По кругу

      Я с опаской открыла глаза, сразу переводя взгляд на часы.       20 апреля. 7.38.       Рывком села на кровати.       Неужели время восстановило свой ход? Теперь дни не повторяются. А было ли 18 апреля столько раз, сколько казалось мне?       Может я сошла с ума?       Теперь на часах менялось время и числа. Да только дни снова стали одинаковыми. Забавно – каждый повторяющийся день я ждала, чтобы провести время с девушкой, которая смогла пробраться к моему сердцу. А сейчас я не могла найти смысл двигаться в обычно текущем времени.       Я забрала машину и купила новый телефон. Только мои звонки все ещё были лишь по работе. А машина все чаще стояла на парковке, потому что я нашла какую-то прелесть в прогулках. Почти каждый вечер я приходила к ее дому, наблюдая, как она возвращается. И пыталась не задохнуться от воспоминаний, которые душили меня каждый раз, когда я проходила по тем местам, где мы были вместе.       Служебная проверка начала приносить плоды примерно через неделю. Связь с непонятным партнером была у Лемехова. Как раз того самого, который не был доволен назначением Алёны. Терентьев был его двоюродным братом.       – Что будем делать? – спросила я у Димы, когда он доложил о результатах.       – Можем опросить ребят из их отдела, если кто-то видел, как он пользовался компом Алёны, вопрос решен.       – Насколько я помню, это было девятого числа. Прошло уже полмесяца, – а для меня целая вечность, – ты думаешь, что кто-то помнит?       – Хз, – пожал он плечами, – попробовать можно. Либо просто прижать его.       – Подожди, – подняла я руку. – Кто-то кроме твоих ребят знает о проверке?       – В смысле?       – В коромысле. На сколько открытой была проверка?       – Пока только по компам и по базе шарились. А что?       – Тогда подождем. Наверняка он сделает это ещё раз.       – Ну не дурак же он, – развел руками Дима, – если он нормальный программер, то наверняка заметил следы проверки.       – Прижать его ты всегда успеешь. Пока просто подожди.       – Ладно, Марина Викторовна. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.       Понятия не имею, если честно.       – Ага. Иди.       До майских праздников все было спокойно. Выходные прошли в тумане. Потому что я не могла оставаться наедине со своими мыслями и воспоминаниями. Которые жрали меня изнутри. Раздирали внутренности дикими кошками.       На второй день я купила вискарь. Бутылка улетела за вечер.       Третий выходной – снова алкоголь. К четвертому из зеркала на меня смотрела бледная моль с огромными синяками под глазами. Сероватый цвет лица. Нездорово красные искусанные губы. И пьяные мутные глаза.       Что я творю…       Я залезла в душ под воду, включая лишь холодный кран. Ледяные струи скатывались по телу, били по голове, возвращая мне ясность сознания. Меня сковывал холод.       Но мне нравилось ощущение ясности.       Я твердо решила завтра поговорить с Алёной. Потому что иначе долбанное 18 апреля не имело смысла.       В офис я приехала одной из первых. А следом прибежал мой друг. В прямом смысле слова «прибежал». Он залетел в мой кабинет так резво, что дверь стукнулась о стену, а на заднем фоне появилась удивлённая физиономия моего секретаря.       – Лер, все хорошо, – кивнула я помощнице. Потом обратилась к другу, – хотела бы сказать, выйди и зайди как следует, но боюсь, что ты мне вообще дверь с петель снесешь. Выкладывай, что тебя так впечатлило?       – Короче, – выдохнул он, плюхнувшись в кресло. – У нас ещё одна транзакция за тридцатое число. Около шести вечера. Снова с подписью руководителя. Только теперь продавец Игнатьева Мария Анатольевна. Мы типа купили у нее фаервол.       – Заебись. Сумма?       – Сто семьдесят восемь.       – Заебись.       – Повторяешься, – хмыкнул друг.       – Думаю, что операция снова совершена с учётной записи Алёны. Так?       – Не проверял ещё, а что?       – Проверь. И ещё посмотри записи с камер за тридцатое. Во сколько ушла Алёна и во сколько был перевод. А лучше, скинь их мне, сама посмотрю.       – Думаю, я сам в состоянии справиться со своими обязанностями.       – Непременно. Но записи жду у меня в течение получаса.       – Ты подозреваешь Алёну?       – Нет, хочу понять, кто ее подставляет.       Дима криво улыбнулся:       – А почему нет? Разве ты не живёшь по принципу «никому нельзя верить»?       – Уже нет. Это не она.       – Ладно, – протянул Димка после непродолжительного молчания. – Пошел проверять.       Я кивнула.       Он вышел из кабинета, а я обратила внимание на лежащий на краю стола лист бумаги. Подняв его, пробежалась глазами по написанному. И… какого хрена?       «Прошу уволить меня по собственному желанию». Кораблевой А.Д. За четвертое мая. Значит она принесла его ещё раньше, чем я появилась в офисе.       Только я собралась вызвать Алёну, как телефон пикнул входящим: «Записи скинул, проверяй».       Следующие два часа я просматривала записи за предпраздничный день. И заметила кое-что интересное. Алёна ушла, как и все, в пять. В семь ушла я. Наблюдать за ее подъездом. Домой пришла она около восьми. Это я тоже видела.       А вот интересующий меня Лемехов ушел даже после меня. Сука. Поставлю камеры в каждом отделе. И пропускную систему введу, чтобы каждый отмечался, когда зашёл и вышел.       И все же я решила дождаться результатов от Димы. Написав ему короткое смс: «Мои догадки подтвердились, жду твои», я попросила Леру вызвать начальницу IT-отдела. К которой у меня был очень серьезный разговор.