После

База Пауэра, ночь В 1889 году Оскар Уайльд писал, что «жизнь подражает искусству гораздо больше, чем искусство подражает жизни’. Неудивительно, что Джон обнаружил истинность его слов. Реальная жизнь охватывает искусство во всех его формах, впитывает просторечия, создаёт эвфемизмы, параллели, — в общем, создаваемое жизнью искусство оказывает неизгладимое влияние на саму жизнь. Возьмем, к примеру, спорт. Спорт — это искусство, однако в нём не надо пользоваться кистью, молотком и зубилом. Нет, спорт — это вид искусства, который включает в себя мастерство, физические способности и умственную доблесть. Зато тут есть правила и процедуры, процессы и ожидания. Тут есть структура и стиль, которые доступны оценке зрителя, понимание происходящего населением в целом. Более того, происходящее в спорте напрямую связано с реальной жизнью. Одним из проявлений этой связи является то, насколько сильно спортивное словоблудие проникло в повседневный язык. Поговорки типа «игра в одни ворота», или «открыть счёт» были обычными фразами. Может быть, Оскар Уайльд написал бы, что «жизнь подражает спорту гораздо больше, чем спорт подражает жизни»? Это было бы столь же точно. Бейсбольные выражения были в ходу у Пауэра. Тому было простое объяснение — это был любимый вид спорта всей семьи. Когда Джон был мальчиком, он играл в местной команде малой лиги и в школьной бейсбольной команде. Отец каждый год доставал абонементы на местные игры, и они никогда не пропускали мировую серию, независимо от того, кто участвовал в соревнованиях и где они проводились. Мать с невероятной точностью помнила статистику игроков. У неё была одна привычка — использовать бейсбольные аналогии, чтобы доказать свою правоту. В частности, она повторяла одну поговорку, которую он забыл за эти годы. То, что Джон узнал в Оазисе, напомнило ему об этом и подытожило его чувства после недавних событий. «Сначала думаешь, что понимаешь, как обстоят дела в мире. А потом жизнь подбрасывает тебе кривой мяч, которым тебя выбивает из игры». Вот что чувствовал Джон. Полностью выбитым из колеи. Ощущение возникало постепенно в течение последних нескольких месяцев. Это не имело ничего общего с тем фактом, что годовщина смерти отца напомнила ему, что он уже пятнадцать лет сражается. Это не имело никакого отношения к тому, что боевая тактика не работала, а также не имело ничего общего с боязнью эскалации войны. Нет, всё сводилось к открытию каких-то скрытых истин. За последние несколько месяцев он лучше вник в детали, без ухода в фантастику, связанную с войнами. Чем больше он узнавал, тем больше понимал, что ничего не знает. Профессиональные истины… Личные истины… У него были вопросы, но не было ответов. Когда он посетил могилу отца, то попытался поговорить с ним о своем замешательстве, но, как всегда, ответов не нашёл. «Привет, пап. Жаль, что меня здесь не было целый год. В последнее время Дред становится всё сильнее. Однако и мы не остались без успехов. Мы продолжаем расстраивать его планы, а он постоянно придумывает что-то ещё более разрушительное и коварное». Джон прислушался к относительной тишине. Лёгкий ветерок шевелил листья маленького деревца над ним. Рябь на озере небрежно ударяла по прибрежным камням. «В последнее время я стал узнавать то, чего не знал раньше. Что-то из этого произошло до того, как тебя убили. Не знаю, как это можно было упустить из виду. Много ли ты знал о том, чем занимался Таггарт? Ты вообще что-нибудь знал?» И снова ответом ему была тишина. «Помню, когда ты строил базу и собирал ресурсы, ты был так сосредоточен на своей работе. Ты ни на что не отвлекался, по крайней мере, я так думал. Потом я начал вспоминать, что ты каждый вечер уделял час общению со мной. Мы говорили обо всём на свете: вспоминали в основном маму и то, чем занимались до войны. Какой бы безумной ни была тогда наша жизнь, ты каждый день старался уделить мне немного времени, чтобы я хоть немного чувствовал себя подростком. Раньше я никогда не понимал, как много это значит для меня и как трудно тебе просто перестать работать и готовиться к бою. Долгое время мне казалось, что у меня больше ничего нет. Я имею в виду, кроме работы». Джон подождал, но ответа не последовало. «В последнее время, папа, я понял, почему так важно побыть наедине с собой. Видишь ли, есть… одна девушка. Она особенная. Я думаю, она тебе понравится. Что ж, между нами всё меняется, и мне нравится с ней общаться. Я научил её играть в шахматы, и теперь она практически каждый раз меня обыгрывает. Мне пришлось изучить несколько довольно сложных шахматных стратегий, чтобы устоять против неё. Она прирождённый мастер тактики и стратегии. К тому же она хорошо меня знает, так что ей легче меня победить. Она мне нравится. Я никогда раньше так ни о ком не думал. Не знаю, к чему это приведёт, но…» Он никогда не говорил вслух того, что хотел сказать. Никогда раньше. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями. «Она особенная, папа. А у нас сейчас самый разгар войны, которая отнимает практически всё наше время. Дред становится всё ужаснее — я посвятил свою жизнь тому, чтобы остановить его, чего бы мне это ни стоило. Знаю, что шансы любого солдата Сопротивления пережить эту войну невелики, а связывать с кем-то свою жизнь — значит ещё больше их сводить к нулю. Я правда не знаю, что делать. То есть знаю, что хочу сделать, но не знаю, правильно ли это. Вот уже пятнадцать лет я сражаюсь с Дредом. Это было моей единственной целью. У нас с Ястребом есть команда, которая почти создана для борьбы с Дредом. У нас есть шансы, но я продолжаю думать, что если я позволю себе быть счастливым, то потеряю пыл, который помогает мне сражаться с Дредом. Я боюсь упустить из виду цель, но потом, когда я понимаю, что сделал Дред, что он сделал с ней и что я могу потерять, мне хочется сражаться с Дредом ещё сильнее». Снова тишина. Никакого ответа. «Мне очень нужен твой совет. Не иначе Ястреб что-то замышляет, едва речь заходит обо мне и Дженнифер, но я ещё не совсем понял, что именно. Он сказал кое-что такое, и мне кажется, что он знает о происходящем между нами, но держит дистанцию. Кажется, он хочет, чтобы мы сами нашли свой путь». Он сверился с хроно. Было уже поздно. Пора идти. «Я скучаю по тебе, папа. Мне не хватает твоей мудрости, нашего общения. Прошлого уже не вернуть, — он немного поколебался, потом добавил: — Ястреб передает тебе наилучшие пожелания. Пока, папа». Так много вопросов, так мало ответов — жизнь бросала ему один кривой мяч за другим, а он только отбивал их. Пришло время замахнуться и надеяться, что он не промахнётся. — Капитан, я нашел кое-что интересное, — сказал Ментор. — Покажи, — Джон посмотрел на голограмму. Через несколько мгновений на мониторе начали прокручиваться документы: В соответствии с Указом Президента № 28967, совершенно секретно: В соответствии с полномочиями, предоставленными Сообществу стран Международной Конституцией и согласованными в ней законами, а также в целях установления общей и продуктивной формы военного контроля и, в конечном итоге, мирных отношений между воюющими нациями настоящим приказывается: Раздел 1. Военная база и прилегающие районы под названием Грум-Лейк настоящим временно передаются лицам, известным как доктор Стюарт Пауэр и доктор Лайман Таггарт, для целей проектирования, строительства, тестирования и технического обслуживания компьютеризированной системы, необходимой для управления всеми военными машинами. Раздел 2. Доктору Стюарту Пауэру и доктору Лайману Таггарту немедленно предоставляются без ограничений финансовые ресурсы, оборудование, земельные участки, здания, разрешения на охрану, персонал, материальные ресурсы и дополнительные материалы, необходимые для достижения целей, указанных в разделе 1 Президентского указа 28967. Раздел 3. Юридические лица, принадлежащие доктору Лайману Таггарту, юридически обозначенные как «Таггарт Индастриз» и её дочерние компании, существующие или будущие приобретения, останутся в единоличном владении Лаймана Таггарта. В соответствии с трудовым соглашением с доктором Лайманом Таггартом, любые федеральные ограничения, правила и налоги будут сняты сроком на десять лет в обмен на оплачиваемый доход для достижения целей Президентского указа 28967, заявленных в разделе 1. Отныне «Таггарт Индастриз» будет существовать как юридическое лицо без государственного, федерального, государственного или местного надзора. Раздел 4 … Раздел 5 … Раздел 6 … Это были начальные разделы длинной, утомительной многостраничной псевдо-энциклопедии юридического языка, написанной не тем языком, с которым Джон был знаком или который ему было удобно расшифровывать. После 6-го раздела он сдался. — Ментор, какой длины этот документ? — спросил Джон. Голограмма на мгновение задумалась, затем ответила: — Пятьдесят семь разделов с различными дополнениями. Есть несколько разделов, касающихся недвижимости, принадлежащей или переданной доктору Стюарту Пауэру. Они также были освобождены от надзора. — «Существовать как юридическое лицо без правительственного, федерального, государственного или местного надзора», — Джон нахмурился, прочитав это откровение вслух. — Правительство отдало Зону 51 папе и Таггарту на строительство Сверхразума, но у папы тоже была своя собственность? — В прилагаемом документе есть список предприятий, которые Сообщество зарегистрировало на имя вашего отца. — Какого рода предприятия? — любопытство Джона определённо было задето. — Список включает компании по производству компьютеров, строительные компании, инжиниринговые фирмы, проектные организации, компании по разработке программного обеспечения и программ… — Всё это должно было ему понадобится, чтобы построить базу так, чтобы Дред об этом не знал, — пробормотал Джон. — Похоже, что и доктор Пауэр, и доктор Таггарт располагали всеми ресурсами, необходимыми для строительства баз или создания любого типа объектов без чьего-либо ведома. Без чьего-либо ведома? Как можно о таком не знать? Массовые перемещения людей и оборудования, и всё это у всех на виду? — Странно, — пробормотал он вслух. — Что странно, капитан? Джон посмотрел на изображение отца. — Что весь мир может превратиться в механизированную свалку, а никто и не поймёт, что происходит, пока это не произойдёт. Хорошо, давай начнём поиск с другой стороны. Есть список компаний Дреда? — Нет, капитан. Судя по формулировкам документов, приложенных к Указу, они относятся только к имуществу вашего отца. На этом основании было бы разумно предположить, что у доктора Таггарта была копия Президентского Указа и приложенные к нему документы, которые относились только к нему. Это прозвучало странно. — То есть в документах ничего не упоминается о собственности Дреда? — Ничего, кроме того, что уже было сказано, — подтвердил Ментор. — Ваш отец действительно пытался получить доступ ко всей документации за несколько месяцев до того, как его убили, но информация была утеряна. — Значит, папа не знал, чем располагает Дред, — Джон на мгновение задумался. — Тогда это может означать, что и Дред понятия не имеет о папиных ресурсах. — Это объясняет, почему Дред ничего не знал о передаче права собственности на Колорадо-Спрингс и прилегающие районы вашему отцу. Если бы он знал, то давно бы обыскал этот район в поисках базы. Да, это объясняло бы… подожди… — Ментор, ты сказал Колорадо-Спрингс? Разве ты не имеешь в виду только имущество, необходимое для этой базы? — Нет, капитан, — голограмма почти улыбнулась. — Я имею в виду весь Колорадо-Спрингс и его окрестности. После того как Командование воздушно-космической обороны Северной Америки и все земли в радиусе ста миль передали доктору Пауэру, все территории объединили в научно-военную структуру под названием «Форт Стоунуолл» под командованием генерала Теренса Уэйкли. Несколькими годами ранее из Вашингтона присылали новые правила, устанавливающие новые правила строительства таких интегрированных в город фортов, и первым шагом было строительство толстой бетонной стены по периметру в качестве первой линии обороны. Это указывает на границы конкретной области, переданной вашему отцу, но я сомневаюсь, что большая часть стены, окружающей эту область, стоит и сейчас. Джон тоже в этом сомневался, хотя в те дни бетонная стена не имела особого значения. — Капитан, могу я спросить, почему вам так важно знать о владениях Лаймана Таггарта? Взглянув на голограмму, Джон увидел лёгкую тень отца. Такой вопрос и тот задал бы молодому Джону. — Это может оказаться не важно, а может — ключом ко всему, Ментор. Не знаю. За последние несколько месяцев я узнал много такого, о чём даже не догадывался. Таггарт тайно стяжал политическую и финансовую власть. Он занялся бизнесом, который использовал позже, когда стал Дредом. Я просто хочу знать правду. Нет, он хотел знать больше, чем правду. Ему нужны были ответы. Мало-помалу он увидел вещи, которые заставили его усомниться в своих предвзятых представлениях… обо всём. С чего начались его вопросы? Тут всё просто — сначала были тайны, стоящие за «Молодёжью Дреда», тайны, о существовании которых он даже не подозревал. Он не думал, что несколько кусочков информации из прошлого Дженнифер относится ко всей «Молодёжи Дреда». Получается, не всех их взяли на учёбу в детстве? Некоторые были бы старше? Кто-то пришёл сам? Откуда они взялись? Как они успели появиться на ранних полях сражений так, что никто не подозревал об их существовании, покуда Таггарт слился с Сверхразумом? Сплошные сероглазые блондины… Именно попытка расшифровать загадочную историю «Молодёжи Дреда» заставила Джона усомниться в своих представлениях. Мысль о том, что кондиционирование можно преодолеть, как это сделала Дженнифер, тот факт, что Дженнифер может сражаться с кем-то размером с Танка и победить, тайна о том, почему все в «Молодёжи Дреда» выглядят одинаково — реальных ответов не было, но именно над этим он задумался после случая в Оазисе. Когда Джон узнал, что методы контроля сознания, используемые в лаборатории, захваченной Дредом, были использованы на «Молодёжи Дреда», ему понадобились ответы. Захотелось больше узнать о том, как Дред пришел к власти, как он использовал полученные знания, чтобы губить чужие жизни. Джону хотелось знать, можно ли что-то исправить. И всё же тут было нечто большее, чем просто желание получить ответы. Чем больше Джон задумывался над прошлым, тем больше он начинал верить, что история «Молодёжи Дреда» была ключом к тайне базы Дреда до начала войн. Каким-то образом они были связаны друг с другом. Однако было ещё одно соображение, ещё одна причина, почему Джон хотел узнать, как Дред пришёл к власти и как появилась на свет «Молодёжь Дреда». Он хотел дать Дженнифер ответы о её прошлом. Может быть, она и не очень часто задавала вопросы, но Джон не сомневался, что она хотела получить больше ответов. Он начинал больше ценить ночные дежурства. Что ему однажды сказала Дженнифер? Можно поговорить с Ментором так, чтобы никто не перебивал и не подслушивал. Можно предаваться чему-то большему, чем просто интеллектуальные беседы, и Ментор всегда держал это в секрете. На самом деле, Ментор умел хранить секреты, в том числе о подарке, который они готовили для Дженнифер. — У нас есть какие-нибудь данные о том времени, Ментор? Какая-то временная шкала, которой мы можем следовать? И снова голограмма задумалась: — Мои записи показывают, что доктор Пауэр за несколько месяцев до смерти собирал данные из различных источников, таких как цифровые газеты, журналы и правительственные документы. У меня нет данных ни о его местонахождении, ни о том, удалось ли ему их получить. Подожди — газеты? Журналы? Что-то вспоминается. — Кажется, у меня есть.

* * *

Утро, следующий день У Ястреба было утреннее дежурство, так что Джон с радостью уступил ему комнату управления. Просидев за изучением документов всю ночь, он обрадовался возможности размять ноги. — Скаут готовит завтрак, — сказал Ястреб, прежде чем выйти из комнаты. — Скаут? — Джон повернулся к другу. — Я думал, сегодня очередь Танка. — Так оно и было, — рассмеялся Ястреб. — Скаут проиграл пари. Пари? — Что за пари? — спросил Джон. — Лучше не спрашивай, — Ястреб покачал головой. — Хорошо, — улыбнулся Джон, слегка помахал рукой и вышел из комнаты. По правде говоря, он и сам не был уверен, что хочет это знать. В последнее время Ястреб, Скаут и Танк нашли новые способы развлечься, и в уже несколько раз заключали пари, а проигравший готовил еду. На самом деле Джон не мог вспомнить, когда в последний раз ему поручали готовить еду, да и Дженнифер тоже. Трое из его команды что-то замышляли. Скаут готовит завтрак? Он проиграл пари Танку? Ястреб ухмыляется, как чеширский кот? Но Джон был прав — возможно, ему незачем знать, что они замышляют. Что бы это ни было, оно работало. Он давно не видел свою команду такой счастливой. Им выдалась развлекуха, какие-то счастливые перемены в жизни, а это редкость в военное время. Джон наслаждался переменами, происходившими в отношениях с Дженнифер, даже если и не был уверен, куда эти перемены приведут. Такова жизнь. Всё изменилось: что-то к лучшему, что-то к худшему. Направляясь к одному из неиспользуемых складских помещений, Джон мысленно вернулся к одной проблеме. Пятнадцать лет он думал, что знает правду. Прошлое представлялось ему простым, линейным ходом событий, которые привели к войне. Стюарт и Таггарт создали Сверхразум, разработав множество роботов для защиты Сверхразума на случай нападения. Однажды ночью Таггарт слил свой разум со Сверхразумом — и биомехи пошли по всей планете. Стюарта убило взрывом в Вулкании, а Таггарт был тяжело ранен и превратился в полумашину Лорда Дреда. После этого им началась уже совершенно другая война. Вот и всё. Он помнил, как всё начиналось. Всё просто. Чисто. Аккуратная последовательность событий, которая привела к войне, и уже другой поток событий, достаточно мощный, создавший армию Сопротивления. Но теперь… всё оказалось не так просто. Его воспоминания не были до конца верными. В этой истории было что-то ещё. Он открыл входную дверь и заметил пыль на полу. Они не пользовались этой частью базы. В этом не было необходимости, так что тут редко кто-то бывал. Сам он не заходил сюда уже много лет. Может быть, стоит подумать о том, чтобы использовать эти помещения? Некоторые комнаты были достаточно большими, чтобы служить для отдыха. Им не помешает временами отвлечься. Они слишком серьёзно относятся к своей работе и время от времени нуждаются в отдыхе. Может быть, это ответ на один из вопросов, которые он задал отцу на кладбище? Комнаты отдыха на базе Пауэра — эта мысль позабавила его. Интересно, есть ли в Вулкании комнаты отдыха? Вряд ли, так как Дженнифер не упоминала о каком-то досуге в «Молодёжи Дреда». Когда он шёл по коридору к складу, ему пришла в голову любопытная мысль о Вулкании. Как вообще получилось, что она стала таким массивным сооружением? Таггарт превратился в своего рода местного князька, скупив несколько предприятий и лабораторий за несколько лет до того, как слился с Сверхразумом. Это дало бы ему целое состояние, чтобы построить империю. Вулкания теперь стояла там, где когда-то стоял Детройт. Если Стюарту уступили Колорадо-Спрингс, разве правительство отдало бы Детройт Таггарту? Крепость была огромной и постоянно расширялась. В настоящее время одно главное сооружение имело почти тридцать миль в ширину и тридцать миль в длину, а внешние сооружения окружали крепость на многие мили. Пятнадцать лет назад она была примерно двенадцать миль в ширину и почти девять миль в длину. Сам город, несколько небольших городков, здания, шоссе, мосты, инфраструктура — всё это объединили в массивное и прочно связанное здание. Джон никогда не задавался вопросом, как Таггарту удалось завершить такой большой строительный объект за такой короткий промежуток времени или как он получил финансирование. Он также полагал, что и Стюарт получил от президента и Объединённого комитета начальников штабов всё необходимое для создания базы, но это было не совсем так. Без какого-либо надзора Таггарт мог воспользоваться множеством финансовых колодцев, чтобы финансировать строительство своей империи. Но даже это не давало ответов на всё новые вопросы, которые у него возникали. Однажды Ястреб рассказал Джону о своём разговоре со Стюартом. — Почему всё пошло не так, Мэтт? — спросил как-то Стюарт. Почему всё пошло не так? Когда всё пошло не так? Как можно было не видеть, что что-то идёт не так? Может ли осознание того, как всё это началось, стать ключом к тому, чтобы найти способ этому помешать? Все эти вопросы привели Джона к одному выводу: он должен «вернуться» к тому времени, когда всё ещё не началось, и выяснить, когда всё это началось и как всё могло пойти не так. Наконец он дошёл до кладовки. Много лет назад он видел тут коробки со старыми газетами и журналами, но никогда не заглядывал в них как следует. Может быть, только может быть, некоторые из ответов, которые он искал, находятся там?

* * *

Ближе к вечеру Пятнадцать лет. Ястребу казалось, что не прошло и пятнадцати лет с тех пор, как убили Стюарта и его собственную семью. Казалось, это было только вчера. Время текло, как ртуть. Пятнадцать лет взяли своё. Когда Ястреб посмотрелся в зеркало, то увидел полнеющего пожилого мужчину с редеющими волосами. Однако он по-прежнему находился в хорошей физической форме. Он всё ещё мог сражаться и летать, но в другом месте и в другое время Ястреба бы отстранили от полевой службы и перевели на кабинетную работу или в учебное заведение. После всех войн и разрушений, после того, как цивилизация обрушилась сама на себя, «возрастных ограничений» ни на одну работу больше не существовало, но он всё больше и больше чувствовал свой возраст. Затем, после встречи с Ви несколько месяцев назад, он понял, сколько же времени прошло. Он уже не был молодым человеком. И всё же его жизнь не была пустой. Он помогал растить сына своего лучшего друга после смерти Стюарта. Они оставались вдвоём на базе Пауэра, так как остальные ушли после приказа Стюарта закрыть базу в ответ на угрозу Таггарта. Они планировали доставить Джоанну, Митча и Кэти на базу Пауэра, чтобы спасти их, так как база была блокирована, но в течение дня после взрыва в Вулкании Сверхразум приказал уничтожить сотни городов и посёлков по всему миру вместе с жителями. Когда Ястреб впервые услышал, что его жена и дети пропали, он не знал, что делать. Ему казалось, что он раскалывается на куски. Ему некуда было идти, и не было возможности выплеснуть свой гнев. Он уединился в посадочном отсеке и занялся десантным кораблем. Он мог молотить по металлу и рвать провода, пока не справился с потерей. Иногда гнев брал верх над ним, и десантный корабль принимал на себя всю тяжесть его эмоций. Во время одной особенно громкой тирады Джон положил руку на плечо Ястреба. Ястреб поднял глаза и увидел, что Джон смотрит на него, понимая, что они оба потеряли всех и вся, но всё ещё живы. Они станут семьёй друг друга. За эти пятнадцать лет Ястреб видел, как Джон из замечательного юноши вырос в необыкновенного взрослого мужчину. Он видел, как Джон направил горе и гнев после смерти отца на создание чего-то хорошего — команды Пауэра. Ястреб никогда не видел, чтобы кто-нибудь был так предан сбору знаний, как Джон. Тот использовал каждую крупицу знаний, чтобы спасти человечество. Он бы гордился Джоном, даже хотя он и не его сын. В те годы Джон взял исследования отца и продолжил их. Он развил технологию силового скафандра дальше, чем Стюарт мог когда-либо мечтать. Он собрал команду, которая была проклятием Дреда, и помог защитить то, что осталось от цивилизации на Североамериканском континенте. Джон был очень упрямым молодым человеком, который всё делал по-своему, но всегда прислушивался к советам Ястреба. За эти годы между ними установились отношения, как между отцом и сыном. И всё же Ястреб всегда задавался вопросом, правильно ли он поступил с Джоном, когда тот рос. Поговорка «от работы кони дохнут» не была чем-то таким, что Ястреб хотел бы видеть с мальчиком. Он хотел, чтобы у Джона была какая–то личная жизнь, какой-то отдых, какие-то отношения — чёрт возьми, мальчику нужно иногда развлекаться. Он был слишком серьёзен для своего же блага. Ястреб брал его с собой на различные аванпосты и базы, когда у них было свободное время, чтобы Джон общался с людьми своего возраста. Когда он не искал людей в команду, он получал удовольствие: заводил друзей, знакомился с девушками и развлекался на аванпостах, как только мог. Иногда у них были танцы, иногда спортивные игры. Ястреб был не единственным родителем, пытавшимся дать молодому поколению почувствовать, что ещё не всё потеряно. Когда к команде присоединился Танк, Ястреб предложил добавить немного веселья в повседневную жизнь, но мало что изменилось. Когда присоединился Скаут, у него оказался заразительно весёлый характер, благодаря которому их неоперившаяся команда проводила всё больше времени проводила за играми. Именно тогда Ястреб увидел настоящую перемену в Джоне — тот улыбался и наслаждался собой в течение нескольких часов те несколько раз, когда у них выдавалась свободная минут. Когда к команде присоединилась Дженнифер, команда приложила все силы, чтобы познакомить её с жизнью — показать ей какое веселье и счастье, какие цвета и звуки уничтожил Дред. На протяжении многих лет Ястреб видел, что Джон всё больше расслабляется и время от времени становится «обычным парнем», но в последнее время, когда Джон был с Дженнифер и они не знали, что Ястреб может их видеть, он впервые за много лет увидел своего приёмного сына по-настоящему счастливым. Но когда Джон и Дженнифер вернулись из Оазиса, Ястреб заметил едва заметную перемену в своих юных друзьях. В посадочном отсеке он увидел, что Джон и Дженнифер больше не скрывают своих чувств друг от друга, но одновременно не стремятся заявить о своих чувствах другим. Ястреб не знал, о чём они говорили, но что бы это ни было, это давало ему надежду на счастливое будущее двух молодых людей. Джон был счастлив. Серьёзный, всегда следящий за любыми действиями Дреда, он больше не был поглощён войной. В течение нескольких недель Ястреб видел гораздо более расслабленного Джона. Он никогда не думал, что увидит такое. Дженнифер? Произошла небольшая перемена и в её поведении. Он никак не мог взять в толк. Может быть, она стала общительнее? Нет, вряд ли. Более расслабленной? Нет, и не это тоже. Как бы то ни было, Ястреб заметил разницу. Потом наступила годовщина смерти Стюарта. Это напомнило Джону о том, что он потерял и что может потерять, если не помешает Дреду, и Джон начал демонстрировать какое-то старое поведение. Каждый год Джон отговаривал себя от поездки. Зачем сыпать соль на рану? Что толку посещать могилу и разговаривать с отцом? Стюарта там не было. Он погиб во время взрыва в Вулкании. Затем, по причинам, известным только ему одному, Джон взял снаряжение и полетел на самолёте к могиле. Прошлое таило свою долю тайн, это несомненно. У каждого члена команды были свои тайны, которыми они по какой-то причине не делились. Джон хранил одну тайну, которую знал только Ястреб, — местонахождение могилы Стюарта и точную дату его смерти. Это было личное, за что он мог держаться, и никто не мог у него отнять. Ястреб подумал, что Джон в этом году не поедет. Он не собирался снова погружаться в эмоциональную трясину, но что бы ни заставило его посетить могилу, оно подталкивало его отправиться туда и в этом году. Обычно Джону удавалось улизнуть прежде, чем кто-нибудь, кроме Ястреба, увидит, как он уходит, но в этом году Дженнифер вошла в комнату управления как раз в тот момент, когда Джон уходил. Ястреб заметил взгляд Джона и почти прочёл мысль, промелькнувшую в его голове, — он мог потерять и её, если не помешать Дреду. Ни для кого не было секретом, что Джон исчезал каждый год в один и тот же день. Остальные думали, что это по личным причинам, какая-то личная годовщина. — Куда он ездит? — в первый раз спросила Дженнифер. — В прошлое, — ответил Ястреб, заметив, что Дженнифер не требует дальнейших объяснений. И всё же она спросила — ещё один признак того, что её отношения с Джоном изменились. Она чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы задать вопрос, но не спрашивать подробностей. В прошлое. Если бы они могли повернуть время вспять и изменить историю, никто из них не потерял бы того, что потерял. В прошлое. Это было достаточным объяснением. Больше никто ничего не спрашивал. Джон пробыл у могилы меньше часа и ушёл как раз в тот момент, когда Ментор засёк два самолета, направлявшиеся в тот район. Ястреб так и не узнал, что Джон сказал Стюарту. С другой стороны, когда Ястреб посещал тайную могилу, который он устроил для жены и детей, он никому не рассказывал о том, что говорил им. Некоторые вещи не стоит рассказывать. Он надеялся, что Джон расскажет Стюарту о Дженнифер. Ежегодный визит, казалось, в какой-то степени огорчил Джона. Его взгляды на войну и решимость помешать Дреду обычно казались заряженными энергией. На этот раз… что-то было не так. Джон казался не таким приземлённым, а более погружённым в себя. В этой поездке что-то изменилось, и с тех пор, как он вернулся, он вёл себя совсем не так, как раньше. То было два дня назад. Ястреб был не просто майором в команде Сопротивления, а также заменой отца человеку, который руководил командой. Он обязан выяснить, что происходит. Кроме того, если он этого не сделает, Скаут и Танк будут приставать к нему с вопросами о Джоне, и лучше, если при этом не будет всплывать имя Дженнифер. После всего, что они сделали, чтобы свести их вместе, им меньше всего хотелось видеть, как между ними снова выросла стена. Ястреб добрался до каюты Джона и постучал. Он подождал, потом постучал снова. Наконец Джон сказал «войдите», и Ястреб открыл дверь. Это был не первый раз, когда он приходил, а в комнате творилось что-то ужасное, но в последний раз это было, когда Джону было около семнадцати лет. Дред их тогда чуть не уничтожил, и Джон вышел из себя. Его каюта испытала на себе бейсбольную биту Джона. Но разве сейчас происходит что-то катастрофическое? Сейчас тут был систематически организованный беспорядок разбросанных бумаг, старых журналов и газет. Скорее похоже на какую-то изыскательскую работу. Джон сидел на полу и просматривал страницу за страницей, словно искал неясную подсказку. — Расскажешь сам? Джон посмотрел на Ястреба и пожал плечами: — Жизнь в очередной раз подкинула мне кручёный мяч, и я пока ни в чём не уверен. Самне знаю точно, чего ищу. А в чём дело? Повод. Ему нужен повод. — Только что поступила информация о последних передвижениях войск на Восточном побережье. Ментор изучает цифры, но не думает, что выудит что-то полезное. Похоже, Дред передислоцирует ресурсы. Джон снова посмотрел на старую газету, которую держал в руках: — И куда он их передислоцирует? — В данный момент — на запад. Скоро мы узнаем, куда именно, — объяснил Ястреб, гадая, что ищет Джон. — Он, вероятно, думает, что ему нужно больше войск в западных регионах. Мы с Дженнифер выяснили, что там их не так уж много, — задумчиво произнес Джон. — Откуда у тебя всё это? — спросил Ястреб. — Журналы или газеты на бумаге не выпускают уже более 100 лет. Всё стало цифровым. — Не иначе, отец сохранил их на бумаге на случай, если мы лишимся электронных библиотек. Я уже много лет вижу их в кладовых, но никогда не заглядывал в них. Кстати, я нашёл кое-что интересное, — сказал он, вытащил газетную фотографию из-под стопки бумаг и с усмешкой протянул её Ястребу. Ястреб взглянул на фотографию трёх счастливых детей, машущих тому, кто их сфотографировал. — Распечатка местной газеты с тобой, Митчем и Кэти в спортивной форме Младшей лиги, — Ястреб вспомнил день, когда был сделан этот снимок. Их команда только что выиграла плей-офф. Кэти поймала решающий «аут», Митч выиграл «Большой шлем», а Джон в тот раз играл за кетчера. — Кажется, Моргана сделала снимок и отправила его в газету, — вдруг вспомнил Ястреб. Дети валяли дурака и отказывались замереть для фотографии, пока… Чуть сбоку, не в фокусе, рядом со Стюартом стоял Лайман Таггарт. Оба вышли немного расплывчато, но Ястреб помнил, как Таггарт пошутил и привлёк внимание детей, а затем пообещал купить всем мороженое, если они на несколько секунд замрут, чтобы Моргана смогла их сфотографировать. Джоанна заметила, что если дети съедят всё мороженое, обещанное Лайманом, то станут втрое толще. Весёлый был день — один из последних весёлых дней, которые они провели вместе, прежде чем войны охватили весь земной шар. До того, как Таггарт стал одержим властью и бессмертием. До того, как всё начало меняться. — Счёт был 20:14, — гордо сказал Ястреб. — Вы трое хорошо сыграли в тот день. — Да, играли слаженно, — съязвил Джон, складывая газету в определённую стопку. Ястреб наблюдал, как Джон осматривает груды, гадая, что же он ищет. — Ладно, сдаюсь. Либо скажи мне, что тебя беспокоит, либо я начну утилизацию отходов или может быть, разожгу костёр, — он посмотрел на ближайшую кучу. Журнал был датирован июнем 2125 года. Что такого важного было в газетах двадцатидвухлетней давности? Что-то шевельнулось в его памяти. — Погоди-ка, теперь я вспомнил. Стюарт прислал в архив список газет и журналов, которые хотел посмотреть, пока мы будем строить базу. Это они? Джон встал и немного потянулся. Очевидно, он уже долго тут просидел. — Ага — так и лежали в коробках на складе. Думаю, он что-то искал… — А теперь ты ищешь, — заметил Ястреб. Он взглянул на стопку бумаг у ног. Что было в этой стопке? Учредительные документы? Что искал Джон? — Что ты ищешь, Джон? Джон вздохнул и подошёл к столу. Он отодвинул бумаги, которые сложил на стуле, и сел. — Ты когда-нибудь задумывался, смогли бы мы помешать Дреду до того, как всё это началось? — Только об этом и думаю, — Ястреб усмехнулся. — Очень жаль, что нельзя вернуться в прошлое. Если бы мы знали тогда то, что знаем сейчас, смогли бы мы уберечь мир от разрушения? Но мы этого не знали. Всё изменилось после того, как Дред слился с Сверхразумом. — А на следующий день биомехи уже ходили по всей планете, — напомнил Джон, — Вулкания работала на полную мощность. У него уже были биомехи, солдаты, командиры, войска, учёные и технический персонал. Он тренировал свою «Молодёжь» уже несколько лет. В тот день, когда все началось… — У него всё было готово, — закончил Ястреб. Джон посмотрел на друга. — Ты когда-нибудь задавался вопросом, как это могло случиться: как он успел всё подготовить так, чтобы никто не прознал?

* * *

Джон ждал ответа, но его не было. — Даже твой отец не знал, — наконец сказал Ястреб. — Он знал, что Лайман одержим властью и бессмертием, но подсоединить себя к компьютеру… Никто такого не ожидал. Джон кивнул. — Когда Дред поймал меня в тот раз в Техногороде, он хотел подключить папу к Сверхразуму, чтобы тот знал то же, что и он. — Стюарта это не интересовало, — заметил Ястреб. — Ни в малейшей степени, но он пытался выиграть время, чтобы вытащить меня оттуда. Думаю, именно тогда я понял, что Лаймана Таггарта, которого я знал, больше не существует. Даже папа не мог до него достучаться. Ястреб сел на пол и просмотрел документы на недвижимость. — К тому времени было уже слишком поздно, Джон, но… — он указал на раскиданные по всей комнате бумаги, — что ты ищешь? Джон посмотрел на газету с фотографией троих детей, перевел взгляд на журналы, датированные 2120-ми годами. Тогда мир был другим: зелёная трава, высокие деревья, голубая вода, чистое небо, видимые звёзды… Он был беззаботным ребенком, играл в бейсбол с лучшими друзьями, ходил на пикники, смотрел фейерверки, учился в школе, они с Митчем были печально известны своими проделками. Ястреб был капитаном военно-воздушных сил. Он, Джоанна, Стюарт и Моргана были друзьями, которые время от времени куда-то выбирались вместе, их дети играли друг у друга дома, а они состояли в родительском комитете школы. Барбекю — Джон совсем забыл о барбекю! Стюарт и Мэтт спорили о том, как лучше всего укладывать уголь и жарить стейк. Стейк… он так давно не ел бифштекс! Он и забыл, каков он на вкус. Танк должен был служить на Вавилоне 5 добровольцем для генетических манипуляций и обучения. Никто не предполагал, что для стольких людей всё закончится так плохо. Скаут вспомнил кое-что из того, что было до начала войны: игры, семейные посиделки, общие воспоминания. И Дженнифер… — Ястреб, ты знаешь, какие воспоминания остались у Дженнифер до того, как её приняли в «Молодёжь Дреда»? — Она помнит только один день, — кивнул Ястреб, — как она гонялась за бабочкой. — За голубой бабочкой, — уточнил Джон. — Она упомянула, что бабочка была голубой. На суде в Оазисе она проговорилась — выросшая в Вулкании, она никогда не знала, что бабочки могут быть «голубыми». Она вообще не знала, что такое бабочка. — Голубые бабочки? Она также сказала, что видела приближающихся солдат, кто-то поднял её и побежал. Что-то насчет статуй. А что? Как Джону это объяснить? — Она думает, что ей было около трёх лет, когда её похитили, но не уверена. Но ещё до того, как она бежала из «Молодёжи Дреда», она узнала, сколько Дред обучал детей. — Мне это не понравится, не так ли? — спросил Ястреб. Джон помотал головой. — Он начал создавать «Молодежь» уже двадцать два года назад! — Ясно. Двадцать два года назад, — Ястреб задумался. — А Дред пришёл к власти пятнадцать лет назад, — напомнил Джон. — Двадцать два минус пятнадцать? — Я не был силён в математике, — Ястреб на мгновение закрыл глаза. — Примерно пятнадцать лет прошло со смерти твоего отца. «Молодёжь Дреда» начали обучать… — Лет за семь до этого. Может, чуть раньше, — объяснил Джон. — В воспоминаниях Дженнифер говорится, что её готовили к «Молодёжи», как только забрали, а это может означать, что быстрый приход Дреда к власти был частью его долгосрочного плана. Вряд ли он воспользовался теми ресурсами, которые уже накопил. С появлением «Молодёжи» всё изменилось. Ястреб взял ближайшую газету. Это был учредительный договор больницы, специально предназначенной для детей из нескольких школ и детских домов, которые Таггарт ‘купил’. — Он создавал свою армию из детей, которых содержал. — Более того, — Джон вытащил из стопки ещё несколько бумаг. — Когда мы были в Оазисе, Арвин сказал мне, что работал в лаборатории, которую Таггарт приобрёл после выкупа всей корпорации. Он использовал исследования психологических манипуляций, разработанные в этой лаборатории, чтобы промывать мозги своей «Молодёжи». Арвин сказал, что узнал собственные наработки, когда увидел первых молодых солдат. Что его удивило, когда он встретил Дженнифер, так это то, что можно преодолеть такое кондиционирование. Оно было задумано так, чтобы никто не мог его обойти. Вполне возможно, что Дред использовал на них несколько методик… — Он украл их из разных мест и ставил на них эксперименты, чтобы понять, что лучше работает? — закончил Ястреб. — А теперь взгляни на это, — Джон протянул Ястребу документ. — Генетическая лаборатория в Калифорнии? — спросил Ястреб. Джон кивнул. — Посмотри на дату, а потом вспомни, что происходило в то время в жизни Таггарта. Ястреб заметил, что прошло по меньшей мере двенадцать лет, прежде чем он стал Дредом. Двенадцать лет… — Подожди, разве у Таггарта не было сестры, которая погибла во время нападения примерно в то же время? — Глиннис Таггарт. Я её не помню. Кажется, в то время мне было всего три года. Я знаю, что их мать, Фрэн, обожала имена со скрытыми значениями и хотела, чтобы у всех детей были имена, которые означали бы одно и то же, — он дал Ястребу написанную биографию Таггарта, которая использовалась как часть рекламы для привлечения потенциальных инвесторов в некоторые из его компаний. — Таггарты родились в долине Сан-Фернандо, поэтому мать дала им имена, которые означали «из долины». — Лайман и Глиннис? — Ястреб покачал головой. — Ладно. Хорошая рекламная акция, я думаю. В этом был какой-то смысл? — Согласно некоторым документам, он предпринял попытку заполучить именно эту генетическую лабораторию через пару недель после гибели сестры. Не знаю, имеет ли какое-то значение дата. Папа сказал мне, что Таггарт был предан Глиннис. Они были близки. Он сильно переживал, когда потерял её, но потом столь же быстро решил купить лабораторию. Он использует тот факт, что был родом из Сан-Фернандо, чтобы заставить правление более сочувственно относиться к нему и избрать председателем. Два месяца спустя он покупает ещё одну генетическую лабораторию. Через месяц — ещё одну. Такое впечатление, что он решил скупить все генетические лаборатории в стране. — Ты ведь не просто ищешь документы о том, как Дред создал свою базу? — спросил его Ястреб. — Мы многого о нём не знаем, Мэтт, потому что никогда не заглядывали в самое начало его истории. Если бы мы могли разгадать некоторые из этих секретов, может быть, у нас было бы больше шансов ему помешать. Может быть, мы сможем найти новые ресурсы, которые помогут нам, или другое оружие, которое он спрятал. Может быть, если мы начнём с самого начала, то сможем узнать всё. Начать всё с самого начала? Дело было не только в этом. Даты на документах служили намёком — за семь лет до того, как Таггарт стал Дредом. Это было знаменательное время для одного из членов команды. Джон искал не только происхождение Дреда. Ястреб подождал несколько секунд, а затем положил бумаги в ближайшую стопку. — Хочешь узнать больше о Дженнифер? Джон вздохнул и кивнул: — Она даже не знает, как её на самом деле зовут, откуда она родом — ничего. Теперь ей нужны ответы. Может быть, мы найдем исходную точку для поисков в этих файлах. Я имею в виду, что подсказки из её прошлого дали мне некоторые намёки на прошлое Дреда. Они могут быть тесно связаны. Если мы найдем одно, то, может быть, найдём и другое… — В том числе ответы на некоторые её вопросы так же, как и на наши, — сказал Ястреб с легкой усмешкой.

* * *

Поиски начали обретать для Ястреба смысл. Хотя Джон и Дженнифер рассказали о своих злоключениях в Оазисе, там произошло больше. Ястреб подозревал, что между Джоном и Дженнифер установилась некая связь. Может быть, она как-то объясняется прошлым Дженнифер? Та очень дозировано рассказывала о себе даже тем четырём мужчинам, которым доверяла свою жизнь. — Итак, начнём с самого начала, — сказал Ястреб. — Лайман был одержим властью. Я не знал, насколько сильно, а Стюарт знал. Много лет назад власть определялась богатством, влиянием, положением в обществе, общественным восприятием… — Ястреб взял несколько учредительных документов. — Похоже, он хотел стать промышленным олигархом — властелином, как бароны-разбойники конца XIX века, — он указал на документы по недвижимости и сделкам по передаче собственности. — Вот он скупал детские дома и школы. Он хотел оказывать влияние на детей — пусть все знают его имя. В истории было несколько диктаторов, которые делали то же самое, — он просмотрел один документ, где Таггарт требовал поглощения конгломерата, которому принадлежали десятки больниц. — И он хотел, чтобы его считали человеком, который хочет помочь человечеству. Будучи человеком, который строит больницы в районах с ограниченной медицинской помощью, на такое требование бы ответили положительно. — Так может быть он просто хотел купить все эти компании, а не использовать их ресурсы для достижения воли Машины? — спросил Джон. — Возможно, — Ястреб задумался. — Может быть, как только он слился с Сверхразумом, то нашёл новое применение всем этим предприятиям, — и тут Ястребу в голову пришла другая мысль. — Но он уже несколько лет обучал «Молодёжь Дреда»… Может быть, он планировал военный переворот и хотел создать собственную армию? Как он мог это сделать? Пришлось бы содержать её, одевать, кормить, обучать… — Может быть, в Вулкании для тех немногих, кто выдержит более интенсивные тренировки? — ответил Джон. Затем Ястреб начал понимать, что искал Джон. — В отличие от тех, кто не был кондиционирован следовать за Дредом в школах, которыми он владел? Джон пожал плечами: — Это возможно, но тут что-то не стыкуется. Кто-то бы обязательно об этом узнал. Где располагались эти школы? Ястреб перепроверил места. — В основном, в Детройте. — Детройт? Он владел Детройтом безнадзорно, — Джон нашёл фотографию Вулкании, сделанную ещё до войны. — Вулкания в том виде, в каком мы её знаем сегодня, была закончена всего несколько лет назад, но Дженнифер говорит, что выросла в Вулкании. Здесь у нас есть доказательства того, что в школах были и другие дети из детских домов. Или, может быть, то, что старшая «Молодёжь Дреда» называет Вулканией, — не сама крепость? — Центр Детройта, — пояснил Ястреб. — Возможно, он только начал строительство в Вулкании, соединив все здания в том районе в одно большое сооружение, а затем соединив его с другими большими сооружениями. Учебные заведения «Молодёжи» могли быть очередным комплексом на этом месте. Джон наклонился и схватил карты города Детройта, которые были нарисованы как раз перед закладкой фундамента крепости. — Согласно этому, «Таггарт Индастриз» получила буквально весь Детройт и мили вокруг него. А потом, — он нашел петицию, которую Лайман Таггарт подал правительству штата, прося разрешения изменить название района, — компания переименовалась в «Объединение Вулкания» для официальных целей. Это всё ещё был бы Детройт, но всё пространство можно было назвать Вулканией, как значилось в некоторых юридических документах. Ястребу пришло в голову ещё кое–что: — То же самое было сделано с другими городами и посёлками по всей Северной Америке. Это был лучший способ уйти от налогов, нормировать некоторые ресурсы, выделить обслуживающие предприятия. В какой-то момент они группировали тесно связанные города, чтобы превратить их в своего рода самоподдерживающиеся форты и комплексы. Форт Боксер, Форт Олден, Форт Крокетт — таких по всей стране несколько сотен. Это пригодилось, едва начались войны. Было легче организовать оборону, хотя врагу было легче поставить их в осадное положение. — У него были ресурсы, пространство и сырьё, необходимые для создания армии и технологии, которая захватила бы всю планету. — И он стал готовить всё это много лет назад. Как же мы это проворонили? — задумался Ястреб. — Информация была разрознена и похоронена в бумагах. Кроме того, мы были слишком заняты, чтобы связать всё воедино, — пожаловался Джон. — Почему было упущено так много возможностей помешать Дреду, Ястреб? Не только мы, но и в правительстве должны был что-то заподозрить… а они остались глухи и слепы. Не было никакого надзора со стороны кого бы то ни было. Никто не знал, что он задумал, потому что никто не видел документов. Упустили? — Это не совсем упущение. Во многом тут политика. Чтобы делать то, что он делал, он наверняка подкидывал должностным лицам прибавки к зарплате. К тому же ни в армии, ни в Вашингтоне никто не хотел сбрасывать ядерную боеголовку на собственную землю, а предпочитали вести переговоры, так как Таггарт почти весь мир держал в заложниках. Я когда-нибудь рассказывал тебе о том, как получил свой силовой костюм? — Нет, — Джон помотал головой. — Ну, ты был у Таггарта, а Стюарт отправился в Вулканию. Я знал, что для него это самоубийство. Ментор едва активизировался и рассказал мне о костюмах. Вероятность того, что всё пойдет не так, была 50%, поэтому я сказал ему, что если так, то нужно связаться со штаб-квартирой Земных сил Пентагона и вызвать авиаудар по Вулкании. — Это бы сработало, — сказал Джон. — Тогда крепость ещё не была полностью рабочей. — Возможно, но я выжил, активировав скафандр, и отправился за тобой и Стюартом. Но когда я велел Ментору связаться с Земных сил, их больше не было. Их упразднили и практически уничтожили несколькими часами ранее. Биомехи захватили Вашингтон, всех политиков задержали, оцифровали или убили. Всё пропало. Видишь ли, Дред дал Стюарту всего час, чтобы добраться до Вулкании после того, как он забрал тебя. За этот час он окончательно захватил Вашингтон. Он отвлекал Стюарта, так что тот не мог ничего сделать, чтобы помешать ему или предупредить кого-нибудь, — он минуту помолчал. — Понимаю, насколько это важно, но откуда такой внезапный интерес? — Ему никто не помешал. Никто не встал у него на пути, — Джон нахмурился. — Он как будто сорвался с цепи. Некоторые решили переждать, а не сражаться с ним. Бессмыслица какая-то… Он получил ресурсы, чтобы построить Вулканию, а политики чесали головы и крутили у виска, веря, что все войны когда-нибудь закончатся. Он собирал технологии, разведданные и военные силы… Другими словами, он всё это спланировал, а мы проморгали. После слияния со Сверхразумом он решил захватить мир, имея на руках все ресурсы и даже больше, — Джон отодвинул несколько стопок газет и встал. — Сколько жизней можно было спасти? — Задним числом все крепки, Джон, — ответил Ястреб. — Тогда мы просто не знали. — Мы могли бы помешать ему: правительства, армии… а никто не пошевелился. И теперь посмотри, что он наделал. Ястреб знал, что за этим кроется ещё одно. Посмотри, какую «Молодёжь Дреда» он создал. Посмотри, что он сделал с Дженнифер. Ястреб никогда не смотрел на происходящее с такой точки зрения. — Если бы они это сделали, мы были бы совсем другими людьми, Джон. Стюарт, вероятно, возглавил бы какую-нибудь научно-исследовательскую контору в Силиконовой долине. У меня были бы генеральские звёзды на плечах, возможно, я работал бы в Пентагоне. Ты мог стать кем угодно — от инженера-электрика до разработчика систем или генерала ВВС. Танк всё равно служил в армии. Скаут и Дженнифер? Большую часть своей жизни они прожили либо в охваченных войной районах, либо под Дредом. Неизвестно, кем бы они были или что бы делали. Думаю, единственное, что я могу сказать наверняка, это то, что мы, вероятно, никогда бы не встретились. Джон рассмеялся ещё одной старой поговорке матери: «Если бы все было по-другому, то это было бы не то же самое», — процитировал он. — Джоанна часто так говорила Стюарту, — улыбнулся Ястреб, — когда у того не ладилось с экспериментами, и он жаловался на законы физики и невозможность их изменить. А потом, когда какой-нибудь эксперимент всё-таки удавался, твоя мама говорила, что просто у него мяч вылетел за линию игрового поля. Джон кивнул: — Если бы все его планы насчет Сверхразума сработали… — Он сорвал бы банк, — сказал Ястреб. — Это была авантюра. Мы все это знали. Просто этот эксперимент не пошёл, как надо. Джон прислонился к стене: — Сколько из того, что мы сделали или не сделали, помогло создать такого монстра, как Дред? — Не думай об этом, Джон, — предупредил Ястреб. — Это тупик. Стюарт не мог перестать пинать себя за то, что помог создать Сверхразум, который в конечном счёте привёл ко всему этому. Это были благие намерения, но ты же знаешь, в какое хорошо известное место они ведут. Люди хотели, чтобы закончились войны, они наняли Стюарта и Таггарта, чтобы покончить с ними, но у тех не получилось. Стюарт снова попытался всё исправить, но ему не хватило времени. — Мне всегда было интересно, что задумал папа, — Джон вздохнул. — Построил базу, разработал костюмы, создал Ментора, но что ещё у него было на уме, о чём мы не знаем? Он возглавлял борьбу против Дреда, он знал, что, вероятно, не вернётся, когда отправится в Вулканию, но он планировал взять Дреда с собой, — Джон сделал паузу, чтобы перевести дыхание. — Мэтт, ты никогда не задумывался, почему Дред пережил взрыв, а папа — нет? — Всё время об этом думаю, — ответил Ястреб. — Может быть, Стюарт попал под удар. Может быть, Дред был каким-то образом экранирован? — Тебе никогда не приходило в голову, что, может быть… Ястреб не собирался лгать ему. — Время от времени эта мысль закрадывается мне в голову. Может быть, Стюарт действительно выжил и находится где-то в Вулкании. Может быть, Зарон проник внутрь здания как раз вовремя и оцифровал его, защищая Дреда. Я перебрал столько сценариев, каждый из которых был один безумнее других, но я не верю, чтобы Стюарт выжил. Если бы он это сделал, Дред использовал бы его как приманку для тебя. Он этого не сделал. Джон кивнул и вздохнул. Трудно было спорить с логикой. — Иногда мне хочется поговорить с ним ещё раз, узнать, что у него на уме, услышать, что он скажет. Сразу после того, как он был убит, я подумал, что, может быть, он выжил и Дред устроит нам ловушку, но день проходил за днём, а Дред не пытался заманить нас. Мы с отцом никогда не говорили о том, что мне делать, если его убьют, или как мне помешать Дреду. Никакого намёка на костюмы или Ментора. Он держал всё это в секрете, и у него не было времени рассказать мне об этом. — Он наверняка всё бы тебе рассказал, — возразил Ястреб. — Он хотел, чтобы ты знал всё, что у него на уме. Я тоже по нему скучаю, — сказал Ястреб, подождав немного. — У меня никогда не было такого друга, как он. — Мне было больно, когда я потерял его, Мэтт. Даже больше, чем когда мы потеряли маму. Долгое время были только он и я. — Знаю, — Ястреб кивнул. — Потеря кого-то, кто тебе дорог, разрывает тебя изнутри на части, и всё, что мы делаем, не помогает залечить рану. Когда я потерял Джоанну и детей, бывали дни, когда мне не хотелось дышать. Но я выкарабкался, потому что должен был. И здесь мы все знаем, что у нас опасная работа. Любой из нас может когда-нибудь не вернуться с задания. У них было так много опасностей, но взгляд, который Джон бросил на Дженнифер перед поездкой к могиле отца, был доказательством того, что мысль о потере Дженнифер приходила ему в голову и отнюдь не доставляла удовольствия. — До сих пор нам везло, — возразил Джон. Ястреб хотел сказать, что удача не может длиться вечно, но иногда не нужно говорить очевидного вслух. — Интересно, что бы сказал папа на всё это… — Джон указал на груды бумаг. — То, что мы сделали… как мы это сделали… команда… — Стюарт мог быть упрямым, это точно, — сказал Ястреб, вставая и слегка потягиваясь. — Особенно когда речь шла о чём-то, во что он действительно верил, или о ком-то, кто ему был дорог. Если бы всё было по-другому и он был бы здесь, не сомневаюсь, что он гордился бы тобой, тем, чего ты добился, и тем, как упорно ты боролся. Ему понравился бы Скаут. Я думаю, он действительно рассмешил бы Стюарта. А Танк? Я видел, что они со Стюартом прекрасно ладят, но знаю одно, — сказал Ястреб, направляясь к двери, — ему бы очень понравилась Дженнифер, и он сказал бы тебе, что ты сделал хороший выбор. Лично я думаю, что он хотел бы знать, почему ты так долго решался. Он мог представить себе выражение лица Джона при этом заявлении.

* * *

Джон снова сел посреди стопок газет и попытался разложить их по местам. У него появилось ещё несколько подсказок, ещё несколько деталей, но не те ответы, которые он надеялся найти. Ему казалось, что он смотрит на гигантскую головоломку, в которой не хватает слишком много кусочков. Но одно он знал точно — Лайман Таггарт не сам создал Империю Машин. Другие помогли, а он воспользовался, потому что никто не помешал. Даже Стюарт Пауэр приложил руку ко всему, что произошло. Хотя его намерениями было сделать мир безопаснее, Таггарт подло испортил его работу. Может быть, если бы отец и Таггарт не создали Сверхразум… Может быть, если бы Таггарт никогда не слил свой разум с разумом компьютера… Может быть, если бы правительство не смотрело сквозь пальцы… Если бы да кабы… Ему хотелось, чтобы отец был рядом. Хотелось, чтобы отец мог ответить на его вопросы. Все его вопросы. — Если бы всё было по-другому, это было бы не то же самое, не так ли? — спросил он себя. Было так много всего, что он хотел изменить, так много жизней, которым он хотел помочь. Всё, что могло понадобиться, — это человек, делающий что-то другое, чтобы изменить ход истории. А что, если бы он никогда не встретил Дженнифер? Одно-единственное изменение в прошлом — и всё могло измениться в будущем. Цивилизация бы продолжала существовать. Города б продолжали стоять. Люди продолжали бы жить. Это наводило на мысль, что если бы мир никогда не прошёл через титаническую борьбу за выживание, он, возможно, никогда бы не встретил её. Он такого не мог себе представить. Или это эгоизм? — Честно говоря, никогда не думала, что на нашей базе может быть такая грязная комната. Никогда. Услышав её голос, Джон обернулся. Дженнифер стояла в дверях и улыбалась. Один взгляд на неё, один только её вид, и на все вопросы, которые он задавал отцу, казалось, ответы находились сами собой. Все сомнения и замешательство исчезли. Во всяком случае, появилась ясность, за что он борется. — Видела бы ты меня, когда я был подростком, — сказал Джон. — Скажем так, я не был самым послушным ребёнком в городе. — И Ястреб закрывал на это глаза? — Не совсем, — Джон пожал плечами. — Я потом вырос и повзрослел. — Ну, Скаут просил передать, что, поскольку ты пропустил завтрак и обед, чтобы ты не пропускал и ужин, — сказала она, осторожно обходя стопки бумаг. — Газеты? Джон слегка повернулся, осторожно, чтобы не опрокинуть газеты, и отодвинул часть, чтобы ей было где сесть. — Это было какое-то исследование, которое отец начал перед смертью. Я думаю, он задавался вопросом, как Империя Таггарта оказалась такой развитой к тому времени, когда он стал Дредом. Он получил всю информацию в печатном виде. Она села рядом с ним, взяла одну из ближайших газет и прочла заголовки: — «Командование воздушно-космической обороны Северной Америки рассекретило базу внутри горы Шайенн. Команда «Red Sox» продолжает победную серию с 10-й победой в Мировой серии подряд. Индекс «Dow» растёт третий месяц». Читается почти как на другом языке, — заметила она, кладя газету на место. — Я подумал то же самое, когда нашел документы, написанные каким-то непонятным юридическим языком, — согласился он. — И что тебе удалось выяснить? — спросила она. Джон посмотрел на одну стопку. Он сложил несколько бумаг, в которых подробно описывались прошлые финансовые операции Дреда. — Лайман Таггарт не стал Дредом и не построил свою Империю в одночасье. Он долго к этому готовился, но информация неполная. Я выяснил кое-что из того, что у него было, но догадываюсь, что он с этим сделал… — Генетические лаборатории? — Дженнифер пробормотала вслух. — Больницы? Детские дома? Ему дали Детройт, и он переименовал его в… — В чём дело? — спросил он. Она посмотрела на него, и в её глазах промелькнуло понимание: — Всё это случилось, когда он был ещё Лайманом Таггартом, ещё не слился со Сверхразумом. Он стал злым не только под влиянием Машины. — Нет, это была не просто машина. Тогда он хотел власти, — заявил Джон. — И он нашел способ получить её. Дженнифер взяла в руки один из юридических документов. — Он любил говорить «Молодёжи Дреда», что был избран Машиной, чтобы вести мир к новой реальности. Жаль, что мы не можем с помощью этих документов убедить других, что всё это ложь. — Когда-нибудь мы сможем. Посмотри, что ещё я нашёл.

* * *

Один за другим они просмотрели каждую страницу стопки и начали раскладывать бумаги в хронологическом порядке. По коммуникатору послышался голос Скаута: — Дженнифер, нам отправить за тобой поисковую группу? — в его голосе прозвучала ухмылка, которая, как они знали, должна была быть на его лице. Она с улыбкой оглянулась на Джона: — Совсем забыла. Я должна был прийти за тобой, чтобы ты поужинал, — она включила коммуникатор. — Уже идём, Скаут. Нас тут задержали бумаги. Пилот посмотрела на хроно и поняла, что уже гораздо позже, чем она думала. Время ускользало от неё. Она повернула голову и увидела Джона, стоящего рядом с ней и протягивающего ей руку. Его кожа была тёплой, когда он мягко помог ей встать. Он не отпустил её, как только она встала, а продолжал крепко держать её руку. — Ужин — неплохая идея, а? — спросил он. Прежде чем она успела что-то сказать, в коммуникаторе раздался голос Скаут: — Бумаги? Только не говори мне, что это какой-то код. Дженнифер уже собиралась ответить, как услышала тихий смешок Танка: — Я так не думаю, если только ты не хочешь заключить пари? — Скаут разговаривал не с ней. — После сегодняшнего утра? — в голосе Скаута прозвучало удивление. — Нет, спасибо! Я устал готовить столько блюд из-за проигрыша пари. По ту сторону коммуникатора все рассмеялись. Дженнифер вопросительно посмотрела на Джона, который нежно приложил палец к её губам, жестом призывая молчать и слушать. Очевидно, остальные члены команды не понимали, что канал связи по-прежнему открыт. Голос Ястреба звучал так, словно он пытался подавить смех. — Может быть, тебе стоит сказать им, что коли уж они приходят на ужин последними, то пусть моют потом за всеми посуду? Так они больше времени проведут вместе, а мы не будем мешать и подслушивать? Дженнифер почувствовала, что краснеет. Говорили о ней и Джоне. Когда они стали темой для разговоров? Джон протянул руку, взял её за запястье и отключил коммуникатор. Она почувствовала, как от этого прикосновения румянец стал ещё ярче. Такой же тёплый. По-прежнему нежный и не отпускает, хотя следовало бы. Или можно было бы. — Я знал, что они что-то замышляют. Я просто не знал, что именно, — он снова посмотрел на неё. — Хочешь им немного подыграть? — спросил он с озорным блеском в голубых глазах. При этой мысли она подняла бровь: — Что ты имеешь в виду? Джон на мгновение задумался: — Какое-то время нам придётся действовать осторожно. На сегодня… Может быть, скажем им, что согласны на наряд по кухне, потому что нам нужно кое о чём поговорить? Дженнифер увидела возможность немного развлечься: — Может, скажем им, что нам нужно обсудить кое-какие бумаги? — Хорошая мысль, — усмехнулся Джон. Коммуникатор снова звякнул, привлекая её внимание. — Мы уже в пути, — сказала она Скауту. — Хорошо. Ужин остывает, — сказал Скаут. Не выпуская её руки, Джон вывел их из своей каюты. Дженнифер обнаружила, что ей нравится эта физическая связь, и крепче сжала его руку. — Есть идеи, на что они ставят? — спросила она. Джон улыбнулся: — Ястреб сказал, что мне лучше не знать.