Воскрешая Анну К.

Закрыв глаза, стиснув побелевшими пальцами спинку стула, Анна Юрьевна неподвижно замерла в периметре доступного пространства. Кабинет два на четыре. Окон нет. Под потолком два плафона мертвого света. По стенам полки со справочниками. У стены стол. У стола стул. На столе сумка. Тупик. Голоса… обрывками звуковых волн все еще доносились из аудитории. Студенты не торопились разойтись, но рано или поздно все стихнет, как и несмелый стук в дверь, вызвавший на лице Анны Юрьевны нервную гримасу. Стук вывел из оцепенения. Жизнь продолжилась. С тяжелым вздохом Анна Юрьевна открыла глаза. Все еще держась или упираясь руками в спинку стула, вперила взгляд в сиденье, затянутое синтетическим, темным материалом, но ничего не видела. Why? ¿¿Por qué? Почему? — мысленно писала она в бумажном дневнике, которого никогда не было. Тонкое жало гелевой ручки оставляло черно-чернильный след. — Сто лет одиночества уверенно стремятся к бесконечности, лишают даже слез. Неудивительно, что в Макондо всегда идет дождь — по законам физики куда-то же слезы должны исчезать. Если убыло в одном месте — в другом прибавится. А по закону подлости — если какая-то неприятность может случиться, то она непременно случится, и хрестоматийный бутерброд обязательно шлепнется хрестоматийным маслом вниз. Но сегодня фатум переиграл даже самого себя! Анна осознанно сделала глубокий вдох, глубокий выдох. Гуриев Тимофей — самый талантливый ученик. Милый мальчик. Он же просто не в курсе, что мне запрещено говорить об увольнении. Что это должно было остаться в тайне, а я исчезнуть. Прочесть итоговую лекцию, напомнить о предстоящем тестировании и так далее, будто все как обычно, затем собрать свои вещи, спуститься вниз, пройти последний раз через КПП. Сам того не подозревая, Тима просто оказался слепой машиной судьбы. Анна Юрьевна отстранилась от стула, виртуально-мысленного дневника, оглянулась на дверь. Тишина окончательно завладела миром. Ни голосов, ни стука. Сегодня лекций в этой аудитории больше нет. Можно не торопиться. Анна достала из сумки бутылку воды, открутила крышку, сделала несколько глотков. Затем из той же сумки появился смартфон, оставленный в режиме «без звука». Значок на экране показывал наличие сообщений, ждущих прочтения. Большой палец пробежал по точкам кода, снимающего блокировку с экрана. Отпечаткам и распознаванию лица Анна не доверяла. Держа в одной руке бутылку с водой, а в другой смартфон, она совсем уже не по-преподавательски села на стол, поставив ноги на сиденье стула. Игнорируя стайку сообщений к прочтению, перелистнула меню, добралась до самого дальнего уголка, где активировала приложение, запросившее еще более сложный пароль, чем при разблокировке. «А знаешь, это символично, — электронные буквы в закрытом чате закрытого мессенджера от некой Джи зазвучали в сознании Анны негромким голосом. — Сегодня третье тестовое восемнадцатое за последние шесть месяцев. Наверняка финальное — три на шесть же — смайл лупает глазами — не понимаешь? Я тоже не особо» — Вечно у тебя шарады вместо прямой оценки! — разозлилась Анна. «Буду, как договорились» — набрала простой и понятный ответ, сделав две опечатки. Исправила. Поставила точку в конце сообщения. Удалила точку. Отправила. Мессенджер отметил новорожденные виртуальные слова двумя бледными галочками. Анна сделала еще несколько больших глотков. Гипнотизируя экран, оставила многострадальную бутылку на столе, затем подняла руку, аккуратно коснулась ресниц, сняла с них слезинку и растерла в пальцах. Став ярче, галки под сообщением уверили в том, что ответ Анны прочитан. «Говорить можешь?» — спросили буквы с той стороны. Окинув взглядом глухое пространство, Анна ответила — да. Звука не последовало. Просто на экране засветились цифры. Сохранять их бессмысленно, Джи звонит не с симкарты и не с городского — перезвонить ей невозможно, Анна пробовала. Она коснулась пальчиком «ответить» и, закрыв глаза, приложила смартфон к уху. — Прячешься и разбавляешь избыточный кортизол большим количеством воды? — негромко улыбнулся знакомый голос. Джи рассмеялась. Анна нехотя улыбнулась. — Я тебя слышу, — сказала Джи, будто физически находясь рядом. — Я тебя тоже, — ответила Анна, не открывая глаз. Держа смартфон в одной руке, другой обнимала себя. — У тебя еще встреча? — уточнила Джи. Вынудила Анну открыть глаза, бросить взгляд на часы на руке. — Через час, — отметила она голосом. — Эта девушка знает, что тебе нравятся девушки? — в голосе Джи послышались провокация с ревнивой тенью. Анна покачала головой: — Перестань. Она студентка. Моя. — Не зарекайся, — все так же заманчиво отозвалась Джи. — Не буду, но это принцип. И вообще — мы разве не вместе? Виртуальность как способ хранить неверность? — на спинке стула Анна видела свою тень. Тень имела странные искажения. — Я всегда говорила — ревность — самый страшный из вирусов, — ответила Джи. — Передается на расстоянии, инкубационного периода нет, поражает мгновенно. — Это яд. К вирусам отношения не имеет, — ответила Анна. — Все зависит от дозы, — не согласилась Джи. — А это наркотик! — Анна усмехнулась. Джи тоже. — А любовь? — спросила Джи. Ее голос прозвучал мечтательно. Анна улыбнулась. Выпрямилась и расслабленно прислонилась спиной к стене. — Любовь — это кошмар. Без которого жизнь не имеет смысла. — Хорошо сказано, — согласилась Джи, уточнила. — Все в силе? — Так точно! — поддразнила Анна. — Это ведь твое условие было — скрывать увольнение. Поэтому, если тебя ничего не смущает… — Я не стеснительная, — усмехнулась Джи и теплее продолжила, — сегодня, позже, курьер привезет тебе подарок, если не разберешься — пиши. Постараюсь ответить оперативно. — Не отвертишься никакими подарками! — очаровательно улыбнулась Анна. — Я хочу тебя видеть и точка. — Неа, — отозвалась Джи тем самым тоном, что вызывал мурашки. — Я хочу тебя. Точка. Так будет правильнее. Анна рассмеялась: — До встречи, — дождалась ответного пожелания. Закончив разговор, наугад нашла бутылку с водой. Отчего-то проснулась дикая жажда! Допивая остатки, просмотрела заголовки сообщений: оповещение о пропущенных от «мужа», от «Любы», банковский спам… не глядя дальше, задала короткую команду «сбросить все». Рассеянно полистав меню, открыла папку с медиафайлами. Здесь фотографии загорелой, счастливой, деловой, романтичной и даже сердитой Анны перемежались со снимками, явно сделанными на другой аппарат. На них не было лица автора, а только его взгляд на окружающий мир. Например, то, как Джи видела утро из своего окна, балкона в отеле или иллюминатора самолета. Свою тень на пыльной дороге где-то за городом. Следы босых ног на мокром песке и имя Анны, написанное с характерной для графиков четкостью линий. Их не сотрут волны Атлантического океана — Джи увековечила мгновение снимком, а Анна сохранила в смартфонном сердце. — Как там в аленьком цветочке? Не проси, не моли, госпожа моя распрекрасная, чтобы я показал тебе лицо свое противное. К голосу моему попривыкла ты, — рассматривая фото с тенью Джи, Анна усмехнулась. — Руки-ноги на месте, в остальном посмотрим сегодня, чудовище лесное, чудо морское, что ты есть на самом деле.

***

Когда Анна вышла из кабинета, в аудитории давно уже никого не было. Даже ламп половина не горела. Она прошла к своему столу. Компьютер здесь настроен уходить в спящий режим при двадцати минутах простоя. Он и ушел. Решив не беспокоить технику, Анна извлекла флешку из спящей машины и только тут заметила светлый прямоугольник. Лист плотной бумаги лежал под столом. Имея шероховатую поверхность и оттенок цвета беж, он будто намеренно не бросался в глаза, почти сливаясь с плоскостью. Анна сама никогда бы не объяснила феномен зрения, уловивший бумажный фантом. Секунда на размышление — поднять или сделать вид, что ничего не видела. Любопытство взяло верх — Анна присела на корточки, дотянулась до листа. Слегка смяв краешек, иначе не поднять с пола, перевернула и невольно замерла, увидев на обороте себя. — Да ну! — от неожиданности родилось вслух. Чувствуя, как сердце пропустило удар, Анна медленно приблизила рисунок. Она все так же сидела на корточках почти под столом. Свет сюда попадал неясным, рассеянным. Но на оборотной стороне действительно был ее собственный портрет, украшенный рожками, заостренным хвостом и вампирскими клыками. Неизвестный художник запечатлел Анну где-то в финале лекции — об этом свидетельствовал слайд за спиной. И должно быть, он жутко ее ненавидит — так талантливо написать портрет только ради того, чтобы испортить потом клыками. Поворачивая лист на свет, Анна разглядывала творение, пыталась понять уже не «зачем», а чем выполнен рисунок. Похоже на акварель или какие-то замысловатые чернила. Мягкость линий намекала на отсутствие твердого стержня, и это смущало больше всего — можно научиться талантливо писать водными красками, но только студент с кисточкой на лекции точно не остался бы незамеченным. Неожиданно завибрировала сумка, заставив Анну резко вскочить, едва не ударившись головой о стол. На ходу соображая, что это смартфон, Анна тихо выругалась. Он будто поймал ее на месте преступления. Звука не было, только требовательные волны вибраций. Анна оглянулась по сторонам — пусто, тихо, почти темно. Смартфон жужжит где-то в сумке. В руках флешка и портрет демонессы. Странный набор.