Рукокрылые

Джеффри знал, что современная медицина довольно посредственна в лечении ментальных недугов. А последующее изучение трактатов о различных методах лечения меланхолии, истерии и тому подобного ещё больше убедило его, что врачи, скорее, пытают своих пациентов, чем действительно лечат. Как хорошо, что у Стражей имелись собственные наработки по взаимодействию с тонкими струнами человеческого разума, опирающиеся на многовековой опыт Братства. С их помощью вполне можно избавить даже самых слабых личностей от последствий вампирского внушения.       К сожалению, в этот раз ритуал продвигался слишком медленно, поэтому Джеффри пришлось откинуть первоначальный план с Кариной Биллоу и искать другие варианты. У Джонатана было полно приятелей по всему городу, но тех, кому он действительно мог довериться за исключением Кларенса и своей семьи, можно было пересчитать по пальцам.       Он украдкой посмотрел вниз, на Пискуна, сноровисто ползающего по его груди. Совсем скоро летучая мышь полностью выздоровеет и сможет покинуть временное пристанище. Согласно зоологическому справочнику, они предпочитали жить большими семьями, питаясь кровью и делясь ею с наиболее слабыми собратьями. Однако холодная, негостеприимная Англия — не лучшее место для летучих мышей-вампиров. Джеффри не на шутку беспокоился, что его маленький приятель, волей судьбы оказавшийся так далеко от тропиков, не сможет приспособиться к жизни в изменившихся условиях.       — Я буду скучать по тебе, ублюдок, — Джеффри протянул руку, давая Пискуну возможность крепче ухватиться, прежде чем поднять его. — Ведь как только ты окончательно поправишься, то обязательно покинешь меня, — Пискун взволнованно всплеснул крыльями, явно оскорблённый подобным предположением. — Иногда мне кажется, будто ты действительно понимаешь меня. Тогда хочешь узнать, кого я ищу? — он замер, позволяя летучей мыши удобнее устроиться на его одежде. — Доктора Джонатана Рида. Он тоже пьёт кровь, но с ним не носятся как с тобой, поэтому для него добыча пропитания — та ещё задачка. Он высокий, и его волосы, в отличие от той же самой бороды, постоянно выглядят опрятнее моих. Ещё у него сильные, но ловкие руки. Знаешь, он спас Лондон, даже несмотря на мои попытки вставлять палки в колёса. А я так и не поблагодарил его… Я вообще многое не успел сделать с Джонатаном Ридом, — глаза-бусинки осуждающе посмотрели на него: — Вот не надо мне этого. Только попроси ещё раз чего-нибудь рассказать.       Карине следовало запастись терпением, если она хотела вновь стать хозяйкой собственного разума, как и Джеффри, не добившегося от неё ровным счётом никакой конкретики. Самым очевидным решением в сложившейся ситуации было просто подождать, надеясь, что всё рассосётся само собой, но он не мог продолжать отсиживаться в штабе, пока по Лондону разгуливает непонятный могущественный экон. Поэтому спустя пару часов возни с бумагами, взятыми из комнаты Джонатана, он сдался:       — У нас есть только один вариант, Пискун.       Сегодня он сдержит слово и возьмёт летучую мышь с собой на прогулку.       Ночлежка Шона Хэмптона уже давно служила убежищем для разномастных сирых и убогих, ищущих утешения в болезни и смерти. Не удивительно, что Печальный Святой получил это прозвище, в такой-то компании. Придерживая рукой карман, в котором устроился Пискун, Джеффри для большей конфиденциальности натянул на лицо шарф и, под осуждающий взгляд крутившегося неподалёку Трогмортона, вошёл в ветхое здание.       — Хэмптон. Нам надо поговорить наедине, — вместо приветствия потребовал он. — Обсудить общего друга.       — Никогда бы не подумал, что сам Джеффри Маккаллум заглянет в мою скромную обитель, — очевидная нервозность Шона не смогла укрыться под обычной приветливой улыбкой. — У меня как раз выдалась свободная минутка, — он жестом пригласил Джеффри в подсобное помещение. — Вы пришли наконец-то расправиться со мной… по причине моего прискорбного состояния?       Джеффри открыл лицо.       — Нет. За тобой постоянно ведётся наблюдение, и мы первыми узнаем, когда придёт момент спасать твою паству, не беспокойся. Я ищу доктора Рида. Он пропал без вести после сражения с Кошмаром.       — О, понятно, — на полусгнившем лице Шона застыло обеспокоенное выражение. — Помниться, Старая Бриджит разговаривала с ним после этой битвы. Велела ему искать какие-то ответы. Большего, увы, сказать не могу.       — И где мне найти её? — возможно, эта женщина, кем бы она ни являлась, была последним человеком в Лондоне, видевшим Рида.       — Боюсь, это именно ей предстоит принимать решение о встрече с вами. Старая Бриджит — скаль, намного старше всех встречавшихся мне вампиров. Она открыла сердце Джонатану и мне, как настоящая мать. И я бы не хотел подставлять её под удар вашего меча.       Джеффри в бессильной ярости сжал кулаки, а затем, выдохнув, сдержанно произнёс:       — Передай ей, что я просто хочу поговорить о Джонатане, — слишком много пиявок в последнее время шуруют у него под носом, на чьё существование он закрывает глаза.       Лучше уж доктору Риду иметь чертовски веское объяснение своего исчезновения.       — Если Стражам Привена потребуется помощь, знайте: двери обители всегда открыты, — утешительно выдал Шон, кладя покрытую язвами ладонь поверх изборождённой шрамами руки Джеффри. Мигом вылезший из своего убежища Пискун, к вящему удивлению обоих мужчин, воинственно клацнул зубами и, громко хлопая крыльями, налетел на растерявшегося скаля. Только когда Шон был отогнан на достаточное расстояние, Пискун с триумфальным видом приземлился на Джеффри.       Охотник весело расхохотался.       — Спасибо, но впредь будь осторожнее в выборе противников. Я не хочу рубить головы только потому, что ты ввязался не ту битву, — Пискун предостерегающе шикнул на замершего в углу каморки Шона.       — Вам повезло с охранником, — справившись с первоначальным испугом, добродушно отметил тот. Джеффри был уверен, что если бы его сердце ещё билось, то у него непременно бы случился приступ. — Я свяжусь со Старой Бриджит и сообщу её решение так скоро, как это возможно. Буду молиться за благополучное возвращение доктора Рида.       — Мне начинает казаться, что потребуется нечто посущественнее молитвы, чтобы вернуть его домой, — привычно огрызнулся Джеффри, но потом, смягчившись, добавил: — Благодарю, Шон.       На обратном пути к казармам у Джеффри неожиданно зачесался нос. Плохой знак. Он весь подобрался и, глубже запихнув Пискуна в карман плаща, до побеления пальцев сжал рукоятку меча. Звуки ночного Лондона как-то разом стихли, оставляя его в гнетущей тишине, в которой ощутимо читалось присутствие чего-то зловещего. В эту ночь всё обошлось, и следящая за ним сущность не решилась выползти из тени, однако Джеффри перевёл своих людей в состоянии повышенной готовности.       Кто бы ни таился во мраке городских улиц, он явно не хотел, чтобы Рида нашли.