Одиннадцать прихлопывателей комариков

«Каждому своё, что красиво?»

— этим вопросом задаются учёные в Чёрной Мезе

ЧЕТВЕРГ, 25 МАЯ, 2023 Г., ПЕРВАЯ ПОЛОВИНА ДНЯ       Я бы сразу хотел описать этот эпизод.       То, что произошло в тот вторник, сильно повлияло на моё ментальное здоровье. Меня одерживали мысли о произошедшем; я винил себя за то, что вообще решил познакомиться с обжектами. Я был уверен, что если бы я продолжал жить, как прежде, ничего бы из этого не случилось. И одно только упоминание этой проклятой даты — 23 мая 2023 года — тут же нагоняло на меня одновременно горе, страх, злость и тревогу. Была бы у меня опухоль, я бы назвал её «Вечер 23 мая 2023 года».       Весь прошлый день я тосковал. Моё окружение очень хорошо заметило, что события очень сильно повлияли на меня. Ни я, ни мои друзья ничего с этим не могли поделать. А МОПИОК займутся гостиницей только в следующий понедельник. Я принял очень хорошее по моему мнению решение — обратиться к психотерапевту.       Моими сопровождающими были Тако и Капелька. Я настолько любил этих двух девчонок, что я был готов им отдать всё без исключения, что у меня есть. Когда их не было в реальности, я мечтал, чтобы мы трое объединились в одно существо. Но такого я им не говорил, ну, если только Тако. А Капельке — нет.       Да чего уж говорить — когда мы шли в поликлинику на запись к психотерапевту, у меня уменьшились тревожные и грустные мысли. Находясь с ними, я был на седьмом небе от счастья — я был готов взлететь прямо с тротуара высоко в небо и просто наблюдать, как весь город был загружен рутиной, а мы трое беззаботно скитаемся по небу.       Однако, когда мы вошли в поликлинику, мой разум уже приземлился с высоты 10000 и столкнулся с суровой реальностью. Мы простояли долгую очередь, но к моему удивлению, на очередь к психотерапевту было всего лишь два человека.       Теперь на очередь к психотерапевту было три человека. Мы сели и ждали. Сначала было более-менее спокойно. Когда настала очередь первого человека, мне стало не по себе. Ко мне вернулись тревожные и грустные мысли. Я обнял коленки, начал жалобно скулить, а из моих глаз начали сыпаться слёзы.       Тако и Капелька начали меня гладить.       — Ну всё, всё, тише, — успокаивала меня Тако, как маленького ребёночка. — Сейчас сходим и всё с психотерапевтом обсудим.       У меня возникло инфантильное чувство. Я — всего лишь четырёхлетний ребёнок, переживший психологическую травму, которая, возможно, нарушила мою психику навсегда, а Тако — моя мама, которая пытается меня всеми своими усилиями успокоить и вернуть надежды. А Капелька — моя сестра или племянница, видевшая некоторое дерьмо, которое со мною произошло. Это инфантильное чувство остановило мой скул, но втянуло меня в размышления. Я снова ставил под сомнение реальность реальности, я ставил под строгое сомнение тот факт, что у меня здравый ум. Но я ни о чём нормальном не мог мыслить. Я только представлял себе, что я обнимаюсь вместе с Тако под одеялом, и что всё это вот — дурной сон.       Пошёл второй, остались только мы. Я резко и крепко обнял Капельку и Тако, говоря через слёзы:       — Ребята… Если бы вы испытали мою любовь к вам в паскалях, то возможно, никто бы из вас, даже я, и не выжил…       Капелька улыбнулась, а Тако засмеялась. Они обняли меня в ответ сильнее. Иногда я не понимал, почему для таких простых вещей, я иногда прибегаю к науке. В любом случае, от сказанного мною предложения я лишь сильнее погрузился в это состояние внутреннего размышления. Состояние, будто я в трансе или отстранён от реальности, но тем не менее видел, как мимо проходил какой-нибудь врач или пациент.       Но вскоре настала наша очередь. Я неохотно встал со скамейки и трясущимся голосом сказал:       — Пойдёмте…       Когда я вошёл, я удивился от увиденного. Во-первых, был не один, а… три психотерапевта. Я до этого не проходил сеансы психотерапевта, может, два ещё норма, но три? Во-вторых, меня удивил состав этой команды психотерапевтов: ими были Губка Боб, Дарвин Уоттерсон и… Икс? Странно, я вроде думал, что он работает уборщиком, но… Психотерапевтом? Икс?! Нет, я не спорю, судя по БФБ, Икс — очень приятный ко-хост, с которым общаться одно удовольствие. Но чтобы он работал психотерапевтом… Похоже, я понял следующее — с каждым часом я становился всё более сумасшедшим. С каждым часом мир становился сумасшедшим. С каждым часом моё понимание о реальности становилось неправильным. Тем не менее, мы с Тако поздоровались с необычной командой психотерапевтов, и они с нами в ответ.       Я хорошо запомнил то, как выглядел кабинет. Просто представьте себе любое невысокое помещение прямоугольной формы. Вход находился с правой нижней стороны этого прямоугольника. Прямо перед входом стояли две металлические скамьи, сиденья которых были их кожи. Рядом с этими же скамьями было много книжных шкафов. Вернёмся ко входу. Слева — стол, на котором были компьютер, стопка бумаг и всякие канцелярские принадлежности. В центре кабинета было что-то типа лежака, по бокам которого стояли кресла. В левом верхнем углу был шкаф, напичканный разным хламом, который может помочь при терапии.       Достаточно описания кабинета и внедрим диалога в нашу историю.       — На что жалуетесь? — спросил нас Дарвин, сидя за компьютером.       Я был не в состоянии описать то, что со мной происходило, поэтому это за меня сделала Тако. Ещё, как назло, у меня появилось ощущение кома в горле.       — Понимаете, — начала она говорить, — этому человеку, вы, может, слышали, недавно взорвали квартиру. И…       От таких слов эпичная команда психотерапевтов аж встала.       — Ни слова больше, мы всё поняли, — сказал Дарвин. — Вам, главное, сразу помощь оказать или согласитесь на регулярное посещение?       — Мне надо, кхм, — еле-еле говорю я, — завтра по очень важным делам на работе…       — Хорошо.       Дарвин сел за компьютер. Губка Боб позвал меня к лежаку. Я удобно прилёг и начался сеанс терапии.       — Итак, — говорит Губка Боб, — то, что ты пережил — воистину страшно, но твоя реакция на произошедшее — абсолютная норма. Если бы такое и со мной произошло, я бы тоже сильно отреагировал на это. Всё это стихнет по мере твоего выздоровления. Официальные лица и страховые компании обязательно помогут восстановить и твою квартиру, и твою жизнь.       — Или ты можешь попросить меня или Четвёрку! — радостно сказал Икс.       Я было хотел сказать, что пытался обратиться к хотя бы Двойке, да и вообще, лучше меня не жалеть, но я всё же принял решение: довольно. Хватит себя критиковать и заниматься самоскептицизмом. К этому моменту я уже перестал плакать, а после принятого у меня в голове решения, у меня начали восстанавливаться уверенность и самоуважение.       — Можно добавить пару слов? — решила спросить Тако.       — Что Вы там хотите добавить? — с небольшой злостью спросил Дарвин.       Тако прошептала ему что-то на ухо.       — А, ну тогда ладно, — разрешил Дарвин.       Тако подошла вместе с Капелькой к нам.       — И, стоит отметить, — говорит Тако, — что мы могли бы стать потенциальными жертвами. Но, как видишь, — приобняла она Капельку, — мы в целости и сохранности!       — Ну? Всё не так уж и плохо! — сказал Губка Боб.       У меня приподнялось настроение. Я был готов уже идти, но предпочёл полежать ещё чуток.       — Да, ребят, — говорю я, — вы правы. Спасибо вам большое, мне и правда стало получше.       Я говорил серьёзно. Конечно, упоминание о трагедии на тот момент всё равно как бы подбило бы моё радостное настроение, но не до такой степени, чтобы я впадал в истерику. Ещё, мне предложили сделать всё, что я бы захотел.       — Итак, что бы ты хотел прямо сейчас сделать? — спрашивает меня Икс.       Я задумался.       — Если честно, я бы сначала злобно подышал в микрофон на фоне работающего метронома, — сказал я. — А потом послушал бы Девятую симфонию Бетховена.       — Будет сделано!       Дарвин встал и посадил меня за компьютер. Икс притащил метроном.       — На сколько тактов в минуту настраивать?       — 120.       Я попыхал, мне стало ещё легче. Потом, мы на колонках прослушали буквально всю Девятую симфонию Бетховена. Мои попутчицы выражали удивление, слушая её. Ведь действительно, Бетховен гений — будучи глухим, он написал такую величайшую симфонию. А я, не глухой, даже пытаясь серьёзно что-то написать хотя бы в программе Mixcraft, такую лажу выдаю.       Дослушав Бетховена, мы попрощались и вышли из кабинета. Но то, что было дальше, я опишу потом. Заодно расскажу, что было до посещения психотерапевтов.