Lusty Krab

Утро выдалось теплым и облачным. Лишь тоненькие лучи солнца кое-как проходили через гущу облаков, слабо освещая еще сонный, спокойный город. Юджин медленно приоткрыл глаза и немного поморгал ими, пытаясь избавить себя от остатков сонливости. Как раз в этот момент солнце начало светить ему прямо в лицо, отчего он скривился и зажмурился. Он хотел повернуться на другой бок, как вдруг обнаружил кое-что очень странное… Он не лежит в гамаке, а сидит в кресле, что находится у него в гостиной. Также он не в своей винтажной голубой ночнушке, а в повседневной одежде. Правда, без ремня и без шарфа. Ремень валяется на полу, а шарфик висит на спинке кресла. Крабс непонимающе похлопал глазами со смешным характерным звуком, поняв, что почти полностью проснулся. Он не мог вспомнить, что произошло, и стал напряженно вспоминать все события вчерашнего вечера, а может быть, и ночи. Он что, перед телевизором уснул, что ли? «Так, давай, Юджин, вспоминай, что вчера было? Вроде бы… Да, точно, я наконец сумел уговорить Сквидварда на прием, и вчера был самый первый. А что потом? — он надел ремень и обмотал мягкий шарфик вокруг шеи, — так… О, да, вспомнил! У нас с ним был секс! Точно, точно! Только вот… Какое-то странное ощущение у меня… Будто что-то не очень хорошее произошло». Пытаясь вспомнить и остальные события вчерашнего дня и вместе с тем окончательно прогнать ненужную сонливость и собраться с мыслями, Крабс сделал потягушки и встал с кресла. Сонливый туман постепенно испарялся из головы. Еще бы оттуда исчез ветер, вообще было бы прекрасно… «СВЯТОЙ НЕПТУН! — вдруг уже с необъятным ужасом подумал краб, едва ли не падая на пол, когда наконец-то вспомнил самую важную деталь вчерашнего, — я же… я же его… ЧЁРТ! Кошмар, это же… — на пару мгновений из его головы от шока вылетели все мысли, — я… Пожалуйста, пусть окажется, что это был всего лишь сон, либо же я просто выдумал это у себя в голове. Я не мог так с ним поступить, не мог!» Нет, Крабс. К сожалению для тебя, это был не сон, и теперь ты должен понести за все это ответственность и как-то объясниться перед Сквидвардом. А как именно? — решай сам. У Юджина вдруг закололо в боку и сердце, за которое он немедленно схватился клешней. Боль была невыносимо сильной, пульсирующая и колющая, и вместе с тем заметно тяжелая, заставляя невольно согнуться пополам, гася самую малую часть адских ощущений. Зашипев и заскулив от боли, Крабс кое-как разогнулся, снял шарф, чтобы было легче дышать, после чего без лишних размышлений направился на кухню — принять таблетку, после чего надо идти искать Сквидварда и как-то перед ним объясняться. — Нептун Всемогущий, пожалуйста, умоляю. Пусть это был всего лишь сон, — тихо, как молитву, бормотал краб себе под нос, глотая огромную пилюлю от боли в сердце. Даже не запив ее водой, он сосредоточенно выдохнул и кинулся в свою комнату. Если память все же не изменяет ему, и все вчерашние события происходили наяву, то есть небольшой шанс, что кассир еще не проснулся. Комната на самом верхнем этаже пустовала. Крабс уж хотел было решить (точнее, надеялся на это изо всех сил), что ему все это лишь приснилось, пока не уловил одну деталь — тоненькое короткое одеяльце на его гамаке смято, словно бы там действительно кто-то спал. — Ох! Сквидвард! Где же он?! — уже вслух задался Юджин сам у себя, ставя клешни в боки и машинально оглядываясь по сторонам, будто бы намеревался найти любимого кассира в своей комнате. Постояв еще пару секунд на одном месте, он больше не желал терять времени и принялся думать, где ему искать возлюбленного. Сейчас, когда сонливость прошла уже полностью, Крабс вспомнил, что запер накануне входную дверь, спрятав ключ в кармане брюк. Также, все окна в его доме были крепко закрыты. А это значит, что… — Так! Ключик на месте… Значит, убежать от меня он не мог. Он точно где-то в доме! Надо попробовать его найти прямо сейчас… — опять забормотал он, удостоверившись, что ключ на месте, после чего начал рыскать в поисках кальмара по всему дому. Он тщательно обыскал: комнату дочери, ванную, кладовку, кухню, гостиную, а также по нескольку раз оббежал свой двор. Он не забыл заглянуть под кровать, кресло, кухонный стол, половицы, раковины, ванну, а потом даже заглянул в унитаз. Нет, все бесполезно. Кассира не было ровным счетом нигде. — Ох, карамба… я настоящее чудовище! — заскулил Юджин, падая на пол в гостиной, трясь щекой о жесткий ворсистый ковер, — зачем, ну почему я так поступил??? Что на меня нашло?! Почему я не смог остановиться, когда он меня просил?! Я же люблю его… Он теперь точно не захочет меня видеть и вообще по-любому возненавидел в несколько раз сильнее! Помимо всего этого, я еще и не знаю, где он вообще находится прямо сейчас! Крепко обняв ковер клешнями, Крабс уткнулся лицом в жесткую поверхность и тихо и горестно заплакал от стыда, терзающего каждую клеточку тела. Лучше бы он не предлагал Сквидварду этот дурацкий прием… Тогда, их отношения если бы и не улучшились, но точно бы и не ухудшились! Он искренне хотел помочь, далеко не только из-за денег… У него был шанс не только наладить отношения, но и добиться взаимной любви… А он профукал этот шанс из-за того, что в один момент просто не смог унять свою похоть! Мысленно проклиная себя, притихший краб вдруг услышал очень неожиданный звук, доносящийся откуда-то… снизу? Это было какое-то странноватое, неаккуратное бульканье вперемешку с таким же скулежом и всхлипами, которые минуту назад издавал сам Юджин — горестным, почти таким же тихим, но, кажется, более отчаянным и страдающим. От него лишь повторялась боль в сердце, отдаваясь неприятной, грубой пульсацией, словно бы туда насыпали мелких булыжников. Крабс приподнялся, пытаясь вслушаться в звук, пока до него не дошло, что является их источником… А точнее — кто. И откуда. «Ох, как же я мог забыть? У меня есть вход в погреб с имбирным элем! — мысленно воскликнул ракообразный, встав с пола и глупо пялясь куда-то под ноги, — это ноет… СКВИДВАРД?! Ох, пожалуйста, пусть это будет он! Пусть это будет Сквидвард… Прошу, прошу!» Крабс и не заметил, как его наконец-то посетили все остальные догадки, что и как делать. Отодвинув ковер и увидев квадратный люк в крепком дубовом полу, он схватился за железную ржавую ручку и начал тянуть на себя. Не прошло и пяти секунд, как вход в погреб оказался открыт, на удивление, без какого либо душераздирающего скрипа. Скулеж, всхлипы и бульканье стали громче и отчетливее, а из самого погреба повеяло сильной приятной прохладой и сладким запахом имбиря вперемешку с запахом легкого алкоголя. Краб замер, пытаясь вести себя потише, чтобы не напугать и без того разбитого кальмара хотя бы своим внезапным появлением. Он начал как можно аккуратнее спускаться вниз по деревянной стремянке, аж дыхание задержав, не понимая, что Сквидвард делает у него в погребе. И заодно пытаясь придумать, как бы начать разговор. На одной из самых верхних ступенек Крабс вдруг почувствовал, как вляпался правой ножонкой во что-то скользкое и ледяное, распространив по всему помещению соответствующий неприятный звук. Он вскрикнул, пошатнулся, поскользнулся, невольно отпустил стремянку и упал, подняв тонны пыли падением своего огромного тела. Послышался секундный тонкий скрип, будто бы кто-то закрыл кран в ванной, после чего бульканье стало куда тише. Скулеж исчез. Юджин болезненно закряхтел и зашипел, взявшись за голову обеими клешнями, чувствуя неприятную саднящую боль в одном месте, и устремил глаза в ту сторону, откуда и слышалось бульканье. Там он лицезрел весьма странную картину, отчего даже о боли подзабыл. В одной из самых больших бочек, лежащей на другой, был открыт кран. Рядом с бочкой лежал Сквидвард и, присосавшись к крану, бурно хлебал напиток. Он и был источником того смешного бульканья. Он пил так неаккуратно, что половина сладкой жидкости лилась мимо, прямо на черствый крахмальный пол. Увидев и услышав начальника (невозможно было не услышать, как он сюда грохнулся), кальмар распахнул глаза и оторвался от своего занятия, отстранившись от крана и забыв его закрыть, принял положение сидя. По его глазам, красноватым и блестящим от слез, было понятно, что он уже изрядно пьян. Вместе с тем его взгляд выражал какой-то странный, пугающий необъятный ужас, и он весь дрожал, и вряд ли исключительно от опьянения. Юджин невольно прикусил губу, подходя к кассиру чуть поближе, так и не придумав, с чего начать разговор. Он не понимал, как у него еще хватает совести просто смотреть ему в глаза. — Сквидвард… — начал он не так уверенно, громко и строго, как бы ему хотелось, немного севшим от волнения голосом, — почему… почему ты пьешь мой имбирный эль? Он, знаешь ли, не дешевый!.. Глаза Тентикалса продолжали выражать тот самый сильный ужас, но вместе с тем раскрылись сильнее, брови нахмурились, а губы скривились, из-за чего стало понятно, что им овладел такой же невыразимый необъятный гнев. — Не подходите ко мне!.. — рявкнул он, когда краб сделал к нему еще пару неуверенных шагов, и пробовал отползти назад, но только лишь уткнулся спиной в одну из других бочек, — что Вы хотите от меня в этот раз?.. Вам… Вам… — он громко икнул, — В-Вам было мало вчерашнего, и теперь Вы собираетесь отыметь меня и в своем погребе?! — Что?! Да нет же, успокойся! Я хотел просто поговорить с тобой! — ракообразный невольно нахмурился и подошел еще поближе, — только скажи для начала, почему ты сидишь и пьешь мой имбирный эль прямо из-под крана? — А как Вы сами думаете? Вы меня уничтожили морально своими вчерашними выходками и своим мерзким поступком! — Сквидвард опять лег на пол, прижался губами к крану и сделал много огромных глотков, — я хочу хоть как-то успокоиться и забыться… а напиться — лучший вариант, который можно найти! Лучший, сразу после суицида… Юджин вздрогнул и ужаснулся, чувствуя, как стыд охватывает его тело и разум по новой. Он довел своего возлюбленного до мыслей о суициде. Хуже этого ничего быть не может. Крабс прикусил губу, опять чувствуя неприятное покалывание в сердце. Он решил уже потом задуматься об имбирном эле, вылившегося зазря из бочки в таких огромных количествах, а сейчас — поскорее извиниться. — Сквидвард, я… — стыдливо и неловко продолжил краб, опуская взгляд вниз, складывая клешни на животе, — пожалуйста, прости меня. Я, я понимаю, что повел себя, как последний ублюдок. Поверь, пожалуйста, мне правда очень стыдно… Я… как раз искал тебя по всему дому, чтобы извиниться. Пьяный кальмар просто присосался к крану в очередной раз, как ни в чем не бывало. — Ну да, конечно — стыдно Вам, — наконец закрывая кран, саркастично произнес он, и такой холодности и ненависти в его голосе Крабс ни разу не слыхал, — да Вы — самое ужасное существо во всем подводном мире! И самое бессовестное. Вы не думаете о других и о том, что они чувствуют! Вы даже не желаете слушать, что они Вам там говорят, даже если просят или умоляют остановиться… Если Вы что-то и делаете хорошее, то это только ради своей же выгоды. И не только денежной… Вам никогда не может быть стыдно, если Вы и будете извиняться, то только чтобы от Вас отвязались и не пытались больше укорить! Юджин ничего не говорил, молча выслушивая все то, что Тентикалс о нем на самом деле думает, не осмеливаясь его перебить. Его губы задрожали, а в глазах защипало. Он понял, что готов хоть расплакаться. — Н… Не говори такого, пожалуйста!.. — попросил он еще более-менее ровным голосом, разглядывая пол и свои дрожащие клешни, — к-как ты не понимаешь?! Я… я хотел как лучше!.. Я… я просто… — Ну да, я заметил, — вновь холодно и саркастично заметил Сквидвард, вставая с пола на свои дрожащие нижние щупальца, — Вы хотели как лучше… для себя! Вам было полностью плевать на меня, Вам было не нужно мое мнение и согласие насчет всего этого, и я убедился в этом не один раз! Крабс не ответил ничего на это, вновь опуская голову вниз, не осмеливаясь смотреть на кассира даже одними глазами. Он понял — все кончено. Ничего уже не поможет ему выпросить прощения, как бы он не пытался. — Ненавижу Вас… Чтоб Вас катер переехал, — гневно пробормотал кальмар себе под нос, немного пошатываясь, проходя к стремянке, — отдайте мне ключи от дома, и я пойду к себе. Ракообразный тихо всхлипнул, закрыв заслезившиеся глаза одной клешней, а второй достав ключи из заднего кармана брюк и подав их возлюбленному. — Спасибо. До свидания, — вновь холодно откликнулся Сквидвард, поднимаясь по стремянке вверх, — я повешу ключи на крючок. Юджин его уже не слушал и даже не слышал — в его ушах звенело, а перед глазами все плыло. Он по-прежнему отказывался воспринимать все происходящее, верить тому, что оно происходит взаправду. И где-то в глубине души еще продолжал молиться, чтобы все это оказалось лишь сном… — ААААааААА, пожалуйста-а-а-а! — завопил он спустя несколько минут после ухода «гостя», хватаясь за свои длинные глаза, из которых соленым водопадом лились слезы, — пожалуйста-а-а, прошу-у-у-у, пускай мне это лишь снится!!! ААААаААААаа, нет, что я наделал!.. Я ублюдок, я тварь последняя, я жирный похотливый подонок!.. Он упал на пол, уткнувшись в него лицом, продолжая затапливать погреб горючими слезами, поток которых не желал прекращаться. Потом он кое-как переполз к той самой бочке, открыл кран и жадно припал к нему губами, твердо осознав одну вещь — уж кому-кому, а ему-то точно остается лишь напиться… *** Время пролетело совсем незаметно, и вот наступило утро следующего дня. Небо нахмурилось облаками, солнца почти не было. По всему Бикини Боттом гулял неприятный ветерок, подавляющий только больше. Думаю, нет смысла говорить о настроении проснувшегося по будильнику Сквидварда. Он чувствовал себя отвратительно, так, как никогда прежде. С позавчерашнего дня у него все так же невыносимо болела задница и верхние щупальца, которые ему тогда не очень нежно перевязали веревкой. Засосы на шее, ключицах и плечах тоже еще не прошли, напоминая кальмару, смотрящему на себя в зеркале, о той ужасной ночи. «Не пойду сегодня никуда, — вдруг промелькнула мрачная мысль у него в голове, пока он, вместо того, чтобы застилать кровать, вновь лег в нее, натянув мягкое одеяло до самого лба, — я не желаю больше смотреть этой жирной жадной твари в глаза! Да и он этому только рад будет — никто на совесть надавить не попытается…» После такой мысли он прикрыл глаза и пробовал уснуть и забыться, однако… что-то ему не позволяло это сделать. В голову начали лезть какие-то посторонние странные мысли и воспоминания. Кассир вдруг вспомнил тот секс со своим начальником и, сам того не осознавая, глубоко о нем задумался и начал просто вспоминать его детали, проворачивая их у себя в голове, как ни в чем не бывало. — Черт! О чем я думаю?! — резко спросил он сам у себя, встряхнув головой, тем самым пытаясь отвлечься от нежелательных мыслей, — я должен забыть об этом! Надо попробовать уснуть… Он хотел уж закутаться в одеяле потеснее, как вдруг… послышался громкий телефонный звонок, от которого Сквидвард аж подскочил. — Черт! — повторил он, — кто там еще звонит? А вдруг, Крабс? Я не хочу с ним разговаривать… А может, Спанч Боб? Еще хуже. Он пробовал проигнорировать телефонный звонок, но тот не прекращался и не прекращался. Яростно что-то забормотав себе под нос, головоногий поднялся с кровати и пошел брать трубку. — АЛЛО! — гневно крикнул он, уже закипая от злости, пусть ему еще и не начали ничего говорить. По ту сторону телефонного провода послышался писклявый голос: — Сквидвард! Привет, это Спанч Боб. Как ты, приятель? Тентикалс крайне недовольно вздохнул, закатывая глаза. — Пока ты не позвонил, мне было намного лучше. Я еще поспать собирался, надеюсь, ты не против, — саркастично прошипел он. Он думал, что губка удивится такому заявлению и спросит, почему кальмар не собирается на работу, но, к его непониманию, этого не произошло. — Ох, то есть, ты… ты тоже знаешь? Да? — как-то тревожно и немного печально спросил Боб, запинаясь на каждом слове. — О чем ты? Что я еще должен знать, Спанч Боб?! — не понял Сквидвард, крепко сжимая трубку в щупальце от напряжения, уже гадая, что произошло на этот раз. — О мистере Крабсе! — уже уверенно и при том нервно выдал парниша, шумно грызя ногти, судя по звуку, — я… я зачем тебе звонил-то, я хотел спросить, не знаешь, э-э… Не знаешь, что с ним? — Чего? — опять не понял кассир, приподнимая бровь, — что с ним случилось? В деньгах опять утонул? Или что, а? Боб сосредоточенно выдохнул, прежде чем выпалил на одном дыхании: — Я… Я пришел к Красти Крабу, а его нет! Я подождал немного, а он все равно не приходит! Я позвонил ему, а он не берет трубку… — по голосу Спанч Боба было отчетливо понятно, что он грустно всхлипнул, — не знаешь, что с ним? Ты у него как раз позавчера был в гостях. Кассир немного примолк, размышляя над ответом. Несмотря на всю возросшую ненависть к начальнику, ему все же стало неожиданно очень интересно, что с ним произошло, и почему он не пришел на работу. Он сам не понял, откуда у него такой огромный интерес к этому. — Я не знаю, Спанч Боб, — выдал Сквидвард, ехидно улыбаясь, — но знаешь, что я думаю? У каждого из нас в жизни бывает такой момент, когда нам просто охота побыть наедине с собой, ни на кого и ни на что не отвлекаясь. Так что, скорее всего, мистер Крабс придет на работу уже через пару дней, а сейчас просто хочет побыть один. Не беспокойся о нем. — Ох… — поваренок опечаленно вздохнул, — хорошо, возможно, ты прав, Сквидвард… Надеюсь, хотя бы завтра мистер Крабс точно придет на работу! Я уже успел по нему соскучиться… — М… да, я тоже, — уже ядовито и с ненавистью прошипел Тентикалс, не желая по новой придаваться неприятным воспоминаниям, — Спанч Боб, это все, что ты хотел мне сказать? Теперь, я могу наконец-то идти спать? — А… да-да, иди, конечно. Прости, если разбудил… — голос Боба был необычайно грустным. Будто бы у него сломался его любимый сачок для ловли медуз, или порвалась та самая крутая редкая карточка с Морским Суперменом и Очкариком. — Спасибо, — кальмар опять ехидно улыбнулся и повесил трубку, радуясь хоть чему-то хорошему за последние несколько дней.