Соглашение о неразглашении

      Вся моя жизнь состояла сплошь из позора. Да, впрочем, я так и не смог уяснить, что такое — человеческая жизнь?..       Дазай всегда был болезненным ребёнком. По крайней мере многие врачи, включая Мори, так о нём говорили, едва увидев: вечно с какими-то синяками, царапинами и гематомами, которые без должного ухода могли вызвать раны пострашнее, как то же самое внутреннее кровотечение, но мальчишку явно подобное никак не тревожило. Даже любой сторонний человек мог бы сказать: «Ого, у этого юноши столько бинтов на теле! Неужели домашние обижают? Или просто такой активный?», однако все они были далеки от истины.       Освещение больничной палаты сильно удручало, когда Осаму только открыл глаза. И сразу же, как он это сделал, он моментально пожалел о своём решении — боль пронзила всё тело, хоть и была терпимой под сильными обезболивающими, но вот перебинтованные правые рука и нога уже говорили о многом. Так же забинтован был и затылок, которым Дазай, по всей видимости, тоже успел где-то приложиться, не особо припоминая детали их с Чуей драки.       Напротив сидел Огай, устало склонивший голову вниз и сложивший руки на груди — по всей видимости мужчина находился здесь давно, успев задремать в ожидании пробуждения Дазая. Тот не сразу его заметил, удивлённо похлопав глазами, всё ещё приходя в себя. Голова словно превратилась в огромную юлу, пока все мысли перемешались в огромную кашу, и со стороны это выглядело как: пялящийся в стенку Осаму, пока у этой самой стенки спал Мори.       — Кхе-кхе! — единственное, что пришло юноше в голову, это громко покашлять, дабы разбудить босса, но тот даже не пошевелился. Переведя взгляд на тумбочку, где лежало несколько личных вещей — всего-то телефон с запакованными палочками из какого-то ресторанчика в компании салфеток — Осаму решил пожертвовать самым ненужным, скомкав сразу несколько салфеток в небольшой шарик, кинув их прямо в макушку босса.       Ему всё равно…       Глупо похлопав глазами, Дазай явно был не в том состоянии, чтобы дойти до мысли просто позвать Мори, так что следующими в ход пошли палочки. Благо, попытка номер два оказалась удачной, и когда те со стуком ударились о макушку мужчины, тот осоловело раскрыл глаза, сразу же хватаясь за голову.       — Ну наконец-то, я уж думал, что придётся и телефоном кинуть, — с улыбкой хмыкнул Дазай, привлекая к себе внимание.       Спустя долгие несколько секунд до мужчины наконец дошло, что именно произошло, и тот, протяжно зевнув, вновь устроился поудобнее на стуле, так ничего и не сказав.       — Э? И что это значит?       Мори вновь не проронил ни слова, что начало слегка подбешивать Дазая, который уже и вправду задумывался над тем, чтобы кинуть в мужчину телефон.       — Ну хватит, я ведь тяжело ранен! К тому же успешно справился со своей миссией! Зачем же вы игнорируете такого ценного сотрудника? — голос Осаму в этот момент был похож на жалобный скулёж, а на лице так и виднелась мина отчаяния.       — …Ну ты ведь тоже предпочёл кидаться в меня вещами, вместо того чтобы просто поговорить, с чего бы мне не поступить так же? — всё-таки приоткрыв глаза, Огай наконец-то поднял голову, с усмешкой глядя на юношу. На лице мужчины чётко виднелась утренняя щетина, а под глазами синяки, явно говорящие о том, что эту ночь он бодрствовал, как и большинство его сотрудников, которых подняла вся эта шумиха. — И да, с заданием ты действительно хорошо справился. Молодец. Однако Чуя-кун проснулся намного раньше, чем ты. Ещё в дороге-       — Он сбежал?! — тут же вырвалось у Осаму, испуганно выпучившего глаза. Ему определённо было страшно — страшно снова садиться за работу и возможно вновь переживать всю эту ночь, выманивая Короля Овец на поле боя, а потом опять вводя инъекцию в смертельной битве. Однако на лице Мори не присутствовало и тени того же страха, так что он поспешил успокоить и своего подопечного:       — Нет-нет. Учитывая силу и способность Чуи-куна, его сопровождал один из исполнителей. Ты ведь помнишь Артюра, верно?       — Нужно постараться, чтобы такого забыть, — фыркнул Дазай, облегчённо плюхнувшись на подушку. — Значит не придётся снова бегать за этим коротышкой, отлично! И я могу взять отпуск и спокойно умереть!       Устало покачав головой, Огай ответил не сразу, переводя ленивый взгляд на окно. Дождь уже давно закончился, и сквозь оставшиеся тучи виднелся очень вялый рассвет. Даже забавно, что погода распоряжалась так относительно удачно.       — Больничный я тебе выделю, разумеется, но всего на пару дней, — наконец сухо произнёс мужчина, выпрямившись на стуле, пока всё это действие сопутствовалось симфонией хруста его же костей.       Осаму аж поперхнулся от возмущения, широко распахнув глаза:       — Издеваетесь? Лучше уж сразу пулю в лоб! Кто успеет поправиться от такой драки с этим ненормальным всего за пару дней?! Попробуйте сами выйти один на один с этим коротышкой, а потом отлежаться пару дней и снова выйти на работу как ни в чём не бывало!       Пока юноша так и пылал от возмущения, готовый и дальше обсыпать своими тирадами босса, Мори с глупой улыбкой смотрел на всю эту картину, пока рядом с ним вдруг не появилась маленькая светловолосая девочка. Дазай на секунду замялся, глядя в голубые глаза напротив, и только успел раскрыть рот в немом вопросе, как его тут же опередил женский голос:       — Что у вас произошло такого, что Чуя так яро хочет тебя видеть?       Осаму не сразу понял смысл этой фразы, лишь глупо хлопая глазами, иногда открывая и закрывая рот, так и не найдясь с ответом. Чуя хочет его видеть? …Что?       — Элис, выражайся яснее, — монотонным голосом пробормотал мужчина, потирая переносицу, будто бы это могло его взбодрить. Девочка тут же нахмурилась, высокомерно вскидывая голову вверх:       — Что непонятного? Я только что была у него, как ты просил! На все вопросы молчит, постоянно спрашивая: «Где этот ублюдок Дазай?»! Вот я и спрашиваю, — Элис вновь повернулась к юноше. — Что ты сделал, что он так яро тебя требует, а?       Поколебавшись несколько секунд, на лице Дазая вновь появилась кривая ухмылка. Его эмоции в данный момент было сложно понять: вроде бы ситуация его смешила, а вроде он был на грани какой-то истерики, причина которой тоже была не до конца ясна.       Вопросительно вскинув брови вверх, Огай непонимающе уставился на юношу, пока тот собирался с мыслями для ответа.       — Ха-ха, да он… Просто не успел меня добить, вот и всё! — в следующую секунду Осаму болезненно застонал, будто бы только что осознав, во что именно влип.       Значит Чуя хочет его видеть и всё закончить? Хорошо! Замечательно!

* * *

      Для Огая было безумным удивлением решения принятые его подчинённым: Осаму, который только-только начал жаловаться о несостоявшемся отпуске, в итоге даже не высидел эти пару дней, выделенные ему в качестве больничного, и уже к обеду бодро стоял на ногах. Вот тебе и чудо детского организма с бонусом в виде быстро заживляющихся ран, однако переломы так просто не срастутся, да и растяжение в ноге тоже не пройдёт за секунду, так что перебинтованный с ног до головы Дазай сколько бы ни бурчал, а всё же принял выданные ему костыли.       Определённо, ребёнок его возраста просто не должен так выглядеть и особенно передвигаться в этом состоянии, но будто бы Осаму станет кого-то слушать? Ха! Не в этой жизни уж точно!       Когда тот только написал сообщение о том, что готов встретиться с Накахарой для неких «переговоров», Мори уже чувствовал неладное, попытавшись отговорить Дазая самой простой фразой:       — Уже выбрал для себя гроб?       Однако подобную шутку восприняли всерьёз, и чуть позже Осаму всё-таки скинул ссылку на выбранный им гроб из красного дерева с чёрной бархатной обивкой внутри. Потрясающе… Хорошо ещё не додумался выбирать себе место на кладбище или похоронный костюм! И на том спасибо.       К полудню они наконец-то добрались к нужному зданию мафии, где и должен был находиться Накахара, временно запечатанный благодаря исполнителю и нескольким медикаментам, замедляющим активность способностей.       Это место считалось своеобразной тюрьмой для некоторых одарённых, коих мафия не смогла или не до конца завербовала. Так или иначе их нахождение здесь сильно обезопасило не только организацию, но и сам город, ведь как слышал Дазай, в этом месте даже находился одарённый, создающий хаос и контролирующий разум людей, если те причиняли ему вред. Мори, конечно, не особо любил о нём говорить, но всё же упоминал, что в будущем может пригодится помощь с аннулированием этой пугающей способности, что уже предвещало их личную встречу с этим создателем хаоса.       Осаму нервно закусил губу — его переживания были вполне очевидны, раз уж прошлый препарат не сработал как нужно и Накахара проснулся ещё по дороге сюда — благо, Огай не стал акцентировать этом внимание. Он и так хорошо подстраховался, выделив удвоенную дозу успокоительно и себе, и Дазаю, да и сопровождающий их Хироцу тоже не был обделён. Мужчина заявился чуть позже, предложив свою помощь.       — А его кормили? — вдруг поинтересовался Осаму, глядя на старших. Рюро непонятливо вскинул брови, но не стал ничего говорить, предоставив возможность ответить Огаю, но тот, по всей видимости, и сам не знал ответа на этот вопрос.       Устало пожав плечами, Мори продолжил иди вперёд с закрытыми глазами, будто бы пытался ненадолго уснуть, прибавляя себе немного бодрости, но она тут же уходила в этот самый шаг.       — Боюсь, не представлялось возможности, — наконец ответил он сухим тоном. — Чуя даже будучи под сильным успокоительным умудряется сильно буянить. Даже не знаю, это у него такой хороший организм или природная невосприимчивость, но так или иначе поднимать дозу я не рискну. Будет обидно, если мы так рано лишимся такого хорошего одарённого.       Осаму не ответил. Вернее, он выдал что-то на своём неразборчиво-задумчивом языке, не давая внятного ответа, пока они наконец-то не подошли к нужной двери, возле которой стояло аж несколько охранников, о чём-то бурно перешёптываясь. Завидев Мори, те побледнели, словно ведьмы, увидевшие огонь во времена Салема, послушно расступаясь в стороны и пропуская босса к заключённому, но дорогу всё ещё преграждали несколько дверей, и, как приметил Дазай, все они не были заперты. Значит внутри уже кто-то есть? Интересно.       — Рэмбо на всякий случай решил остаться здесь, чтобы не повторилось утренних казусов с приостановкой действия препаратов, — пояснил Огай, приоткрывая двери.       Честно сказать, та картина, которую он увидел, нисколько его не удивила: Чуя был настолько силён, что его заковали всеми возможными методами, при этом ещё и сдерживая подпространством Артюра, который сейчас, как кстати, находился внутри этого куба, держа кусочек курицы палочками прямо у рта Накахары. С первого взгляда можно было ошибочно предположить, что жизнь его уже покинула, оставив в этих цепях безвольную оболочку, но как только в тусклое помещение проник свет из-за открытых дверей, пленник сразу же дёрнул головой вверх, не выражая никакого к ним интереса, до того, как из-за спины Мори высунулся Дазай.       И это было очень зря.       Стоило Чуе его увидеть, как тот моментально воспылал яростью, резко задёргавшись, что, к слову, было довольно трудно в его положении. Ему приходилось сидеть на сомкнутых коленях, которые были полностью прижаты к земле металлом вплоть до ступней, а руки подняты вверх, растопыренные в разные стороны, и их точно так же сковывали длинные цепи, ведя к предплечью. Шея, живот, грудь — было связано абсолютно всё, а на коже виднелись несколько синяков и царапин, видимо в качестве последствия после попытки бегства от одного из исполнителей.       Чуя моментально дёрнулся всем телом, вызывая ужаснейший звон цепей, и от такой неожиданной активности Рэмбо даже поддался назад, опрокидывая тарелку с едой на пол. Это дало юноше небольшую фору, когда его тело удивительным образом вновь смогло вернуть себе власть над способностью, и стоило Накахаре дёрнуть правой рукой во второй раз, ему наконец-то удалось высвободить хотя бы её.       Стоявший в стороне Хироцу поспешно встал перед боссом, дабы в крайнем случае удалось его защитить, пока Артюр создавал очередные кубы подпространства, сковывая и изворачивая чужие конечности, чуть ли не до хруста костей. Казалось, только это и усмирило Чую, и едва тот почувствовал подступившую боль, тело моментально ослабло, а голова вновь безвольно упала на грудь. По всей видимости сил у него едва хватало, чтобы хоть изредка открывать глаза, что уж говорить о подобной буйности.       Осаму, наблюдавший за всем этим в стороне, неуклюже прошагал с костылями вперёд под удивлённые взгляды Мори и Хироцу, и когда Рэмбо заприметил его, то смог наконец расслабленно убрать способность, позволяя использовать Исповедь. Вот только… Дазай с этим не особо спешил. Мужчина явно не планировал его торопить, спокойно наблюдая за происходящим в стороне, чему юноша был чрезмерно благодарен, лишь отстранённо рассматривая лицо пленника.       Спустя несколько долгих секунд Осаму наконец соизволил приблизиться к Чуе, приподняв свободной рукой его тяжёлую голову под подбородком, но тот никак не отреагировал. Чувствовалось его тяжёлое и очень медленное дыхание, лицо было абсолютно расслабленным, словно он сейчас спал, но ресницы как-то странно дёргались, будто он пытался открыть глаза, но не мог из-за нахлынувшей усталости.       Вдруг послышался звонкий стук упавшего дерева о бетонный пол — костыль, благодаря которому Дазай передвигался, сейчас лежал на полу, а до этого державшаяся за него рука была вытащена из повязки, резко ударяя лицо Накахары загипсованной частью. Тот, словно отрезвевший за одну секунду, вновь широко раскрыл глаза, диким зверем глядя на мафиози, пока тот, всё же не удержав равновесие из-за слишком резких движений, тоже повалился на колени.       Теперь они были на одном уровне, с одним лишь отличием — одного сковывали цепи, второго сковывали переломы, но даже учитывая всё это, Осаму не спешил испуганно пятиться назад, лишь хмурясь, глядя на Чую:       — Считай, это тебе за избиение, — фыркнул Дазай, уже поворачиваясь в сторону старших. — Раз уж Чуя хотел видеть только меня, то не вижу смысла вам тут оставаться.       Артюр только устало пожал плечами, глянув на босса:       — Раз уж способность Чуи-куна точно не сработает при наличии Дазая, я бы и вправду отдохнул, — мужчина слегка поёжился, пытаясь сдержать подступивший зевок, и извиняющееся прикрыл рот тыльной стороной руки. — Всё-таки сидеть с ним всё утро… Прошу прощения, но драки сильно изматывают.       — Конечно, — понимающе кивнул Мори, уже самолично направляясь в сторону двери. — Дазай-кун, надеюсь, здесь не произойдёт никаких казусов в наше отсутствие? Пока есть возможность мне следует принести ещё одну дозу препарата, раз уж способность вернулась.       Осаму протяжно мыкнул, оставляя всё своё внимание сидевшему напротив Накахаре. Даже забавно в каком положении они сейчас находятся, и как на руку одного из них играют обстоятельства.       — Слушай, Чуя, может это карма у тебя такая? — вдруг усмехнулся Дазай, всё ещё слыша отдаляющиеся шаги. — Даже забавно, не находишь! Только сегодня ночью ты меня избил, а уже сидишь передо мной, точно такой же побитый, хах! Интересно… И зачем же ты хотел меня видеть? Соскучился?       Пока на лице Осаму сияла злорадная ухмылка, Накахара кое-как мотал головой, в попытке её хотя бы поднять, что в конечном итоге начало слегка раздражать мафиози, и тот решился оказать небольшую услугу пленнику, вновь вытягивая вперёд руку и приподнимая чужую голову. В этот раз вид его даже немного позабавил — от былой расслабленности лица и следа не осталось, а вот откровенная злоба и лёгкий синяк с треснувшей после удара губой заиграли особыми красками.       — Знаешь, мне кажется, что эта картина — просто шедевр. Потянет аж на миллион долларов, уверяю тебя! Жаль, что проигравших бить уже негуманно, да, Чуя? — вдруг с издёвкой протянул Осаму, оттягивая в сторону уголок губы Накахары, из-за чего появился оскал. — Хотя что ты можешь знать о гуманности, не так ли? Король Овец, Накахара Чуя… Мм, а как звучит! Убил столько наших людей, помогая обчистить склады мафии, и так легко повёлся на простейшую провокацию, словно бы мафия собиралась присвоить себе эти никому ненужные трущобы! Хотя я должен признать, мне и вправду не пришло в голову, что ты можешь быть связан с теми отбросами и считаться их королём, хах! Была мысль что ты пришёл из отдела одарённых, но Овцы! Я тебя прошу! Чем они-то заслужили твою силу, а?       Чуя молча продолжал смотреть Дазаю в глаза, словно бы собирался с мыслями, но с каждым словом становилось понятно лишь одно — он злился, будто недокормленный лев смотрел на кусок мяса, который у него вечно отбирают, когда он уже совсем близок к своему лакомству. Ужасное чувство беспомощности! Но Осаму уже получил своё, и не ему теперь попусту дразнить Накахару, это важно было понимать и неустанно держать в голове.       — Думаешь… — тихо прохрипел Чуя, продолжая хмуриться. — Кха… Мафия зас… служивает… м-моей силы…?       Осаму довольно улыбнулся, изучающим взглядом скользнув с лица пленника на его шею, плечи, а затем и на свободную руку, которая сейчас безвольно болталась внизу. Кажется, это не представляло никакой опасности, ведь Чуя был под сильнодействующими препаратами, вызывающих сонливость, слабость и даже повышенный аппетит в качестве одной из мер пыток, если тот вдруг будет сопротивляться сотрудничеству. И это немного успокаивало.       — А кто сказал, что я говорю сейчас про мафию, а? — Дазай вдруг состроил удивлённый вид, вызвав на лице Накахары лёгкое негодование, но тот всё же продолжал держаться раздражённым. — Послушай, Чуя, если ты и вправду думаешь, что я здесь, чтобы перетащить тебя на нашу сторону, то ты глубоко ошибаешься — это интересы Мори-сана, а не мои. Как и интересы Овец — не твои. Твоя способность — это твои решения, и ты не обязан-       — Я обязан их… Кх… защищать!.. — тут же перебил Накахара, устало прикрывая глаза. Кажется, сил злиться или хоть как-то сопротивляться этой теме у него уже просто не осталось. — У меня есть… козырь. И я обяз… обязан его… использовать…       Речь Чуи была очень медленной и ужасно сбитой, из-за чего Осаму уже логически заканчивал предложения за него, но даже несмотря на это всё равно продолжал терпеливо слушать. Да, Накахара был мудаком — мать вашу, он избил его до полусмерти и был готов убить ещё меньше суток назад! — но именно сейчас этот мудак был открыт, буквально подставляя и спину, и живот под нож Дазая, и если он посмеет воспользуется этой открытостью, то явно упадёт намного ниже Чуи, в самый ад, если не ниже.       — Но ведь… Если Овец не станет, у тебя ведь больше не будет надобности использовать этот козырь ради заносчивых подростков, не так ли? — что ж, это хотя бы был не нож, а лёгкий удар в живот, после которого Накахара явно оживился, готовый снова активно рвать противникам глотки.       Освобождённая ранее рука резко дёрнулась вперёд, хватая Осаму за горло, но сил явно не хватило, чтобы хотя бы нормально сжать на нём пальцы, так что вскоре она вновь устало повалилась вниз. Мафиози же на подобную «угрозу» даже не пошевелился, продолжая придерживать Чую за подбородок, с усмешкой глядя на его лицо.       — Хах, да брось! Все в подобных организациях как мафия или Овцы любят играть по-чёрному, Чуя! Даже ты! — с интересом наклонив голову в бок, юноша утешающе погладил большим пальцем чужую щёку, вызывая ещё больше недовольства на лице пленника, но тот явно был не в состоянии, чтобы дёрнуть головой, избавляясь от чужой хватки. — Расслабься, я просто шу-чу! Хотя, как по мне, было бы справедливо пристрелить парочку Овец в качестве мести за наших шестёрок, не находишь? Ты бы определённо поступил точно так же, окажись на нашем месте, так что я не понимаю причины твоей агрессии.       Этот разговор начинал всё больше походить на диалог взрослого с каким-то ребёнком, вот только пока этот самый ребёнок продолжал закидывать взрослого вопросами, второй явно не находил ответа даже на первый вопрос. Это было как: а почему трава зелёная, небо голубое, а воздух прозрачный? И всё что оставалось Накахаре, это лишь плеваться ядом, для хоть какой-то самообороны:       — Иди к чёрту!.. — Чуя вновь устало прикрыл глаза, тяжело задышав в попытке хоть как-то погасить гнев, пока в голове крутилось слабое: «Это лишь провокации, не ведись! Этот идиот хочет шантажом заманить тебя в ловушку!», что явно не спасало положение. — Я предан Овцам и пойду на всё, чтобы их защитить! — удивительно чётко произнёс Чуя.       Осаму неожиданно вскинул брови, словно услышал что-то вроде: траву так красят люди, поэтому она и зелёная, а небо голубое просто потому что.       — А они так же готовы пойти на всё, чтобы тебя защитить? — этот вопрос звучал для Чуи словно гром среди ясного неба, что тот аж сбился на короткие и очень резкие вдохи и выдохи. Подобное не осталось незамеченным для Дазая — он нащупал уязвимую точку, на которую можно надавить! — Знаешь, когда я спрашивал насчёт Ширасе, то мне сказали, что его и след простыл, да и остальные Овцы что-то не особо сюда совались. Кажется я видел одного… двух… Ах, ой, ошибся! Нет, их не появлялось, ни одного! А ведь у них есть оружие, причём не мало… и не было даже попытки, чтобы тебя спасти! Вот тебе и благодарность за твой козырь.       Накахара ненадолго замер, в попытке переварить всё сказанное, но это отдавалось лишь неконтролируемым беспокойством, которое отчётливо чувствовал Дазай. Вся ситуация чем-то напоминала охоту лисицы на ежа — когда тот спрятался в свой надёжный клубок из иголок, решив, что теперь лиса просто уйдёт, но сильно просчитался, так как голод прижимает хищника терпеливо ждать и изощрённо выманивать свою жертву, скинув того в ближайшую речку. Вот и приходится выбирать: либо достаться вкусным лакомством лисе, либо утопить самого же себя в этой речке.       — Они просто… не создают для меня лишних проблем… чтобы я потом не думал, как их спасти!.. — этот ответ только рассмешил Осаму — видимо, Чуя выбрал второй вариант, гордо утопив себя в реке. Зато не был съеден! Конечно, не тянет на повод для гордости, но раз уж не себе, то и никому.       — Ты себя-то слышишь, Чуя? Хах, значит, и сам на их помощь не надеешься?! Почему же… Ха-ха, почему тогда ты ещё зовёшься Королём, а? Это же бред! Король, чьи подчинённые ему даже на помощь в трудную минуту не придут, какой абсурд!       — Заткнись! — голос Чуи вдруг стал довольно резким, и он наконец-то нашёл в себе силы дёрнуть головой, вновь опуская её, дабы наконец-то закончить этот бессмысленный разговор. Осаму действительно нашёл ту самую больную точку, на которую успешно надавил, но учитывая состояние Накахары всё-таки переборщил, ведь юноша даже не скрывал своего разбитого состояния — он в плену у мафии, где с ним обращаются как хотят, заодно пичкая какими-то медикаментами, и при всём этом его оставили наедине с ебанутым ребёнком, которому не пойми что было нужно! Только идиот не поймёт, в каком именно сейчас положении находится Чуя, чтобы продолжать строить из себя гордого лидера Овец.       Осаму устало вздохнул. Он сделал своё дело — отомстил за своё избиение и подготовил заключённого к разговору с более жёстким манипулятором, который мог не просто разбить его, но и уничтожить в пух и прах, заставив работать на себя, даже если внутри Накахара всё ещё будет сопротивляться. И всё же… Интересы Огая — это интересы Огая, а вот лично Дазай никак к ним не относился, даже будучи его подчинённым.       Неожиданно даже для самого себя, Осаму поддался вперёд, резко прижавшись своим телом к чужому, закидывая здоровую руку на плечо Накахары. Да, пожалуй, объятия им обоим сейчас не помешают, хоть Дазай и не славился особой тактильностью.       Чуя непонимающе захлопал глазами. Когда он вдруг почувствовал такого рода прикосновения, из головы вдруг пропали абсолютно все мысли, а дыхание приостановилось на несколько секунд. Что? Что сейчас происходит? Он уже умер или просто отключился? Хотя все прикосновения чувствовались словно они были наяву, но… Ох, Осаму просто не мог его обнять!       — Чуя, — Дазай вдруг прижался губами к уху Накахары, стараясь говорить как можно тише, будто бы сейчас их мог кто-то услышать и прервать всё это. — Твоя сила — это не их козырь. Ничей. Только твой. И ты сам вправе решать, что с ним делать. Так почему ты на самом деле защищаешь Овец?       Накахара молча уткнулся Осаму в плечо, словно находя в нём сейчас хоть какую-то опору, что было очень кстати, ведь находится несколько часов в одной и той же позе было довольно утомительно.       — Я… — было начал Чуя, но впоследствие лишь сильнее повалился на Дазая, устало прикрыв глаза. Хоть он всё ещё был в сознании, разговаривать или хотя бы держать голову до сих пор было проблематично из-за резко нахлынувшей усталости.       Осаму нервно поджал губы, придвигаясь чуть ближе, дабы у Накахары появилась хотя бы временная возможность передохнуть. Выяснить отношения и покусаться у них ещё будет время в более благополучном состоянии для обоих, но сейчас… это просто был не тот момент. Не назвать его каким-то особенным, или что-то в этом роде, но он был чем-то важным, можно сказать интимным — да, подобное лучше всего подойдёт для его описания — и именно поэтому Дазай просто не смел его нарушать.       — Чуя, послушай, — услышав своё имя, Накахара, словно на автомате дёрнул головой, так и не открыв глаз, но хотя бы начал прислушиваться. — Когда сюда придёт Огай, он предложит тебе сделку. Мы отпустим тебя, но взамен ты должен будешь стать членом мафии и при необходимости выполнять некоторую работу. Взамен территория Овец будет нетронута, и Мори даже готов выделять вам еду, медикаменты и всё прочее.       Кажется, внутри Накахары вновь начало что-то закипать, но он не смел шевелиться, продолжая внимательно слушать Осаму. Непонятно почему он всё это говорил и какая ему с того будет выгода, но в данной ситуации, мафиози вызывал какое-то доверие. Сейчас он не враг, и это главное.       — Тебе стоит согласиться на эту сделку, тогда пострадает меньше людей. — наконец-то закончил Дазай.       — Ты… имеешь в виду из мафии, — вдруг усмехнулся Чуя, приоткрывая глаза. Хорошо, подобное с его стороны было не к месту, особенно в данной ситуации, но уйти от темы как-то хотелось, чтобы его уставший мозг мог просто наконец отдохнуть.       Осаму со слабой улыбкой покачал головой:       — Я рад, что у тебя ещё есть силы посмеяться, но ты явно недооцениваешь босса мафии, Чуя. Раз уж этот человек знал о том, что ты захочешь освободить Ширасе, то думаешь, он бы просто так дал ему уйти?       Накахара аж поперхнулся воздухом, резко дёрнувшись назад, пока его взгляд так и напоминал собой испуг жертвы подступившего хищника, пока Дазай наконец не озвучил для него самое ужасное:       — Ширасе не ушёл без жучка, так что мафии теперь известно, куда бить, в случае твоей непокорности. Поэтому если ты не согласишься на сделку, Овцы погибнут.