Lusty Krab

Утреннее солнце последнего майского дня ослепило город. Золотистые теплые лучи проворно проникали в каждую щель, согревая все на своем пути. Небо было чистым и голубым, без единого облачка, а в воздухе стояла приятная, уже летняя свежесть. Юджин проснулся от того, что солнце посветило через окно прямо в его закрытые глаза — надо бы ему уже или переставать засыпать на левом боку, ну либо же купить для окна занавеску. Он почти неприязненно скривился, перевернулся на спину и, по традиции, нечаянно упал с гамака на пол. Такое чувство, что своим очередным падением он рано или поздно сломает пол у себя комнате. — Крабовые палочки… — почти неслышно выругался он, но больше ничего не сказал. В голове стоял знакомый сонный туман, который часто возникает после пробуждения, а глаза все еще немного слипались. Но спать желания не было, хотя даже если бы было, то не имелось возможности — надо собираться на работу. Кое-как встав с пола, Крабс вновь сел на свой гамак и потер глаза, пытаясь прийти в себя, привести в порядок мысли, которые то и дело расползались в разные стороны. Потянувшись, он перевел взгляд на будильник и был немного удивлен — времени было только без пяти семь, это долго до начала смены. Да уж, рано он проснулся, особенно учитывая то, что происходило ночью… Странно. — Ну, ничего страшного, главное, что я выспался, и теперь у меня есть масса свободного времени, — размышлял вслух Крабс, понимая, что в этом и в самом деле нет ничего плохого, тем более, раз уж он действительно выспался, и выключил будильник, чтобы тот не звонил уже после его пробуждения, — зато теперь понятно, почему я не слышал еще будильник. Тут он ощутил неприятный и немного щекотный зуд в шее, а потом и какую-то странную щипящую боль там же, отчего не удержался и невольно ее потер. — Чего шея разболелась? — тихо и немного ворчливо спросил он сам у себя, но тут воспоминания на него наконец нахлынули, резко, как вода из шланга, — стоп! Он вспомнил абсолютно все то, что произошло сегодня ночью, и вновь чуть не свалился с гамака, даже несмотря на то, что на этот раз сидел на нем, а не лежал. Он вспомнил, как пригласил к себе своего кассира, а точнее, тот сам настоял на втором приеме, как тот сначала жаловался ему на своего бывшего психотерапевта, а потом постепенно начал соблазнять своего начальника. Искусал его шею, которая теперь не то чтобы адски, но все же достаточно неприятно болела, сделал минет, а потом у них произошел секс на коврике у камина. Ракообразный вздрогнул и немного поёрзал, проигрывая у себя в голове в ярчайших красках ровным счетом все, до самых незначительных деталей. Теперь, когда он пришёл после сна в себя и вспомнил, что было ночью, он не знал, что ему думать и как вообще себя чувствовать. Должен ли он испытывать стыд? Возможно. Правильно ли он поступил, что и в этот раз не подал подчинённому какой-нибудь дельный совет, а лишь поддался своей похоти? Вряд ли… Но, если так подумать, в этот раз Сквидвард начал все сам, причём, очень смело и уверенно, иногда почти не скрывая своих желаний. А значит, он действительно хотел этого, Юджин его не принуждал и даже ровным счетом никак не намекал. Ладно, самое главное — это то, как чувствует себя Тентикалс. Если все хорошо, то Юджин уж точно не должен стыдиться чего-либо, ведь он сделал своему подчиненному приятно. — Ладно, пойду пока умоюсь, может, соображать лучше начну… — не очень уверенно решил Крабс, опять чеша свою шею, заодно думая, а не помазать ли ее чем-нибудь. Он спустился на второй этаж, зашел в ванную и быстренько привел себя в порядок — умылся и почистил зубы, на сей раз, к счастью, не перепутав пасту с кремом для бритья. Он уж хотел было покинуть ванную, но тут нечаянно посмотрел в зеркале на свою шею. — Ой… Вот это да, — тихо и немного неловко промямлил Юджин, опять потирая шею, а точнее — оставленный на ней огромный засос, — я… Я совсем про тебя забыл. Немного помявшись, он хотел отвести глаза от этого зрелища, но не смог — уж больно оно его заинтересовало, и вообще его вдруг немыслимо начал радовать сам факт того, что возлюбленный оставил ему здесь засос. Такой большой и заметного фиолетового оттенка, отчаянно контрастирующий на красной коже, что даже выглядело, как синяк. Убрать бы стоило, но, признаться, вообще не хочется. Крабс потер засос еще раз и начал думать, правда, не особо судорожно и серьезно, как бы от него избавиться. Он точно помнит, что у его дочери есть тоналка, которой она замазывает иногда свои прыщи, и которой, как она вроде говорила, можно замазать синяки и прочее. Правда, вряд ли Перл оставила ее дома, когда уезжала к бабушке, она почти всегда берет с собой все свои личные вещи, иногда даже если просто идет в школу. Он пробовал не представлять, что будет, если он позвонит дочери и спросит, а не оставила ли она дома свой тональный крем, чтобы он смог убрать засос со своей пухленькой шеи. А больше способов убрать засосы он, к сожалению или к счастью, не знает. — Ну ладно, похожу пока с ним, все равно все время в кабинете сижу, никто не должен заметить, — как можно увереннее решил он вслух, после чего постарался забыть об этом и просто продолжить готовиться к рабочему дню. Одновременно с этим пытался не радоваться тому, что ему все же не придется ничего никуда прятать, ибо понимал, что на самом деле это не особо правильно — приходить на работу с этим. Краб направился на первый этаж и словно бы только сейчас вспомнил, что сегодняшней ночью уложил кальмара на своем диване, потому что наверху ему было холодно. Его сердце словно бы пропустило от волнения пару ударов, когда он понял, что теперь имеет возможность хотя бы немного понаблюдать за спящим возлюбленным, чего ему никогда не удавалось сделать, да и возможности чисто не было. «Надо бы быть аккуратнее и не разбудить его случайно», — подумал он, заходя в гостиную, в этот раз не решаясь говорить сам с собой, ибо порой это получается у него слишком громко. Кассир спал мирным сном, буквально «растекшись» по всему дивану, как будто лежал на своей кровати, но немного поджав нижние щупальца, ибо те были слишком длинные и не умещались на диване. Юджин умиленно улыбнулся, подошел поближе и аккуратно поправил розовое в белую клетку одеяло, слегка сползшее вниз, которое, конечно же, позаимствовал из шкафа своей дочери, ибо у него имеется лишь одно одеяло, и то тонкое и короткое, под которым Сквидварду бы точно было холодно. — Какой же ты милый, малыш, особенно сейчас, — вполголоса произнес ракообразный, становясь поближе к спинке дивана, чтобы спрятаться за ней в случае того, если кальмар внезапно надумает проснуться. Не должен же тот нечаянно узнать, что за ним так внимательно наблюдают? Он еще раз посмотрел сверху вниз на своего спящего подчиненного, пытаясь понять по его лицу, как ему спится, чтобы предположить, как он в целом чувствует себя после сегодняшней ночи. В конечном итоге он понял — если бы у того было плохое настроение, то он точно бы не спал так крепко и сладко. — Ладно, спит он вроде хорошо, — вслух заметил Крабс, поднося клешню к подбородку, вновь не сдержав умиленной улыбки, — не буду будить его сейчас, пусть отдыхает, проснется, когда надо. А я пока… Тут он замялся, неловко смотря куда-то в сторону, будто бы чего-то смущаясь, когда ему в голову пришла очень интересная идея. А что если… он приготовит обоим какой-нибудь быстренький завтрак? Тем самым он продемонстрирует кальмару свое гостеприимство и, быть может даже, и сможет намекнуть на симпатию, даст ему понять, что его начальник хорош не только в сексе. Такой шанс нельзя упускать, только стоит бы поторопиться, а то вдруг Сквидвард тоже проснется раньше положенного? — Все, я решил! — уверенно выдал Юджин, еще раз поправляя одеяло своему подчиненному, — пойду готовить завтрак, тосты какие-нибудь там, и чая или кофе заварю. Он будет рад! Он сам был в восторге с собственной идеи, он понимал, что кассиру это непременно понравится, а что может быть лучше, чем видеть радость на его обычно таком унылом лице? Крабс хотел уж было побежать на кухню, но почему-то остановился. В груди у него поселилось какое-то странное, но очень приятное сладкое чувство, вероятнее всего, так оно было от умиления и предвкушения того, что Сквидвард явно будет очень рад. Вновь вдруг ощутив, как его сердце словно пропустило пару ударов, он, не удержавшись, наклонился к нему и почти невесомо поцеловал в лоб. Головоногий не проснулся от поцелуя (понятно дело, иначе бы он точно вскочил после такого), но заерзал и повернулся на левый бок, лицом к диванной спинке. Юджин чертовски перепугался, что он проснется, и, не желая медлить, не понимая, что на него нашло, поскорее убежал наконец на кухню. *** Время пролетело совсем незаметно, когда кальмар тоже проснулся. Как ни странно, проснулся он почти в то же время, на которое изначально был поставлен будильник Юджина — на 7:30. Падать со своего спального места Сквидвард не стал, но в точности так же, как и Крабс, был после пробуждения очень сонный и даже не сразу осознал, что лежит не у себя дома. Лишь придя более-менее в себя, он огляделся по сторонам и сначала заметил, что находится под розовым одеялом с китами, а потом и обратил внимание на «пиратский» интерьер дома. «Так это был не сон, как чудно», — мысленно возликовал кассир, довольно улыбаясь, и тоже вмиг погрузился в воспоминания о том, что произошло сегодня ночью. Он испытывал что-то смешанное, и это сложно объяснить. К счастью, в этот раз ему не было стыдно, но в самой глубине души было что-то такое, что не хотело давать ему покоя. Стыда и в правду он не чувствовал, но ощущал почему-то какую-то… неловкость? Да, именно так. Сквидварду вдруг стало просто неловко с того факта, что это все вообще произошло. Что ради того, чтобы просто сделать себе приятно, чтобы принести себе в кои-то веки радость после сплошного уныния и тоски, он так смело и уверенно совратил мистера Крабса. Сейчас серьезно — должен ли стыдиться он? Если так подумать… Судя по поведению Юджина, он не очень этого хотел. Если он вскоре перестал сопротивляться, это еще ничего не означает… Тентикалс тоже на первом приеме вскоре оставил свои попытки сопротивления, потому что понимал, что они бесполезны, что его начальник в любом случае добьется своего. То есть, фактически, это можно считать еще одним изнасилованием?! «Нет, нет, это бред! — мысленно выпалил Сквидвард, ударив себя щупальцем по лицу, закутавшись от напряжения в мягкое длиннющее одеяло, — это уже совсем другое… Он не просто перестал сопротивляться, он сам начал, так сказать, активно принимать в происходящем участие. Так что, все нормально». Кальмар покрылся неприятной холодной дрожью, несмотря на то, что ему было достаточно тепло. Его начали одолевать неприятные мысли о том, как же бесстыдно и эгоистично он себя вел… «Надо поговорить с ним, — уже чуть увереннее подумал он, ерзая на мягком кожаном диване, который, кстати, был чертовски удобным, — попытаюсь отбросить неловкость в сторону и прямо ему скажу обо всем, он не настолько тупой, чтобы не понять меня». После этих слов он решил наконец вставать. Аккуратно выбрался из-под одеяла и встал на пол, продрогнув от резкого неприятного холодка, который очень часто возникает после того, как вылезаешь из кровати. К счастью, он моментально нашел свою рубашку, которая висела на спинке кресла. «Так… время пол-восьмого, он точно должен уже проснуться», — все так же мысленно рассуждал Тентикалс, надевая рубашку, приличия ради заправляя свое спальное место и покидая гостиную. Едва он вышел в коридор, как увидел своего начальника, расположившегося за кухонным столом и завтракающего тостами с арахисовой пастой и что-то пьющего из огромной кружки. Их взгляды пересеклись, правда взгляд кальмара был почему-то немного удивленным, будто бы он не ожидал, что обнаружит его на кухне, а взгляд краба — лишь сначала такой же удивленный, а потом — ликующий и радостный. — О! Доброе утро, мистер Сквидвард! — бодро поздоровался второй, невольно махнув ему клешней в знак приветствия. — Доброе утро… мистер Крабс, — немного заторможенно отозвался Сквидвард, топчась в коридорном проходе. — Присаживайся сюда, — Юджин решил сразу же пускать в ход свое гостеприимство, потому что почему бы и нет? И указал одними глазами на стул рядом с собой, — как спалось? Головоногий немного засмущался таким заботливым вопросам, да и того, как внезапно его ими осыпали. Немного подрагивая, не в силах до конца расслабиться, он опустился на стул рядом со своим начальником, посчитав грубым сесть поодаль. Глупый кальмарчик, он даже и не замечает за собой, что порой боится как-то нечаянно обидеть этого крабика. А ведь раньше такого не было. Его опять буквально обдало волной волнения и неловкости, он поерзал на стуле и под любопытным взглядом длинных глаз наконец ответил: — Да вполне неплохо, кхм. Думал, опять продрогну или даже простужусь, но… одеяло было очень теплое, — после этих слов он опустил взгляд в пол, но даже так прекрасно понимал, что Крабс его рассматривает. — Вот и славно, — отозвался тот, мягко хлопнув его по плечу, и пододвинул к нему небольшую тарелку с парой тостов, — а теперь ешь, я приготовил завтрак. Н-ну, в смысле… Если ты, конечно, голоден, я не заставляю, — уже куда робче добавил он, когда ему показалось, что его интонация прозвучала уж больно твердой, будто он отдал своему работнику приказ. Кассир глянул на тосты, достаточно щедро, особенно для такого жмота, как Юджин, намазанные золотистой арахисовой пастой. Вообще, если ему удается как-то побывать у кого-нибудь в гостях, то он почти никогда не любит злоупотреблять гостеприимством. И дело даже не только в том, что он элементарно не в настроении, а просто потому, что уж такой у него характер. Но сейчас, рассматривая тосты, он вдруг осознал… что чертовски голодный. Он не ел ничего со вчерашнего утра, сам не понимает, как так получилось… Видать, от волнения почти не было аппетита. — Я… спасибо, — тихо поблагодарил он, беря тост в щупальце и легонько кусая — было достаточно вкусно, даже несмотря на то, что сладкое он не особо любит. Он молча отвел взгляд в сторону, понимая, что в такой достаточно милой обстановке не хочет обсуждать тот разврат, что они устроили ночью. А точнее говоря, он устроил. Крабс же в свою очередь сам прекрасно понимал, что Сквидвард не хочет пока ничего обсуждать, ибо явно смущается. Он также надеялся, что он не заметит засос у него на шее, а то определенно засмущается лишь больше. — Кофе, чая хочешь? — спросил он немного дрогнувшим голосом, машинально тяня клешни к чайнику, который правда был уже холодный, стоило его подогреть. Он понимал, что рано или поздно они должны поговорить об этом, делать вид, будто ничего не случилось, долго не смогут, но все же хотел оттянуть подольше эти редкие приятные моменты между ними. Ибо когда еще такое будет, когда они смогут побыть вдвоем, у него дома, и проводить вместе утро? — я вот горячий шоколад пью. — Ой, да не стоит! — отказался кальмар, явно не ожидая такого. — Да не отказывайся, мне не сложно, все-таки, ты мой гость, — напомнил Юджин, тепло улыбаясь, очень надеясь, что его возлюбленный все же согласится на такое предложение, да еще и бесплатное. Ему очень хотелось угостить его чаем или кофе, чтобы просто сделать ему приятно и получить от него слова благодарности. Каждое «спасибо» подчиненного, каждая его улыбка запоминается крабу на всю жизнь. — Ну давайте чай… — наугад отозвался головоногий, от смущения аж поерзав на стуле, — есть у Вас каркадэ? — Нет, только с чабрецом, мой любимый, ну а еще розовый, то есть с розой, но я покупаю его только для Перл, да и мало его совсем осталось, — уже встав из-за стола и заглядывая в буфет, задумчиво говорил Крабс, приложив клешню к подбородку, и заметил, как кассир оживился, услышав про второй чай, — н-но, э-э… Если хочешь, могу и тебе его налить. — Ой, да не надо! Не хочу, чтобы она Вас потом прибила за это, — отказался Сквидвард, даже немного испугавшись. — Да не боись, не прибьет, — Юджину тоже было немного страшно это делать, но все же он, пытаясь внушить себе, что до возвращения дочери еще уйма времени и за это время он что-нибудь придумает, улыбнулся и начал наливать подчиненному розового чая. Сквидвард смутился лишь больше тому, как по-доброму обходится с ним мистер Крабс несмотря на то, что рискует получить нагоняй от дочери. Да и чай этот, наверное, не очень-то и дешевый. — Сколько тебе ложек? — поинтересовался краб, доставая сахарницу, радуясь тому, что на этот раз она расположена не на верхней полке, и он имеет возможность достать ее оттуда. — Мне без сахара, — кажется, кассир уже попривык к поведению начальника и его гостеприимству, а потому чуть-чуть успокоился. Он смог немного расслабиться на своем стуле и ел свой тост более уверенно, однако начать важный разговор пока все так же не решался. — Хорошо, — Крабс кивнул, улыбнулся и решил запомнить это на будущее, убрал сахарницу и продолжил заваривание чая. Он положил заварку в кружку, сел обратно за стол и стал терпеливо ждать, пока чайник закипит. Тентикалс тем временем уже съел тост и хотел приняться за второй, но почему-то перехотел — словно бы начал волноваться по новой, и это волнение отбило у него аппетит. Между ними повисла тишина, это словно был намек на то, чтобы они наконец решились обсудить то, что их обоих так беспокоит. — Сэр, мы можем повто… ой, то есть поговорить? — наконец начал кальмар, отчетливо ощущая, что его сердце от волнения начало биться в пару раз быстрее. Он чуть было не оговорился. — А, эм, ну валяй, — отозвался Крабс, не в силах скрыть свое смущение, делая вид, что пьет свой горячий шоколад, хотя там уже ничего не осталось — он все выдул. Он догадывался, о чем с ним хотят сейчас поговорить, и, как бы не пытался внушить себе, что все хорошо, а все же не мог перестать волноваться, ровным счетом как и Сквидвард. — Это… — головоногий невольно сглотнул и вновь опустил взгляд вниз, опять начиная слегка ерзать, — это насчет того, что произошло между нами сегодня ночью. — Так, слушаю, — Юджин же пробовал изобразить сосредоточенный и строгий голос, сделать вид, что ничему не смущается и, быть может даже, и не догадывался на самом деле, о чем с ним хотят поговорить. «Как он может так спокойно об этом говорить?!» — подумал Сквидвард, искренне недоумевая, но все же смог собраться с мыслями и продолжил свою реплику. — Я… я понимаю, Вы и так прекрасно знаете, что я тот еще эгоист, что мне плевать на всех, кроме себя, и все такое, только вот… — он сделал долгую паузу, не в силах поднять взгляд и узнать реакцию собеседника, и задал немного непонятный вопрос: — ну… ничего же такого страшного не случилось, не? Юджин замер ненадолго, обдумывая свой ответ. Конечно же, он понимал, о чем говорит кассир, вот только вот… Для него было очень неожиданно то, что он волнуется о том, нет ли в этом ничего страшного. Если ему это интересно, значит, он явно не хочет, чтобы его начальник был недоволен его поведением. Почему ему не плевать на его мнение и реакцию на все произошедшее? Какой же он тогда эгоист? — В каком именно смысле? — спросил Крабс, болтая ногами, когда решил уточнить, а то вдруг он неправильно понял. Но если правильно… То это действительно означает, что Сквидварду важно, или, по крайней мере, интересно его мнение. — Вы, как я тогда, не будете злиться и психовать за то, что я Вас совратил? — уточнил тогда Тентикалс, наконец кое-как поднимая свой взгляд, чувствуя, как его сердце бьется лишь агрессивнее. Он сам не ожидал от себя такого вопроса. Столько лет он вел себя, как самый настоящий эгоист, и ему было действительно плевать на мнение окружающих. Тогда почему, почему же его так беспокоит, как бы Юджин на него не злился и не начал его считать лишь бОльшим эгоистом? — А, да нет, не буду конечно, — тот улыбнулся, почти не скрывая в своей улыбке нежности, чувствуя, как в животе пролетает стайка бабочек, — за что злиться-то? Мне, признаться, очень понравилось, пусть я и не ожидал от тебя такого, — добавил он уже немного смущенно, но не переставая улыбаться. — Ну ладно тогда, и мне тоже, — тихо отозвался Сквидвард, в очередной раз ерзая, будто бы у него что-то болело, и ощутил, как его лицо заливается краской от такого признания, — кхм… Он опять опустил взгляд вниз, будучи очень смущенным. И правда, если так задуматься: что это с ним? Почему ему важно, что о нем думает краб? Неужто, он… начал чувствовать к нему что-то? «Да не, нет, это уже совсем бред! Я ничего, ничего к нему не чувствую, иначе бы я понял это сразу… — подумал он, жалея, что вообще начал об этом размышлять, ведь теперь ему было очень неловко смотреть начальнику в глаза, — это просто небольшая привязанность из-за того, что мы в последнее время немного сблизились. Точнее, довольно часто болтаем и проводим время вместе, и почти ничего не кончалось еще каким-нибудь очередным скандалом! Плюс, секс настроение поднял». Он никак не мог перестать размышлять об этом — никак не получалось у него смириться с тем, что он все же начал что-то чувствовать к Юджину, и он отчаянно пробовал себя переубедить. Ну не может такого быть, что он резко почувствовал симпатию к своему начальнику, которого столько лет терпеть не мог, и который совсем недавно чуть не довел его до суицида! Кажется, Крабс заметил, что Сквидвард о чем-то задумался, да и выглядит все еще безумно смущенным, а от того решил вставить свое слово: — Сквидвард, не волнуйся, все правда нормально, нет ничего плохого в том, что ты захотел этого. Да и тем более, учитывая то, что мы оба остались довольны! — произнес он, хлопая его по плечу, посматривая на чайник, который почему-то все никак не хотел закипать, — когда этот чертов чайник уже закипит?! Кальмар ответил не сразу, в его голове после таких слов почему-то поселился ворох новых мыслей. «Он говорит, что мы оба остались довольны… А если вспомнить наш первый прием, хотя, это таковым и назвать нельзя, если честно, то он сам ко мне полез, а что это означает? То, что ему понравилось меня сношать. Получается, уж он точно ничего не чувствует ко мне, а просто любит со мной секс… Вся эта его забота — лишь платоническая, я нужен ему для другого… Теперь понятно, почему он не сопротивлялся сегодня ночью». Эта мысль словно прошла по всему телу неприятным ударом и покалыванием, Тентикалс сам был в шоке с такой реакции. Ему что, обидно? Ему что, неприятно с того, что к нему ничего не чувствуют? Он не желал озвучивать все свои мысли и чувства вслух, он понятия не имел, какая будет реакция у его начальника. Да и, он просто морально не готов об этом говорить, ему лучше обдумать все самому, когда будет время, разобраться со своими чувствами. И, желательно, и с чужими. Спрашивать напрямую о том, влюблен ли в него Юджин, он как-то вообще не хочет. — Н-ну, в любом случае, Вы не рассказывайте об этом Бобу с Патриком, хорошо? — спросил наконец Сквидвард, решив сменить тему хоть немного, дабы и самому отвлечься, — не хочу, чтобы они считали меня… кхм… не хочу, чтобы они доставали меня еще больше! — перефразировал он свою же реплику, отворачиваясь, ему не хотелось даже представлять, что будет, если об этом узнают его соседи. Кажется, такая просьба даже немного напугала Юджина. — О, что ты, и не думал! — с искренним недоумением возразил он и добавил: — я не такой болтливый, да и понимаю, что эти двое, можно сказать, совсем еще дети. Я не собираюсь ломать их юную психику! — Спасибо, что хоть это Вы понимаете… — тихо и как-то недовольно промямлил кассир, опуская взгляд вниз, будучи явно все еще погруженным в свои мысли. «А есть что-то, чего я не понимаю?» — подумал уже Крабс, немного непонятливо хмурясь и сразу же отворачивая голову в сторону, дабы Сквидвард этого не заметил. Он прекрасно понимал, что не может до конца понять этого порой странноватого кальмара, понять, чего он хочет и о чем думает. Его просто немного озадачила такая недовольная интонация, но он решил промолчать, дабы случайно не обидеть кальмара, да и, если честно, уже хотел закончить об этом разговор. Все хорошо, по крайней мере, сейчас — они уже обсудили все, что хотели, никто не пострадал и все довольны, ни один из них не должен винить себя. Надо уже перестать думать об этом, хотя бы временно, и просто жить дальше. Кажись, поняв, что Юджин не настроен говорить об этом дальше, Тентикалс и сам примолк на некоторое время, а потом, решив поменять тему, чтобы даже не думать об этом всем, спросил: — Как там чай? — Чайник все никак не хочет закипать, зараза, — уже недовольно отозвался Крабс, тоже мысленно радуясь, что они наконец сменили тему, поднимаясь из-за стола, посматривая на чайник максимально злыми глазенками: — ой… — Что такое? — удивился головоногий, приподнимая брови, боясь даже предположить, что случилось. Юджин даже не сразу ответил, смотря на чайник уже испуганно, неловко потирая свой затылок. — Сквиди… Ты только не сердись, но… Как бы тебе сказать… Я забыл поставить чайник, — произнес он, переминаясь с ноги на ногу, заламывая свои клешни, если честно, до этого он ничего так не боялся, как возможной последующей реакции. — Что? — кассир был так поражен, что даже на злость сил не находил, и добавил таким раздраженным холодным голосом, будто бы между ними не произошло никакого милого разговора и никаких таких же милых утренних посиделок перед сменой: — м-дэ, я даже не удивлен. — Ар-ар, да иди ты! — откликнулся Крабс, пробуя сделать свой голос более шутливым и веселым, хотя, что уж скрывать, был невыносимо смущен. Опустив голову, как в детстве, когда получил двойку по биологии и смиренно ждет от своей матери ремня, он все же поставил чайник и вернулся на свое место, — кстати, иди приведи себя в порядок, ты как проснулся, так сразу пошел на кухню. — Я не буду приводить себя в порядок, я и так в порядке, — так же недовольно и холодно ответил Сквидвард, судя по всему, решив полностью вернуться к своему основному образу. — Ты прекрасно понял, что я имею в виду! — уже чутка повысил голос краб, испепеляя его глазами, прикладываясь к кружке, забыв о том, что она пустая. — Понял, но не хочу, — твердо отозвался кальмар, скрещивая щупальца на груди, что всегда было и остается его защитной позой. Юджин неловко почесал свою шею и смутился лишь больше, голос его подчиненного в этот момент был таким твердым и холодным, что ему не хотелось с ним спорить. — Хорошо, как хочешь, если будешь потом сонный ходить, я не виноват… — ответил он, опуская взгляд вниз, не зная, что ему дальше сказать. Короткая тишина, во время которой они даже не успели начать о чем-то думать, была прервана головоногим, чей голос резко стал уже не таким уверенным: — Мистер Крабс, мне неловко просить, но… До работы еще много времени, я гляну немного у Вас телевизор, ладно? — он мотнул головой в сторону гостиной, наблюдая за реакцией начальника, который был почему-то немного удивлен такой просьбой. С одной стороны, нет ничего такого в том, чтобы находясь в гостях попросить посмотреть телевизор, но с другой — странно, что его об этом просит Сквидвард. — Н-ну… хорошо, — произнес он, вновь смотря на чайник, но на этот раз исключительно потому, что не знал, куда ему еще девать свой взгляд. — У Вас же есть канал «Муз-Рыба»? — поинтересовался кассир, немного ободренный согласием. — Да вроде как, а что? — Просто вот-вот начнется одна музыкальная передача, я из-за работы почти никогда не успеваю ее посмотреть. — Окех, иди смотри свою передачу, — согласился Крабс, будучи все еще смущенным и немного в недоумении, хотя, надо сказать, ему было очень приятно с того, что Сквидвард наконец принял его гостеприимство и теперь не стесняется своих просьб, — а я пока налью тебе чаю, чайник почти закипел. — Спасибо, не думал, что Вы согласитесь, думал, опять начнете мне втирать про «время — деньги», — признался Тентикалс, неловко улыбаясь, почему-то немного подрагивая, встал из-за стола и направился наконец в гостиную. Его походка стала немного торопливой, кажется, он не обманывал насчет передачи и того, что она вот-вот начнется. Краб остался на кухне один, пробуя прийти в чувство и перестать так смущаться по пустякам. Ну что уж поделать, он слишком привязан к этому кальмару и ничего не может поделать с тем, что реагирует так почти на каждую его улыбку или благодарность. Чайник вскипел через пару минут, Юджин выключил его и быстренько, но с любовью налил розового чая своему работнику. Запах был очень приятным, напоминающий запах чего-то медового — как раз чтобы в случае чего взбодриться. Взяв чашку в клешни, Крабс тоже пошел в гостиную, где и застал Сквидварда в том самом кресле, в котором так много произошло. С самым что ни на есть восторгом он таращился в экран телевизора, откуда доносился какой-то красивый оркестр. — Вот, держи свой чай, чаевничай, пока не остыл, — привлек его внимание краб, поставив чашку на подлокотник кресла, что было не очень безопасно, но, благо, кальмар сразу же не глядя взял ее в щупальце. Первый опять не смог удержать умиленной улыбки, пока наблюдал за подчиненным, за его заинтересованным взглядом, направленным в экран. Как же приятно было видеть этот блеск и восторг в его глазах, знать, что он получает удовольствие с этой передачи. — Спасибо… — тихо поблагодарил Сквидвард, оторвался на мгновение от телевизора и вежливо кивнул своему начальнику, после чего возобновил просмотр, и не заметив, что получил в ответ по-детски смущенную улыбку. — Я могу составить тебе компанию? — с надеждой спросил Юджин, неловко топчась на месте, облокотившись легонько на кресло. Ему мало тех прекрасных моментов, которые он провел с головоногим, он отчаянно хочет еще. Да и зачем отказывать себя и чего-то стесняться, когда есть такая возможность? — Хорошо, только молча, — Сквидвард строго шикнул на Крабса, явно не посчитав такую просьбу странной или смущающей, потому что был все еще погружен в музыкальную передачу. Ракообразный был неописуемо счастлив, он понимал, что в любом случае может посмотреть телевизор, поскольку он, как бы, ему и принадлежит. Но все же он был рад тому, что кассир не против его компании. Будь его воля, он всегда бы при возможности смотрел с ним телевизор, все, что он захочет — лишь бы видеть в его глазах радость и восторг. *** Прошло невесть сколько времени. Коллеги были почти что с головой погружены в передачу, точнее, кальмар был погружен, а краб, пусть иногда и находил некоторую музыку там весьма красивый, а все же по большей части думал о своем, а также наслаждался компанией своего подчиненного. На кресло они вдвоем, к сожалению, не умещались, поэтому он стоял сзади. — Ой, мистер Крабс, сколько там время? — вдруг спросил Сквидвард, когда передача закончилась и пошли титры, в небольшом недоумении чеша свою голову, посматривая на нависшие над ним длинные глаза. Крабс тоже был слегка в недоумении, сам не понимая почему, но смог через пару секунд собраться с мыслями и посмотрел на свои наручные часы. Его глаза вытянулись от удивления едва ли не до самого потолка. — Э-э… Ой, тар-тарский соус! Да мы с тобой засиделись, уже 9 часов! — сообщил он, протирая стекло часов, будто думал, что они врут. Головоногий, пусть и был рад тому, что провел время с пользой, а все-таки тоже был в шоке с того, что просмотр передачи занял чуть больше часа. А главное, они сами совсем потеряли счет времени. — Вот черт, простите! — Ну ладно, ничего уж не поделаешь, — Юджин немного грустно вздохнул, пытаясь не демонстрировать свою радость с того, как же много они со Сквидвардом провели времени наедине, — опоздаем на полчасика — значит, опоздаем. — Да, Вы правы, — облегченно выдохнул тот, радуясь в свою очередь из-за того, что его не начали ругать. А не то бы это точно испортило такое прекрасное и спокойное, такое милое и доброе, такое действительно доброе утро. Он допил свой почти остывший чай, надо сказать, очень ему понравившийся, после чего выключил телевизор, и оба поспешили отправиться на работу — благо, они оба уже давно были готовы. Уже выйдя на улицу, наблюдая, как Юджин запирает дверь, Сквидвард вдруг пригляделся куда-то с непонятливым прищуром и тихо спросил: — Мистер Крабс, что это у Вас на шее за пятно фиолетовое? — Ар-ар, не знаю! — мгновенно отозвался Крабс, широко улыбаясь, ощутив легкий и немного щекотный, любопытный тык в шею. Да, он моментально понял, что имел в виду сейчас кассир, но, к счастью, в этот момент ему было так хорошо, что он даже не стал смущаться. А о том, что о нем могут подумать на работе, он и подавно не думал. — Это то, о чем я думаю? — спросил тогда головоногий, вновь становясь в свою любимую недовольную позу, а в его голосе помимо недовольства послышалось легкое смущение, — уберите Вы его, ей-Богу! — Да-да-да-да-да, надо бы его убрать потом, обязательно уберу, — делая притворно серьезный голос, согласился Крабс, так же «серьезно» кивая головой и пряча ключи в кармане, и непринужденно добавил: — если не забуду. Конечно же, он забудет.