Обрывки

Начальная точка       Новый день. Новая мысль о цикличности моей изрядно потрёпанной жизни. Хотя, скорее не новая, а хорошо завуалированная старая.       На часах 6.55; за окном предрассветная тьма; в голове ворох мыслей и идей, которые приходят обычно тогда, когда мозг возвращается в реальный мир. Тех мыслей и идей, осуществление которых ты всегда откладываешь на потом, а в процессе и вовсе о них забываешь. К лучшему, я думаю.       В 7.00 я услышу писк, который даст сигнал моему телу подняться, выпрямиться по стойке смирно и отправиться в ванную. Конечно, я мог бы подняться и раньше, сделать дела быстрее и… Такие мысли всегда обрываются, не успев дойти до своего логичного завершения.       Вот уже как шесть месяцев моя жизнь представляет из себя запрограммированную последовательность действий. Встал-умылся-поел-ушёл на работу. Час к часу, минута к минуте. 7.00, 7.05, 7.30, 8.00- не время на часах, а мантра, которую мне приходится повторять каждое утро.       Я смотрю на себя в зеркало. Струйки воды сходят вниз от макушки к подбородку по уставшему лицу, прорезают желобки в изрядно потрёпанном жизнью мехе. Мехе хищника, убийцы, зверя, живущего по своим правилам и просто законопослушного гражданина, избравшего путь самоограничения и самоконтроля. Верный, без сомнения, путь. Лучше поскорее прикрыть своё лицо полотенцем, чтобы не начать ныть о несправедливости и несостоятельности собственной жизни.       «Сбалансированный завтрак, — если верить надписи на обратной стороне упаковки, — который зарядит ваше тело энергией на весь день. В нём содержатся все необходимые зверю белки, жиры и углеводы…», нитраты и консерванты, бумага и продукты жизнедеятельности… впрочем, кто я такой, чтобы сомневаться в рекламных надписях, пытающихя походить на заявленные ГОСТом предписания?       Моя тарелка наполнена жёлтыми гранулами, по форме похожими на бобы, а по вкусу- на кукурузу в сахарном сиропе; мой стакан- апельсиновым соком с кусочками мякоти; голова- размышлениями о том, какой галстук на моём теле будет смотреться более органичнее: зелёный в синюю полоску или фиолетовый в розовую.       Новостной телеканал рассказывает мне о том, что разлива реки из-за прошедших дождей в тропическом секторе удалось избежать. Силами рабочих ли или взмахом волшебной палочки- не уточняется.       «И главная новость. Именно в этот день два месяца назад была запущенна в полуавтономном режиме система „Бальтазар“. И, как сообщают представители компании ИВтек, сегодня её испытательный срок подошёл к концу. В два часа дня у мерии будет проведена пресконференция, на которой мер выступит с официальной речью и даст своё распоряжение относительно перевода Бальтазара в полностью автономный режим. (Официальная церемония подписания договора…)       А я напомню нашим зрителям, что система „Бальтазар“ представляет из себя комплекс логистических программ, к которому подключены все камеры, контрольно-пропускные пункты, светофоры, система водоснабжения, электростанции и газораспределительные сети, весь внутренний и пригородный общественный транспорт. Система напрямую контролирует все коммунальные и дорожные службы, осуществляет исполнение и корректировку заданных алгоритмов под определённые обстоятельства без участия зверя. „Бальтазар“ это ультрасовременный комплекс, полностью исключающий зверинный фактор и возможность непреднамеренной ошибки. Теперь он будет контролировать всю жизнь Зверополиса, делая её более безопасной и комфортной.       Думаю теперь можно с уверенностью сказать, что Зверополис вступил в новую эру- информационную эру стабильности и…»       Эра стабильности. Законопослушные граждане любят стабильность, значит и мне она должна быть по душе.       8.00. Пора. Я надеваю часы на левое запястье, кидаю неловкий быстрый взгляд на свои давно потерявшие лоск и глянец когти. Когти хищника, позабывшего свою суть и призвание, отринувшего то, что долгое время было его raison d'être и смирившегося- окончательно ли? — с нынишним порядком вещей. Теперь это лишь рудименты, отягощающие мои мысли своими возможностями. Ненужные и, без сомнения, опасные рудименты, с которыми я должен, но чертовски сильно не хочу прощаться.       Звонок. Это она. Её слегка обиженные короткие фразы врезаются в мой мозг крича, что я снова напортачил. Она говорит, что ждёт меня уже пятнадцать минут, что пунктуальность- отличительная черта любого успешного зверя, и что если я хочу, чтобы она и дальше подвозила меня до работы, то я должен быть БЛАГОДАРЕН ей и не воспринимать помощь Великой Богини Автотранспорта как нечто априори данное.       Я отвечаю, что всё понял и непременно начну процесс исправления своих взглядов на отношение к оказываемой мне помощи. Она одобрительно хмыкает и кладёт трубку.       Интересно, как сейчас выглядит моё лицо. Я наверняка улыбаюсь, возможно даже хихикаю. Мои передние зубы слегка выглядывают из-под верхней губы, а веки полуприкрыты. Но я этого не чувствую. Может не могу, или не хочу. Я бы подошёл к зеркалу и посмотрел на себя, но делать этого не стану. Нужно реже смотреть в зеркало. Чем меньше я вижу то, во что превратился, тем реже будут в моей голове проскакивать недопустимые для законопослушного гражданина мысли.       Прыскаю спреем-освежителем дыхания в рот, поправляю галстук, приглаживаю шерсть на макушке и выхожу за дверь своей квартиры.       Ну здравствуй, новый день. Встречай своего самого преданного почитателя. ***       Мы стоим на светофоре. Джуди, словно заваражённая несметными потоком пешеходов, уставилась в лобовое стекло. Её руки прочно сжимают руль, а на лице выступают лёгкие признаки раздражения.       — Мы так совсем опоздаем.- Говорит она и расцепляет руки, кладёт их на колени и поворачивает голову ко мне.       Опоздаем. Да, это будет полное фиаско твоего имиджа вечно успевающего, ни при каких обстоятельствах не опаздывающего офицера. Что ты сейчас чувствуешь? Обиду? Злость? Винишь ли меня в своих неудачах? Как бы то ни было, я знаю, что ты меня всё ещё любишь, что наш «перерыв в отношениях» это лишь временное препятствие на пути к нашему общему…       — Что с твоим воротником? — Джуди тянет руки к моей шеи и делает несколько движений.- Совсем не можешь за собой следить. Рубашка неглажена, галстук помят.       — Он мой любимый…- Я робко пытаюсь оправдаться. Робко… не думал, что это слово может быть применимо ко мне. Ошибался, как оказалось.       — Это не значит, что он должен выглядеть как кусок половой тряпки.- Продолжает наступать. Прорывает мою защиту, стремясь подавить и приручить меня. Это не Джуди.       Не та Джуди, что была год назад. Наивная, мягкосердечная её натура будто бы под действием магических метаморфоз заменилась тем, что сидит сейчас по левую сторону от меня. Новые черты характера и поведения в старой оболочке. Служба в полиции изменила ли её или иные, неведомые мне, силы- так ли это важно? Джуди такая, какая она есть. Может это моё отношение к ней изменилось. Как я могу определить изменился ли сам зверь или моё представление о нём?       Последние пешеходы завершили своё путешествие по «зебре», и теперь дорога стала полностью свободной. Осталось только дождаться… да, а вот и он- зелёный свет. Наша машина тронулась с места и помчалась на скорости тридцать миль в час по пустому- что в Зверополисе является небывалой редкостью- шоссе. Возможно так на автолюбителей подействовал новый налог на транспорт или участившиеся в последнее время аварии. В любом случае, меньше машин- меньше проблем, так ведь, Джуди? Сегодня она выглядит более напряжённой, чем обычно. Крольчиха прикусывает верхнюю губу и старается сосредоточенно смотреть на дорогу, но то и дело её взгляд отвлекается на приборную панель, впивается в спидометр.       — Знаешь, если ты превысишь скорость на пару миль, то никто этого даже не заметит.- Она меня не услышала. Погружённая в свои собственные мысли и заботы она игнорировала всё окружающее пространство, за исключением дороги и спидометра.- А если учитывать, что у тебя есть жетон полицейского, так у тебя полный карт-бланш на нарушение закона.       Ровное, залитое солнцем шоссе медленно сменяется узкой растрескавшейся дорогой, прорезавшей колонны домов, пестрящих своими доисторическими фасадами по краям обочин.       — Поедим переулками. Где-то здесь есть короткий путь.       Она сменила ровное, очищенное от посторонних транспортных средств шоссе на грязную, доживающую свой долгий век, грозящую распасться, буквально растаять под нашими колёсами дорогу, петляющую в лабиринтах домов и дворов. Любишь всё усложнять. Куда же делась вся ваша простота, детектив Хоппс?       Пейзаж за стеклом становится всё более мрачнее и удручающее. От радостного, цветущего центра города ни осталось и следа. Трущобы, как они есть. Где-то здесь подручные мистера Бига держат известную на весь город «Котельную» — последнее пристанище дураков, посмевших перейти дорогу великому криминальному боссу. Да, не все удостаиваются чести быть до смерти замороженными в жидком азоте под полами кабинета мафиозного гения, чья-то участь куда страшнее- заживо вариться в раскалённых котлах.       — Мы заблудились.- Морковка, не упорствуй. Ты ведь прекрасно это и сама осознаёшь.       — Нет, не заблудились. Вот этот поворот и…- Тупик. Конец дороги, если быть точнее. Толстая стальная перекладина, вытянувшаяся поперёк дороги, отмечает конец асфальта и начало заросшей поляны с качелями и каруселями. Остатки некогда живописной детской площадки, пользуются которой теперь лишь нежелательные элементы цивилизованного общества: наркоманы, алкоголики, криминалитет.       Джуди стукает руками об руль, что-то тихо бормочет. Она опрокидывается на спинку кресла, запрокидывает голову и устремляет свой взгляд в изрезанную обшивку над водительским сидением.       Погружённая в собственные мысли, — тема которых, наверняка, связана с самобичеванием, — крольчиха не реагирует на крики пьяного зверя, чей путь мы перегородили удачно встав у самого подъезда. Она не реагирует на его обеспокоенную супругу, высунувшую половину своего торса с балкона на третьем этаже и орущую своему нерадивому спутнику жизни самые отборные, неслышимые ранее даже мной ругательства, призывая того немедленно отправиться домой, а не «шляться по гадюшникам». Внимание крольчихи полностью сосредоточено на нитках бахромы, что когда-то были частью роскошной- насколько это возможно в полицейской машине- обивки салона.       Балконная барышня внезапно замечает стоящую внизу полицейскую машину. Кричит об этом мужу и скрывается за массивными досками своей лоджии. Мужчина округлил глаза. Осмотрел внимательно корпус нашего транспорта, громко чертыхнулся и поплёлся вглубь подъезда, осыпая нас то ли извинениями, то ли ругательствами.       — Что происходит, Ник? — Джуди поворачивает голову ко мне, складывает руки на коленях. Её глаза сейчас выражают крайнюю степень замешательства, уголки губ подёргиваются, а уши плотно прижаты к голове.       Я не знаю. Думаю, что это просто осень. Она заставляет тебя вести себя нервно, раздражаться от каждой мелочи; скидывать вещи с рабочего стола и колотить ни в чём не повинную доску с материалами расследований; звонить мне в три часа утра, чтобы рассказать о своих проблемах и комплексах. Твои перепады настроения, резкие выпады в мою сторону, а потом долгие извинения- это всё осень. Она повинна во всех этих болезненных изменениях.       Джуди отстёгивает ремень безопасности и тянется ко мне. Её объятия, крепкие и, без сомнения, искренние в своей теплоте- вот чего я хочу: её доверия, её любви, её… Она утыкается носом в мою рубашку, слегка сопит, готовая расплакаться в любую секунду.       Этот безжизненный двор, окружённый тремя домами, эта детская площадка- символ запустения и тления, да и вся атмосфера, сам воздух- всё напоминает о моём детстве, о том времени, когда жизненные трудности казались безвыходными, а любая неприятность была соизмерима с шекспировской трагедией.       - Джуди, ты в порядке?       - Да, всё хорошо. Прости,- она отстраняется, застёгивает ремень,- нахлынуло внезапно. Не обращай внимание.       Её руки на руле, уши навострены- готова ехать в любой момент. Этот день ничем не отличается от других дней. Если на небе светит солнце, то это не значит, что и в жизни всё хорошо и светло.       Зверополис- странный город со своими странными проблемами- надоел мне ещё десять лет назад, но я терпел его. Терпел, как терпят ангину или ветрянку. Знал, что когда-нибудь всё плохое уйдёт, всё снова станет нормальным. Но только недавно я понял, что проблемы были отнюдь не с городом, но со мной.       - Вернёмся на шоссе. Пусть опоздаем, но зато приедем.- Крольчиха обхватывает руль и жмёт лапой на педаль. Машина медленно трогается с места и проезжает около половины метра задним ходом.       Резкий хлопок. Джуди тормозит машину. Подвески на зеркале заднего вида затряслись в такт самой машины, резко прогнувшейся и зашатавшейся. Я открываю дверь и выскакиваю на улицу, Джуди вслед за мной. На уровне моих глаз- её глаза, у моего плеча- кончик её пальца, под моими ногами- осколок её зуба. Это девушка зовущая пьянчугу-мужа назад домой. Сейчас она лежит на капоте нашей машины. Её рот плотно стиснут и прямо перед ним в лужице крови лежит откушенный кончик языка. В левом глазу застрял небольшой осколок стекла, обе руки переломаны, причём одна сразу в двух местах. Из носа течёт кровь, впрочем, течёт она из многих мест этой женщины. Она не кричит, не шевелится, и прикосновение руки к её морщинистой толстой шеи подтвердило мои догадки- гиена была полностью и бесповоротно мертва.       Джуди зажала рот руками и слегка пискнула, сделав шаг в сторону от машины. Я машинально посмотрел вверх, ожидая увидеть растерянное и ошарашенное лицо мужа, но его не было. Разбитое окно на балконе и треснувшая деревянная рама- это всё, что могло привлечь моё внимание.       - Она мертва?- Приглушённо спрашивает Джуди и делает очередной шаг в сторону от машины.       Я киваю головой, достаю из бардачка пистолет с транквилизатором, проверяю заряды: восемь.       - Вызови подкрепление и криминалистов. Я проверю квартиру.       Крольчиха хочет что-то возразить, но на мгновение её взгляд задерживается на трупе. Она убирает руки ото рта и, собираясь с силами, делает рывок к машине, к рации.       - Иди. Но без меня никаких действий не предпринимай. Жди у двери.       Так точно, мэм. Ваши указания для меня подобны священным заповедям. Я срываюсь с места и забегаю в подъезд. Шесть лестничных маршев и я на нужной площадке. Левая дверь- обитая поролоном и тканью- с номером одиннадцать, если верить расчётам, мне и нужна. Она открыта.       В квартире душно и очень грязно. Пыль тонким ровным слоем лежит на тумбочке у двери, на дырявых пальто в открытом настежь шкафу и на длинном, в полный рост зеркале, по правую сторону от входной двери. Странный, специфический запах гари и того, чего бы я, даже имея при себе все толковые словари мира, описать не смог был учуян мною ещё за дверью, теперь же он стал просто невыносимым. По первому взгляду квартира была пуста. Я проверил коридор, спальню и зал. Вышел на балкон, ничего подозрительного на нём не заметил. Наконец настал черёд последней комнаты- кухни. Дверь в неё, по велению моей руки, открыта. Тошнотный ком подходит к горлу, я закрываю нос и рот, чтобы не вдыхать по максимуму сконцентрированный здесь запах. В Дверях слышен голос Джуди, она спрашивает есть ли здесь кто-то. Я немедленно мчусь ей навстречу, преграждая ей путь, с намерением увести подальше отсюда, чтобы она не увидела... поздно. Крольчиха смотрит за моё плечо, роняет электрошоковый пистолет и пытается сдержать приступ рвоты.       - Что это?!- С ужасом спрашивает она и облокачивается о стену в попытке не упасть на пол, грязный, к слову.       Это муж гиены, и его голова находится в кастрюле с кипящей водой на плите. Руки по швам, ноги на ширине плеч. Его поза, излишне обыденная, никак не соответствующая его положению- вот что нагнало на меня страх. Он, казалось, ничуть не был обеспокоен тем, что его голова заживо варилась в бурлящей кастрюле. Я понимаю, что сейчас он мёртв и ему, в общем-то, всё-равно, но до этого он что, не пытался вырваться, отстраниться, перевернуть кастрюлю или плиту? Сделать хоть какое-то движение, которое бы позволило ему освободиться, спастись?       - Это сделала она? Убила его, а потом выпрыгнула с балкона?- Озвучила Джуди свои мысли. Я свои не стал- слишком уж безумными они были. Хотя мог бы сказать, что имею практически сто процентную уверенность, что этот парень покончил с собой сам, избрав для этого- по какой причине?- весьма экстравагантный и, без сомнения, сложный в осуществлении способ. Мог бы, но не стану. Пускай Джуди думает так, как спокойней ей. Не хочу лишний раз ввергать её рассудок в тягостные размышления. Я подхватываю крольчиху за плечи и вывожу из квартиры. Мы спускаемся вниз и садимся на бетонный бордюр. Округа пуста и безжизненна. Ни одного лица не видно ни в одном окне, ни один пешеход не появляется на горизонте. Тихий, умиротворённый пейзаж. Ни шороха, ни крика, ни шёпота.       Сколько смертей остались за пределами чьих-либо глаз? Сколько трупов сейчас лежит в забытых зверями дворах и квартирах, канавах, реках, лесах? И никому до них нет дела. Интересно, если бы мы вдруг не оказались здесь, если бы продолжали ехать по шоссе, то о мёртвых супругах бы кто-нибудь позаботился? Да нет, едва ли. Они бы так и остались несчастными жертвами звериного наплевательства. "Трупом больше, трупом меньше, а полиция тут никому не нужна, незачем её вызывать"- скажет типичный житель подобного этому района. А кто повинен в подобном отношении? Сами ли жители, или проблема кроется глубже? Здесь живут- как живут, существуют, скорее- все те, кто не нашёл себе пристанище в цивилизованном Зверополисе: кто не был принят на работу мечты, не нашёл квартиру в приличном районе, кто при фразе "доброе утро" не улыбается в ответ- отбросы одним словом. Но почему они стали такими? Вопросы, каждый раз ловлю себя на мысли, что задаю слишком много вопросов. Это плохая привычка. Хватит их задавать, пора уже находить на них ответы. (20.01.2017) Путь к ...       - Я любила тебя, Ник.- Простое предложение в прошедшем времени- в минувшем времени. Очень лёгкое, но от того не менее пугающее. Она бросает на пол скомканные воспоминания. В её глазах слёзы, а может просто солнечные блики. Уходит. Окружающий мир теперь лишь точка. Ты живёшь в нуль-мерном пространстве. Откуда пришёл, туда и вернулся. К чему расстраиваться? Она теперь там, в былом. Ты здесь. Раньше тебя это не беспокоило, Зверь Сегодняшнего Дня. Раньше ты был другим... ***       Те, кто пишут книги всегда выдумывают небылицы. Чем я хуже? Вот сейчас придумаю то, чего никогда бы в жизни не было.       Я проснулся с улыбкой на губах (чушь), за окном раздавались детский смех, и весёлые возгласы прохожих (они мертвы, уже давно мертвы). Девушка на кухне- самая прекрасная девушка из всех- говорит мне, что завтрак готов (я никогда не завтракаю). Встаю, надеваю свои пушистые тапочки (это иллюзия, просто иллюзия) и иду на встречу новому дню (он такой же как старый, но другой).       Несуразица какая-то... ***       Когда ты был младше, то наверняка думал, какое же прекрасное будущее тебя ждёт. Все взрослые вещи- очень сложные, но не отталкивающе сложные, а напротив, манящие- казались прекрасными. Лишь потом ты понимаешь, что детское мировоззрение это глупость.       Возможно не сейчас, но потом ты вспомнишь, как бегал по двору с игрушечным автоматом- чаще с изогнутой палкой- и представлял себя всесильным коммандос. Для тебя не было преград: глубокие ручьи, тёмные подвалы, взрослые мальчишки с садистскими нравами- всё нипочём великому герою. Но лишь до тех пор, пока ты едва не затонул, проходя препятствие вброд; пока не наткнулся в заброшенном тёмном подвале на кучку бомжей без моральных нравов и угрызений совести; пока не получил несколько вывихов и переломов, спасая невинную девчушку от лап злостных хулиганов. После этого ты, конечно, не поймёшь, что сделал что-то не так. По крайней мере не сейчас. Позже, когда тебе будет наплевать на новые модные веяния, на политические скандалы и экономические встряски цивилизованного общества, даже на себя самого, ты, сидя в кресле-качалке, потирая старые рубцы и мозоли, шрамы и ожоги вдруг спросишь себя: "У меня была хорошая молодость? А детство? Я был счастлив?". Наверно, наверно был. Утешай себя этим.       Я герой, ибо обо мне написаны книги, или же я злодей, ведь обо мне написано в книгах? ***       Мы пропустили нужный поворот. Теперь нам придётся добрые половину часа ехать по грунтовке.       - Спасибо, Джуди. Твоя внимательность...       - Если бы кто-то не болтал без умолку, то мы бы уже давно были на месте.- Она резко дёргает руль в сторону и наша машина благополучно объезжает внезапную кочку.       - Но кто этот, кто это кто?...- За окном нескончаемые лесные массивы. Они уходят вдаль до самого горизонта. Ели, пихты, сосны- тут одни хвойные деревья, хотя условия- теплота и влажность- крайне подходящие для произрастания здесь лиственных культур. Интересная аномалия, но едва ли стоящая моего внимания.       Джуди слегка напряжена, хотя выглядит весёлой. Её уши двигаются в такт поворотам машины, а лапы то и дело перескакивают с газа на тормоз. Она иногда коситься на меня, будто бы проверяя, жив ли я или нет.       В машине становится жарко. Кондиционер в ней, само собой, существует только в наших мечтах. Но ему есть отличная замена, инновационная и невероятно эргономичная- открытое окно.       Джуди морщит нос, но слегка принюхавшись, смиряется с новым запахом - ядрёным еловым ароматом.       Моё сидение шатается от каждого поворота руля, а коленки прочно упираются в дешёвый пластмассовый корпус. Эта машина у нас уже два месяца, а я всё-равно воспринимаю её как нечто чуждое и инородное. Порой мне кажется, что днище нашего чудного транспортного средства останется на дороге вместе с нами, а корпус, поддерживаемый верою и молитвами чудотворцев-инженеров, полетит вдаль, крикнув нам на прощание: "пока, придурки!". Именно таким представляется мне характер нашей машины: звероненавистный, гадкий и, безусловно, подлый. Но в защиту нашей ласточки могу сказать, что её долгая и продуктивная двадцатилетняя служба в автопарке нашего участка была крайне удачной: ни одного серьёзного ДТП; всего пара пулевых "ранений" и пересадка нескольких "органов"- в среде полицейских машин это действительно крайняя степень удачи и везения. Вот вспомнить хоть нашу красавицу... хотя не стоит, ностальгия редко приводит к чему-либо хорошему.       Череда лихих поворотов вывела нас на ровный асфальт. Джуди умиротворённо вздохнула, да и мне стало более комфортней. Когда ты после лихих скачек по насыпи выезжаешь на ровную, без единого бугорка дорогу- этот момент поистине можно назвать пиком блаженства.       - До Вилл Хилла осталось несколько километров.- Радостно пробормотала Джуди, наверняка представляя себе, как она выйдет из нашего катафалка и хоть несколько часов отдохнёт от него.       Лес поредел, теперь всё чаще начали встречаться одинокие коттеджи, с припаркованными у них машинами: лексусами, седанами представительского класса, порше- игрушками богатой детворы. То ли дело наш пикап- всем машинам машина! Впереди виднелась граница города: водонапорная башня, несколько многоэтажек, пара частных домов, да россыпь магазинов.       Вилл Хилл- один из многочисленных пригородных городков, вместе с Зверополисом составляющих независимую (относительно) конгломирацию, территориально представленную в виде штата Сепарленд. Город Вилл Хилл по размеру и экономическим показателям стоит на почётном втором месте, хотя, сосредоточенность в нём представительств различных транснациональных корпораций- предоставляй они все необходимые отчёты- неплохой фактор для подъёма вверх во второй категории. И при всём при этом, их местные органы правопорядка крайне непрофессиональны, и им требуется наша помощь.       - Сразу будем упрекать их в не профессионализме, или сначала притворимся снисходительными?       - Ник, они такие же полицейские как и мы,- Джуди прищуривается и смотрит вдаль. (29.08.2017) Somnium       Лет в десять, может в одиннадцать я впервые услышал эту историю. Её начала я, увы, уже не помню, да и с основной частью есть небольшие проблемы... зато конец мне очень хорошо врезался в память: "... отринув своё было величие Создатель отправился бороздить просторы неизведанного мира, не зная того, что злая Беспечность уже приготовила для него новые козни. Найдя друга в Высокомерии, а любовь в Самовосхвалении Он стал слеп и не заметил, как его новые знакомые превратили некогда величественного и всемогущего Создателя в бескрайнюю обречённую Пустоту". Это был отрывок из книги,- название уже и не вспомню,- которую в детстве мне читала мама. Она объясняла, что рассказ представляет из себя моралите, и его цель- научить меня чему-то.       - Но чему же, мама?- Спрашиваю я нахмурив брови.       - Это ты должен понять сам, Ник.- Отвечает она, отставляет книгу и прижимает меня к себе.- Когда-нибудь ты поймёшь...       Сейчас мне тридцать три года, и я до сих пор не могу понять. Я слышу, как по телевизору диктор вещает последние строки этого рассказа. Заканчивает, кашляет в кулак, тянется за стаканом воды.       - Безусловно, это очень глубоко.- Говорит ведущий, поправляя петельку на воротнике своего тёмно-синего пиджака.- Сегодня в нашей программе был доцент кафедры философии Национального Университета Зверополиса Стив Воннегут.- Закулисные аплодисменты. Доцент приподнимается с кресла, делает небольшой поклон и скрывается за рекламным блоком.       На экране мелькают хаотичные картинки, в которых неподготовленный зверь едва ли разберёт новое средство для чистки унитаза, "революционные" вешалки на присосках и ароматические свечи с запахом бесполезно потраченных денег- все блага современной цивилизации.       Джуди пытается сотворить кулинарный шедевр на кухни. Впервые за последние пару месяцев она пришла ко мне домой. Видимо, в наших отношениях наступает период оттепели.       - Ник, где у тебя соль?- Её тонкий, но уверенный голос едва слышен из-за какофонии кухонных звуков: работающая микроволновка, щипящее на сковороде масло, льющаяся на грязные тарелки вода...       - На своём старом месте.- Там же, где она всегда и лежала, Джуди. Над разделочной доской, в навесном шкафу, на первой полке, по правую сторону от корзинки со специями- ты ведь и сама это прекрасно знаешь. Зачем спрашивать? Хочешь лишний раз услышать мой мужественный лисий голос?       Реклама прервалась так же неожиданно, как и началась. Молодой парень в шлеме с "GoPro", держа под мышкой скейтборд, начал рассказывать о том, как он побил мировой рекорд по количеству кикфлипов за минуту. Он говорит, что родители считали его увлечение "доской" крайне глупым и не относились всерьёз к его заявлениям о "сколачивании" карьеры знаменитого скейтбордиста. "И вот теперь я здесь. Занимаюсь любимым делом. Мама, папа, надеюсь теперь вы поймёте, что мечта, она как...". Я бы и дальше послушал эти бредни о нерадивых родителях, о "иди к своей мечте и никогда не сдавайся" или "не смотря ни на что верь в себя и свои силы"; может быть даже поплакал и порадовался за успех паренька, да вот только суровая правда жизни не даёт мне это сделать. Молодая звезда скейтбординга две недели назад попала под машину- красный пикап с порнографической аэрографией- и скончалась от полученных травм в больнице. Конечно, случилось это не из-за его критики в сторону родителей, не из-за его пафосно-вдохновенных фраз и даже, как ни странно, не из-за его увлечения скейтбордингом- парень на своих двоих переходил по "зебре" в момент встречи с машиной- а, видимо, по велению высших сил, в существование коих я, безусловно, не верю.       Я выключил телевизор, а вместе с ним, по-видимому, и всю жизнь: микроволновка перестала пищать, масло- шкварчать, а вода- литься. На несколько секунд в квартире наступила полная тишина. Мир вокруг будто бы погрузился в стазис, и только запоздалый голос Джуди прорезается сквозь плотную завесу молчания:       - Ник, кажется пробки выбило.       - Нет, Джуди, всё в порядке. Просто я снова забыл проснуться.- Я сворачиваюсь калачиком на диване и закрываю глаза. Ночь. ***       Луна скрылась за облаками и только слабый свет многочисленных звёзд позволяет мне ориентироваться в окружающем пространстве. Приоткрытый шкаф, зеркало, тумба, небольшой столик,- всё такое же,- не работающий светильник без лампочки, слегка пыльное кресло, покачивающиеся от ветра из открытого окна шторы,- всё так, как было. Так, как я оставил это вечером, готовясь уйти ко сну,- часы на прикроватной тумбочке, стакан воды, две таблетки валиума на согнутой пополам салфетки... ***       Настали самые дождливые дни. Погодные провидцы обещают "сильные дожди на всей территории Зверополиса" на протяжении недели. Если ты живёшь в этом городе уже третье десятилетие, то для тебя подобные капризы природы перестают быть удивительным явлением, а вот для "понаеховших"...       Джуди грызёт наконечник карандаша, устремляя свой взгляд то на полотно раскрытых папок, то в окно. Она столь сильно поглащена процессом, что не замечает, как дверь открывается и входит Буйволсон. Он строго смотрит на меня,- вальяжно разложившегося на кресле красавчика-лиса,- потом на Джуди и громко, демонстративно кашляет в кулак.       - Шеф! А я вас и не за...- Джуди отставляет карандаш и встаёт со стула.       - Не важно. Что с супругами?- Бык приближается к столу и смотрит на разбросанные по нему бумаги.       - Ну... говорить пока рано. Надо дождаться отчёта криминалистов, получить заключение медиков...       - Понятно.- Буйволсон отходит от стола, встаёт у двери и делает вид, будто собирается уйти, но вдруг замирает, хлопает себя по карману.- Ах да, чуть не забыл. Вот, хочу чтобы вы вот с этим поработали. Остальное отставьте.       Он передаёт Джуди флешку, бросает полный злобы и осуждения взгляд на меня и уходит. Джуди удивлённо рассматривает вручённый ей предмет, будто бы впервые видит чудо современной техники, вершину инженерного ума и технической сообразительности- портативный флеш-накопитель размером 8 G. Только не сочти его великим идолом, ниспосланном тебе Всевышним, и не начни ему поклоняться.       - Как думаешь, что на ней?- Спрашивает она и, не дожидаясь ответа, подходит к компьютеру, полная решимости и любопытства.       Её тонкие пальчики обхватывают корпус монитора, а голова мгновенно погружается вглубь экрана.       - Ник, ты должен это увидеть!- Кричит она и замолкает. Навеки, по всей видимости. Крольчиха полностью залезла в экран и даже маленький её хвостик исчез за голубым стеклом.       Тишина.       Это сон. Наверняка просто сон. Я переворачиваюсь на кресле, ложу лапы под голову и закрываю глаза.       - Я просто забыл проснуться, Джуди. ***       Мои часы теперь лишь дорогое украшение для запястья- браслет. Они встали. Сели батарейки или истощился "духовный заряд". Как бы то ни было теперь навеки их стрелки застыли симметрично друг-другу: часовая- между двенадцатью и часом, минутная- между шестью и семью. По весу часы стали будто бы больше, а вот в диаметре уменьшились. Видимо, моё восприятие находится под властью сумрака и не может адекватно работать. Да ещё и эта полная Луна... ***       Яркий свет прорывает блокаду моих плотных штор и сеет по всей комнате холодную, едва различимую пелену. А может это просто сон начинает брать своё, и я снова начинаю погружаться в пучину... ***       Новый день. Новая мысль о... секунду... так уже было... ***       Что происходит, Ник? Дай себе уже наконец ответ. Ведь что-то явно происходит. С миром, со мной, с Джуди... Всё принимает странные обличья. Я уже не узнаю ни себя, ни её, ни этот город- болото. Я будто в трясине, будто вязну в том, чего никак не могу опознать. Мой мозг- решето, сквозь которое без разбору вытекают мысли. Это плохо?       Сегодня я проснулся. Но это не факт.       Сегодня я встретился с Джуди. Но это тоже не подтверждено.       Сегодня я оставил всё прошлое позади. Но это ложь.       Меня терзают страхи и сомнения. Адекватное восприятие мира больше невозможно. Но меняюсь ли я, или изменяется мир? Что стало причиной всего это, где нулевой пациент, вызвавший сумбурное заражение реальности?       Мысль- вещь нематериальная, но если рассуждать в таком ключе, то я сам- нематериален. У меня нет рук, ног, тела. Моя голова исчезла, голос испарился, будто бы и не был. Я один, блуждаю в пустоте, ищу... тебя?       Ты исчезла, а я этого даже не заметил. Превратилась в пыль, или прах, или просто растворилась в удушающей атмосфере нашего города. Я потерял тебя. Да, похоже, что потерял. ***       Ты ждёшь меня у окна. Твои изящные оголённые по плечи руки подпирают голову. Взгляд блуждает от одного прохожего к другому. Кто-то крикнет тебе:       - Чего, красавица, грустишь?       Ты слегка смутишься, покраснеешь. Отмахнёшься рукой и коротко ответишь:       - Любимого жду.       Собеседник улыбнётся, белой завистью позавидует мне, а может и кому другому, и отправится восвояси, оставив тебя одну.       Твоё худое, до безобразия прекрасное лицо вмиг сбросит весь нахлынувший багрянец и вновь станет бледным.       Что происходит в твоей голове? Какие думы тебя терзают? Ты не ответишь. Даже не услышишь моих вопросов.       Но однажды я вернусь. Ты встретишь меня тёплыми объятиями, приторными поцелуями и счастливыми слезами. Посмотрев на мои шрамы и ссадины, синяки и плеши, ты скажешь:       - Ник, мальчик мой, многому же тебя научила жизнь.       Ты возьмёшь меня за руку, пощюпаешь моё лицо, дабы убедиться, что перед тобой действительно я. Погладишь по макушке и крепко обнимешь, забыв о том, какие сильные боли ты испытываешь, когда напрягаешь спину.       - Но чему же, мама?- Спрошу я нахмурив брови... ***       Больше ничего не осталось. Только воспоминания, да и те изрядно потускнели. Будто старый патифон я раз за разом воспроизвожу одну и ту же пластинку, надеясь- напрасно, конечно,- услышать новые звуки. Но их там нет. Ожидание-разочарование-ожидание-разочарование... выпить залпом, не закусывая. Повторить два раза, и проваливать подальше из этого богом забытого места. Бродить по залитому неоновым светом кварталу, нараспев кричать слова марсельезы и приставать к прохожим с предложением " прекрасно провести ночь". Ты получишь несколько пощёчин от прекрасных дам, тебя изобьют ногами их кавалеры. В ближайшем переулке выбьют зубы и заберут всю мелочь из кармана.       - А мне не жалко!- Воскликнишь ты.- Мне нечего уже жалеть. Всё что было мне дорого- отправилось в клозет незамужних дам.       Искалеченный, прихрамывая на одну ногу ты поплетёшься по нескончаемой улице, свернёшь на нескончаемую набережную, взглянешь на своё отражение в нескончаемой реке. И вдруг задумаешься, всего на миг отвлечёшься от собственного замысла и вспомнишь улыбку, тепло, ласку... но какое они теперь имеют значение? Вечность- вот что тебя ждёт. Не память, нет. Она не для тебя. Не для таких, как ты. Только вечность. И ты шагнёшь навстречу своему отражению, как когда-то сделал Нарцисс. ***       Мне недолго осталось. Я это осознают. Может год или два. В лучшем случае доживу до следующего миллениума, но не больше. Меня переедет машина, я выпаду из окна, перережу себе вену на запястии,- случайно, конечно же,- упаду с отвесной скалы, поймаю головой пулю или переломаю шею, упав с лестницы- выбор велик, Судьба, нужно его только сделать. ***       - Я больше не могу, Джуди.- Моя апатия и вялость давно покинули пределы тела и разлетелись по всей округи, накрыли всё окружающее пространство. Задели и тебя. Прости.       - А кто может, Ник? Всё уже давно кончено. Я ухожу.- И ты действительно уходишь.       Сквозь дыру в стене ты уходишь в новый мир, а я остаюсь в старом. Лежу на кровати, отдаюсь в цепкие лапы депрессии.       "Большие мальчики не плачут,"- говорила мне мама. И я не плачу, просто соринка в глаз попала. Такое бывает, когда твоя любимая уходит навсегда.       - Прости.- Говорю я в пустое пространство. Надежда, что ты услышишь и вернёшься всё ещё не покидает меня.       Многократное эхо искажает мои слова и даёт мне ответ:       - Нет.       Другого я и не ждал. Другого мне и не надо. Спи спокойно, Джуди. Покойся с миром. ***       Солнечный лучь, пробравшись через расщелину в шторах, бьёт мне в лицо. Я отворачиваю голову и моментально прихожу в сознание. Чувство горечи, тревоги и грусти запульсировали в моей голове. Но уже через секунду они прошли. Мне стало тошно и слегка тоскливо, но я не помню из-за чего.       Я зашмыгал носом и протёр тыльной стороной ладони глаза- они были мокрыми.       - Ник, ты в порядке?- Джуди, прикрывая грудь одеялом, приподнялась на локтях и посмотрела на меня.       - Да, всё хорошо.- Я улыбнулся ей и обнял, прижимая к себе.       Она не стала сопротивляться. Мило улыбаясь, она закинула свою ногу на мою. Сквозь открытое окно до меня доносился запах мокрой от прошедшего дождя травы, да гул ветра в верхушках сосен и пихт.       Джуди держит моё лицо руками и мы сливаемся в долгом поцелуи. Она полностью обнажена. Её небольшая, но от этого не менее прекрасная грудь касается моего предплечья.       - Мы всегда будем вместе, так ведь?- Она прерывает поцелуй и начинает гладить моё плечо.       - Прости, Джуди.- Я отстраняюсь, поворачиваюсь к ней спиной и укрываюсь одеялом. Закрывают глаза.- Просто я снова забыл проснуться. (20.01.2017)