После

Город больше не переливался разноцветными огнями в ночи. Больше не было ни автомобильных гудков, ни рёва моторов, эхом отдававшихся на дорогах, ни небоскрёбов, ни городских парков, ни голубей, клевавших землю в поисках пищи. Остались только воспоминания тех, кто видел всё это раньше. Изображений городов было не так уж много, как и картин. Единственный способ "увидеть" мир таким, каким он был раньше, – это попросить кого-нибудь, кто видел его, подробно описать его тем, кто не видел никогда. Джессика Морган была кладезем информации о городе, который когда-то существовал. Возможно, увидев руины и опустошение, оставленные постоянными войнами Дреда, она чувствовала потребность поговорить о том, как это было когда-то, и, возможно, как это может быть снова, если Дред будет побеждён. Несколько бессвязный разговор начался во время полёта на базу. На случай, если на них могут напасть, Джон отправил Джессику с Дженнифер, без сомнения, лучшим пилотом в группе, в то время как остальные летели следом. Когда Джессика начала рассказывать о своей жизни до войны, Дженнифер тихонько просила её продолжать, задавая наводящие вопросы. Она спросила про дом Джессики. – Моя студия находилась в переулке рядом с Седьмой авеню. Я жила на пятом этаже, и мне приходилось подниматься по лестнице, когда лифт не работал… Что случалось часто. Домовладелец не хотел тратиться на ремонт. Студия была маленькой, но уютной. В переулке под окном гостиной был разбит сад. Я выращивала картошку, морковь и огурцы. Раз в месяц все, кто пользовался садом, устраивали пикник и приносили с собой выращенную еду. Вечеринки продолжались до поздней ночи. Весёлые были времена… – Я не знала, что в городе бывают сады, – заметила Дженнифер. – Их было немного, – ответила Джессика. – Городские планировщики выделили лишь небольшие участки земли под общественные сады. Время от времени приезжали застройщики, скупали такие участки и строили на них небоскрёбы. Наверное, нам повезло, что были парки, где можно было кататься на велосипедах и выгуливать собак. – А что такое велосипед? – спросила Дженнифер. – Велосипед? – в голосе Джессики прозвучало удивление. – Это двухколёсное транспортное средство. Дети часто ездили на них, но и многие взрослые тоже. Ты так и не научилась ездить на велосипеде? – Никогда о них не слышала, – ответила Дженнифер. – О… – в голосе Джессики звучала печаль. – Мне и в голову не приходило, что некоторых самых обычных вещей больше не существует. – Мне говорили, что жизнь сейчас другая, – сказала Дженнифер. – Многое уже в прошлом. – Я видела руины, – сказала Джессика. – Мой город, который был так прекрасен ночью, исчез. – А как он выглядел ночью? – спросила Дженнифер. – Это было великолепно. Мне нравилось смотреть на него, особенно после часа или двух ночи. Я всегда ощущала себя этакой ночной совой. Все эти огни, звуки – тогда я получала вдохновение для своих картин. Ты никогда не видела ночной город? – Нет, не особо. Однажды попалась какая-то фотография. Там было много машин, – заметила Дженнифер. – О, так оно и было. Так много людей, и все бегают туда-сюда. И шум – он был таким оживлённым и громким. Повсюду горели фары и уличные фонари. У города была своя жизнь, которая так отличалась от дневной, – объяснила Джессика. – Думаю, тебе бы тоже понравилось. Ты выросла в деревне? Дженнифер сначала ничего не сказала, потом произнесла: – Я выросла в Вулкании. – Вулкания? – казалось, это удивило Джессику. – Где живет Таггарт? Со всеми этими машинами? – Со всеми этими машинами. Джессика на мгновение задумалась. – Я думала, что в Вулкании выросли только дети, которых Таггарт обучал в своей личной армии. – «Молодёжь Дреда» – я была одной из них, пока не узнала, кто они такие, и сбежала. – А теперь ты в Сопротивлении? – эта мысль казалась недоступной для понимания. – Ты преступила всё, чему тебя учили? Никогда бы не подумала, что такое возможно. – Так оно и есть. Команда нашла меня после того, как я убежала, и пригласила присоединиться. С тех пор я с ними. – Приближаемся к базе, – крикнул Ястреб, перебивая их. – Начинайте спуск. Мысли, которые крутились в голове Джессики, придётся отложить на потом.

* * *

Джессика сидела в гостевом отсеке на базе и размышляла обо всём, что произошло за эти несколько часов. Многое изменилось, ещё больше разрушено, и она не понимала, насколько всё это серьёзно. Её взгляд на мир жил только в её памяти. Таггарт пожертвовал всем ради своего видения. И всё же Джессику огорчал не только, что так много пропало. Это была память о потерянном, которая тоже исчезла. Если такие простые вещи, как велосипеды, могут быть забыты за одно поколение, то что ещё будет потеряно навсегда из-за разрушений Таггарта? Её мир исчез, а новый, в котором они вынуждены выживать, ей не нравился. Потом было Сопротивление. Она никогда раньше не встречала бойцов Сопротивления; она просто приняла тот факт, что есть солдаты, сражающиеся с Дредом. Теперь, когда её жизненные пути пересеклись с командой Пауэра, она узнала так много, и, если позволить себе каламбур, её глаза открылись правде. Жизнь оказалась гораздо хуже, чем она себе представляла, и люди понятия не имели, чего лишились. Стук в дверь прервал её размышления, и она громко сказала: – Входите. Она услышала, как открылась дверь, и почувствовала соблазнительный аромат тёплой еды. – Я подумал, что вы не откажетесь пообедать, – прорезал темноту голос капитана Пауэра. Она услышала, как желудок заурчал в ответ на мысль о еде. – О, благодарю вас, капитан. Да, не откажусь. Джон сунул ей в руки тарелку и протянул вилку. – Мы связались с вашими друзьями. Они встретят нас сегодня в условленном месте. Она услышала в его голосе почти смирение. День был долгий, и капитан явно устал. – Простите, что доставила вам столько хлопот. Мне не следовало так уходить. Я не хотела подвергать вас опасности. Я просто не хотела, чтобы Таггарт причинил кому-то вред. Она услышала, как Джон сел за импровизированный стол. – Понимаю. Наверное, я сделал бы то же самое в той же ситуации. Джессика попробовала обед на вкус – съедобно, но это было единственное описание, которое она могла бы ему дать. Хотя она предпочла бы жить в темноте, чем в мире, о котором мечтал Дред, она бы не отказалась увидеть такие вещи, как еда или дружелюбная улыбка. Когда они покидали объект Дреда, прежде чем у неё снова отняли зрение, она мельком увидела команду Пауэра. Она умела накладывать лица на голоса и читать эмоции на лицах. Эти несколько коротких мгновений позволили ей понять то, чего не мог дать ей один только звук. Возможно, капитан поговорит с ней, если она задаст несколько вопросов. – Похоже, Таггарту не нравится ваша команда, капитан. Должна признаться, вы все мне любопытны. Я так понимаю, каждый в чём-то уникален. – Так и есть, – Джон мог только согласиться. – Не думаю, что есть ещё одна группа Сопротивления, обладающая такими же разнообразными способностями, как наша команда. Мы выходцы из самых разных слоёв общества, и у каждого собственный опыт. Джессика откусила ещё кусок. Ладно, едва ли обед можно назвать съедобным. Она сомневалась, что у команды Пауэра было время посадить сад. Возможно, у них долгое время не было свежих фруктов или овощей, а только восстановленные питательные вещества. – Посмотрим, смогу ли я описать их из того, что слышала, – предложила она. – Ястреб – бывший военный. Я чувствую в нём дисциплину, несвойственную гражданским. – Правильно. Он был боевым пилотом в Металлических войнах, – подтвердил ей Джон. – И Танк – он очень сильный и в то же время внимательный. В каком-то смысле он действует как пехота? Я только несколько раз слышал подобный акцент от кого-то с объектов типа Вавилон. – Вавилон-5, – уточнил Джон. – Он был одним из руководителей восстания. Джессика улыбнулась и откусила ещё кусочек. Обед из едва съедобного превращался в не совсем съедобный. И всё же она не оскорбила бы капитана, отказавшись от угощения. – Ещё есть Скаут. Он специалист по компьютерам и хорошо разбирается в технике; я бы предположила, что он вырос в одном из технических поселений. Если бы я представила вашу встречу, то все вы оказались в одном месте в одно время, пытаясь уничтожить объект Дреда, и подумали, что он станет хорошим дополнением вашей команде. – Не совсем, – она услышала смех Джона. – Мы работали вместе ещё до того, как он присоединился к команде. Он настоящий мастер своего дела. – И от его работы вы только смеётесь, – добавила Джессика. – Да, мэм, это так. В нашей работе так мало смешного. – Единственное, кого я никак не могу понять, – это Пилота. Расскажите мне о ней. Она действительно была в «Молодёжи Дреда»? Почему-то вопрос не удивил Джона. – Была. Лучшая в своём классе, самый молодой молодежный вожак, когда-либо назначенный на эту должность. Она, вероятно, была бы самой молодой в «Молодёжи Дреда», но узнала правду о новом мире Дреда и рискнула всем, чтобы сбежать. Обдумывая это, Джессика откусила ещё кусочек. Вряд ли она сможет завершить свою трапезу. Вкус становился всё более непривлекательным. – Но я думала, что никому не удавалось вырваться после обучения. – Дженнифер особенная. «Дженнифер, не Пилот или капрал Чейз,» – отметила про себя Джессика. Возможно, в этой истории было нечто большее, чем она думала вначале. И его голос... голос капитана стал мягче, более интонационным. То, как он произнес её имя, говорило больше, чем просто слова. – Как вы её нашли? – Одинокой и сражающейся за жизнь, – ответил Джон. Джессика почувствовала, что он улыбается. – Она узнала правду и больше не могла оставаться в «Молодёжи Дреда». Она решила сбежать. Из-за слежки существует не так много способов, как солдат может уйти из армии Дреда, поэтому она прикинулась мёртвой после нападения. Чтобы не вызвать ничьих подозрений перед побегом, ей пришлось идти без всякого снаряжения. – Совсем без снаряжения? – Джессика удивилась. Выходить в пустыню без еды и воды считалось безумием. – Она не могла так рисковать. Не знаю, что там произошло. Она никогда не рассказывала мне подробностей. Я знаю, что ей там было тяжело. Стояла ранняя зима, и к тому времени, как мы её нашли, она уже несколько недель ходила по пустыне. Мы облетали тот сектор и засекли на сенсорах единственный признак жизни и биомехов, направляющихся прямо к нему. Это была небезопасная зона для одиночества, поэтому мы прилетели, чтобы попытаться найти того, кто там был. Первым её увидел Ястреб. Она убегала от солдат. Она уже переплыла загрязнённую реку, чтобы оторваться от погони, затем пошла по каменистой почве, в гору, что поставило бы солдат Дреда в ещё более невыгодное положение. Это была хорошая стратегия выживания, поскольку кликеры не могут передвигаться по каменистой земле столь же быстро, как и по ровной поверхности, но она была там уже давно – раненая, истощённая, больная, голодная, без питьевой воды и почти на последнем издыхании. «Молодежи Дреда» преподают уроки выживания, но их не учат так долго выживать в пустыне. Джессика слышала беспокойство и восхищение в голосе Джона. Да, в этой истории было гораздо больше, чем рассказывал Джон. – Должно быть, она сильна духом, чтобы выстоять в таких условиях, – сказала она. – Да, – согласился Джон. – Даже тогда она продолжала бороться. Солдаты добрались до неё чуть раньше Ястреба, и она отбивалась от них одним пистолетом. Мы появились и прикончили их. Она не знала, что делать, а мы никогда раньше не встречали никого из «Молодёжи Дреда», который бы сбежал после обучения. Она не доверяла нам, а мы не могли доверять ей. Джессика услышала боль в голосе капитана. – Но теперь вы ей доверяете? – Конечно. Она раскрылась с другой стороны. Она злилась из-за того, что ей солгали, когда узнала, что у неё украли жизнь. Всё, что она считала правильным, было неправильным, и она действительно больше не знала, где находится. В самом начале было несколько случаев, когда мы отправлялись в какой-нибудь город, и люди не хотели видеть её там, так как она была солдатом Дреда. Она порывалась уйти и присоединиться к другой группе, какая захочет её взять, так как не думала, что сможет чем-то помочь нам. – Но вы не отпустили её, капитан? – догадалась Джессика. Заметил ли Джон, как она подчеркнула слово "вы"? – Я не смог. К тому времени она уже научилась в какой-то степени доверять нам, а завоевать её доверие не так просто и быстро. Это всё равно что заслужить знак почета. Раньше никто из нас не знал, чему учат в «Молодежи Дреда», но после встречи с ней, мы узнали, что Дред лишил её человечности, что он заставляет своих солдат верить, будто быть человеком хуже, чем машиной. Она была в ярости и никак не могла справиться с этим. Она узнала, что была хорошим человеком, который никогда не хотел делать ничего плохого и который понятия не имел, что то, что она сделала, было плохо, – казалось, Джон на мгновение погрузился в свои мысли. Слова капитана привели Джессику в ужас. Она понятия не имела, что Дред пошел на такое, чтобы создать армию. – Что вы имеете в виду, когда говорите, что её лишили человечности? – Дред учил, что эмоции делают тебя слабым и недостойным машины, – она услышала, как Джон вздохнул. – Люди хаотичны, а машины совершенны и точны. Люди должны стремиться быть похожими на машину. Однажды они станут бессмертными разумами в совершенных металлических телах, – Джон усмехнулся. – Он так много отнял у неё… у всех них. Она не умела смеяться или улыбаться, и даже не знала, что такое музыка, – в голосе Джона прозвучало отвращение. – Ей просто нужно было время и место, чтобы научиться быть Дженнифер Чейз, а не вожаком Чейз из «Молодёжи Дреда». Джессика услышала в словах капитана нечто большее, чем просто похвалу члену команды. – И вы дали ей это время? – Она особенная, – в голосе Джона зазвучали гордые нотки, которые Джессика уже слышала... Ах, вот оно что! В его голосе она слышала больше, чем в словах. – Весь этот обман… Когда всё начало меняться к лучшему? – спросила Джессика. – Не знаю, был ли какой-то конкретный момент, – казалось, Джон становился всё более разговорчивым. – Для неё это был процесс обучения с самого начала. Я понял, что она добилась реального прогресса всего за несколько месяцев после того, как присоединилась к команде. Мы эвакуировали город как раз в тот момент, когда напали биомехи, и там была пятилетняя девочка по имени Мэгги, которую мы считали сиротой. Дженнифер была единственным человеком, с которым она разговаривала или позволяла приближаться к себе – тогда мы не знали почему. На следующее утро я увидел Дженнифер в кресле пилота десантного корабля с Мэгги на коленях, и Дженнифер показывала ей, как работают приборы управления. Она улыбалась Мэгги и смеялась вместе с ней, стараясь утешить её. Тогда я впервые увидел, как Дженнифер улыбается и смеётся. Голос Джона затих. Джессика знала, что он вспоминает этот момент. – Позже мы разыскали родителей Мэгги. Её мать очень похожа на Дженнифер, и я думаю, что именно это привлекло в ней Мэгги. – И Дженнифер подружилась с ней? – заключила Джессика. – Забота о Мэгги дала Дженнифер возможность отбросить свой гнев и просто… быть собой? – закончила за него Джессика. – Да, – по тону его голоса Джессика подумала, что капитан никогда не задумывался над этим. – На несколько часов она забыла о войне, о Дреде. В каком-то смысле это было подобно исцелению. Джессика обдумывала это, продолжая есть. – Дженнифер когда-нибудь видела Мэгги после? – Несколько раз. Её родители – наши друзья. Когда мы появляемся в Коридорах, Мэгги бежит прямо к Дженнифер. Она души в ней не чает. – И вы тоже, – решительно заявила Джессика. – Я слышу это по вашему голосу. – Она хороший друг… – начал было Джон. – Нет, – остановила его Джессика. – Я имею в виду не только то, что она ваш друг. Когда вы говорите о ней, у вас меняется голос – становится легче, эмоциональнее. В ваших словах больше чувства. Она вам небезразлична. Джон не ответил. Неужели она сказала что-то, чего не должна говорить? – Когда-то, давным-давно, Таггарт любил меня. Потом он стал одержим своим механическим видением мира, а я стала всего лишь этапом на его пути. Он больше не мог заботиться ни о чём и ни о ком, кроме своей драгоценной Машины. Его взгляд стал узким, и это было его падением. Он потерял все шансы видеть то, что было перед ним. А вы… вы видите то, что перед вами. Дженнифер вам небезразлична, или, возможно, мне следовало бы сказать, что вы любите её, но вы не позволяете себе проявлять свои чувства, – Джессика знала, что была права, учитывая внезапное напряжение, которое ощутила в комнате. – Но вы же не отказываетесь чувствовать, капитан? Она услышала, что капитан встал и направляется к двери. – Э-э… собираемся примерно через час. Могу я вам ещё что-нибудь предложить? – Нет, капитан, – Джессика улыбнулась. – Думаю, мне и так хорошо. Она услышала, как он сделал шаг, а затем дверь за ним закрылась, и она поняла, что осталась одна. Она была права. Её мир исчез – потерян вместе с обычными повседневными вещами. Красота, поэзия, знания – многое, возможно, ушло навсегда, но добрый капитан понятия не имел, чего ему не хватает, хотя до этого можно было дотянуться рукой.

* * *

Джон постоял у двери в комнату Джессики, пытаясь взять себя в руки. Как она догадалась? Как ей удаётся так легко читать его мысли? Как она разгадала то, что он держал в секрете? Как она могла слышать то, чего никто не видел? Иногда его пугали собственные чувства. Он не мог позволить себе ставить под угрозу команду и не собирался этого делать. Слишком многое было поставлено на карту: война, будущее… Ему было трудно объяснить самому себе, почему когда Дженнифер сидит в кресле пилота десантного корабля, это вселяло в него уверенность, что они в целости вернутся с задания. Ему нравилось, что может говорить с ней о простых вещах за шахматной партией. Затем, когда он увидел её улыбку, когда она спасла ему жизнь после того, как биомех-солдат загнал его в угол, у него появилось тёплое ощущение… чего? У неё светилось лицо, когда она улыбалась, и он заметил, что в последнее время она улыбается гораздо чаще. Он не мог дать волю чувствам, не мог позволить Дженнифер узнать об этом. Он не мог позволить никому узнать об этом. Может быть, однажды, когда всё будет по-другому… Когда-нибудь. Время ещё не пришло.