перезаряжай, выстрели в спину

— Как ты тут поживаешь? — спрашивает Тэхён, осторожно садясь на край больничной койки. Чонгук непроизвольно закатывает глаза. Поживает он в больничной палате спокойно, без особых происшествий. Первые сутки ему было даже непривычно, что его абсолютно никто не трогал, разве только медсёстры во время утреннего и вечернего обхода, ставящие обезболивающие уколы. Всё остальное время Чонгук мог заниматься всем, чем его душе угодно в пределах своих физических возможностей. Чон на протяжении всего дня чередовал чтение, принесённых Чимином книг, и сёрфинг интернет сайтов, изредка беря себя в руки и отправляясь в «дальнее» путешествие на костылях к уличному балкону, чтобы покурить. Сидя на скамейке, смотря вдаль, чувствуя, как весенний ветерок слегка колышет волосы, Чонгук чувствовал неизмеримую тоску. Он так сильно ждал тепла, времени, когда наконец-то прекратятся дожди и солнце одарит Пусан своим светом, но теперь Чон вынужден наблюдать за просыпающимся от зимней спячки городом, только лишь сидя на балконе. Жизнь несправедлива. Только лишь об этом думал Чон. До перелома в голове Чонгука были мысли о том, что вот он проживает лучший период своего существования. У него было достаточно денег, чтобы жить в своеобразном достатке, его душу больше не терзали никому не нужные моральные угнетения. Но… всё изменилось в один чёртов миг. — Спокойно, — отвечает Чонгук. — Чимин навещает меня каждый день. Вот даже сегодня уже успел побывать. Пак был в палате Чонгука утром воскресенья, как только начались часы приема посетителей. Присутствие Чимином рядом — единственное, что сейчас радовало младшего в этой блеклой больнице. — Я и не сомневался в Чимине, — усмехается Ким. — Я принёс тебе гостинцы, — Ким достаёт из пакета связки апельсинов и яблок и упаковку сока, ставит на тумбочку младшего. — Не стоило так много закупаться, — отнекивается Чон. — Не надо мне тут такое говорить. Тебе нужны витамины. Сейчас твой организм тратит все свои силы на то, чтобы твои кости срослись. — Да, ты прав… Просто я мало ем в последние дни, — признаётся Чонгук. Аппетита у младшего в стенах больницы совершенно пропал. Пресная, здоровая еда и давящие стены никак не способствовали появлению чувства голода, но Чонгук старался есть хотя бы понемногу, чтобы у него были силы хотя бы изредка выходить на балкон. — Ну, думаю, ты сможешь себя заставить съесть хотя бы одно яблоко и один апельсин в день. — Я попробую, — Чонгук слегка улыбается, ёрзая на простыне от того, что загипсованная нога начала затекать от статичного положения. — Болит? — Тэхён бросает взгляд на гипс младшего. — Нет, вечерами, правда, будто кости начинают ныть, но перед сном приходит медсестра и ставит обезболивающий укол. — До сих пор не могу поверить, что это случилось, — выдыхает Ким. — Все так всполошились из-за тебя. — Кстати, как на работе? — Ну… как обычно. Вечером полный завал, — Тэхён усмехается. Чонгук задумчиво отводит взгляд. Он никогда не мог подумать, что будет так сильно скучать по насыщенным вечерним сменам. — Уж лучше бы я работал, чем прохлаждался здесь. — Тебе сейчас надо думать только о выздоровлении, потом уже планировать возвращение в нашу команду. — Если я вообще смогу вернуться. За время, проведённое в больничной палате, Чонгук успел прочитать множество интернет-форумов, посвящённых переломам. И вердикт, который он вынес из всей изученной информации, — процесс срастания костей — это не самое серьёзное, что ожидает его. Место перелома будет ещё долгое время болеть, травмированная нога будет крайне слабой по сравнению со здоровой. К тому же, Чону придётся ещё поберечься хотя бы год после снятия гипса от травмоопасных занятий, чтобы исключить риск повторного перелома. Работа в кафе же была крайне тяжелой для мышц ног, и явно не подходящей человеку, который перенёс травму. — Чонгукка, не думай об этом. Главное — твоё здоровье. А работа… чёрт, у нас не самое лучшее кафе, чтобы ты ещё переживал о том, что не сможешь снова работать в нём. Тем более, тебе уже остался один курс обучения — нужно думать о чём-то более перспективном. Я вот уже просматриваю вакансии в поисках работы по профессии. Чонгук понимает, что Тэхён абсолютно прав. Чону уже тоже пора бы подыскивать работу по профессии, но этим вопросом он явно начнёт заниматься уже тогда, когда полностью пройдёт реабилитацию. К тому же одним из первоочередных вопросов, стоящих перед Чонгуком, — окончания третьего курса. Чон уже предупредил куратора группы о произошедшем инциденте, и тот пообещал, что уладит ситуацию с предстоящей сессией младшего, а именно позаботиться о том, чтобы у Чонгука была возможность сдать экзамены и зачёты в дистанционном формате. — И как успехи? — интересуется Чон. — Сейчас хожу по собеседованиям, думаю, что за лето смогу закрыть вопрос с устройством на оплачиваемую стажировку, покажу себя и, может быть, уже в сентябре смогу официально работать по профессии. Нужно расти дальше. В общепите далеко не уйдёшь. Чонгук кивает. Он, конечно же, не собирался работать в кафе всю жизнь, но для него заявление Тэхёна звучало, как вызов самому себе. Чон совершенно не был уверен в своих возможностях. Точнее, в его голове была установка, что без подтверждающего диплома молодой специалист никому не нужен. Настрой Тэхёна заставляет Чонгука усомниться в своих убеждениях. Быть может, стоит потом после выздоровления попробовать поискать вакансию по его будущему образованию. — Ты молодец, Тэхёна. — Нужно в этом мире как-то крутится, — усмехается Ким. — Кстати, Сокджин, вероятно, зайдёт к тебе завтра. — Зачем? — удивлённо спрашивает Чонгук. — Как зачем? Поинтересоваться самочувствием своего подчинённого. В общепите есть один огромный плюс: все сотрудники — единая команда. Единая команда, по которой так сильно скучал Чонгук, к которой, вероятно, он уже никогда не сможет вернуться.

***

Утро понедельника для Чонгука начинается с радостной новости — врач во время обхода уведомляет его о том, что уже завтра состоится долгожданная операция. Это означало, что Чон наконец-то станет ближе к выздоровлению — кости правильно зафиксируют между собой, а остальное лечение было всего лишь вопросом времени. Мама Чонгука, как только узнала о том, что уже завтра у её сына будет операция, разволновалась, что было абсолютно нормальным явлением. Чон всячески пытался её успокоить, говоря то, что его организм ещё молодой и крепкий, и стойко перенесёт наркоз. Сам Чонгук совершенно не переживал насчёт завтрашнего дня. Он был готов лечь под нож ещё пятничным вечером, чтобы поскорее покинуть эти белые стены. Чимин спокойно отреагировал на сообщение младшего о том, что завтра наконец-то ему поставят металлоконструкции в ногу. Пак написал короткое сообщение: «Всё будет хорошо. Сегодня вечером после работы заеду к тебе». Это сообщение ни могло не вызвать у Чонгука улыбки. Он всегда ждал Пака. Только лишь находясь рядом с Чимином Чон мог немного абстрагироваться от обстоятельств, в которых сейчас находился. Чонгук был безмерно благодарен Паку за то, что тот поддерживает его в трудной ситуации. Чимин даже отдал вечерние часы на этой неделе, чтобы каждый день после работы у него была возможность навестить младшего.

***

— Тук-тук! — Чонгук отвлекается от чтения книги и поднимает глаза. В пороге палаты стоит Сокджин. — Здравствуй. — Привет, — произносит Чон с улыбкой. — Как твои дела? — спрашивает Ким, подходя к больничной койке младшего. — Уже лучше, чем было. — Я рад, — выдыхает Сокджин. — Я принёс тебе пибимпап. Как я поинтересовался у ребят, ты чаще всего брал его на обед, — мужчина достаёт из пакета контейнер. — Спасибо, да всё верно, — с улыбкой произносит Чонгук. — Хорошо, что ты не принёс мне фруктов, Тэхён вчера меня ими щедро обдарил, — он усмехается. На тумбочке до сих пор лежала связка фруктов, правда, Чонгук, как и настаивал Тэхён, всё-таки смог осилить одно яблоко и один апельсин за день. — Славно, значит, смог угодить больному, — тихо смеётся Ким. — И ещё… — он осекается. — Прости, что об этом говорю. Сегодня тебе на карту должна была прийти некоторая сумма в качестве компенсации за производственную травму… Надеюсь, что ты не обратишься в трудовую инспекцию… мне, как управляющему, совершенно не хочется проблем. Чонгук закусывает губу. Он даже и не думал обращаться ни в какие органы, хотя мог бы, потому что условия на работе были травмоопасными. Все эти дни, проведённые в больнице, голову Чона совершенно не посещала мысль о том, чтобы пойти на скандал с руководством заведения, в котором он работал. Чон тянется к телефону, чтобы проверить уведомления. Действительно, Сокджин сказал правду. Буквально несколько минут назад Чонгуку пришло сообщение о поступлении денежных средств, сумма которых равнялась чуть ли не двухмесячной зарплате младшего. Единственная мысль, которая посещает голову младшего в этот момент, — два месяца предстоящей реабилитации он точно сможет оплачивать съём квартиры. Пусть мать Чонгука и сказала, что сейчас ему совершенно не стоит думать о финансовых вопросах, но он не мог. За время, которое Чон работал в кафе, он научился в полной мере ценить то, как достаются деньги, и поэтому совершенно не хотел, чтобы его родители лезли из кожи вон, чтобы оплатить жильё для сына. — Я и не думал никуда обращаться. — Спасибо, — коротко выдыхает Сокджин. — Ещё тебе будут перечисляться деньги с больничного листа, ты же официально трудоустроен, так что я надеюсь, что скандала не будет. — Не будет, успокойся, — произносит Чонгук. — В том, что я упал есть и моя вина. Нужно было быть осторожнее. — В этом есть и вина заведения, — говорит Ким, хрустя пальцами. — Ты скоро поправишься, Чонгукка, и мы ждём тебя снова в строю. — Не могу ничего обещать, потому что не знаю, как всё сложится после реабилитации. — Но мы всё равно ждём тебя.

***

— Красивый закат, — мечтательно произносит Чонгук, глубоко затягиваясь электронной сигаретой. Пар приятно греет внутри. Чон слегка откидывает голову назад и выдыхает белые клубы. С каждым днём становилось всё теплее. Весна приближалась к своему разгару. Чонгук же мог полюбоваться ей только лишь с больничного балкона, но был благодарен и за это, потому что другим соседям по его палате повезло, куда меньше. Один пожилой мужчина лежал с переломом шейки бедра, двое других с двойными переломами голени были прицеплены гирями, чтобы выпрямить кости. Кроме, Чонгука, который мог передвигаться с помощью костылей, в палате до сегодняшнего дня лежал мужчина, которого выписали спустя некоторое время после операции. Теперь только лишь Чон был горе ходячим. — Ты не волнуешься перед завтрашним днём? — внезапно произносит Пак. — Нет, совершенно нет. Эта операция поможет моему выздоровлению, поэтому не вижу смысла волноваться. К тому же, за время пока я лежал на койке, я успел прочитать множество отзывов о хирурге, который будет завтра меня оперировать, и все они положительные. Поэтому не вижу смысла для переживаний. — Мне нравится твой настрой. — Как твои дела, хён? — Работаю… правда, думать о том, что ты сейчас в больнице… это меня расстраивает. Мы так и не смогли с тобой прогуляться этой весной. — И не сможем, — констатирует факт Чонгук. В лучшем случае Чон сможет нормально ходить без помощи вспомогательных приспособлений только лишь к концу лета. Эта мысль уже не так сильно его угнетала, как в первый день пребывания в больнице. Чонгук смирился с этим, потому что понимал, что никак не сможет повлиять на процесс срастания костей. — Но… впереди у нас будет ещё целая осень, — добавляет Чонгук. — Будут ещё тёплые деньки, которые мы сможем провести вместе. — Ты прав, — произносит Чимин, он пододвигается ближе к Чону, кладёт свою руку на его плечо, слегка обнимая. — Впереди у нас ещё будет много вёсен. Чонгук слегка улыбается, кладя голову на плечо старшего. — Впереди ещё вся жизнь, хён, которую мы обязаны провести вместе. — Определённо. Солнце медленно утопает в линии горизонта, пряча свои тёплые лучи. Алая дымка расплетается по всему небу. Чонгук прикрывает глаза, чувствуя головой тепло старшего. Чону хочется, чтобы они вот так просидели всю ночь, но сегодня явно не получится. Но как сказал сам Чонгук: впереди у них ещё вся жизнь. И Чон уверен, что хочет провести её именно с Чимином.