Соглашение о неразглашении

Смутную печаль мою, мутную печаль Мелкий снег сегодня снова чуть припорошит. Смутная печаль моя, мутная печаль – Ветер вновь над ней сегодня тихо ворожит.

      В лаборатории раздался оглушительный звук сирены, вместе с которым из динамиков донесся встревоженный голос, оповещающий всех сотрудников об опасности и немедленной эвакуации. Позади слышался табун шагов — так стучали только военные сапоги, уже заранее оповещающие, что дела были плохи.       Вся миссия пошла на спад ещё в тот момент, когда Верлен захотел прервать эксперимент вопреки предупреждениям Рембо. Учёные собирались проверить действие способности А-258, заведомо накачав того сильным транквилизатором. В последних записях, что обнаружил Артюр, были записи об устойчивости А-258 ко многим препаратам и ядам, но в этот раз… это было что-то намного серьезнее.       Способность Верлена очень удачно помогала при побеге, сдерживая пули и обваливая стены, дабы затруднить проходы, пока Рэмбо суетливо подчищал все следы их пребывания. Любые записи с упоминанием поддельных имён, фотографии, отпечатки в базе — всё это они были вынуждены предоставить для того, чтобы войти в доверие. Теперь же эти данные в любой момент могли сыграть против них.       — Нам нужно было больше времени для побега, Поль, — лихорадочно шептал Артюр, стараясь держать в голове хотя бы какой-то план дальнейших действий. Верлен выдал себя слишком неожиданно даже для своего напарника, разрушив все шансы на хорошее отступление. В лаборатории теперь не доверяли никому — некоторых учёных или простых военных убивали на месте, стоило им вызвать лишь минимальное подозрение, что уж говорить об Артюре, который проник на эту базу практически одновременно с Полем, и это совпадение уже было весомой причиной для расстрела.       — Тц, да знаю я! — Верлен был почти в ярости, будучи не готовым сейчас как-либо спорить с партнёром. Он прекрасно понимал и без чужих наставлений, как глупо поступил, но смотреть на то, как обычного ребёнка заставляют активировать способность вопреки транквилизаторам, словно подопытную крысу, было невыносимо. Ещё с первого своего появления здесь он хотел забрать Накахару, перебив тут всех, но увы, эти учёные оказались куда подготовленнее, чем они.       Изучая саму структуру способности и её сингулярность, им удалось создать вещества, не поддающиеся никаким манипуляциям одарённых. Подобное определённо заслуживает восхищения, но не в их случае — радовало лишь то, что синтез подобных веществ требовал множественные затраты материалов и времени, так что далеко не вся лаборатория была оснащена подобной защитой.

Смутная печаль моя, мутная печаль, Словно шкурка чернобурки, хороша на вид. Смутная печаль моя, мутная печаль Снежной ночью замерзает, на ветру дрожит.

      Ребёнок на руках Поля был совершенно слаб. Его лицо было умиротворённым, а взгляд словно опустевшим; он лишь изредка моргал, молчаливо глядя куда-то сквозь двух мужчин, никак не отзываясь на кодовое имя, либо же на их действия. Словно кукла, только оснащённая человеческими повадками.       — Он очень холодный, Мари, — стоило Рэмбо взять ребёнка на руки, пока напарник прочищал путь своей способностью от разваливающихся стен, он аккуратно протёр его лоб, убирая выступивший пот. — Словно жар… Его ведь постоянно пичкали лекарствами, что, если он-       — Помолчи, — грубо отрезал Верлен, через секунду стягивая с себя халат, от которого ещё не успел избавиться. — Укутай его в это, и всё будет нормально.       Рэмбо молча кивнул, решив не возникать лишний раз — сейчас он вряд ли улучшит происходящее такими фразами, да и Поль не походил на человека, готового всё это сейчас слушать. Они просто не были готовы к такой ситуации…       — Кажется, я потерял свои записи, — удивительно спокойно обронил Рэмбо, только сейчас подметив опустевший карман, где обычно ютилась небольшая записная книжечка.       Впрочем, сейчас было совершенно не до этого. Где-то рядом послышался тихий писк, словно от таймера, смутно напоминающий… бомбу. Артюр незамедлительно активировал способность, закрывая и себя, и Верлена, пока в подпространство врезались ошмётки бетонных стен и железных балок. Только сейчас ребёнок на его руках едва заметно зашевелился, боязливо пряча лицо в краях халата.

Смутная печаль моя, мутная печаль Ничего не бережет, ничем не дорожит. Смутная печаль моя, мутная печаль Только смертью одержима, радостей бежит.

      — Поль, с ним что-то не так! — растерянно крикнул Рэмбо, тем самым тормозя Верлена. Тот растерянно обернулся, перестав выискивать преследующих их военных.       Чтобы сбежать им требовалось заранее предупредить спасательную группу о своём прибытии, из-за чего теперь идти было некуда. Конечно же, это лишь вопрос времени, и нужно всего лишь его потянуть, чтобы дождаться отряда, но поблизости не было даже временных укрытий — только разрушающаяся от постоянных взрывов, выстрелов и различных способностей лаборатория, остаться в которой было равно верной смерти.       Однако не это сейчас беспокоило Артюра. Ребёнка на его руках слишком резко начало трясти, а широко раскрытый рот и его попытки вдохнуть воздух усугубляли и без того напряжённую ситуацию. Верлен тут же подорвался к ним, приподнимая трясущиеся руки мальчика над его головой, тем самым облегчая проход кислорода в лёгкие, но это, кажется, не особо помогало.       — Что с ним? — растерянно крикнул Поль, даже не посмотрев на партнёра. Честно говоря, Рэмбо и сам не понимал. Внутри закрадывался неподдельный страх того, что это не сулит ничего хорошего, причём не самому ребёнку, а именно им двоим.       Тело ребёнка вдруг начало проявлять краснеющее сияние, чем-то напоминающее способность Поля, а вместе с ним и темнеющие узоры, что расползались по всему его телу.       Стоило лишь на секунду потерять бдительность, как напарников тут же отбросило ударной волной, а на месте ребёнка появился огромный тёмный зверь, чей рык пробирал до костей.       В тот момент Артюр успел лишь защитить Верлена способностью, скрыв его подпространством. От удара болело всё тело. Голову тут же начало кружить, а в глазах ощутимо потемнело, пока зверь медленно надвигался в его сторону.       В ту ночь Рэмбо выжил лишь чудом.

Смутная печаль, мутная печаль! Страх меня не покидает, душу бередит. Смутную печаль, мутную печаль, Киноварью на закате солнце озарит.

* * *

      — Честно признаться, мы, учёные, всё ещё без понятия, чем на самом деле является способность, — монотонная речь Н постепенно вызывала какое-то привыкание во время пути на нижние этажи. Адам старательно анализировал каждое слово, как и Накахара, которого теперь будто бы начали игнорировать, пропустив мимо ушей все заданные ранее вопросы — мужчина словно тянул какую-то интригу как экскурсовод в каком-нибудь музее или студенческий лектор, желающий занять время. — Знаете, это довольно неприятно, если учесть наличие у нас такого роскошного исследовательского центра.       — И всё же, — вновь перебил его Накахара, уже смирившись с тем, что его вопросы игнорируют. — Не нужно играть в дурака, вам удалось обезопасить эту лабораторию до зубов, включая этот странный материал в стенах… Просто не води меня за нос, я это ненавижу! — конечно же, знание этого не было никаким возможным козырем, и наверняка Н думал точно так же.       Знание собственных слабостей является лишь предупреждением о том, что во время опасности они будут учитывать это — проще говоря, Чуя был готов бросать в учёного завуалированные угрозы. Правда, по расслабленному лицу Н можно было сказать сразу, что подобные слова для него были детским лепетом.       — Ты и вправду предусмотрителен, Чуя-кун, — мягко, даже по-родительски протянул учёный. Для полноты картины не хватало только потрепать его по голове. — Однако я говорю чистую правду. Нам известна базовая природа способностей, то, что люди просто не могли упустить во время этапов эволюции: например, нечеловеческие формы жизни, такие как растения или животные, не имеют таких способностей, как у одарённых. У каждого человека есть только одна способность, если одарённый умирает, то способность пропадает из его тела, а также у каждой способности есть свой «лимит». Скажем… Вряд ли кто-то сможет превратить Землю в пепел своей способностью, скорее, одарённый просто исчерпает свои силы и, вероятно, умрёт — это и будет его лимитом.       — Даже я это понимаю, — фыркнул Ширасе. — Если ваши учёные занимаются здесь тем, что просто мусолят давно известные факты, то я готов устроиться на пол ставки. И лучше бы вам согласиться, пока я заинтересован в должности.       Н приподнял уголки губ, но ничего не ответил, продолжая свой монолог:       — Я веду к тому, что именно на этапе «лимита способности» и начинается самое интересное, — лестница наконец-то закончилась, заставив всех остановиться, пока учёный отвлечённо искал что-то вроде ключа — об этом намекала одинокая закрытая дверь перед ними. — Военные и правительство были очень заинтересованы вопросом: а можно ли превысить этот лимит? И ответ нашёлся в сингулярности способностей.       — Сингулярность? А если попроще? — всё не унимался Ширасе.       Учёный испустил усталый вздох, который был бы едва слышен, если бы не абсолютная тишина. Из-за той глубины, на которой они сейчас находились, здесь буквально не было ни звука, а лишь шаги, голоса и чёткий ритм трёх сердцебиений, к которому очень внимательно прислушивался Адам. Несмотря на всю сложившуюся ситуацию, пожалуй, самым взволнованным здесь был Н — что удивительно, потому что Адам был готов сделать ставку на Ширасе.       Впрочем, этот учёный очень талантливо скрывал своё волнение и истинные намерения за туманными разговорами и спокойным лицом.        — Сингулярность можно назвать исключением в самой природе способностей. Допустим, нам встретятся два одарённых, чьи способности полностью противоположны друг другу. Один из них способен усиливать дар, а другой наоборот, ослаблять его. Что же может произойти, если эти двое используют способности друг на друге? — в этот раз голос Н был гораздо воодушевлённее, чем когда он рассказывал о базовых знаниях способностей своим монотонным тоном.       — Э? Они поубивают друг друга? — даже не задумываясь ответил Ширасе.       — Возможно, — с натяжкой ответил Н. — Сингулярность — это явление, выходящее за все рамки понимания природы способности и его феномена. И в ней нет никаких границ или лимитов. Способности, которые могут буквально черпать себя друг из друга, создавая бесконечный источник энергии, поглощающий сам себя — это ошибка в феномене способностей, это и есть сингулярность.       Что ж, подобный ответ смог оправдать все ожидания Адама насчёт этих учёных. В той же Великобритании, откуда прибыл он сам, гораздо меньший круг лиц действительно был заинтересован в подобных исследованиях — ещё меньший занимался этими исследованиями и теоретически доказывал и опровергал все гипотезы. К сожалению, чтобы доказать подобное на практике, требовалось провести эксперимент на тех, кто, как известно, владеет самими способностями, и здесь уже не прокатят опыты на крысах. Именно поэтому сведения Н были бесценны.       — Куда мы, чёрт возьми, идём? — резко перебил его Накахара, стоило Н отыскать свои ключи.       — Скоро ты получишь ответ, — самодовольно улыбнулся учёный. — Сейчас речь идёт о самой природе твоего существования, именно поэтому ты должен быть гораздо заинтересованнее, чем этот робот, — Чуя даже не обратил внимание на Адама, только сильнее нахмурившись. Кажется, он уже был на той стадии, когда желание самому выбить эту дверь и получить все ответы настолько зашкаливало, что начинало чувствоваться за километр. — Сама сингулярность, как я уже и сказал, считается гетерогенной структурой способности, хотя её появление не столь гетерогенно. Самое простое — объединение противоположных способностей, однако в таком случае могут возникнуть трудности ещё на начальном этапе. Предположим, если попытаться взять боевые способности: одна хороша на дальней позиции, а другая на ближней — по своей сути они будут сильно отличаться и могут создать сингулярность, но лишь в теории. На деле же здесь победит та способность, которая будет развита сильнее, да и внешние факторы тоже играют большую роль. Но если же способности будут равны друг другу по силе, и ни одна не сможет одолеть другую, тогда возникнет сингулярность, которую мы называем противоречивой.       Адам невзначай кинул беглый взгляд на Ширасе, который отвлечённо разглядывал потолок, изредка лишь выдавая разные звуки, на подобие: «О-о… противоречивой… Угу…».       — Получается, для сингулярности требуется несколько одарённых, — вдруг выдал Накахара, получив в качестве ответа короткий кивок Н. Тот, кажется, был даже немного рад, что Чуя был готов поддержать разговор и даже всерьёз задумался над этой темой. — Но ведь это не так, — с серьёзным лицом произнёс Накахара, вызывая немое удивление абсолютно у всех — даже у Ширасе. — В мире есть одарённые, способные самостоятельно создать сингулярность, если я правильно понял её суть. Одного такого я точно знаю.       — И какая же у него способность? — искренне поинтересовался Н.       — Он может аннулировать чужие способности, — на лице Адама исказилось что-то вроде немой боли. Было стыдно вспомнить о существовании Дазая только после слов Чуи — со всей этой речью учёного он действительно потерялся в лекции, старательно впитывая в себя каждое слово, но никак не задумываясь над их сутью и не подвергая сомнению. Забавно, что обычный подросток справился с этим лучше, чем профессиональный робот-детектив. — Если сингулярность считается ошибкой в природе способностей, то этот одарённый — одна сплошная ошибка.       — Да, ты прав, — с усмешкой протянул Н. — Я как раз хотел подвести к этому на примере способности, усиливающей другие — такая способность вполне может усилить и саму себя, что тоже будет считаться сингулярностью. Но если же взять в пример твоего знакомого, то будет даже проще: способность аннулировать другие способности будет вызывать в природе логический конфликт, ведь такая способность наверняка аннулирует и саму себя, но в таком случае она не может подействовать на другие способности, если она аннулирована, в то время как сама её природная суть заключается в том, чтобы аннулировать другие способности.       — Хватит, у меня сейчас голова разболится от тебя! — жалобно простонал Ширасе, замотав головой.       — Понимаю. Это ведь неспроста называется противоречивым видом способностей. Я стараюсь объяснить это для вас как можно понятнее и проще, хотя даже так обычному человеку сложно просто начать понимать эту тему сходу.       — Но что же происходит с одарёнными, которые активируют эту сингулярность? — подал голос Адам. — Если подумать логически, то, по вашим словам, сингулярность — это бесконечный источник энергии, исчерпывающий сам себя, однако люди далеко не вечны. Полагаю, их исход не обнадёживающий?       — Это очень хорошее замечание, — согласился Н, но саму эту мысль никак развивать не стал.       Если же взять человека способного создать сингулярность, то его способность будет вечно действовать на саму себя, никогда не прекращаясь — такой поток энергии просто сотрёт все общепринятые правила способности, создавая петлю, способную поглотить самого одарённого. Иными словами, человек со способностью сингулярности способен убить самого себя. Вот только если взять за пример Осаму-явное-исключение-из-всех-правил-Дазая, то его способность создаёт мысленную сингулярность, неспособную перешагнуть теоретическую черту действия. Даже забавно, насколько ему повезло.       — Получается, такие люди могут стать живым оружием, способным уничтожить всё вокруг, — закончил вслух Адам.       — И снова верно! — глаза Н буквально засветились от восторга, после чего он обратился к Накахаре. — Но это сработает лишь в том случае, если мы научимся контролировать эту сингулярность. Согласитесь, будет не очень хорошо создать одарённого, который случайно активирует свою сингулярность, уничтожая всё вокруг, при этом не имея кнопки выключения.       — Заткнись! — всё-таки не выдержал Чуя, резко поддавшись вперёд и схватив учёного за края халата. — Даже с таким умом не понимаешь, когда следует остановиться?! Я всё ещё стою здесь, прямо перед тобой, а ты смеешь говорить обо мне как о простом оружии? Следует ли мне напомнить о том, что у меня с собой нет «кнопки выключения»?!       — Это слишком опасная способность, разрушающая абсолютно всё, включая себя, Чуя-кун, — спокойно начал Н, перехватив подростка за руку. — Сейчас мы говорим лишь о теоретических плюсах использования такой способности, однако не в наших силах научиться её контролировать, понимаешь? Поверь, мне бы и в голову не пришло использовать подобное на одарённом — это будет бессмысленная смерть. Отправной точкой моих исследований было извлечение этой способности из одарённого как регулируемый ресурс. Однако в этом меня успели опередить… — лицо учёного на секунду помрачнело.       — …Ты говоришь о Верлене, не так ли? — сухо произнёс Чуя, не поднимая на учёного глаз.       Адама тут же вывело из размышлений ускорившееся сердцебиение. В этот раз оно принадлежало Накахаре, которого словно бросали из стороны в сторону. Это было вполне логично — трудно переварить столько всего новой информации про себя, особенно когда была необходимость ставить всю её под сомнение. Адам уже попался на этот крючок, но вот Чуя…       В тревожных ситуациях человеческое сознание реагирует куда острее, чем разум машины, спокойно обрабатывающей всю информацию в целом.       — И как же они это сделали? — вновь подал голос Накахара, но уже гораздо громче.       — С помощью разума, — туманно ответил Н. Адам на секунду растерялся. Как непривычно для учёных использовать различные метафоры, именно поэтому не трудно было догадаться, что слова про разум имели прямое значение. Завидев растерянность со стороны своих гостей, учёный задумчиво покачал головой, решив всё же немного разъяснить. — Если вам это поможет в понимании, то замените разум на душу. У каждой машины есть свой источник управления, для людей науки, как я, это разум. Однако же для объяснения этой теории куда проще заменять это слово «душой». Как я уже говорил, нечеловеческие создания не способны иметь способности одарённых. Здесь и начинается понятие «человеческой души»; способность тесно связана с душой, эти элементы созависимы друг от друга, и это считается ключевой деталью для базового использования способности.       — В таком случае Верлен бы не обладал такой силой! — раздражённо отозвался Чуя. Сейчас он начал чувствовать себя в шкуре Ширасе, который ничего не понимал ещё с самого начала. Все эти слова Н просто не сходились между собой. Способности есть лишь у людей — при том что Поль, что, вероятно, он сам людьми не являются. Так о каком разуме-душе тогда идёт речь?       — Правильно, именно поэтому французские исследователи создали формулу, копирующую личность и человеческое тело, тем самым «нарушая правила», заставляя способность прижиться в якобы настоящем человеке. На мой взгляд исследователь, додумавшийся до этого, был настоящим психом, балансируя на грани самой человеческой жизни и смерти, но его методы оказались вполне рабочими. Будь среди моих убеждений место для веры в Бога, я бы никогда не занялся подобным — в библии Бог карает тех людей, которые даже мысленно сравнивают себя с ним — однако, в науке не существует религии, — Н потянул за ручку двери, делая несколько шагов в сторону. В комнате было слишком темно, чтобы была возможность хотя бы примерно разглядеть её содержимое с лестницы, так что Накахаре пришлось сделать несколько шагов вперёд, заглядывая внутрь. — Создать способность с искусственной личностью, пожалуй, было верхушкой моих исследований, и спустя долгие годы попытки увенчались моим главным творением — Арахабаки.       Стоило Н произнести эти слова, заходя внутрь следом за Накахарой, как дверь тут же закрылась, оставляя Адама и Ширасе в стороне.

* * *

      Мужчина нервно продолжал поглядывать на часы, иногда пробегаясь пальцами по столу или теребя давно опустевшую чашку кофе. Сколько он здесь уже сидел? Десять, двадцать минут? Или полчаса? Жаль, не удалось засечь время, чтобы в дальнейшем высказать все свои претензии опоздавшему.       Над дверью кафе коротко звякнул колокольчик, оповещающий о наличии нового посетителя.       — Опаздываешь, — сквозь зубы процедил мужчина, как только всё его напряжение спало при виде знакомой перебинтованной макушки.       — Это вы как всегда приходите слишком рано, — устало отозвался Дазай. На улице уже начинало темнеть, так что выбор встретиться в кофейне был очень удачным, чтобы немного взбодриться, и всё же подобной спешки он не оценил. — Что-то случилось, Рэмбо-сан? Я не планировал видеть вас ближайшие дни, а тут и суток не прошло!       Артюр выразительно приподнял брови, как бы намекая, что был того же мнения, но не стал делать на этом акцент, сразу же переводя тему:       — Планы сильно изменились, — коротко ответил мужчина, кинув сухой взгляд на проходящего мимо официанта. Выждав паузу, когда тот пройдёт, Рэмбо продолжил: — Мари узнал, где находится новый исследовательский центр, и хочет направиться туда. Твой дружок как раз сейчас беседует там с учёными, создавшими его, и я бы на твоём месте забеспокоился.       На секунду лицо Осаму исказилось в кривом беспокойстве, смешанным с тревогой, но он тут же умело это скрыл, делая вид, что поправляет свои бинты на лице. Если он правильно понимал Артюра, то беспокоиться за Накахару ему следовало из-за того, что в его наивную голову попытаются вбить всякий бред — вероятно, убедят в том, что он не человек или что-то вроде того. Но тогда назревает вопрос — разве это не на руку Полю?       — Зачем же Верлен хочет прервать там всё веселье? — не удержался от язвительного комментария Осаму, но почти сразу же поспешил себя поправить. — Разве то, что Н убедит Чую в его бесчеловечности, не принесет ему пользы? Если Чую сломают, его, нуждающегося в «родственной душе», куда проще будет забрать его под своё крыло. Или я не прав?       — Очень наивно полагать, что Н стал бы заморачиваться над тем, чтобы изменить восприятие Чуи-куна о себе, — с улыбкой поправил его Артюр. — Когда мы проникли в тот исследовательский центр, нам приходилось какое-то время тоже изучать структуру способностей и сингулярность. Если говорить коротко, ни один из тех учёных не воспринимал Накахару как человека. Для них этот ребёнок был не более чем подопытной крысой, наделённой особым даром — а что делают с подопытными, если те получают безграничную силу, но при том становятся неуправляемыми?       Долго раздумывать здесь и не пришлось:       — От них избавляются, — почти шёпотом закончил Осаму, резко подскакивая из-за стола. Он привлёк к себе ненужное внимание редких посетителей, которым, по-видимому, просто не сиделось дома, но те довольно быстро вернулись к собственным разговорам и прерванной трапезе, решив не обращать внимания на странную трату бинтов посреди кафе. — Где этот центр?       — Узнаю это реакцию, — всё так же невозмутимо продолжал Артюр. — Мари отреагировал почти так же… Если не считать чашу в полу от его гравитационного поля.       — Рэмбо-сан, у меня нет времени на весь этот бред, — без тени былого спокойствия чуть ли не шипел Осаму. — Где сейчас Чуя? Адам должен быть с ним, так? Теперь я сомневаюсь, что этот робот гарантирует стопроцентную безопасность этого идиота.       — Именно поэтому я и позвал тебя, — мужчина поднялся из-за стола, оставив рядом с пустой чашкой лишь одну купюру, которая послужит ещё и хорошими чаевыми, и кивнул в сторону выхода. — Твоя способность сегодня очень пригодится.

* * *

            — И кого ты надеялся этим перехитрить? — Накахара сухо посмотрел на Н, убирая руки в карманы, не выражая совершенно никакого беспокойства. Та комната, в которую они зашли, оказалась лифтом, двинувшимся вниз практически сразу, как только двери закрылись.       Сверху начали доноситься крики Адама и Ширасе, вместе с ударами по дверям, но это сейчас беспокоило Чую в гораздо меньшей степени. Этим двоим уж точно ничего не угрожает, а вот ему…       — Здесь нет никакого подвоха или обмана, — усмехнулся Н. — Просто будет не очень корректно продолжать наш разговор при наличии третьих лиц. Тем более, когда один из них — детектив Европола. У меня уже есть опыт работы с подставными шпионами из других стран — честно говоря, не хочу его повторять.       — Неужели? — видимо, речь снова зашла о Верлене и Рэмбо, вот только чего именно сейчас опасался Н? Адам ведь не имеет таких же способностей, чтобы начать разрушать здесь всё (либо же просто ещё не демонстрировал их), а если этот учёный беспокоится за сохранность своих тайн, то его ждёт сильное разочарование. — Сообщу сразу, всё увиденное мною будет доложено организации, — голос Накахары был абсолютно безразличен, словно это не имело к нему никакого отношения. — Государственные тайны уж точно не моё дело, понимаешь?       — Твоё право, — беззаботно пожал плечами Н. — У тебя есть выбор рассказать об этом кому-либо или нет. Но только если ты действительно этого захочешь, — на последних словах, мужчина как-то непонятно исказил ухмылку, словно попытавшись её убрать, но у него ничего не вышло.       Самое раздражающее в подобных людях было то, что их всегда так трудно понять. Чуя далеко не впервые пытался читать людей лишь по их мимике — в своё время, когда он только попал к Овцам, а про его способность ещё никто не знал, это очень помогало не нарваться на стычки с более старшими или членами других группировок. Действия людей всегда легко предсказать по их настроению.       Но будучи в мафии этот навык не сильно помогал.       Большинство людей, даже шестёрки, старательно держали лицо, тем самым не открывая себя перед противником. С опытом, конечно, начинаешь понимать настроение и по серьёзному лицу, но далеко не со всеми членами организации подобное сработает. Взять, к примеру, босса — Огай редко бывает в одинаковом настроении, а наблюдая за тем, как из опаснейшего лидера он перевоплощается в обычного врача, Накахара и вовсе терялся первое время. То же самое относилось и к Осаму — никогда не поймёшь, что у этого психа на уме. Единственное, что, пожалуй, у Чуи начинало получаться, так это отличать ложь от правды со стороны Дазая. Впрочем, тот почти никогда и не врал.       А этот Н… Все его намерения были очень хорошо скрыты под этой маской лицемерия, но сейчас она будто начинала трескаться, расходясь по швам.       Лифт с тихим гудением остановился, после чего двери неспеша открылись. Н прошёл вперёд, не проронив больше ни звука, без какого-либо труда ориентируясь в этой темноте. Довольно странно оставлять такое пространство без хорошего освещения, так как приглушённые лампы не особо справлялись со своей задачей, но вслух Накахара не стал это никак комментировать.       Весь интерьер остался неизменным, как и несколькими этажами выше, отличаясь лишь своей заброшенностью. Большое скопление пыли хорошо намекало на это. Впереди виднелась дверь, на которую была приклеена уйма всяких бумажек с предупреждениями, но из-за затемнённости их было практически не разобрать.       Н вновь достал ключи, с первого раза выцепив из связки нужный, и неторопливо поднёс его к двери, щёлкая замком. Все его действия казались невыносимо медленными, из-за чего Накахаре на секунду даже почудилось, что он и вовсе спит. Не было какой-либо тревоги или беспокойства — лишь жажда узнать истину, распирающая подростка изнутри.       — …Не тяни же, — прошептал Чуя, но из-за отсутствия посторонних звуков его голос прозвучал довольно громко.       — О чём ты? — Н на секунду остановился, с наигранным удивлением посмотрев на Накахару.       — Если тебя беспокоит то, как я могу отреагировать… — на секунду, внутри промелькнуло лёгкое колебание. — Если ты не хочешь говорить этого, то я сам скажу. Я ведь не человек, так? Всего-лишь сингулярность с «душой», названная Арахабаки, не так ли?       Н одарил его встревоженным взглядом:       — Говоришь, что не боишься, а на деле ждёшь от меня лишь слов? Как это глупо, Чуя-кун. Мои слова не имеют никакого веса без доказательств — и ты хочешь, чтобы я сейчас просто ответил на твой вопрос, после чего ты уйдёшь?       Накахара на секунду замялся, прекрасно это осознавая. В любом случае, каким бы ни был ответ Н, никаких сомнений он не уберёт — этот человек изначально оставлял о себе впечатление слишком лицемерной личности, чтобы можно было полностью ему довериться.       — Чтобы ты ни выбрал, меня устроит любой ответ, — продолжил Н. — Тебе необязательно знать всю правду. Да и мне так будет даже безопаснее.       Это была наглая провокация, которую не поймёт разве что ребёнок, но эта чёртова провокация прекрасно сработала в данной ситуации. Чуя раздражённо стиснул зубы, не в силах сейчас даже бросить язвительный комментарий, и лишь тихо выдохнул:       — Если я не увижу сейчас, что за этой дверью, то буду винить себя всю оставшуюся жизнь!       Вместо ответа, Н лишь улыбнулся — именно этих слов он и ждал — молча приоткрыв дверь, вновь пропуская Чую вперёд. Изнутри будто повеяло холодным воздухом, а без того ужасное освещение уже никак не просачивалось в комнату, которую Чуя так жаждал разглядеть.       Он бросил вопросительный взгляд на Н, но тот даже не шевельнулся, будто бы притворившись статуей, прямо намекая, чтобы Чуя утолил свой интерес полностью самостоятельно. Что ж, раз уж Накахаре тут никто помогать не собирается, то пожалуйста, больно надо.       Решительно шагнув внутрь, Чуя бегло осмотрелся по сторонам, завидев лишь что-то очень яркое, похожее на огромную лампу в виде цилиндра, стоявшую прямо в середине комнаты и плотно закрытую тёмной тканью. Это чем-то походило на скрытый от посторонних глаз аквариум, и, по всей видимости, именно это должно было привлечь внимание подростка, вынуждая аккуратно вытянуть руку вперёд, касаясь кончиками пальцев тяжёлой ткани. Та лишь от одного неосторожного движения медленно начала ползти вниз, а свет от жидкости распространился по всему помещению.       Вся эта «комнатка» на деле оказалась довольно просторной лабораторией, но из-за здешнего хаоса казалась намного меньше, чем должна была. Впрочем, Накахаре сейчас было вовсе не до разглядывания общей картины.       От того, что Чуя увидел в этом самом цилиндре, наполненном странной жидкостью, его ноги подкосились, и он упал на колени, растерянно разглядывая… себя. Внутри была его точная копия — те же волосы, черты лица и почти такое же телосложение. Но это был уж точно не подросток, а скорее ребёнок, который будто находился во сне.       От подобного Накахара буквально потерял дар речи и вовсе позабыв о том, что с Н стоит оставаться настороже.       — Кто это… — словно бы чужим голосом прошептал Чуя куда-то в пустоту. В ушах начало ритмично отдаваться собственное сердцебиение, из-за чего он даже не услышал приближающихся к нему шагов.       Едва приоткрыв рот, чтобы что-то сказать, подросток с трудом нашёл в себе силы, желая отвести взгляд, но чужие руки, схватившие его за горло, тут же этому помешали. Учёный закрыл смоченной в чём-то тряпкой дыхательные пути, вместе с этим надавливая на сонную артерию, тем самым усиливая эффект. В подобной ситуации всё, что успел Накахара, это лишь беспомощно вцепиться в руки Н, но всего через несколько секунд его сознание начало сильно притупляться.       Это изначально была проигрышная ситуация — самоуверенно заявиться на территорию того, кто заранее предвидел весь исход этой встречи.       Перед глазами медленно начало темнеть, а в ушах появился незнакомый ранее звон, словно по зданию раздавалась тревожная сирена. Последнее, что Накахара помнил, это лишь обрывистые фразы, которые, почему-то, слишком хорошо впечатались в его память, всплывая на поверхность лишь сейчас: — Что, если это просто бомба с часовым механизмом, Поль?! …Он убьёт нас… Осторожнее!..