Lusty Krab

Кальмар начал подниматься по стремянке вверх, к выходу из погреба, очень надеясь, что пьяный Юджин тоже будет на это в состоянии и не упадет. Приложив немало усилий, чтобы открыть тяжеленный люк, Сквидвард вылез наружу, в гостиную, немного ослепившись ярким светом, от которого успел отвыкнуть, а потом помог вылезти и начальнику. — Ч-черт, глаза! — вдруг раздраженно заскулил второй, хватаясь за свои длинные глазища, которые начали непроизвольно сматываться в трубочку. — У меня бы тоже глаза в трубочку закатались, если бы я вылез на свет божий спустя четыре дня сидения в темноте! — заявил на это Сквидвард, аккуратно закрывая люк обратно и скрещивая щупальца на груди, смеряя Юджина строгим взглядом. Крабс на это пробормотал что-то тихое и непонятное, очевидно, просто передразнив кассира, а потом вообще показал ему язык, как ребенок. Сквидвард предпочел сделать вид, что не заметил этого, и молча вышел из гостиной, чтобы позвать Спанч Боба, Патрика и Сэнди и сказать им, кого он нашел. Юджин вышел вслед за ним и беззастенчиво прилип к нему, как банный лист. Сквидвард до безумия захотел его отпихнуть, но в честь их примирения, да и из-за того, что кое-кто пьяный в зюзю, решил потерпеть. — Ребята! — как можно громче крикнул кальмар, смотря во мрак пыльной лестницы, ведущей на второй и третий этажи, — нашел я нашего страдальца, идите сюда! Его крик распространился по всему дому, а с потолка посыпались комья пыли, и головоногий закашлял и выругался. Пьяный краб задумчиво огляделся по сторонам, напевая себе под нос что-то вроде «пу-пу-пу-пу-пу-пу-пу». — Ну и пылища тут, — невнятно заметил он, оторвав от стены большой идеально квадратный ком пыли, — и я здесь живу? В этом королевстве пыли? — Апчхи-и-и-и-и! — вдруг послышался веселый писклявый чих, и спустя секунду Крабс держал в клешнях не квадратный пыльный комок, а желтую квадратную губку. — О, Спанч Боб! — Даже спрашивать не буду… — Сквидвард лишь обреченно вздохнул, вновь уставившись на лестницу. — Мистер Крабс! — невыразимо радостно воскликнул поваренок, вставая на пол, крепко обнимая начальника вокруг пояса, буквально утопая в его животе всем телом, — я так скучал!.. — Приветствую, юнга! — Юджин нешироко улыбнулся и мягко погладил Боба по голове, прижимающегося к нему, как к родному, — а где другие матросы? Словно услышав его, буквально из-под пола выскочил такой же очень радостный Патрик. — Мистер Кра-а-а-а-абс!!! — Эй, не ломать мне пол! — предупреждающе выпалил краб, когда его заключили в сердечных объятиях второй раз, и неловко улыбнулся, — ай, не души-и-и! Он уж хотел отдышаться, едва его наконец отпустили, как вдруг откуда-то сверху спрыгнула Сэнди, и Крабс от внезапности чуть не заорал, но потом засмеялся. — Насчет двери не волнуйтесь, я уже завтра с утра все улажу, честно, — уверила она, коротко обняв его вокруг шеи в знак приветствия. — А что с ней? Что с дверью? — непонятливо спросил Крабс, еще не успевший посмотреть в прихожую, и только хотел глянуть, как его завели обратно в гостиную. — Ничего, не берите в голову, — встал на защиту подруги Спанч Боб, невинно улыбаясь, и поспешил сменить тему разговора: — Сквидвард, а ты обнял мистера Крабса, когда нашел его, как это сделали мы сейчас? — он тихо захихикал, прикрывая рот ладонью, вслед за ним негромко засмеялся Пат и широко заулыбалась Сандра. — Ага, конечно, обнял и расцеловал во все места, — саркастично откликнулся кассир, раздражённый и совсем немного смущенный таким вопросом. Юджин ощутил, что смущается и напрягается неимоверно, и тоже неловко и нервно заулыбался, пытаясь сделать вид, что принял вопрос губки за шутку, и что не услышал фразы возлюбленного. Как ни странно, опьянение постепенно исчезало, разум прояснялся, несмотря на то, что выпил Крабс неописуемо много. Наверное, это он от смущения так резко начал трезветь. «Они определенно знают про мою влюблённость, или предполагают точно!» — мелькнула у него в голове ужасающая догадка, и он, немного подрагивая, сел прямо на пол, не заметив, что под ним нет кресла. — Ох, сэр, мы так скучали по Вам! — радостно повторил поварёнок, с обожанием смотря на своего начальника, — как Вы? Где были и чем занимались? Как чувствуете себя, как Вам погода? — Я, э-э… — Крабс неловко уставился вниз, словно намеревался найти там ответ или подсказку, — я спустился в свой погреб хлебнуть эля и нечаянно уснул. — Прямо на ходу уснули?! — спросил морская звезда с шоком в голосе, тараща глаза на всех собеседников по очереди, словно ожидал увидеть такую же реакцию. — Да нет же! Просто хотел спать и, а-а… Внезапно уснул. На несколько дней, — соврал краб, непринужденно разводя клешнями в разные стороны, будто это было самое житейское для него дело, — такое… такое иногда случается в моем-то возрасте. — Какой кошмар… — желтый парень поцокал и покачал головой с видом заботливого доктора, — пожалуйста, постарайтесь так больше не делать. Мы безумно беспокоились! — и, немного помолчав, вдруг добавил чуть неувереннее, чем до этого: — особенно, Сквидвард. Кальмар вздрогнул и невольно нахмурился, когда назвали его имя, от растерянности и возмущения и не зная, что и сказать. Краб же удивленно распахнул глаза и уставился на него в шоке, от еще непрошедшего опьянения не веря своим ушам. — Это правда, Сквидвард? — нерешительно спросил он, ерзая на одном месте, пытаясь встать с ковра на ноги, но безрезультатно. — Н-нет! — воскликнул в ответ кассир, пытаясь внушить начальнику взглядом свою правоту, не понимая, зачем сосед так сказал. Пока эти двое молча рассматривали друг друга, не решаясь сказать что-то еще, Боб хитро улыбнулся двум другим друзьям, дав знак, чтобы они ему подыграли. Те все поняли и были только за. — Он стесняется признаться, не вините его, — белка легко похлопала кальмара по плечу. — Да неправда это! — Сквидвард отшатнулся, аж невольно сжимая щупальца в кулаках, злясь от непонимания, зачем его так подставляют. Если это подкол, то очень неприятный. — Еще как правда, не вешай нам лапшу на уши! — очень строго встрял морская звезда, скрещивая руки на груди, — по ночам так плакал, что на весь город было слышно, и сам нам говорил про то, как тебе тоскливо! У кассира возникло непреодолимое желание ударить своего соседа, от которого он неизвестно как сдерживался. Ракообразный же вновь неловко улыбнулся, выслушивая все это, и наконец понял, к счастью возлюбленного, что это все шутки. Да и трудно было не понять. Но все же ему было некомфортно с того, что друзья так шутят. — Матросы, уже, наверное, очень поздно, — значительно напомнил Крабс, смотря на маятник на стене, наконец кое-как вставая с пола на ноги, — не хочу показаться грубым и прогонять вас, но не пора ли вам по домам и на боковую? Спанч Боб подскочил и всплеснул руками: — Ой, точно! Я же обещал Гэри вернуться поскорее! — он схватился руками за голову и испуганно забегал по гостиной, но успокоился, пробежав пару кругов, — Вы правы, мистер Крабс, мы должны идти домой. Самим лечь спать, да и Вам дать прийти в себя!.. — Да-да, сынок, ты прав, — Юджин зачем-то гордо и уверенно глянул снизу вверх на Тентикалса, который недоуменно приподнял бровь в ответ на такой взгляд, — кстати, Сквидвард… Не мог бы ты остаться ненадолго? Хочу обсудить кой-чего. — Что опять? — спросил головоногий не недовольно, но немного напряжённо — кто знает, чего надо этому крабу на этот раз? — Ничего такого, не волнуйся, — Крабс не знал, как ему внушить голосом, что в этот-то раз он действительно не планирует ничего плохого и неприятного для кальмара. Он боялся окончательно растерять его доверие к себе, поэтому вел себя как можно аккуратнее даже в полу-пьяном состоянии. — Ладно… — нехотя согласился тот, негромко вздыхая, опуская голову вниз, решив, будь что будет. Боб, Патрик и Сэнди опять начали переглядываться и невольно улыбаться, чем весьма напрягли обоих. Очевидно, их очень заинтересовала такая перспектива. — Эй, ну я же вроде понятно сказал! — рявкнул тогда на них Юджин, словно забыв о том, как он боялся пару минут назад нечаянно показаться грубым, — у нас личный разговор будет сейчас, давайте по домам! Время — деньги, не тратьте ничего из этого попусту! — Хорошо-хорошо, простите… — почти не сдерживая умиленного смеха, извинился губка, вместе с друзьями пятясь к выходу из гостиной, — мы уже уходим. До свидания! — Да, до завтра, — произнес Крабс, несмотря на свое состояние, сверля всех трех самым подозревающим взглядом, на который только был способен. Заулыбавшись лишь шире, великое шипперское трио наконец покинуло гостиную, а вслед за ней — и дом, на удивление бесшумно закрыв за собой вход дверью-креслом. — Как думаете, как думаете?! — трагично забормотал Патрик, закрыв пол-лица руками, когда все трое уже пошли по домам, — он будет признаваться ему в любви?! — Было бы очень миленько! — обрадовался Боб, складывая руки в замочек, бросив мимолетный взгляд назад, где еще было видно на горизонте дом-якорь, — в любом случае, вряд ли Сквидвард признается нам в этом, если мы начнем его расспрашивать! Хи-хи. — Как думаете… — повторила Сэнди, и ее голос был такой задумчивый, что Боб и Патрик вмиг уставились на нее, — когда мы спросили Крабса, где он пропадал четыре дня, он нам правду сказал или наврал? — Ох, Сэнди, ну ты чего! Зачем ему врать?! — Спанч Боб был искренне удивлен такому вопросу, — я не знаю никого правдивее его. Да и зачем ему врать своим друзьям? — Ну не знаю даже… — белка тоже обернулась назад, но уже ничего не увидела — все потонуло в ночном непроглядном мраке, — обычно с ним такого никогда не происходило, плюс вряд ли вообще возможно уснуть на четыре дня ни с того ни с сего. Она действительно единственная, кто заподозрил что-то неладное, еще когда увидела, что Юджин не в самом трезвом состоянии. Значит, выпить он точно успел, тогда почему же он не выходил оттуда четыре дня? А может, он выходил оттуда и залезал обратно, не желая идти на улицу? Если да, то по какой причине? Вот какие вопросы и мысли не давали мозговитой девушке покоя. — Еще как возможно! — уже весело заявил морская звезда, почти смеясь, будто вспомнил какой-то факт из своей жизни. — Это уже кома — четыре дня спать, — строго сообщила каратистка, пытаясь сложить в своей голове полный паззл всего произошедшего, — еще, он вел себя как-то чересчур нервно, будто бы чего-то смущался, разве вы не заметили? Зная его, мы можем смело сказать, что случись с ним подобное, он бы лишь немного удивился, а потом посмеялся бы над собой, сказав что-то вроде: «Вы, ребята, никогда такого не повторяйте». Парень резко остановился и вздрогнул, после чего почти грустно опустил взгляд вниз. Кажется, он и сам начинал подозревать начальника в обмане, просто не хотел себе в этом признаваться. — Думаешь, с ним случилось что-то более ужасное? Там, в погребе? — спросил он, будто боясь произносить каждое слово. — А вдруг, он под бочкой застрял и четыре дня не мог вылезть?! — вдруг предположил Стар, испуганно оглядываясь по сторонам, опять закрывая пол-лица руками. Сэнди успокаивающе похлопала обоих по плечам. — Я не могу предположить даже поверхностно, что именно с ним там случилось, но это не значит, что мы никогда не сможем этого узнать. …Крабс очень неуверенно смотрел из окна на удаляющихся друзей, смущаясь их непонятному поведению. В том, что они уже подозревают о его влюбленности в кассира, он уже даже не сомневался, но только вот его ничуть не обнадеживали эти мысли. Надо было очень желательно открыто и строго уточнить у них об этом, а в случае чего, велеть никому не рассказывать! Или… лучше все-таки не рисковать, и как-нибудь само пройдет и забудется?.. — Как-то… странно они себя ведут, — тихо произнес краб, закрывая окно занавесками. — Да, страннее некуда, — подтвердил кальмар, аж закатывая глаза от раздражения, едва невольно вспомнил все предыдущие выходки друзей, — что Вы хотели от меня? — он не желал тянуть резину и хотел поскорее выслушать то, что ему хотят сказать, и пойти домой, лечь спать и наконец-то дать отдохнуть своей голове (и готовиться пойти завтра на работу). Юджин сразу замялся, кажется, не особо прорепетировав свою «речь» — чисто времени не было, а еще не позволяло проклятое смущение перед возлюбленным. — Я, э-это… Я тут просто вспомнил… — начал мямлить он, чеша свою щеку. — Что же? — Тентикалс скрестил щупальца на груди, еще как можно спокойнее пытаясь изобразить свое недовольство — понятно дело, никому не нравится, когда собеседник тормоз и все не может начать нормально говорить. — Я же… Я же тебя в субботу связал тогда, да ведь? Если не путаю ничего, — как можно аккуратнее спросил наконец Крабс, чувствуя какую-то неприятную горечь у себя в груди от собственных слов — неприятно ему было это даже вспоминать… — прости, что напоминаю, просто хочу уточнить. Так ведь? Кассир не сразу ответил, продолжая держать щупальца скрещенными на груди, задумчиво уставился куда-то в стену. Холодное выражение его лица не изменилось и не исчезло, создавалось ощущение, что ему почти все равно на эти воспоминания, ну либо же он пытается создать у Крабса такое чувство, чтобы больше не давить ему на совесть. — Ну да, и что с того? — наконец спросил он, не меняя скучающей холодной интонации. — У тебя, наверное, мозоли остались на щупальцах, хотя бы небольшие точно, — тихо, но уверенно сделал вывод Юджин и, прежде чем возлюбленный успел что-либо сказать, добавил: — я бы… хотел их подлечить. Выражение лица Тентикалса вдруг немного поменялось — холодность почти исчезла, перекрывшись самым что ни на есть удивлением. Да кто угодно бы удивился в такой ситуации. — Правда? — спросил он не то чтобы недоверчиво, но немного неуверенно, будто сомневаясь в том, что он услышал. — Да, — коротко и твердо подтвердил ракообразный, машинально кивая головой, и добавил то, чему сам поразился: — за бесплатно. «Что я говорю такое! — мысленно воскликнул он, перебарывая желание схватиться за свои глаза, — совсем уже крыша едет от любви! Как хорошо, что не видно, как я краснею!..» Как он краснел, было действительно не видно, что не удивительно. Но то, как от него идет пар (от смущения стало жарко), а клешни дрожат и потеют настолько, что с них все капает, трудно было не заметить. — В чем подвох? — вновь холодно задал Сквидвард вполне себе логичный в такой ситуации вопрос, посчитав не очень вежливым спрашивать у Крабса, что у него с клешнями, — я должен Вам буду потом, да? — Да нет никакого подвоха, — краб оттянул ткань рубашки, слегка нахмурившись, негодуя и нервничая из-за того, что ему не верят, — просто захотелось доброе дело сделать, я же не пень бесчувственный. Хочу как-то получше искупить свою вину, что ли, или как это говорится. Надо сказать, такая «бравая речь» подействовала на головоногого. Он вновь задумался, и на этот раз надольше. Юджин очень надеялся, что он ему поверит и на все согласится, ведь это была действительно голая правда. Пусть Крабс и сам ей поражался. — Неожиданно… — будто сам себе заметил Сквидвард, на пару мгновений посмотрев куда-то в сторону, — хорошо, давайте, я согласен, — более-менее уверенно сообщил он, опять смотря в длинные взволнованные глазенки. — Ох, н-ну и славненько! — Юджин заулыбался и радостно хлопнул клешни друг о друга, надеясь, что не выглядит как идиот, и сосредоточенно выдохнул, — пойдем тогда на кухню, там аптечка лежит, и стол есть, чтобы сесть за него, и, и было удобнее. — Хорошо, — коротко согласился кальмар, надеясь, что у начальника просто скачет давление, или алкоголь опять начал действовать, только как-то по-другому, раз он так нервно себя ведет. Коллеги молча прошли на кухню, и Крабс взглядом указал, чтобы Тентикалс сел за стол, а сам начал открывать шкафчики в поисках аптечки, где, к счастью, оставались нужные компоненты для лечения мозолей. — Так-сь, так-сь, вот значит зеленка, вот ватные палочки, вот пластырь, — пробормотал он, кладя все по очереди на стол, вставая рядом с подчиненным, — протяни щупальца на столе, чтобы я мозоли видел. Сквидвард без лишних слов и промедлений выполнил эту просьбу, вытянув оба верхних щупальца поперек стола, заодно наблюдая за действиями Юджина, что немного его смутило. На локтях и чуть поближе к плечам и предплечьям у него действительно виднелись еще не прошедшие мозоли, некоторые почти кровавые — веревка была очень жесткая и грубая. — Так? — Да… — нервно подтвердил Крабс, сглатывая, в натуральном ужасе смотря на результаты его субботних выходок, — так, все, начинаю, не дергайся. — Угу, — невнятно промычал кассир, продолжая наблюдать за действиями начальника. Открыв банку зеленки, краб окунул туда ватную палочку, немного повертел, чтобы она успела достаточно пропитаться, после чего аккуратно прикоснулся ей к мозоли на локте кальмара. Тот едва заметно дернулся и почти бесслышно зашипел, закрывая глаза и отворачиваясь. — Черт… — Щиплет? — задал слишком риторический вопрос Юджин, поднимая на кассира взгляд, но не убирая ватной палочки. — Да! — резко раздраженно рявкнул Сквидвард, поворачиваясь обратно и открывая глаза, очевидно, восприняв такой вопрос, как издевку. — Потерпи немного, ты же не ребенок, — спокойно и при том строго попросил Крабс, начиная медленно водить зеленой ватной палочкой по мозоли, стараясь замазать ее полностью. Почему-то он вспомнил, как у Перл случилась запоздалая ветрянка в 14 лет, когда она уже была выше отца почти в два раза, и он потратил на нее три банки зеленки и целых два часа своего драгоценного времени вместо пятнадцати минут, как планировал изначально. Вот и сейчас он, как бы смешно или странно это не звучало, чувствовал себя строгим, но при том очень заботливым родителем. — А нянчитесь со мной, как с ребенком, — очень вовремя заметил кассир, чей голос был невероятно вкрадчивым — кажись, такая чрезмерная и, главное, неожиданная забота со стороны начальника теперь не только немного смущала, но и смешила его, — знаете, Вы бы еще подули на нее. — Хочешь? — недовольно и саркастично спросил ракообразный, которого почему-то чересчур раздражили такой вкрадчивый тон и такое сравнение. — Нет, — уже холодно и твердо, как ни в чем не бывало, ответил Сквидвард, смотря, как Крабс кладет палочку обратно в банку, а сам тянется к упаковке с пластырями. — Тогда терпи! После такого короткого и не совсем занимательного диалога Крабс оторвал от общей упаковки один пластырь и очень аккуратно наклеил его на только что обработанную мозоль. Потом он вновь достал ватную палочку и принялся за другие мозоли — работы у него еще было полно. Сквидварду, на его удивление, даже дергаться почти не хотелось — Юджин и в правду действовал очень кропотливо, так аккуратно и бережно, как будто бы даже пьяным не был. Нет, конечно, его клешни по-прежнему дрожали и потели, но, тем не менее, это не мешало ему обрабатывать раны. Наконец, спустя около пяти минут абсолютного молчания, краб смог выдохнуть с облегчением — все раны были обработаны и заклеены пластырем. Он искупил свою вину. — Ух… Вроде бы все, — тихо произнес он, уже в пятый раз оглядев щупальца возлюбленного, — да, точно. Сквидвард молча убрал щупальца со стола, так же молча оглядывая пластыри на них, тоже выдыхая с облегчением, будто сам очень устал. Хотя, почему «будто»? — Спасибо Вам. — Не за что. Оба почему-то вздрогнули и застыли, поражаясь с самих себя. Сквидвард осознал, что сто лет никого искренне не благодарил, как сейчас. А Крабс в свою очередь понял, что почти никогда после смерти жены не говорил «не за что» в ответ на благодарность. Кажется, оба словно прочли мысли друг друга, что заставило их удивиться и смутиться лишь больше. Крабс с негромким вздохом выкинул ватную палочку в ведро под раковиной, закрыл зеленку, убрал ее в аптечку, которую в свою очередь положил на ее законное место в шкафчике. Он изо всех сил пытался не прикусывать губы от волнения, ибо ему казалось, что кальмар что-то хочет ему сказать или спросить его, и что это возможно их сблизит, ну или просто смутит его и заставит пар от него идти лишь сильнее. — Вы… Вы только для этого попросили меня остаться? — наконец поинтересовался Тентикалс, в чьем голосе даже не слышалось никакой холодности. Его голос был заинтересованным и при этом спокойным, он будто пробовал как-то скрыть интерес в голосе, чтобы более-менее сохранить свою привычную интонацию. Юджин умолк ненадолго, растерявшись. Сам не зная, почему, но он не ожидал, что Сквидвард поинтересуется именно об этом. — Н-ну… да, вообще-то. А что? — спросил он как можно непринужденнее, скрещивая клешни на груди, чтобы казаться хоть немного увереннее. — Нет, ничего, извините, — почти моментально ответил головоногий, опуская взгляд вниз, как бы в задумчивости, и невольно поерзал на одном месте, — теперь… Теперь я могу идти? — Да, иди, конечно, я тебя не держу, — как-то машинально произнес Крабс, садясь обратно за стол, в то время как Сквидвард напротив встал из-за него. — Спасибо, — вновь тихо поблагодарил он, думая, а не является ли все произошедшее с ним обычным необычным сном. Он хотел уже повернуться и уйти к себе, но тут… — Сквидвард, а, э… — опять неловко начал краб, чувствуя такое ощущение, будто бы он что-то забыл сказать или сделать. — Что? — резко, но при том почти спокойно и даже не зло и не недовольно вопросил кальмар, на лице которого вновь заиграли холодные краски. — Тебе… Тебе не нужна еще помощь моя? Ну, еще какую-то мозоль вылечить, может, осталось еще что, просто я не заметил? — Юджин вновь ощутил себя дурачком каким-то, несмотря на то, что это был обычный акт проявления вежливости, которому Тентикалс уже не должен удивляться. — Нет, спасибо, — уверенно и вновь холодно ответил кассир, скрещивая щупальца на груди, словно опять был чему-то недоволен, — Вы уже достаточно мне помогли, теперь приведите в порядок себя, Вам на работу завтра, как бы. Я не буду с Вами нянчиться. — А… Ну да, ты прав, надо мне хотя бы поесть чего-нибудь, да давление померить, — вдруг вспомнил ракообразный, опуская взгляд в пустой стол, осознав, что действительно должен хоть немного перекусить, померить давление, да и поспать, наконец-таки, — ладно, до завтра, мистер Сквидвард. — До завтра, мистер Крабс, — машинально ответил прощанием на прощание тот, даже махнув щупальцем, после чего покинул дом начальника. Юджин вновь остался один в совершенно пустом огромном доме. Голова его немного кружилась, на что он почти и не обращал внимания — все мысли были заняты тем, что произошло этой ночью, и стал ли возлюбленный как-нибудь по-другому о нем думать. От этого у него приболела голова, он подумывал принять таблетку, пока наконец не вспомнил о том, что хотел померить давление. Опять тихо и сосредоточенно вздохнув, краб вновь подошел к шкафчику, достал аптечку и быстро отыскал в ней тонометр. Сев за стол, он обмотал манжету вокруг левой клешни и начал быстро нажимать на нагнетатель воздуха. Наконец, на экране высветились цифры… — Хм… Сто двадцать на восемьдесят. Удивительно.