Соглашение о неразглашении

      — Его состояние… — Огай поджал губы, аккуратно мазнув рукой по лбу Чуи, словно пытаясь удостовериться одним лишь этим действием, что с ним всё в порядке. — Стабильное, — коротко закончил мужчина, тут же отстраняясь.       Ему уже было не впервой наблюдать Накахару у себя в больнице, впрочем, как и Дазая — можно сказать, этих двоих здесь уже знали все работники, и только новички с трудом привыкали к чересчур шумным подросткам. Но вот одно дело видеть перед собой потрёпанного подчинённого и его перепачканного во всём, чём только можно, и незатыкающегося напарника, и совсем другое, когда на твой порог заявляется предатель, член расформированной, а в прошлом вражеской организации, ребёнок-точная-копия-одного-из-подчинённых и агент Европола. Мори уж точно был не из тех людей, которых легко удивить, но стоит признать, сегодня им даже удалось лишить нынешнего босса дара речи аж на несколько секунд.       Впрочем, самым удивительным из всей этой странной компании был именно Адам, который, согласно протоколу, не мог поделиться никакими сведениями с лидером преступной организации, видимо, не смея прибегать к помощи мафии или просто вводить в курс дела, игнорируя все аргументы вроде тесной связи этого дела с его подчинёнными. Мори, в общем-то, настаивать и не планировал, лишь оценив навыки этой машины, после чего перевёл своё внимание на Рэмбо.       Артюр был вторым человеком, которого Огай ожидал увидеть меньше всего, но, к собственному удивлению, не выражал никакой враждебности по отношению к бывшему исполнителю.       — Что было, то давно улеглось, — повторял он, похлопывая немного смущённого Рэмбо по плечу. Тот явно не планировал эту встречу, из-за чего был полностью растерян спокойствием Мори, но внешне старался держать планку, только и делая, что сухо кивая и вставляя в разговор коротенькие фразы. — Нам в любом случае ещё есть, что обсудить. Как минимум тот ребёнок, которого вы принесли, меня немного смущает…       — Понимаю, — согласно кивнул мужчина, пытаясь сохранить холод и беспричастность в своём тоне. — Честно признать, я не ожидал, что тот учёный всё ещё будет пытаться воссоздать успех своего эксперимента, желая избавиться от Чуи, изъяв его сингулярность и переместив в тело, эм… маленького Чуи? — было всё же немного неловко пытаться говорить об этом ребёнке, словно его наличие считалось чем-то естественным. В какой-то степени это даже напоминало первое появление Верлена в жизни Артюра. И как же ему повезло, что Огай сейчас не допытывал его касательно этой темы, хотя у него была возможность и даже не одна, чтобы засадить мужчину в подвал мафии, распотрошив на части. — Признать, я вообще не ожидал, что он может быть всё ещё жив.       — Согласно тем данным, что мне удалось собрать, — подал голос Адам. — Н доподлинно является тем самым учёным, который изначально занимался проектом Арахабаки, однако, в его записях упоминается и ещё один человек, который имел доступ ко всем записям этого строго засекреченного исследования. Как и ещё кое-кто, — Адам прервался, глянув на бессознательного Накахару, рядом с которым сейчас как раз восседал Дазай, незаинтересованно читая какую-то книгу. — Некий Кашимура, чьё имя идёт всегда рядом с номером А-258. Вместе со всеми этими данными я нашёл ещё кое-что, — запустив руку во внутренний карман пиджака, Адам почти сразу же достал оттуда потрёпанную временем фотографию, на которой стояли двое. Один из них был мужчиной средних лет в стареньком кимоно, лицо его было искажено от прищура — видно он стоял напротив солнца. Рядом с ним сжимал кулачки маленький мальчик, свободной ручкой цепляясь за этого самого мужчину. Это был Чуя. Как раз того возраста, что и этот ребёнок, которого они принесли.       — Полагаю, ты имеешь в виду, что этот Кашимура мог оказаться биологическим отцом Чуи? — уточняюще поинтересовался Мори, забирая фотографию. — И в итоге мы имеем троих человек, которые точно были связаны с этим экспериментом, — задумчиво продолжал тянуть мужчина, словно пробовал что-то сладкое на язык. — Не считаешь ли это погоней за собственным хвостом, детектив?       Адам всё так же продолжал смотреть на Огая своим непроницаемым взглядом — не сказать, что он вообще мог изменить выражения лица, однако разговоры с ним раньше казались куда более тёплыми, чем теперь при наличии Мори. Вероятно, это можно объяснить тем, что Огай не являлся человеком в приоритете у Европола, так как изначально в планы просто не входило пересекаться с лидерами преступных группировок, из-за того робот и находился в состоянии, которое у людей можно описать растерянностью.       — Прошу прощения, что вы конкретно хотите сказать? — наконец произнёс Адам, даже не попытавшись забрать фотографию у Мори. У него была электронная копия, а этого, пожалуй, будет достаточно.       — Чем именно тебе может помочь информация, что в проекте Арахабаки участвовали ещё двое? — наконец прямо ответил Мори, странно приподняв уголки губ. — Это нисколько не приблизит тебя к цели поймать Верлена, разве я не прав? И меня даже немного удивляет, что такая высокотехнологичная машина предпочла помогать спасать Чую-куна, а не заниматься первоначальной задачей. Хотя ты так и не ответил на мои вопросы, ссылаясь на то, что мне нельзя это знать, а с такими пробелами я не могу сделать правильные выводы, но ты всегда можешь меня поправить.       Всё ясно. Мори не стал унимать свой интерес, решив продолжить «давить» на Адама, который вновь затих, видимо пытаясь подобрать правильные в данной ситуации слова.       Осаму, честно говоря, уже поднадоело слушать все эти споры и размышления, которыми он и так был сыт по горло, начиная с собственных мыслей, которые не могли оставить эту тему в покое. Он громко захлопнул книгу, выразительно оглядев перед собой всю троицу, попутно спрыгивая с края кровати:       — Мори-сан, кажется, в соседней палате вас ещё ждёт работа, — грубо начал подросток, нисколько не стесняясь своего резкого тона. — Этот мальчик, похожий на Чую, всё ещё нуждается в нормальном осмотре, как и Ширасе. Да и вообще, больница на то и больница, что тут полно больных, а врачам стоит меньше чесать языками и идти работать, чтобы тут никто не умер, — с каждым словом Дазай наступающе вынуждал всю троицу отступать назад, пока те не дошли до двери, аккуратно протискиваясь в коридор. — Что касается Рэмбо-сана и Адама, вам ведь тоже наверняка есть чем заняться, не так ли? Обсудить случившееся в другом месте, сверить всю информацию, м? — этот вопрос был явно риторическим, так как Осаму, не дожидаясь никакого ответа, просто захлопнул перед ними дверь, устало выдыхая.       На него тут же обрушилось целой волной облегчение, которое он так жаждал, оставаясь, пожалуй, впервые за несколько дней наедине с Накахарой. Их отношения были не настолько близкими, чтобы искать в друг друге какое-то утешение, но сейчас, когда столько разных мыслей и догадок давили на него с разных сторон, хотелось просто получить отрезвляющую пощёчину от Чуи или услышать что-то вроде «Ну когда ты уже сдохнешь, трата бинтов?».       Вот и сейчас эта мысль просто не покидала голову Осаму, который вновь попытался устроиться на койке прямо под боком Накахары, неуклюже нависая сверху. Дазай попытался хоть как-то приподнять его руку, осторожно цепляя за кисть, и наклонил лицо, прислоняя щёку прямо к чужой ладони. Всё это было… максимально странно, но в то же время казалось просто замечательной мыслью, чтобы проветрить голову.       — Тц, ну почему ты без сознания, когда так нужен… — либо эти слова, либо елозанья Осаму на кровати всё же привели к нужному эффекту — Накахара тут же широко распахнул глаза, удивлённо уставившись в потолок, и лишь после этого странно покосился на Дазая, словно пытаясь понять, кошмар это или явь.       Резко подскочив и выдёргивая руку из чужой хватки, Чуя тут же зашипел, болезненно сморщившись. Всё тело жгло от едва зашитых обработанных ран, из-за чего все мышцы непривычно ломило. Бывало, что всё могло болеть после длительных тренировок (одну прогулку с Альбатросом можно было причислить к таким тренировкам), но чтобы мышцы буквально разрывало от боли… Ох.       — Какого чёрта ты творишь тут со мной?! — резко зашипел Чуя, пока Дазай не надавил на его плечо, укладывая обратно на кровать.       — Не подумай ничего странного, — устало пробубнил Осаму. — Больно ты мне нужен. Просто я совсем устал думать, мне нужно было взбодриться, а ты всегда давал мне подзатыльники «чтобы думалось быстрее», вот и…       Чуя ещё пару секунд глупо похлопал глазами, морщась от боли, пока из его горла вдруг не начал вырываться болезненный смех. Пару секунд небольшого замешательства со стороны Дазая закончились его подскоком на месте вперемешку с болезненным «ай!» — Накахара слишком неожиданно согнул ногу, ударив юношу прямо коленом под зад.       — Так тебе думается лучше? — с ухмылкой поинтересовался Накахара, спешно отодвигаясь в сторону, пока Осаму хотел было плюхнуться на него в отместку, но приземлился на кровать.       — Я вообще-то здесь переживал за тебя! Не знал уже, сработал этот план Н по твоему убийству или нет! Думал, ты вот-вот коньки отбросишь! А он ещё и находит уместным смеяться, — на лице Дазая предательски всплыла краснота, а единственная видимая бровь выразительно склонилась к переносице.       — Оу, правда? — всё так же продолжая улыбаться, поинтересовался Накахара, попутно стараясь повернуться на бок, игнорируя режущую боль. — А мне показалось, что ты просто тёрся своей щекой о мою ладонь, — и в доказательство этого Чуя приподнял руку, немного грубо опустив её на чужую щёку, в этот раз со стороны бинтов. Те казались очень грубыми, в некоторых местах чем-то измазанными — видимо, Осаму даже не удосужился их сменить по прибытию, сразу же поскакав в палату к Накахаре — и из-за этого Чуе ещё больше захотелось их снять. — Может, ну эти тряпки? Я уже видел, как ты спишь без них, так зачем они вообще нужны?       Дазай ничего не ответил, лишь податливо приподняв голову, тем самым позволяя воплотить чужой замысел в реальность. Пальцы Чуи были немного холодными, сильно контрастируя с разгорячившейся щекой, а едва они залезли кончиками под плотную марлю, где кожа и вовсе горела, этот холод начал казаться немного приятным. Осаму прикрыл глаза, ощущая лишь осторожные прикосновения — сколько бы Накахара ни казался и ни вёл себя грубо, а его прикосновения всегда казались нежными, мягкими, осторожными, словно тот боялся как-то навредить, но упорно продолжал касаться.       — Чуя… Я ведь правда беспокоился, — очень тихо протянул Дазай, стоило только ему перестать чувствовать эти бинты. Он пару секунд проморгался в попытке привыкнуть вторым глазом к яркому свету в палате, но видимо не справившись с этим, пододвинулся ближе, утыкаясь в чужое плечо.       — Оу, правда? Разве не твои слова, что на мне раны затягиваются «как на собаке»? — Накахара тихо усмехнулся, но тут же неприятно сморщился из-за боли в районе вздымающейся груди. — Вот и сейчас ничего не поменялось. К вечеру уже забуду, что вообще сегодня здесь лежал.       — Тц-тц, ты неверно воспринимаешь мои слова, — тут же перебил его Дазай, продолжая зарываться лицом в ткань больничной рубахи Накахары, пока голос был похож на бубнёж себе под нос. — Если бы Н смог переместить твою сингулярность в тело того мальчика, на кого бы легла вся работа, а? Я не собираюсь разгребать отчёты в одиночку!       — Э? — Чуя как-то многозначительно нахмурил брови, но беззлобно, лишь убирая руку в сторону, дабы взглянуть Осаму в лицо. — Не стыдно говорить такое прямо сейчас? Я только-только пришёл в сознание, а ты сразу о работе. Нет бы предложить мне унадон для начала, так?       — Обойдёшься, я и так содержал тебя, пока ты был в Овцах, так что теперь твоя очередь заботиться о бедном и голодном мне! — Осаму довольно заулыбался, всё продолжая щурить свой взгляд, и, честно говоря, это смотрелось довольно обворожительно. Чуя и сам не заметил, как успел притихнуть, глядя на чужое лицо, что так приковывало к себе — всё же без бинтов ему явно было лучше — а в голове невольно всплыли мысли о том, как ему приятно видеть своего напарника именно таким, без всего лишнего холода, с приятным теплом где-то внутри, которое он никому не показывал. — И чего ты так пялишься, а? — всё-таки не удержался Дазай, приметив, как Накахара тут же заметно покраснел, но старался держать лицо таким же невозмутимым.       — Да просто вспомнил, как ты болел, я приготовил тебе отядзукэ, ты чихнул в тарелку, и весь чай полетел на тебя — одно из любимых воспоминаний, к слову, — Накахара явно не планировал поддаваться в этой схватке, и Осаму уж было хотел раззадорить его более серьёзнее, но в дверь очень не вовремя постучали, входя без разрешения.       Дазай словно ошпаренный тут же потянул одеяло на себя, зарываясь в него с головой, чтобы не показать отсутствия бинтов на правом глазе. Со стороны Накахары, который прекрасно видел, что происходит под этим одеялом, последовала тихая усмешка, пока Осаму лихорадочно искал бинты, не обращая на него больше никакого внимания.       На пороге палаты появился знакомый силуэт — это был Док, чьё лицо было совершенно нечитаемым. Мужчина выглядел слегка озадаченно, но в то же время и радостно, и грустно, и весело; одним словом — противоречиво. Однако даже не это привлекало столько внимания, как факт цепляющейся за него маленькой ручки.       Накахара тут же приподнялся на кровати, в этот раз словно позабыв о своих ранах, и удивлённо уставился на прячущегося за врачом мальчика. Его рыжие кудри сильно выделялись на общем фоне, из-за чего не нужно было даже гадать, кто это был.       — Не стоит так бояться, ты ведь сам хотел увидеться со старшим братом? — Док говорил непривычно ласково для себя, как родитель стал бы утешать ребёнка, и, что удивительно, его голос действительно успокаивал пугливого мальчика, который очень неторопливо выглядывал из-за его спины, разглядывая всё вокруг своими широко раскрытыми от удивления глазками.       — Хотел? — Чуя искренне удивлённо изогнул брови, словно не ожидая услышать что-то подобное, но столкнувшись с уверенным взглядом мужчины, тут же замолк. — Ну что ж, это взаимно, в общем-то…       — Даже если бы вы не хотели, вам всё равно пришлось бы найти общий язык, — усмехнулся врач, делая несколько шагов в палату. Мальчик, цепляясь за его руку, без страха последовал за ним, но ровно до того момента, пока мужчина не остановился. Увы, дальше идти самостоятельно он просто не решался. — Тебе не стоит так бояться Чую-куна, он ведь не сделал тебе ничего плохого, верно?       — Кто тут у нас? — Осаму слишком резко стянул с себя одеяло, удивлённо посмотрев на ребёнка, который тут же отскочил от испуга в сторону. И вот, свой желанный подзатыльник Дазай всё-таки получил. — Ай! Я ведь не специально!       — Поосторожнее, Дазай-кун, — Док присел на корточки, легко потрепав ребёнка по голове, пока тот всё ещё боязливо косился в сторону Осаму, словно тот был диким зверем, готовым вот-вот наброситься.       Чуя невольно поджал губы: именно этого он боялся больше всего — увидеть свою точную копию, которая и вела себя схожим образом. В памяти Накахары всё ещё отчётливо хранились те дни, когда он впервые повстречал Овец. Подростки, конечно же, не особо рвались брать к себе лишний рот, который был ещё и до боли пугливым, не знающим элементарных вещей и, как казалось тогда, даже не одарённым, чтобы быть хоть чуточку полезным. Именно тогда за Чую впервые вступился кто-то другой, а именно Ширасе, чуть ли не взяв Накахару под личное попечение.       — Нужно дать ему имя, — вдруг заявил Накахара, привлекая к себе удивлённые взгляды врача и напарника. Мальчик перед ним, казалось, не совсем понимал, что это вообще значит, но и не планировал слепо этому сопротивляться, лишь заинтересованно ловя каждое слово при разговоре. — У него точно есть какой-то код, но не имя. И раз он больше не вернётся к Н, стоит начать именно с этого!       — О-о, — по-умному протянул Док, для вида почесав подбородок. — Это имеет смысл. И, кажется, для тебя имеет куда больше, ху-ху, не так ли? — мужчина задумчиво ухмыльнулся, словно пародируя ухмылку Огая — было всё же в этом что-то неприятное, словно Накахару видели насквозь без рентгена, разглядывая там каждую косточку — то ли это такой врачебный опыт, то ли просто случайная схожесть.       — Прошу, давай не будем говорить об этом… — устало протянул Чуя, придвигаясь на край кровати, с задумчивым видом посмотрев на ребёнка. — Что насчёт… Аро?       — Довольно ироничное имя, — тут же подметил Док, сдержанно ухмыльнувшись. — Но решать, конечно же, не мне, — он повернулся к мальчику, вопросительно на того посмотрев, но в ответ получил точно такой же, даже более вопросительный взгляд. — Скажи-ка, тебе нравится, как звучит это имя?       — А-а… — губы ребёнка растянулись в протяжном звуке, который он пытался повторить очень неуверенно, из-за чего Доку пришлось подключиться к этому занятию, так же растянуто произнося каждую букву:       — Р-р-о-о. Аро, — коротко закончил мужчина, поймав на себе воодушевлённый взгляд.       — Аро! — уже более уверенно повторил мальчик, радостно закивав головой. — Мне нравится! — его голос тоже был чем-то похож на голос Чуи, будучи лишь немного тихим и по-детски приятным. Накахара даже сам не заметил, как на лице успела появиться небольшая улыбка от одного только вида радостного Аро.       — А что насчёт фамилии? — вдруг поинтересовался Дазай. — Аро, у тебя ведь её нет? — мальчик как-то странно покосился на Дока, словно весь ответ зависел именно от мужчины, а не от него, и лишь когда тот едва заметно качнул головой в знак отрицания, Аро уже более уверенно повторил за ним. — Хах, ну конечно, глупый вопрос! В таком случае, не хочешь взять мою?       И вот Осаму получил за этот день аж два подзатыльника, почти подряд.       — А мне правда можно? — даже вид шипящего от боли Дазая не позволил Аро нисколько сбавить своего восторга от этого предложения. — Я был бы не против, — уже более смущённо протянул мальчик, словно ему вручали новую игрушку, а не обычныЙ символ, который он толком и написать сейчас вряд ли мог.       — Я против, — тут же отрезал Чуя, поднимаясь на ноги и подходя к ребёнку. — Однако и свою фамилию я бы не стал тебе предлагать. Инициалы Н тебе уж точно ни к чему, как и от этого… — Док выразительно приподнял бровь, тем самым заранее упрекая Накахару за вероятную попытку использования ненужной при ребёнке лексики. — Как и от этого очень не хорошего создания. Кхм.       — Ничего лучше придумать не смог? — усмехнулся Дазай, развалившись на пустующей кровати. — В любом случае, имя-то ты ему дал, но что оно будет значить? Отречение вас двоих от Н, твою попытку что-то кому-то доказать или способ подарить Аро светлое будущее? — Осаму явно не стеснялся в своих выражениях и темах, которые лучше бы затронуть отдельно и уж точно не в присутствии ребёнка, но внутри что-то словно неприятно отдавалось от всей этой попытки закрыть глаза на очевидные вещи.       Даже с наличием имени Аро нельзя было сравнить с обычным ребёнком. Начиная с того, что тот был создан как сосуд для чужой сингулярности, и заканчивая его жизнью «в пробирке». Пожалуй, именно эта часть была самой неприятной. И конечно же, Накахара это прекрасно понимал, как и тот факт, что вряд ли сможет как-то помочь этому мальчику заменить семью, но… кто запрещает ему попытаться? Мафия наградила его постоянной крышей над головой и хорошим доходом, о чём в Овцах он даже не мечтал, так что же теперь помешает ему позаботиться о ребёнке, который, в каком-то смысле, является им самим?       — Не знаю, что ты уже успел себе надумать, но избавляться от Аро я уж точно не собираюсь, как и перекладывать ответственность за него на кого-то другого. Даже в трущобах я находил уйму способов позаботиться об Овцах, так что теперь мне будет даже проще.       — Док, может хоть ты слово вставишь? — задумчиво протянул Дазай, при том так лениво, словно ему было всё равно на исход этого разговора.       — Я готов поддержать Чую-куна, — пожал плечами мужчина, мягко улыбнувшись немного растерявшемуся Накахаре. — Как и все Флаги, ху-ху… Как раз думаю, они очень удивятся такому повороту событий, но будут очень рады посмотреть на Аро.       — Ну, как скажете, — Осаму лениво сполз с кровати, с трудом поднимаясь на ноги, после чего кивнул в сторону выхода. — Чуя, тебе бы вещи пойти забрать, а не гулять тут в одной только рубахе. А ещё… Думаю, ты заметил, что у Аро тоже ничего нет.       — Точно, — подхватив растерянного мальчика на руки, Чуя с довольный улыбкой на него посмотрел. — Аро, пора познакомить тебя с таким местом, как торговый центр. Уверяю, еда там тебя очень порадует.       В ответ Аро только сильнее ухватился за шею Чуи, тут же довольно закивав, пока тот направлялся к выходу.       — Дазай-кун, — вдруг окликнул его Док. — Позволь только задержать тебя ненадолго. У меня к тебе очень серьёзный разговор, касаемо Чуи-куна.

***

      Незаинтересованно глянув на себя через зеркало, Накахара лишь в последний раз встряхнул края пиджака, дабы избавиться от надоедливых складок. Тело всё ещё болело до невозможного, но у него совершенно не было времени сейчас сидеть и восстанавливаться, когда на голову буквально свалился ребёнок… Ох.       Конечно же у Чуи не было никаких мыслей по поводу того, что Аро мог быть лишним бременем, но и если говорить объективно, радостью такую ответственность тоже не назовёшь. Вероятно, он ещё просто не успел осознать случившееся — это произошло буквально по щелчку, сильно выбивая из колеи всех недавних событий, и по такому же щелчку попытаться стать прилежным старшим братом было бы, мягко говоря, трудно.       С другой стороны, это «бремя» не считалось для него чем-то новым — всё-таки Овцы тоже в какой-то степени были для него семьёй, о которой приходилось заботиться, так с чего бы ему сейчас бояться взять ответственность за кого-то? Вероятно, он просто отвык и ужасно устал, вот и всё.       Позади раздался неожиданный стук в дверь, и вместо какого-либо вопроса последовала тишина. Первой мыслью, конечно же, было, что это стучал маленький Аро, который просто стеснялся спросить разрешения войти, из-за чего на лице невольно появилась улыбка.       — Заходи, — тут же отозвался Накахара, даже не поворачивая головы в сторону двери. Проход был частично виден благодаря зеркалу, но стоило только в нём засветиться самому нежеланному лицу из всех, улыбка моментально исчезла с лица Чуи, а брови невольно опустились к переносице. — Что ты тут забыл? — вопрос звучал настолько грубо, насколько это было возможно, и даже без должного уважения в обращении, как обычно Накахара говорил при старших.       — Я только что разговаривал с Мори-саном, — сухо отозвался мужчина, видимо, нисколько не задетый чужим пренебрежением в обращении. — Учитывая, сколько всего мы с Мари сделали, мафия не готова больше меня покрывать, тем более с учётом того, что агент Европола обязан предоставлять все данные, включая информацию о моём нахождении здесь, своему начальству. Я покидаю Японию и подумал… Не знаю, зачем, просто решил сказать об этом.       — Сказать об этом мне? — искренне удивился Накахара, полностью растеряв всё лицо от подобной новости. Сейчас, глядя на Артюра, он не чувствовал никакой опасности, которая могла исходить раньше от него. Мужчина был словно выжат, растерян и совершенно ничего не понимал, однако его взгляд всё казался таким же проницательным, по-дьявольски умным, заставляя ожидать подвоха от этих слов на каком-то подсознательном уровне.       Мужчина неуверенно поджал губы, словно потеряв общую повествовательную линию, как и саму цель своего визита. Он будто нервничал, дрожал и оттого потирал собственные плечи, вот-вот готовый упасть в обморок, но лишь каким-то чудом продолжал держаться, стойко желая завершить этот разговор.       — На самом деле… мне стоит извиниться перед тобой, — наконец обмолвил он, но так тихо, словно где-то в стороне скрипнула дверь от лёгкого ветерка и не более того. Рэмбо с секунду откашлялся, повертел головой, желая побыстрее прийти в себя, и только тогда заговорил, уже более чётко. — То, что случилось год назад. Я сожалею об ошибке, которую чуть не совершил. Вот и подумал, что если не принесу своих извинений сейчас, то другой возможности мне может просто не представиться.       — Ты выглядишь очень болезненно, — словно нарочно отошёл от темы Накахара, вновь нахмурившись, но в этот раз в его взгляде читалось некоторое беспокойство. — Что с тобой? Ты ведь разговаривал с Мори-саном. И он заставит податься тебя в бегство в таком состоянии? — забавно, что даже при таких обстоятельствах Чуя всё ещё проявлял некоторую эмпатию к мужчине. Он его не прощал. Даже не пытался этого сделать, упорно игнорируя произошедшее. Сейчас уж точно было не время тревожить старую рану, уж тем более, когда та давно зажила и больше не вскрывалась.       — Вряд ли он что-то может сделать… Да и никто сейчас не сможет, — устало покачал головой Артюр. — В любом случае, я пришёл не давить тебе на жалость, а лишь немного очистить душу…       — Душу, значит? — вдруг перебил его Чуя, выразительно приподняв одну бровь. — Этого мне ещё слышать не хватало. Хочешь очистить душу, так тебе в церковь надо, но уж точно не ко мне. К слову, могу подсказать дорогу до ближайшей.       Рэмбо невольно улыбнулся, устало прикрыв глаза — хоть это и звучало как колкость, но слышать подобное от Накахары было очень забавно.       — Не принимай мои слова как попало, — спустя долгую паузу отозвался он. — Ты ведь прекрасно знаешь, о чём я говорю. Даже слепой заметит, что и твою душу что-то терзает, но ты так старательно это скрываешь ото всех… Это достойно восхищения, Чуя-кун, но позволь мне… — Рэмбо вдруг замолк, будто не решаясь вставить слово, пока Накахара, закатив глаза, не кивнул, тем самым давая волю чужим высказываниям. — С моей стороны, наверное, не очень корректно поправлять тебя, но когда Мари был примерно твоего возраста, он тоже держал всё в себе. Хотя и с возрастом мало что изменилось.       — Ты про его размышления, человек он или нет? — наверное, будь Рэмбо незнаком с такими эмоциями, то наверняка решил бы, что Накахаре абсолютно безразлична вся эта тема о его человечности, но всё же мужчина успел подметить для себя какой-то страдальческий отголосок в чужих словах.       — Верно, — мягко улыбнулся Артюр. — Поль и вправду очень мало размышлял со мной на эту тему, постоянно делая вид, что всё в порядке, но именно это и приводит человека к полному краху, когда собственные мысли готовы буквально съесть тебя заживо, заставляя смотреть на мир через призму страдальческой фальшивки.       — Человека, да? — вдруг усмехнулся Чуя. — Разве Верлен сам не сказал, что он не человек?       — А есть разница? — искренне переспросил Рэмбо. В эту секунду он показался таким наивным ребёнком, который спрашивал: «А почему свиньи не летают?», что на лице Накахары тут же отразился немой шок. — Многие люди живут без осознания самих себя. Даже ты, Чуя-кун. До того, как кто-то не рассказал тебе о твоём возможном появлении на свет, ты ведь не подвергал сомнению свою человечность, не так ли? Как и я… Как и Мори-сан, как Дазай-кун, как абсолютно все люди. Мы давно утратили истинное понятие человечности, почему-то вдруг начав ссылаться на то, что обычного сознания будет достаточно, чтобы назвать себя человеком, так почему же вы с Полем так боитесь этого? Разве ты не чувствуешь какой-то эмпатии? Страха, любви, злости? Рождённый не от родителей ещё не значит, что рождённый без души, вы ведь-       — Хватит! — Накахара резко сорвался с места, попытавшись ударить Арюра прямо в челюсть, чтобы быстрее удалось заткнуть мужчину, но на руке вдруг появился куб из подпространства, заставивший зависнуть в воздухе буквально в паре сантиметрах от мужчины. — Ты ведь собирался валить, не так ли? Тогда советую не задерживаться, так как у меня ещё свободны аж три конечности!       Рэмбо пару секунд молча смотрел в чужое лицо, не выражая никакой злобы, презрения или ожидаемого испуга от чужой атаки — он просто смотрел, будто глядя на кого-то другого… В сознании Накахары резко что-то щёлкнуло, тут же давая понять, перед кем именно Артюр пытался здесь извиниться. Самой ожидаемой реакцией была еще большая злость, но… Внутри Чуи отозвалось лишь какое-то сочувствие.       — В таком случае, — задумчиво протянул мужчина. — Я не собираюсь прятаться за способностью. За ошибки всегда приходится платить, и даже лучшему одарённому не уйти от этого, — к своему удивлению Накахара тут же почувствовал, как подпространство резко исчезло, переставая его удерживать. Неужели Артюр был настолько подавлен, что ему даже хотелось попытать удачу и свести счёты прямо здесь?       — Я не держу на тебя зла, за то, что ты сделал, — в этот раз очень тихо отозвался Накахара. — Если ты хотел покоя для души — вот он. Но вряд ли я способен дать именно то прощение, о котором ты просишь. Твои слова действительно имеют вес, но в то же время… слышать от человека, как он пренебрегает собственной человечностью, пытаясь в этом же убедить другого, просто ужасно. Именно за это тебя и возненавидел Поль.       — …Да, — наконец подал голос Артюр, неуверенно поддавшись вперёд. Сейчас он явно руководствовался не логикой, позволяя чувствам взять верх, когда попытался осторожно приобнять Накахару за плечи. Юноша удивлённо застыл, очевидно никак не ожидая такого поворота, и только и мог, что глупо хлопать глазами, не зная даже как ответить. — Наверное, ты прав… Вот только человечность не имеет столь большой вес, какой вы ей придаёте. Это всего лишь… мысль.