Евграфыч

Вот как-то раз выбивает Евграфыч половики. Чистка половиков — это вообще мероприятие ответственное. Надо же по ним выбивалкой как следует пройтись, уксусом сбрызнуть, на солнышке просушить, чтобы ни пыли, ни пятен. От уксуса ещё и цвета просыпаются, оживают, а уж если для аромата мешочки с травами разложить… Тут наука вообще тонкая, надо травы под атмосферу подбирать, мешочки под половики, половики на солнышко, чтобы они, значит, этим ароматом дышали и напитывались. В общем, тут суете не место. И что вы думаете? Только Евграфыч мешочки правильно разложил, только половики расстелил — бежит Полька, несётся, будто шлея под хвост попала! Прямо по половикам проскакал, сбуровил их все. Ну, Евграфыч ему, знамо дело, к шлее ещё выбивалку добавил — чтобы, значит, хоть повод был носиться как ужаленному. Полька, правда, почти ото всех Евграфычевых выпадов увильнул, но пару раз ему всё же знатно перепало. Отошёл подальше, ушибленное потирает, носом шмыгает: — Злой ты, Каллистрат Евграфыч! Я-то к тебе с новостью, а ты… — С какой такой новостью? — хмуро спросил Евграфыч, на место мешочки раскладывая. — А с такой, что я подслушал… — Да не ходи ты по половикам! — всплеснул руками Евграфыч. — Учишь тебя, учишь!.. — Половики для того и сделаны, чтобы по ним ходить, — надулся Полька. Евграфыч на него выбивалкой замахнулся, а он продолжает: — А выбивалки — чтобы ими пыль выбивать. — И дурь! — сдвинул брови Евграфыч. — А впрочем, Аполлинарий, ежели не хочешь выбивалку, так тащи сюда ремешок. — Ну вот ещё! — фыркнул Полька и на забор взгромоздился. — Ты новость-то слушать будешь? — Ну, рассказывай, — проворчал Евграфыч. Расстилает половики, делает вид, что неинтересно ему, а сам уши навострил: что там ещё за новости? — Наши-то, — сказал Полька, с удовольствием катая это слово на языке, — наши-то второго кота завели, слыхал? — Да ты что! — всплеснул руками Евграфыч. — Да как же так, когда? А почему же прибавлением не пахло? — У тебя, Каллистрат Евграфыч, просто нюх отшибло из-за всех этих трав, — с умным видом сказал Полька. — А я уж и лежанку приготовил прямо рядом с моей, здорово, да? — Да погоди ты! Это точно? — Точнее некуда! Хозяйка-то: «Где же Тимофей спать будет?» А хозяин ей: «В Анюткиной комнате». А я думаю, коту подле печки-то завсегда лучше, — сказал Полька и посмотрел на Евграфыча, явно на похвалу напрашиваясь. — Тимофей? — переспросил Евграфыч. — Ну да. Я думаю, рыжий, — важно кивнул Полька. — Дурень ты! — Евграфыч замахнулся выбивалкой. — Это же племянник их троюродный! — У них племянник — кот? — ахнул Полька. — Мозги твои куриные! — всплеснул руками Евграфыч. — Тимофей — не кот! — Да как же так? А по имени-то кот, — совсем озадачился Полька. — Я же думаю, Каллистрат Евграфыч, не мог это домовой быть, про домового хозяева бы не говорили. Выходит, кот. А он, значит, человек? — Человек, — кивнул Евграфыч. — Такая вот мода пошла, понимаешь. Детей и Нафанаилами называют, и Платонами, и Макарами. — Эдак скоро домовых да котов будут Серёжами и Вовами называть, — испугался Полька. — Ох, Полька, — покачал головой Евграфыч. — Веришь, на соседней улице домового Денисом зовут. А у соседей-то через три дома собака — Павлик! Полька осуждающе покачал головой и тут же всплеснул руками: — А Тихон-то! — А что Тихон? Исконно кошачье имя, — нахмурился Евграфыч. — Да я не про то! — Полька расстроенно вздохнул. — Я, наверное, всё-таки за ремешком схожу, Каллистрат Евграфыч. — Да погоди ты! Вечно ты с хвоста начинаешь! — рассердился Евграфыч. — Что с Тихоном? — Ну, я же в первую очередь ему новость принёс, про Тимофея-то, — пробормотал Полька, опустив голову и дрожа пушистыми ресницами. — Говорю, мол, хозяева нового кота решили завести. А у него, Каллистрат Евграфыч, лицо такое сделалось, знаешь… По-моему, он вещи паковать пошёл. — Ух, Полька! — всплеснул руками Евграфыч. Полька слез с забора и глянул исподлобья: — Так я принесу ремешок, Каллистрат Евграфыч? — Беги кота успокаивать, дубина! — воскликнул Евграфыч и сам вперёд Польки побежал: коты — народ обидчивый, успеть бы догнать до границы.