Что такое верность?

Прогулка под дождём не прошла даром и на следующее утро Энакин проснулся с сильным насморком и дикой болью в горле. Первую половину дня он старался не обращать внимание на это и работал так, словно всё в порядке, надеясь на старую поговорку о том, что если не замечать неприятности, то они обидятся и уйдут. Простуда обижаться не собиралась, как и уходить, возможно она попросту не считала себя неприятностью, на которую можно легко махнуть рукой. Становилось лишь хуже и наконец, устав от состояния полного недомогания, Скайуокер отправился в медкорпус, надеясь, что там его хоть на время избавят от чихания и кашля. Вернее отправился после минимум десяти настойчивых просьб об этом от своих сотоварищей. В кабинете дежурного целителя сегодня принимал молодой, недавно окончивший курс целительства специалист по имени Ким Прэстон. Кроме него в кабинете был ещё один человек, которого Энакин тоже знал - Хан Соло, один из пилотов при Ордене, тоже не так давно заступивший на эту должность. Скайуокер не слишком часто и много общался с Ханом, но помнил как тепло отзывалась о нём его дочь, счёл своим долгом поздороваться с ним, крепко пожав руку. Соло ответил и после этого вернулся к прерванному занятию - рассматривал висящие на потолке модели спидеров и звездолетов. Энакин невольно посмотрел туда же и тоскливо вздохнул в приступе ностальгии. Эти модели прежде принадлежали ему, до тех пор пока Падме не велела ему в категоричной форме избавиться от этого хлама, иначе это сделает она сама - снеся его на свалку. Этого Скайуокер не мог позволить и теперь творения его юности украшали потолки многих помещений храма и корпусов обслуживания. - Это наш лучший диагностический тест, - пояснил ему Ким - Если пациент их не замечает, значит не симулирует. Гарантия сто процентов. - Включите их в резерв и на баланс не забудьте поставить, - посоветовал ему Энакин и наконец сказал цель своего визита - Я тут простыл немного, не поможешь с этим? - Без проблем, садитесь, - широко улыбнулся Ким и освободив одно из кресел, придвинул его к большому белому цилиндру, мигавшему разноцветными лампочками и нажав на какие-то кнопки сбоку, заставил его взлететь над креслом. Энакин опустился в него и цилиндр плавно спустился, накрыв собой его самого и кресло, приветливо замигав лампочками. Хан, глядя на это, сказал, что со стороны всё выглядит так, будто его пытаются отправить в космический полёт на минималках. Энакин всё слышал, но не стал делать ему замечание. Как никак друг Леи, почти единственный, надо сказать. Вместо этого Скайуокер подумал о том, что в сущности этот Хан неплохой человек. Да и внешне выглядит достойно. Высокая крепкая фигура, стройный, но мышцы есть, черты лица четкие и правильные, волосы густые и лежат ровно, что говорит о хорошем здоровье. При этом он не смотрелся классическим фетишным мальчиком из мелодрам и любовных романов. «Вот бы Лее такого мужа,» - подумал Энакин с горечью. Но тут Хан поднялся и сказав, что у него рейс, церемонно откланялся. Вместо него в кабинет тут же вошёл другой человек. Как раз в тот момент, когда прибор отключили и Энакин снова был свободен. - Приветствую, Ким, рад встрече, Энакин, - произнёс знакомый голос и Скайуокер, услышав его, улыбнулся: - Оби-Ван, я тоже раз увидеться. И тут, внезапно увидев улыбавшееся лицо Магистра Кеноби, Энакин спохватился и заругал сам себя самыми жёсткими матами, какие только знал. Вот же кретин! И как только раньше он не вспомнил про Оби-Вана? Как только не догадался поговорить с ним и поделиться бедой, которую вот уже две недели носил в себе? Ведь время идёт, а проблема не решается и каждый день прибавляет к ней лишь новые сложности. Кто знает, быть может именно Кеноби подскажет хороший выход. И дождавшись когда тот закончит свои дела с целителем, Скайуокер остановил Оби-Вана: - Оби-Ван, мне нужна твоя помощь. - Говори, - спокойно ответил Кеноби. - Это деликатная тема, нужно поговорить с глазу на глаз, - пояснил тут же Энакин. - Тогда идём в архив, надёжнее места не найти, - легко согласился Кеноби и Энакин пришёл в полную уверенность в том, что старый друг поможет ему. Или хотя бы выслушает, что само по себе очень немало. Жаль, что и тогда, очень давно, Скайуокер с ним не посоветовался, прожил бы тогда эти восемнадцать лет совсем иначе. И не сделал бы того, что сделал. И пока они шли до архива, Скайуокер мысленно вернулся в далёкую юность, навстречу прошлому и своей подлости.

***

Их отношения с Асокой стремительно шли к другой фазе, неизменно следующей за поцелуями. Это было так просто и естественно, что даже место действия её не смутило. Апартаменты какого-то сенатора, который на время одолжил Энакину ключи. Асока заметно нервничала, когда они после прогулки пошли не в храм, как всегда, а в незнакомое здание. Она догадывалась, что будет, когда закроется дверь, и понимала, что была к этому совсем не готова. Её колени слегка подрагивали, а голова неприятно кружилась. Ей казалось, что после того, что случится, она никогда уже не сможет быть прежней. Энакин заметил её состояние, едва закрыл дверь. Излишне бледное лицо тогруты, затравленный взгляд пойманного зверя, руки, сцепленные в замок. Он понял, что она боится и ему стало не по себе. Как мог, юноша попытался её успокоить и внушить уверенность в своём чувстве и необходимости довериться ему. Энакин обнял Асоку за плечи и мягко притянув к себе, нежно погладил по лекку слегка касаясь губами её монтраллов, прошептал ласково и интимно: - Доверься мне, прошу, пойми, я никогда не причиню тебе боли и страданий, я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо. Не волнуйся и не переживай, просто слушай свои ощущения и тебе будет очень хорошо. Асока не сразу, но позволила ему убедить себя и уступив его напору, позволила так же взять себя на руки и бережно отнести в спальню, где их ждала широкая кровать, застеленная белым шелковым бельём. Скайуокер мягко опустил её на холодившую спину шелком простыню и после устроился поверх неё, начав покрывать лицо тогруты лёгкими невесомыми поцелуями. Достигнув же её губ, приник к ним особенно горячо и страстно, чем прежде. Потом одна его рука проникла ей под тунику и начав подниматься по животу, замерла на груди, впервые касаясь обнаженной кожи, нетронутой до него никем. Асока порывисто вздохнула и помогла снять тунику через голову. Волнения и страхи давно исчезли, ведь Энакин касался её так легко и нежно, инстинктивно лаская самые чувствительные зоны на неё теле, что девушка понемногу расслабилась и уже с готовностью приняла его в горячие объятия своего лона, которое упруго сократилось, ощутив в себе нечто инородное и при этом очень родное. Боль возникла, но такая мелкая и незначимая, что Асока на неё и внимания не обратила, за то окончательно поверила в то, что теперь они с Энакином всегда будут вместе, о том, что это может быть и не так тогрута даже не думала. И зря она так, очень напрасно.