теперь расслабь задницу, — краб нежно провел обеими клешнями по внутренним сторонам бедер Сквидварда, после чего раздвинул нижние щупальца посильнее и начал искать его «пещеру сокровищ». — М-м-м-мистер К-Крабс, хватит, пожалуйста, я очень В-Вас прошу-у… — в голосе Сквидварда уже послышалась откровенная мольба, когда кончики клешней аккуратно прикоснулись к сжатому, пусть и уже немного намокшему колечку мышц, — ЧЕРТ! — Не бойся, пожалуйста, я же сказал уже сто раз, что не причиню тебе боли. Ох, а в-вот и твоя дырочка, — прошептал довольный Крабс, чей голос уже начал дрожать от столь сильного возбуждения и страсти, все растущей и растущей, а также еще немного охрип, — такая узкая… Но уже мокнет. И не спроста. Головоногий понял, что его сейчас ждет, и впал в еще большее отчаяние, полностью перестав из-за этого сопротивляться — сил не было, да и надежда пропала. Ему было больно осознавать то, что существо, которое так нежно утешило его пару дней назад, заманило его к себе и сейчас вытворяет с ним всю эту грязь. Игнорируя небольшую натирающую боль в щупальцах от веревки, которой его связал Юджин, кальмар уткнулся лицом в подлокотник кресла и беззвучно разрыдался. — Сквиди, ну тише, тише, — ракообразный нежно и как можно успокаивающе гладил спину возлюбленного левой клешней, а правой соскабливал смазку со своего члена. — Вы не только жлоб, Вы еще и извращенец!.. — слабо выдал кассир, приподнимая голову с подлокотника, что был весь в его слезах. — Не плачь, пожалуйста, я же не буду тебя убивать, а наоборот хочу сделать тебе приятно, — Юджин всерьез не понимал такой паники — страсть и возбуждение, а также желание ублажить возлюбленного абсолютно затуманили ему разум и забрали все остатки совести, — да и почему ты по-прежнему сопротивляешься и ноешь, если тебе нравится?! — Да не нравится мне это ничуть! С чего Вы решили?! — рявкнул Тентикалс, кое-как поворачивая голову к начальнику. — Ты весь промок и пульсируешь~ — краб наклонился к уху кальмара и нежно провел языком чуть ниже, коснулся губами плеча и оставил очередной засос, — если тебе просто стыдно признаваться в том, что получаешь удовольствие с моих действий, то так и скажи, я не буду ни злиться, ни осуждать тебя. — Н-нет… — кассир испытывал просто крайнюю степень стыда. Он стыдился не только того, что кайфует с действий Юджина, помимо этого ему еще было и неимоверно стыдно просто признаваться в этом. Да, ему было стыдно признаваться в том, что ему стыдно, как бы глупо это не звучало. Да что там признаваться — думать обо всем этом. Соскоблив достаточно смазки, краб начал аккуратно пихать клешню в зад партнера. Сначала засунул самый ее кончик, при этом нежно поглаживая чужую дрожащую поясницу другой, а затем и чуть поглубже. Сквидвард зажмурился и мысленно обматерил начальника, пытаясь выбросить все мысли из головы и не думать абсолютно ни о чем. Наконец клешня Крабса оказалась почти полностью в заднице Тентикалса. Головоногий в очередной раз заерзал, зашипел и захныкал от небольшой боли, заодно чувствуя, как веревка грубо трется о нежную тонкую кожу и причиняет еще больше неудобств. Юджин же все так же продолжал растягивать партнера, интенсивно сжимая и разжимая свою клешню не полностью, в то время как вторая мягко поглаживала спину и поясницу кальмара. Тот лишь с еще бОльшим стыдом чувствовал, как мокнет лишь сильнее, внутри него даже возник сильный жар, что отчетливо чувствовал и краб. «Ни за что не скажу ему, что мне нравится, ни за что», — мысленно уверил Сквидвард сам себя, прикусывая подлокотник кресла, стараясь не обращать внимание на то, как приятно бугорки на крабьей клешне трутся о его стенки, заводя лишь больше. Он тяжело дышал, держал глаза закрытыми и сдерживал стоны с превеликим трудом, отчаянно надеясь, что это поскорее закончится. А лучше — окажется обычным страшным сном и в скором времени забудется. Наконец Крабс достаточно растянул Сквидварда (по его мнению) и решил, что туда уже уместится его «третья клешня». Он аккуратно вытащил правую, вызвав короткий «ой» и очередное болезненное шипение, после чего начал приставлять к растянутой дырочке свою крайнюю плоть, что от эрекции увеличилась и стала уже под 20 сантиметров длиной. Кальмар вздрогнул, чувствуя, как его сердце стучит где-то в животе, и зажмурился лишь крепче, приготавливаясь к самому постыдному моменту в своей жизни. Сейчас его будет сношать его начальник, а он, сам себе стыдясь в этом признаться, наверняка будет получать с этого удовольствие. — Вхожу, — коротко и хрипло выдал Юджин, медленно и плавно вставляя самую головку. Сквидвард едва ли не взвыл от очередного приступа стыда и внезапности, моментально ощутив, как невыносимо приятно горячее тепло возбужденной плоти обожгло его стенки. Несмотря на до невозможности возбужденное состояние, краб решил дать партнеру хотя бы попривыкнуть, надеясь, что хоть это лишит его этого беспощадного стыда, или хотя бы его часть. Он наклонился к шее возлюбленного и вновь начал ее целовать, правда, в этот раз уже нежнее, будто бы пробовал успокоить, и, понятно дело, ту сторону, на которой почти не было засосов и укусов. Головоногому стало очень трудно сдержать стон от двойного приятного ощущения, и, несмотря на всепоглощающий стыд, он не удержался и начал тихонько постанывать, а заодно и выгибать шею навстречу губам партнера. Юджин был очень доволен за себя и даже улыбался себе под нос, продолжая ласкать шею партнера, а потом плавно перешел на плечи. Он аккуратно лизал их и целовал, оставляя глубокие засосы, наслаждаясь тем, как дрожит и постанывает его работник. Но его расстраивало то, что он стыдится и из-за этого не хочет никакого продолжения. «Я сделаю ему так приятно, что он вмиг растеряет весь свой стыд и еще поблагодарит меня за это~» — слишком уверенно переоценивал свои возможности Крабс, рассматривая оставленные им же следы на коже Сквидварда, и отстранился от него. — Я начинаю, — так же тихо и хрипловато шепнул он, сглатывая. Кальмар лишь продолжал дрожать и хныкать, иногда пускать слезы, не в силах больше ни сопротивляться, ни даже произнести что-либо — окутавший его стыд был слишком велик. Краб как можно аккуратнее взялся за талию кальмара, нежно поглаживая ее своими огромными клешнями, после чего начал медленно и плавно двигаться внутри него. Кассир вновь уткнулся лицом в подлокотник кресла, хныча и постанывая не столько от приятного ощущения, сколько от стыда. Он невольно ерзал на одном месте, несмотря на покинувшие его силы, от стыда даже не обращая внимание на сильную боль от веревки, которая явно НЕ была предназначена для жарких игр. Юджин тихо и коротко, но очень блаженно взвыл, почти заскулил, когда узкое пространство охватило его член. И все это сопровождалось приятной мокротой и сильным теплом, не прямо уж жарким, но все равно достаточно приятным для Крабса. — Мх-ах, ч-черт, мистер Сквидвард… Ты, ты такой у-у-у-узкий, — невнятно выдал он, закрывая глаза от нахлынувшего удовольствия. Головоногий все так же молчал, желая сейчас только одного — чтобы это побыстрее закончилось. Краб тем временем продолжил двигаться, чувствуя, как весь твердеет и пульсирует, несмотря на то, что это было лишь самое начало полового акта. Это придало ему страсти, и он совсем-совсем немного ускорился, очень надеясь, что Сквидвард, несмотря на мучавший его стыд, тоже получает физическое удовольствие. — Родной, больно будет — скажешь, хорошо? — ласково и тихо спросил Крабс, пытаясь казаться позаботливее, чтобы Тентикалс не видел в нем одного лишь такого эгоистичного насильника. Тот все так же молчал, не говоря ни слова, но едва заметно кивнул головой. Хотя, на самом деле, он не думал, что он осмелится что-то сказать, даже если ему будет больно — не было моральных сил на это из-за дурацкого стыда, — хорошо, тогда я продолжаю. Ракообразный продолжил двигаться во все том же темпе, пытаясь не нарастить скорость и не войти глубже, решив, что сделает это потом, чтобы растянуть удовольствие. Он был невыразимо счастлив осознанию того, что все это наконец-то происходит, и нисколько не жалел о том, что позвал подчиненного на этот так называемый прием. Вот скотина похотливая, думает только о себе, как будто бы и не замечает того, что чувствует бедный кассир, от стыда уже готовый буквально сгореть. Как ему, по твоему мнению, может быть приятно, если ему стыдно и он сто раз из-за этого попросил тебя остановиться?! Но конечно, Юджин не думал об этом. Точнее, думал, но считал, что вполне еще может сделать так, чтобы Сквидвард перестал стыдиться и начал получать чистое, без какого-либо удушающего стыда удовольствия. К сожалению, он ошибался… От приятных, придающих уверенности и страсти мыслей Крабс замечтался и не заметил, как вошел в кальмара глубже. Причем, движение вышло не то чтобы прямо уж грубым, но все же не очень нежным и вообще довольно резким и неожиданным. Сквидвард вскрикнул, опять начиная ерзать, еле сдержав ругательство вслух. — Ой, черт, извини! — Крабс опять погладил поясницу работника обеими клешнями, потом вновь наклонился к его плечам и начал покрывать легкими нежными поцелуями, — прости, я постараюсь понежнее. — З-з-за-а-а-аткнитесь-сь, Н-Н-Нептуна ради, — жалобно взмолился головоногий, которого ничуть не бодрила и не обнадеживала такая нежность и забота со стороны начальника. Краб двигался и двигался, ощущая, как то самое тепло и мокрота становятся сильнее и охватывают его член почти наполовину. Его стоны стали громче, а по телу бегали огромными волнами мурашки. Его шея, клешни и подмышки дружно вспотели. Он рискнул и решил ускориться, изредка оставляя очередной глубокий засос или укус на чужом плече, ощущая, как пульсация обоих партнеров становится яростнее и больше. Это возбуждало и заводило его просто в край, и он решил не томить ни себя, ни кассира (который, черт возьми, просто хотел, чтобы это побыстрее закончилось), и вошел на максимум, коснувшись маленькой простаты. Кальмар опять взвизгнул, после чего укусил подлокотник зубами, чтобы больше не орать и если стонать, то хотя бы приглушенно. Он все еще отказывался принимать факт того, что его лишают анальной девственности, да не кто-нибудь, а мистер Крабс. Сквидвард уже перестал ерзать и полу-наслаждался, полу-страдал молча, даже не обращая внимания на то, что его щупальца все в мозолях от веревки — все его мысли были заняты тем, как же ему стыдно, и хочется провалиться от стыда сквозь землю. Юджин не усилил свою скорость, продолжая двигаться в одном темпе, но теперь с каждым толчком касался простаты, тем самым стимулируя себя и возлюбленного только сильнее, а также приближая обоих к оргазму. Он стонал так бесстыдно и громко, что, будь у него какие-нибудь дома по соседству, они бы непременно услышали его вопли удовольствия и очень бы удивились. — Ох, Святой Нептун, мх! Ах… Ах, С-Сквидвард, ты… ты т-такой… мх… — только и слышалось из гостиной помимо скрипа кресла. Это длилось еще каких-то пять минут, которые длились для обоих подобно вечности, когда ракообразный начал понимать, что вот-вот кончит. Его тело затряслось сильнее обычного, жара стала почти невыносимой. Мурашки бегали не только по спине, а буквально по всему телу. Юджин вновь наклонился к шее партнера, нежно и страстно ее целуя, как вдруг ощутил это прекрасное чувство, по своей великолепности и удовольствию сравнимое только с пересчитыванием денег — оргазм. Яркий, мощный, пробирающий до самых костей, от которого невозможно не стонать. — Я… Я к… к… О-АХ! — только и смог выдать он, прежде чем обильно излился прямо внутрь любимого ему тела, опять ощущая словно бы каждую капельку, приятно обжигающую его уретру. Кальмар от ужаса даже не вздрогнул, а просто молча вытаращил свои заплаканные глаза в никуда, понимая, что готов хоть закричать от ощущения и осознания того, как изнутри его наполняет горячая полу-вязкая жидкость. Он чуть не задохнулся, пытаясь сдержать вскрик, и незаметно для самого себя кончил тоже. Он выдохся окончательно, радуясь одной единственной вещи — этот ад наконец-то закончился. Повисла небольшая тишина. Крабс устало и шумно, но очень довольно выдохнул, обессиленно облокачиваясь спиной на подлокотник кресла. Сквидвард не издавал ни звука, лишь хныкал и по-прежнему дрожал. Кое-как отдышавшись, краб наконец освободил его натертые щупальца от веревки и отложил ее в сторону. — Даже вазелин не понадобился. Уф… — так же устало выдохнул он, вытирая пот со своего лба, — а я ведь потратил на него денюжки. Ладно, надеюсь, еще понадобится~ Сквидвард промолчал на это. Так и не сказав начальнику ни слова, он позволил тому вытереть его откуда ни возьмись появившимися сухими салфетками, одеть в рубашку, что висела на спинке кресла, и даже взять в клешни и зачем-то отнести на верхний этаж. А о том, зачем именно — он даже не думал. Ему уже было на все все равно. Крабс аккуратно уложил Сквидварда в свой гамак и укрыл тонким одеялом, которое, к сожалению, было ему сильно коротко и почти не закрывало его нижние щупальца. Но он и на это внимания не обратил. Юджину осталось лишь пожелать подчиненному спокойной ночи и уйти ночевать в гостиную, надеясь при этом, что его не захотят задушить подушкой во сне.