Соглашение о неразглашении

      — Ладно, Док, я тебя понял, — коротко отозвался Осаму, выскальзывая из палаты. Честно говоря, у него не было снова времени нянчиться с Накахарой, так как за последнюю неделю у него успело скопиться немало работы, но вот совпадение, каждый словно нарочно пытался отвлечь его от этой самой работы. Мори, конечно, всегда придерживался правила, что «незаменимых людей не существует», но распространяется ли это на двух сильных одарённых, один из которых ещё и имеет блестящий ум? Казалось, что нет. — Если прикроешь меня перед нашим всевышним, то я всё сделаю, — крикнул он напоследок, выразительно глянув на врача.       — Хорошо, ху-ху, — согласно кивнул мужчина. Была всё же какая-то привилегия у подпольных врачей в глазах Огая, вероятно из-за того, что он и сам был врачом — их зарплатам и отпускным уж точно можно было позавидовать, что уж говорить о том, как этих людей уважали в мафии, ведь их навыки позволяли чуть ли не из дохлого куска мяса слепить здорового человека! Осаму это всегда удивляло, хоть и знания медицины у него были далеко не поверхностными — вероятно, здесь больше играл опыт, нежели его теория.       Выскочив в коридор, который был непривычно тихим, Дазай хотел было пройтись по всем ближайшим палатам, дабы отыскать затерявшегося Накахару, пока его за штанину вдруг резко не отдёрнули. Можно было даже не опускать головы, чтобы догадаться, кто это был — Аро, признавший в фигуре знакомого взрослого, тут же поспешил привлечь внимание, осторожно цепляясь за ткань брюк ближе к поясу. В этот раз мальчик смотрелся куда увереннее, однако сам его взгляд был боязливым.       — Ого, Аро не-Дазай, ты тут без Чуи? — стоило лишь задать этот вопрос, как за спиной тут же образовалась чужая тень, медленно вышагивающая в их сторону. Накахара собственной персоной. В этот раз он уже был одет, и от незаживших ран практически не оставалось никакого следа, исключая лишь его прихрамывание на левую ногу.       — Не называй его так! — хоть Чуя и говорил довольно резко, его слова нисколько не звучали враждебно, даже наоборот, могло показаться, что его это забавляло. — Рано ему ещё брать чью-то фамилию, так что постыдился хоть!       — А почему рано? — глупо похлопав глазками, Аро непонимающе уставился на Чую, совсем позабыв о том, что Дазай, вообще-то, добавил фамилию приставку «не». — У вас ведь есть фамилии!       На лице Чуи отразилось какое-то фантомное смущение от такого вопроса — вернее, он просто не знал, как лучше будет объяснить эту ситуацию Аро, хоть и имел какое-то теоретическое представление о том, что сам желал бы узнать в эту секунду достоверный ответ, а не очередную отмазку. Осаму, видимо, успел заметить это колебание на лице Накахары, так что довольно вовремя перебил его мысли, правда не совсем тем ответом, который стоило дать ребёнку:       — Просто я уже отдал свою фамилию Чуе, вот и не могу поделиться ею с тобой, понимаешь? — ещё вводить ребёнка в заблуждение им не хватало! На лице Накахары тут же вспыхнула непередаваемая мина ярости и смущения, вместе с покрасневшими в ту же секунду щеками — этот идиот хотя бы сам понял, что несет?       — Кхм, Аро, — с трудом подал голос Накахара, потерев точку меж бровей в каком-то отчаянии. — Не слушай Дазая, он дурак — сам иногда не понимает, что говорит, — Осаму ответил ему тяжёлым взглядом, переполненным презрения, но, к собственному удивлению, перебивать не решился. Видимо где-то на подкорке сознания ему просто не хотелось устраивать ссору на глазах у ребёнка, вот и всё. Чуя вдруг присел, опустившись на уровень мальчика, и уже с большей уверенностью заглянул ему в глаза, продолжив. — Тебе так важно наличие фамилии?       Для самого Накахары это было лишь формальностью, какой-то несущественной галочкой, ведь эта самая фамилия, которую он использовал, как оказалось, принадлежала Н — самому последнему человеку на земле, от которого Чуя согласился бы что-либо взять. И вот, жизнь просто поставила его перед этим фактом. Как ужасно и одновременно наплевательски.       — Ну, — Аро явно не ожидал такого вопроса прямо в лоб, из-за чего даже замялся, опустив глаза в пол. — Думаю да…? У вас ведь они есть, так почему её не может быть у меня?       — Потому что… Мг, это сложно объяснить, — вновь потерев переносицу, Чуя притянул мальчика ближе к себе, поднимая на руки. — Если коротко, тебе ни одна из наших фамилий просто не подойдёт. Давай лучше не забивать себе этим голову, — и только сейчас Накахару по-настоящему осенило — разве семилетний ребёнок должен размышлять о наличии у себя фамилии? Дети в его возрасте интересуются чем угодно, но не подобными вещами! — Скажи-ка, ты когда-нибудь пробовал мороженое?

***

      Ответ, как очевидно, на такой вопрос был не особо воодушевляющим — как только всем троим удалось покинуть больницу под гневные упрёки медсестры, которая могла получить выговор от самого Огая, Аро с некоторой растерянностью рассмотрел со всех сторон купленное по дороге мороженое, прежде чем впервые его попробовать.       Сказать, что Чуя был расстроен этой ситуацией, это ничего не сказать. Точнее он испытал весь спектр эмоций от радости, что порадовал мальчика всего лишь такой мелочью, до злобы на самого себя. Ну и, конечно же, на Н. Было трудно переварить тот факт, что Аро был мягко говоря совершенно неадаптированным ребёнком, из-за чего жался к Чуе от одного только вида странно одетого прохожего — что уж говорить, в больнице при его осмотре врачам приходилось снимать халаты, даже Док был в непривычно опустевшей водолазке, пока знакомил Аро со старшим братом, очевидно потому, что ребёнку многое могло напоминать вид тех учёных, которые проводили свои запоминающиеся эксперименты.       С этим уже Чуя ничего поделать не мог, и Осаму любезно напоминал ему об этом ежесекундно, постоянно выводя из размышлений каким-то глупыми действиями: то предложит в игры сыграть, то ткнёт лишний раз, то вообще поставит подножку, а потом скачет вперёд, как антилопа, прекрасно зная, что его ожидает в ответ.       И его логика была довольно проста — не дать Накахаре в конечном итоге обвинить во всём себя. Хоть и его очевидной вины во всём этом не было, зная Чую, тот непременно мог приплести свои ошибки куда угодно.       — Надо же, сегодня даже рожа этого слизня радостнее, чем твоя, — Осаму облокотился о край лавки, глянув куда-то в заросли травы, пока Чуя не спускал глаз с раскачивающегося неподалёку Аро. Стоило только показать ему качели и научить, как их использовать, как мальчика было в буквальном смысле с них не стащить. Впрочем, никто и не собирался нарушать его веселье на сегодняшней прогулке. — Хотя подожди… Я и забыл, что вы выглядите одинаково — одинаково жалко и отвратительно!       — Тц, и это говорит мне человек с лицом макрели? — хоть слова и звучали колко, их тон не выражал никакой злобы или хотя бы намёка на попытку задеть. Они были непривычно равнодушными, что задело Осаму куда больше, и он тут же шокировано раскрыл рот, быстро моргая одним глазом:       — Совсем тебя не узнаю, Чуя! Неужели как дети появились, так ты сразу же стал занудой? А ведь говорят, что люди не меняются… — состроив страдальческое лицо, Дазай переметнулся на другой край лавки, облокотившись о плечо Накахары, и накрыл лоб рукой, всем видом играя внеземное огорчение. — С нашего расставания прошло ведь не так много времени, а ты уже предпочёл для себя другого!       — Что ты несёшь… — прошипел Накахара, пока его лицо становилось мрачнее с каждой секундой, а на лбу едва не вздувались вены от раздражения. Даже странно, что он вёл себя так эмоционально, но всё можно было списать на встречу с Н, где ему приходилось максимально сдерживать все свои позывы придушить учёного прямо на месте, из-за чего тот теперь находился не пойми где, ещё и с Верленом в придачу. — Мне сейчас и вправду не до тебя, — уже более спокойно отозвался Чуя. — И если тебя это не устаивает, то можешь пойти утопиться, никто не держит.       — Как жестоко! — вновь наигранно взмолился Дазай, поднимая на напарника свой прищуренный взгляд. — А с чего вдруг ты такой сердитый? — голос прозвучал неожиданно весело, из-за чего по спине Накахары невольно прошлись мурашки, от такой резкой смены эмоций. А ведь он был готов на секунду поверить во всю эту игру в страдальца…!       — Ох, прошу прощения, что в такой ситуации не прыгаю до потолка от радости, но позволь узнать, с чего вдруг мне начать веселиться?       Да. Точно. Осаму ведь ещё не подготовил то, о чём его просил Док.       На лице юноши невольно застыла увядающая улыбка, которая так и намекала: «Мне больше нечего тебе сказать», на что Чуя выразительно приподнял брови, оглядывая Дазая с ног до головы, будто прицениваясь к его виду, прежде чем продолжить:       — Хоть ты и полный идиот, но я всё же стараюсь прислушиваться к твоим словам и не играть в родителя с Аро.       — Разве я говорил такое? — вдруг наивно поинтересовался Дазай, чем вызвал ещё больше недовольства со стороны Накахары, который так и грезил желанием его ударить.       — Да!       — Не помню такого, — равнодушно пожав плечами, Осаму перекатился на другой бок. Только наличие неподалёку Аро сдерживало Чую от расправы над этим телом, ютящимся на его плече.       — Тц, просто забудь, — потерев точку между бровей, Накахара всё же отодвинулся, из-за чего Дазай свалился на лавку с больным «ой». — Плевать, кто мне об этом говорил, здесь важна суть, и я с ней согласен. Как ни крути, а Аро значительно отличается от ребят из Овец. Те и без меня прекрасно учились, понимали простые вещи, а он… Впервые качается на качелях и ест мороженое.       И ведь действительно, даже у Осаму, который не особо проникался чужими тяжелыми судьбами, руководствуясь фразой: «У каждого жизнь не сахар, так что теперь, всех подряд жалеть?», сердце невольно щемило от осознания всей этой ситуации. Было неприятно видеть, что ребёнок только сейчас мог искренне порадоваться таким простым мелочам, которые есть буквально у каждого.       Всё же Аро был не из тех детей, которым не повезло по воле случая с родителями или чем-то подобным — задолго до его рождения уже было предрешено, какой будет судьба этого мальчика, и лишь благодаря чистой случайности им удалось его вытащить. А что же теперь? В свои семь он буквально учится жить заново, шугаясь практически каждого взрослого, а стоит к нему хоть чуть-чуть проявить дружелюбие, как этот ребёнок начинает открываться, становясь ужасно уязвимым.       — Если тебе всё ещё нужен мой совет… — Осаму невольно задумался, глядя на пустующие качели, где только что был Аро. Странно, что его не постигло беспокойство — он тут же отдался мысли, что Накахара всё ещё присматривает за ним, просто мальчик сейчас не в поле зрения Дазая. — Ты и сам прекрасно понимаешь, что ему нужны родители, и всё, что я могу тебе сказать, это не забирай его детство.       — Кхм, и каким же это образом я могу его забрать? — устало посмеялся Чуя, лениво опустив голову на собственные руки. — Будто бы ты не знаешь, что я желаю ему только счастья.       — Да, я знаю, — безэмоционально отозвался Дазай. — Но если этот ребёнок останется с тобой, то невольно может оказаться втянут в мафию. Чуя, ты ведь не дурак; сильный одарённый, претендующий в будущем на место в исполкоме, у которого обязательно будет множество врагов, которым не составит труда узнать о существовании его «младшего брата». Да и в случае твоего неповиновения Огай тоже вцепится в этого ребёнка, и поверь, его хватка будет посильнее, чем у Верлена или Н.       Всё это… Накахара в глубине души осознавал. Даже при своём положении в мафии и, можно сказать, доверительном отношении со многими коллегами, включая Огая, он прекрасно знал, кем на деле являлись эти люди, и на что они были способны. «В мафии не бывает друзей» — с этой фразой его когда-то встретили Флаги, а потом звонко расхохотались, увидев реакцию Накахары, который раздражённо шипел: «Я и не дружить сюда пришёл».       — И что же ты предлагаешь? — тихо поинтересовался Чуя. В таком растерянном состоянии он и вправду не видел никаких выходов, кроме как выложиться по максимуму и не создавать себе и Аро проблем, но вот… получится ли?       Ответ на свой вопрос он так и не получил, стоило только двоим мафиози услышать приближающиеся к ним быстрые шаги, по которым легко было узнать ребёнка. Подняв голову, Чуя лишний раз убедился, что к ним бежал Аро, после чего приподнял уголки губ, расставляя руки в стороны. Мальчик тут же влетел в его объятия, и с радостным возгласом вытянул зажатый кулачок перед Накахарой:       — Посмотрите, что мне дали те дяди, — раскрыв ладонь, Аро продемонстрировал горсть конфет, после чего указал на середину детской площадки, где стояли двое мужчин.       Осаму внимательно пригляделся, зацепившись взглядом лишь за их шаткое состояние, после чего выразительно посмотрел на Накахару, который тоже ощутимо напрягся. Вокруг этих двоих стояло ещё несколько детей, выпрашивая конфеты.       — Аро… — в голосе Чуи звучала эта открытая безнадёжность, более того, он хотел откусить собственный язык, прежде чем рука потянулась забрать эти конфеты, выбрасывая их в мусорку. Вот и настал момент воспитания, когда ему придётся самолично опустить мальчика на землю. — Прости, но так нужно. Нельзя брать конфеты у незнакомцев, запомни это.       — А? — глупо похлопав глазами, Аро растерянно уставился на Накахару, готовый едва ли не заплакать.       — Чуя просто хочет сказать, что это может быть опасно, а ты очень дорог ему, вот он и беспокоится! — спешно вмешался Дазай, перетягивая ребёнка к себе. Словно находя какое-то утешение от случившегося, Аро уткнулся ему в плечо, но вовсе не плача, а скорее, стыдливо пряча лицо.       — Простите… — тихо прошептал он. — Я этого… не знал.       «Ну конечно не знал, кто бы тебе это объяснил?», — мысленно возмущался Чуя, пока Осаму утешающе похлопал ребёнка по спине. Говорить-то он был мастак, а вот делать — это уже вряд ли. В случае же Накахары… с подбором нужных слов как раз-таки возникали проблемы, а вот своими действиями он прекрасно утешал.       Не решившись больше уделять этому внимания, Накахара поднялся с места.       — И куда ты? — резко бросил Дазай, от чего даже Аро немного отстранился, удивлённо покосившись на Чую.       — Эти двое всё ещё раздают детям конфеты, — спешно обронил юноша, удаляясь к этой небольшой толпе.       Аро только перевёл растерянный взгляд на Осаму, у которого так и хотелось вырваться несколько ругательств, но при наличии ребёнка рядом он учтиво держался, только потерев рукой лицо от безнадёжности.       — Эй, что в этих конфетах? — вдруг раздался громкий голос Накахары, который продолжал уверенно шагать вперёд, привлекая к себе внимание всей толпы.       — О, ты тоже хочешь попробовать? — весело поинтересовался один из мужчин, немного шатко запустив руку в карман, прежде чем достать оттуда небольшую горсть.       — Да, а твой дружок не хочет? — второй мужчина немного растягивал слова, будто бы во время речи пытался понять, куда ставить ударение и что эти самые слова вообще обозначают. Дети, окружавшие их, растерянно переглянулись, стоило им завидеть отнюдь не радостное выражение лица Чуи.       Стоило только ему приблизиться, юноша резко вытянул руку, хватая мужчину протягивающего конфеты за локоть, тут же потянув на себя, вынуждая упасть на колени. Второй тоже не остался в стороне, но едва он сделал шаг в их сторону, Накахара повалил его гравитацией прямо на второго, после чего брезгливо отряхнул руки.       Повернувшись к перепуганным детям, Чуя, пару секунд молча оглядывался по сторонам, прежде чем спросить:       — Неужели ваши родители не удосужились вам объяснить, что брать конфеты у незнакомцев нельзя? — секунда молчания прервалась оглушительным визгом где-то за спиной, после чего мафиози получил пластиковой лопаткой по голове.       — Уходи, ты злой! — сразу же за этими криками последовала и вторая волна недовольства — и секунды не прошло, как Накахару уже забрасывали со всех сторон конфетами, игрушками, да и вообще всем, что только попадало под руку этим детям.       — Неблагодарные! — только Чуя хотел было возмутиться, слегка нахмурившись от такой несправедливости, как его за руку потянули в сторону, при этом усмехаясь:       — Эти дети сейчас начнут закидывать тебя камнями, не провоцируй их, — глянув на Осаму, Чуя завидел его улыбчиво-истеричное лицо вместе с покрасневшими щеками. Видимо он не упустил возможности посмеяться от души над всей этой ситуацией.       — Я хотел как лучше…!       — А получилось как всегда, — парировал Дазай, последний раз глянув на валяющихся мужчин, прежде чем потянуть Накахару, а заодно и шагающего следом Аро за собой. — Эти двое просто пьяные, а все пьяные — щедрые. Разве мы с тобой не ходим кормить животных, когда наклюкаемся?       В ответ Накахара что-то неразборчиво пробурчал, стараясь игнорировать остатки чужих попыток закидать его чем-нибудь.

***

      — А ты уверен, что это точный адрес? — скептически протянул Накахара, как только Осаму притащил его на окраину города под самый вечер прямиком в бар. Да ещё и сказал, что Аро обязательно должен пойти с ними! — Разве в такие заведения пускают детей? — стоит опустить тот факт, что формально мафиози сами ещё были детьми, но в данной ситуации Чуя имел в виду именно Аро.       — Да, ведь это частный бар, — сразу же отозвался Дазай, приоткрывая дверь. — Док передал мне, что сегодня здесь будут люди, которые могут нам помочь.       — Помочь? — растерянно переспросил Накахара. То, как Осаму туманно изъяснялся, было очень странно — он привык, что Дазай иногда тянул время, но давал вместе с этим куда больше конкретики, а что же сейчас? Не знай он напарника так хорошо, без сомнения поверил бы в этот цирк, но Дазай уже слишком хорошо успел раскрыть себя перед Чуей, так что теперь любые изменения в его поведении, даже самые незначительные, начинали казаться странными. — Кто и чем нам, бл- Чуя прикусил язык, пару раз проморгавшись — благо он вовремя опомнился, что совсем под боком стоит маленький Аро, впитывая каждое слово старших. — Блин… Я хотел сказать блин.       Осаму скептически приподнял брови в немой усмешке, так и восклицая: «Да неужели?», но только покачал головой, кивая на дверь.       — Чуя, ты ведь мне доверяешь? — вопрос с подвохом. Накахара невольно нахмурил брови, выражая скорее не злобу, а полнейшее замешательство и даже отчаяние, делая несколько шагов вперёд.       — Будто у меня есть выбор… — едва слышимо прошипел он перед тем, как Дазай раскрыл перед ним дверь, пропуская вперёд.       Внутри Чую встретила непривычная темнота, хотя ещё снаружи он подметил, что окна здания были закрыты изнутри, но стоило ему только сделать несколько шагов внутрь помещения, растерянно оглядываясь на Дазая, как рядом послышались чужие шаги.       Не успев среагировать, Накахару ослепил внезапно появившийся свет, и всё, что он мог почувствовать, это юркнувшего за его спину Аро, вместе с оглушительным криком и хлопком: — Чуя, поздравляем тебя с годом в Портовой мафии!       Накахаре прямо в лицо прилетело несколько конфетти, а длинные ленты повисли на плечах пиджака, привлекая к себе куда больше внимания, чем его растерянное лицо. Несколько раз проморгав, Чуя изумлённо уставился на присутствующих, пока его молчание не прервал подошедший с бокалом шампанского в руках Док:       — И что ты застыл, будто призрака увидел? — усмехнулся мужчина, пока Чуя настороженно покосился на алкоголь. — Не беспокойся, оно не отравлено. В этот раз, — эта фраза утешала не столь сильно, как должна была, и всё же, Чуя принял бокал, пока мужчина осторожно поманил Аро к себе. Тот неуверенно выглянул из-за спины старшего брата, во все глаза посмотрев на присутствующих, и через секунду уже вновь юркнул обратно, не решаясь выйти.       — До чего странный ребёнок, — пробубнил себе под нос Липпман, растеряв всю яркость своей улыбки от происходящего.       Чуя тут же глянул на него исподлобья, будто воспринимая эту фразу, как вызов:       — Посмотрел бы я на тебя, окажись ты на его месте!       Но прежде чем Накахара успел распылиться, сзади его учтиво похлопал по плечу подошедший Дазай. Липпман только и успел, что одарить Чуя странной, многообещающей улыбкой, словно только-только хотел что-то сказать, но увы, его нагло прервали:       — Чуя, лучше бы ты не ждал сейчас подвоха на каждом шагу, а попробовал расслабиться — они ведь устроили тебе сюрприз именно по этой причине, — выхватив из рук юноши бокал, Осаму нагло сделал пару глотков и зашагал прочь к ближайшему дивану. Стоит ли говорить, что свою часть задания он выполнил более чем прилежно, не проговорившись о сюрпризе, а теперь со спокойной душой мог расслабиться, так как Накахара на ближайший вечер был не его головной болью.       — Кхм, — Пианист вежливо взмахнул рукой, призывая не обращать внимания на колкие фразы, сказанные друг другу. — Всё же нам стоило немалых трудов оторваться в такое время от работы, да ты и сам всё прекрасно понимаешь. Не будем страшиться Верлена и назовём вещи своими именами — он та ещё заноза в заднице, взявшаяся буквально из ниоткуда, но! Я могу предположить, что он на какое-то время заляжет на дно, вместе с Н.       — Тц, об этом уже каждый что ли в курсе? — недовольно ощетинившись, Накахара приподнял одну бровь, но в ответ, Пианист отрицательно покачал головой, мягко пояснив:       — О некоторых деталях босс лично ввёл нас в курс дело. Вернее меня, разумеется, Дока и Липпмана.       — Увы, не все тут занимают высокие места в мафии! — обиженно подал голос Альбатрос. По одному лишь его виду было понятно, что он держался из последних сил, чтобы не начать объяснять всё самому, но тут же заткнулся из какого-то уважения к Пианисту, чтобы не перебивать его.       — Именно, и хоть нам стоит держать язык за зубами, мы решили немного втянуть в это дело Ледяного, Альбатроса и, — на последних словах Пианист странно приподнял уголки губ, будто бы хотел улыбнуться, но его одолевало некоторое беспокойство.       — И? — всё так же невозмутимо прямолинейно переспросил Накахара.       — Стоит отметить, что этот праздник не только в честь тебя, — туманно отозвался Пианист, прикрыв рот своим длинным рукавом, словно нарочно имитируя повадку Коё, которая означала: «Дальше мой рот на замке».       Вот только Ледяной явно не разделял всего этого растягивания времени и, не дав Чуе допустить хотя бы одну лишнюю мысль, громко объявил:       — Выходите уже!       Стоило прозвучать этим словам, как свет вновь погас, а испуганный Аро вновь схватился за руку Чуи, словно за последнюю спасительную соломинку, так и давая понять, что по собственной воле теперь точно его не отпустит. Впрочем, Накахара и не намеревался одаривать ребёнка беспокойством лишний раз, утешающе приобняв его.       Флаги поспешно расступились в стороны, позволяя увидеть какой-то непонятный свет, пока в центр комнаты не выкатили сервировочный столик, на котором царил сущий хаос. Вернее, на самом столике ютилась тарелка, явно меньше того непонятного чёрного нечто, из которого торчало несколько свечей.       Позади этого столика удалось разглядеть Адама, на котором висел розовенький фартучек, явно не подходящий ему по размеру, и Чуя было хотел затронуть эту тему, пока из-за спины робота не высунулась знакомая макушка. Это была Юан — вот кому и принадлежал этот самый фартук — немного измазанная в чём-то, напоминающем чёрный крем, таком же как этот «торт», а рядом с ними не пойми откуда оказался Ширасе.       — Чуя! — раздался радостный голос девушки. Он прозвучал слишком внезапно, из-за чего Аро буквально вжался в брата. Заметив это, Юан более тихо добавила. — Ой. Чуя, — уже тише произнесла девушка. — С праздником тебя! Ты тут явно шишка, раз устроили такой вечер для тебя и твоего маленького брата! Мне сказали, у него день рождения, и поэтому мы с твоим другом-детективом приготовили торт.       — Тогда что делал Ширасе? — с усмешкой поинтересовался Накахара, опустившись вниз, дабы немного успокоить Аро, приобняв его.       — Э? — услышав этот вопрос, Буичиро словно не поверил собственным ушам, тут же встрепенувшись. — Командовал ими, разумеется! Думаешь, эти бездари смогли бы без меня приготовить такой восхитительный торт? Они даже не знали, что ты любишь красный бархат, и совсем ничего бы не сделали без моей помощи!       Чуя только закатил глаза, узнавая в этих словах Ширасе. Ну да, точно, тяжёлая работа была не для него, а вот руководить процессом, при том не очень-то умело — результат был прямо перед носом — это вполне в его духе. Устало вздохнув, Чуя поднялся на ноги, осторожно подводя Аро вместе с собой к столику. Только сейчас в глаза бросилась самая большая свеча на торте с цифрой один, заставив Накахару невольно удивиться:       — Почему один?       — Ну, это ведь праздник в честь твоего года в мафии, — уверенно отозвался Пианист, — К тому же, мы не знали, сколько лет этому мальчику, из-за чего пришлось сымпровизировать, так что в сумме мелких свечек около шести-семи.       Чуя только выдал растянутое «мг», в знак понимания и, поймав на себе растерянный взгляд Аро, поднял мальчика на руки, довольно улыбнувшись:       — Что ж, Аро, пора познакомить тебя с традицией задувать на торте свечи, — речь Накахары была на удивление мягкой, даже трепетной, от чего он невольно поймал на себе сразу несколько улыбок — даже Ледяной одарил его искренне довольным взглядом, от чего на щеках выступила краснота. Благо, в темноте его смущение было не видно, иначе мафиози просто раскидал куски торта всем прямо в лицо, чтобы поменьше пялились на его братскую заботу! — Сможешь задуть все за один раз?       — Только если с тобой! — тут же воскликнул Аро, зацепившись за края пиджака Накахары.       Со всех сторон тут же послышались умилённые вздохи, а Юан, стоящая прямо перед ними, спешно достала телефон под неодобрительный взгляд Накахары, но вместо того чтобы хоть немного устыдиться, только махнула Чуе рукой, дабы он не отвлекался. Невольно глянув на сидящего в самом дальнем углу Дазая, Чуя приподнял брови в ответ на его ухмылку. Он определённо «намекнёт» Юан, чтобы та даже не допускала мысли отправлять потом это видео Осаму.       — Хорошо, давай на счёт три? — всё-таки согласился Накахара, наклонившись ближе к торту. Аро положительно закивал, после чего, вместо юноши, отсчёт сначала начал Пианист:       — Один, — сразу же после этого к нему подключились остальные Флаги, Юан, Ширасе, и даже Адам:       — Два, — и напоследок Чуя успел отчётливо расслышать в этом хоре даже голос Дазая:       — Три!