Сплэш-энд-дэш

Лучи осеннего солнца пробиваются сквозь небольшую щелку между тёмными шторами и по всем канонам светят Шастуну прямо в лицо. Зажмурившись, он переворачивается на другой бок и подтягивает правую ногу ближе к груди, но чьё-то тело рядом не даёт улечься как хочется. Застонав, Антон открывает глаза и смотрит на спящую рядом девушку. Голова побаливает и, улёгшись на спину, он потихоньку вспоминает прошлый вечер, да и всю прошлую неделю после той гонки. После провального заезда Антон поехал на хату к Макару, у которого в очередной раз была тусовка, там напился и остался у друга с ночёвкой, а, протрезвев, они вместе поехали в мастерскую. Всю неделю он провёл у себя в гараже: постоянно копался в машинах, менял масла, устанавливал новые диски и менял колёса, которыми закупился недавно. Наверх Антон поднимался только когда все расходились по домам и направлялся в игровую, где был огромный диван с приставкой, играл в неё, заказывал пиццу и засыпал с джойстиком в руках. Будил его обычно Илья, который, как оказалось, приезжает на работу к десяти утра, а не к пяти вечера, как это обычно делает Антон. Лишних вопросов никто не задаёт — себе дороже, — потому что Шастун трахал мозг не только себе, но и всем вокруг: "может он хуёвый гонщик", "как он мог проебать заезд", "как у этого Арсения Попова получилось обогнать его, если за два года удавалось это примерно никому". Всё это он вываливал каждому, кто интересовался, почему он просиживает всё время в гараже и не ездит на гонки. Под раздачу попадали как знакомые и друзья, так и совершенно неизвестные Шастуну люди. — Депрессия в ноль лет, Шаст, — в один из дней бросает Макар, берёт пустую коробку из-под пиццы и скрывается за дверью. Легко ему говорить, не он же считается теперь лохом, который продул какому-то питерскому выпендрёжнику на идеально изученной трассе. Шастун вздыхает и, сбросив с себя кусок одеяла, который с него не успели стянуть, плетётся в ванную. Алкоголь ещё не до конца отпустил, поэтому, пошатываясь, он доходит до совмещённого санузла и останавливается напротив унитаза; приспускает трусы под яйца и, держа член, справляет нужду. Длинная кудрявая чёлка лезет в глаза и второй рукой он пытается заправить её за уши — получается плохо; волосы у него ещё не настолько длинные, поэтому, быстро стряхнув капли, он надевает боксеры обратно и подходит к умывальнику. Всю неделю Антон пил либо энергетики, либо пиво, и честно, Дима уже предлагал сделать ставки, что у друга откажет раньше: сердце или почки. Поэтому сейчас в зеркале Шастун видит опухшее лицо с огромными синяками и мешками, в которых поместилось бы несколько двигателей от его Мицубиси, легкая щетина, уже давно похожая на бороду — но бриться совсем не хочется. Умывается Шастун быстро и по пути к себе в комнату снимает с сушилки синие треники. На кровати всё ещё спит девушка, нагло раскинув свои конечности по всей поверхности. Антон, не церемонясь, одним жестом раздвигает шторы — у бабушки научился, — и солнце полностью озаряет комнату. — Ир, вставай, — говорит он, садится на кровать и убирает светлый окрашенный локон ей за ухо. Девушка лишь немного жмурится и пытается нырнуть с головой под одеяло; Антон перехватывает её руки и полностью стягивает с неё одеяло. Кузнецова лежит в одних трусах — и то в стрингах, — пытается свернуться калачиком, с учётом того, что на улице осень и максимум минус семь, такая погода держится уже пару дней, а отопление дадут только через месяц, не раньше; в квартире холодно. Антону самому с оголённым торсом не жарко. Он понимает всю жестокость своего поступка и возвращает одеяло на место. — Шаст, ну ты и мудила, — выдаёт она и всё-таки укрывается с головой. Антон находит в шкафу какую-то старую толстовку, потому что действительно в квартире очень холодно, надевает её и идёт в сторону кухни, оттуда доносятся какие-то звуки. Шастун уже думает, что ночью забыл закрыть дверь, и кто-то пробрался в квартиру, но вовремя вспоминает, что сегодня должна была заехать бабушка. Та стоит возле плиты и что-то помешивает на сковородке, кидает нарезанные помидоры и, услышав шорканье босых ног по ламинату, разворачивается. — Доброе утро, — говорит она, стоя с сиреневой лопаткой в руке, которую Антон впервые в жизни видит. — Доброе, — зевает Шастун так, что чуть рот не рвётся, и переводит взгляд на настенные часы, на которых короткая стрелка ещё не достигла цифры одиннадцать, а длинная маячит рядом с семёркой. — Антош, — он щурится и смотрит убийственным взглядом на неё, ждёт, пока бабушка поймёт ошибку, и исправится, но, кажется, она ничего не замечает, только поворачивается обратно к сковородке и помешивает шипящие на масле помидоры. — Может ты представишь уже нормально меня своей девушке? — Ба, сколько раз тебе ещё говорить, что мы не встречаемся и это… — он запинается, но потом быстро продолжает, — ничего не значит. И Шастун вообще не врёт. Ира красивая, достаточно умная, очень понимающая, добрая, заботливая, всегда рядом, когда нужна, и это сейчас не про секс, хотя даже тут она хороша. В общем-то, идеально подошла бы на роль девушки, но только не Антону: ну не притягивает она его, максимум, что он может ей предложить — это дружбу и секс по дружбе. Они это обговорили почти сразу, ну, после нескольких "раз" точно. Вообще Ира не ебала мозг, лишь согласно качала головой, когда видела, как Шастун уходит с кем-то другим. — Её всё устраивает, — сказал он Илье, когда тот спросил, что за такие отношения у них с Кузнецовой. Бабушка тяжело вздыхает и сообщает, что на завтрак овсяная каша, а к обеду будут готовы тушёные кабачки с помидором и чесноком, чтобы Антон перестал питаться пиццами и дошираками и спускать кучу денег на доставку. Ещё добавила, что он сильно исхудал, хотя, по правде говоря, он никогда не отличался жировой прослойкой, тем более, что сейчас Антон наоборот немного набрал вес благодаря пиву. Пивное пузико — не то, что хочешь получить к двадцати шести годам. Сам виноват. Кузнецова выползает из комнаты, завёрнутая в кокон из одеяла, когда входная дверь за бабушкой закрывается, а Антон намывает посуду, оставшуюся после готовки. Она молча усаживается за стол и поджимает ноги к груди. Волосы растрёпанные и немного грязные у корней; Ира как-то жаловалась, что моет голову вечером, а утром она выглядит так, будто водопровода в квартире у неё нет, а шампунь — это вообще что такое? Поэтому Шастун говорит ей, что она может пока сходить в душ, а он подогреет утреннюю кашу. Такие слова могут показаться бестактными и обидеть, но на деле же Кузнецова знает, что они друзья, а друзья должны помогать. Антон, вот, помогает поддерживать себя в приличном виде. — Я твою футболку надела, — говорит Ира, когда появляется на кухне и усаживается на стул. Пока Кузнецова завтракает во время обеда — не Антону, конечно, жаловаться, потому что обычно он завтракает во время ужина, — Шастун наконец берёт в руки телефон и видит сообщение от Эда, где тот кроет его хуями за то, что Шаст начал названивать ему в четыре утра, а в самом конце отправляет документ с новым адресом Попова и номером телефона. Пару минут Антон тупит в уже потухший экран телефона и не понимает, нахуя ему сдалась эта информация. Самым верным решением будет позвонить Диме, который вчера не пил, и всё узнать. Поэтому, не раздумывая ни секунды, он набирает номер друга. — Поз, а зачем мне ночью нужен был адрес Арсения? — Шаст, — выдыхает он; Антон явно позвонил не вовремя, особенно это понятно становится, когда на фоне слышно гудение машин. Точно, Димка же сегодня в мастерской. — Какой-то чел вчера неудачно пошутил о том, что ты дохуя выёбываешься, а на деле кое-как до финиша доезжаешь. В общем, он хуйню нес, а ты повёлся, ну и написал Эду. Тогда Антону будто бы шиной по голове ударяют: воспоминания вчерашнего вечера частично возвращаются. Хочется подскочить со стула и крикнуть «точно!», но он ещё не настолько поехал кукухой, поэтому скомкано прощается с Димой и сразу же пишет Попову. Ну а чего время терять? Только Антон уже во время того, как сообщение отправляется, понимает, что даже сейчас ничего не обдумал, импульсивно решил написать скомканный, непродуманный текст и отправить. Но его вконец заебало, что тот очернил ему репутацию. Шастун, конечно, не самый адекватный человек, но заявляться снихуя, к Арсению домой не собирается, а если взять в расчёт, что тот живет в Питере, то это уже вообще ебанизм. Антон не хочет думать, что ночью именно это он и хотел сделать. Потому что именно так он и хотел поступить. Ответ от Арсения не приходит ни через час, ни через два, и даже ни через десять. Ответ вообще не приходит, тогда Антон решает позвонить, хоть и не любит телефонные разговоры, но ради Попова он готов сделать это исключение. — Абонент временно недоступен, перезвоните позже, — слышится из динамика телефона, и, сбросив, Шастун импульсивно — сегодня это его второе имя — начинает думать, когда лучше выехать в Питер: сегодня же, и где-то в десять он приедет на место, или же дождаться завтра и приехать пораньше утром. Всё, о чём думал Антон до этого — как неадекватно вваливаться к кому-то без предупреждения, но эта мысль быстро улетучивается. Тем более он хотел предупредить, но тот не отвечает. Ждать Шастун не любит, в общем-то, как и большинство людей, поэтому он намекает Кузнецовой, которая тусуется у него в квартире уже второй день, что ей пора, а когда она покидает квартиру, Антон быстро собирает небольшую спортивную сумку: кидает чистые трусы, зубную щётку с пастой, домашнюю футболку, снимает с себя треники и их тоже закидывает в набор юного путешественника, чистые носки — и он готов. В Питере Антон планирует пробыть одну, максимум две ночи, поэтому много вещей ему не нужно. Закатает Попова в асфальт и домой. Перед отъездом он заезжает в автомастерскую, выкуривает с Макаром сигаретку и рассказывает о планах — друзья же. Меняет Тахо на Мицубиси, с которым особенно много возился в последние дни. Заезжает в кофейню за какао и направляется на трассу М11. Время в дороге проходит незаметно, на фоне играет музыка: сначала Эминем сменяется Скриптонитом, потом играет Макс Корж и в конечном итоге слышится голос Михаила Круга, проскакивают песни Крида и Лазарева, но это минутная (часовая) слабость. Доезжает он за восемь часов, делая недолгие остановки на отлить и что-нибудь перекусить на заправке. Оказывается, самые вкусные хот-доги делают именно там, где разливают бензин, а кофе, хоть отвратительный и вообще не стоящий своих денег, но создаёт особую атмосферу и с хот-догом незаметно выпивается; стаканчик летит в урну, а Шастун катится уже по трассе М10. Обычно — стереотипно — хмурый дождливый Питер встречает ясным ночным небом; асфальт сухой, хотя даже в Москве дожди льют уже пару дней, из-за чего дрифтёры особенно рады. Антон же уже как полгода подумывает прокачать навыки дрифта, но то небольшие проблемы с бизнесом, то постоянные заезды, на которые многие приезжали ради него: кто-то соревноваться, а кто-то посмотреть зрелище. А в свободные деньки Шастун любит поваляться на диване и посмотреть какой-нибудь сериал или провозиться весь день с машинами, возможно, даже помочь парням в мастерской, а потом завалиться к кому-нибудь на квартиру или домой, выпить пару бутылочек пива и отрубиться на диване. В общем, Антон Андреевич Шастун — очень занятой человек. Варианта, куда ехать, было всего два: как ёбанный сталкер на квартиру Арсения, или же на гоночную трассу, где он чаще всего появляется. Записывая Позову голосовое о том, что он добрался, потому что: «Антон, ты иногда так гоняешь вне заездов, что когда-нибудь разъебёшься точно. Так что будь добр, пришли хотя бы точку, чтобы я не обзванивал морги», и едет в сторону Питерской трассы, которая находится на окраине города. По пути он забронировал номер в отеле, который находится недалеко от места проведения заезда, заехал за пластиковой, чтобы можно было её закрыть, баночкой энергетика. Несмотря на позднее время в будний день, на дорогах было много машин. Из одной машины громко орала музыка; она была настолько напичкана различными динамиками и самбуферами, что скорее походила на колонку на колёсах, чем машину. Возле другой машины скопилась огромная толпа народа, и для прохладной Питерской погоды одеты они были слишком легко, но, как оказалось, они нашли более эффективный способ согреться, чем тёплой одежды — алкоголь. Именно из той машины, возле которой толпились люди, разливали что-то по одноразовым белым стаканчикам. Маловероятно, что это сок. Молодой паренёк стоял возле небольшого столика, а позади него стоял второй парень и копался в открытом багажнике, который светился, как маяк посреди моря, привлекая к себе большее внимание. Парень за столом принимал купюры из рук клиентов, а потом громко передавал заказ, по видимому, своему другу, ну или просто коллеге, а потом цветные наполненные разными алкогольными напитками стаканчики отправлялись в руки заказчикам. На зону схода заезжает несколько машин российского автоваза — затюнингованные; Антон видел их на одном из светофоров по пути сюда и запомнил: ярко-зелёная восьмёрка с неоновой зелёной подсветкой и чисто белыми дисками на колёсах. Капот матово-чёрный, тонированные окна с указанием ника инстаграма, вероятно, самого владельца, белыми буквами на заднем стекле. Всё по канону. На одном из светофоров, на котором Шастун не успел проскочить, они стояли наравне, и тогда водитель этой машины решил повыёбываться: начал газовать на месте, пуская клубни дыма от трения шин об асфальт, пару раз сигналил, привлекая внимания Антона, а когда он обернулся, чтобы увидеть бросающего ему вызов, то лишь усмехнулся и вдавил педаль газа. В итоге он уже как минут пять разглядывает обстановку, а те только подъехали. — Мы с пацанами ещё заезжали в магаз, — говорит невысокий парень, выбритый почти налысо, выходя из своей лады, — так что предлагаю нормальный заезд сейчас. Кстати, Лёха, — и тянет руку для рукопожатия. Дешёвые отмазки, как же Шастун такое любит: «Там машина что-то забарахлила», «Я на одном светофоре не успел проскочить, а штраф получать не хочется», «Там менты были. Не заметил? Тебе повезло, братан», ну и пополнил список «Мы с пацанами ещё заезжали в магаз». Антон на дух не переносит таких людей, в чём проблема признать проёб. Он же свой признал, только сидеть с этим проёбом на жопе ровно не хочет, затем он и тут. — Антон, — жмёт он руку парню напротив. — Я вообще пригнал, чтобы с Поповым проехаться. — А, — тянет он и смотрит по сторонам. Кивнув головой, он разворачивается обратно, — так его ещё нет, вон, смотри, — он указывает на тёмный пустой переулок, — он обычно там паркуется, когда приезжает. Так что времечко ещё есть. Ты же не местный, да? Антон кивает и достаёт пачку сигарет, выуживая оттуда одну сигаретку и тянет раскрытую упаковку своему собеседнику — если человек тебе не нравится, это не значит, что не нужно предлагать ему сигарету, некультурно получится. Тот только машет головой, отказываясь. Оба молчат: Шастун обдумывает предложение, а Лёха ждёт ответа. Антон приехал сюда не ради гонок, точнее, ради одного единственного заезда, но почему бы не поучаствовать в другом, пока Попова нет. — Ну погнали. Они делают взнос за гонку и едут к старту. Трасса расположена так, что есть и чисто прямая дорога, но если через сто метров от старта свернуть налево, то будет извилистая дорога. Было решено провести Драг-рейсинг в классическом стиле. Антон пытался сказать, что заезд будет не на равных, ведь машина у него мощнее, но Лёха слушать даже не хотел, сказал, что даже в таком случае будет первым. В чём, конечно же, Антон сомневается. В большом спорте в этих гонках используют специальные категории, чтобы участники были на равных, но либо Лёша этого не знает, либо он настолько самоуверен. На старте оба заводят автомобили, чтобы прогреть двигатели. Шастун первый проводит «отжиг»: отключает противобуксовочное устройство и нажимает на газ, улетая вперед метров на 20, тем самым разогревает покрышки. Лёха проделывает то же самое и встаёт на место старта. Они переглядываются и оба, наклонив голову в соглашающемся жесте, переводят взгляд на дорогу. Парень, стоящий между машинами и перекрываемый клубами дыма, делает два взмаха небольшим красным флажком и на третий взмах обе машины трогаются с места, оставляя после себя новые чёрные полосы от шин на асфальте, которые пересекаются со старыми. Меньше, чем за секунду, Шастун набирает скорость в 100 км/ч, а его соперник явно несильно отстаёт, сидит «на хвосте». Лёха действует, и они едут нос к носу, Антон вдавливает педаль газа в пол и переключает скорость, тем самым вырываясь вперёд и финишируя первым, как и следовало ожидать. Хотя Антон готов отдать должное: Лёша явно держался хорошо, и если бы они были наравне, то тот мог бы претендовать на место победителя. Но только претендовать. Обогнать Антон себя больше не даст никому. Лёха явно умеет проигрывать в отличие от Шастуна, поэтому после финиша они возвращаются на зону схода и жмут друг другу руки, благодаря за заезд. — Слушай, а во сколько Попов обычно приезжает? — спрашивает Антон, когда Лёша уже собирается уходить. Тот смотрит на наручные электронные часы и говорит: — Вообще-то, уже должен, спроси вон у того парня. Они друзья, вроде как, — и указывает на низкого хвостатого парня, даже скорее мужика, тот стоит в компании миловидных девушек рядом с той машиной, где разливают напитки. Шастун прозвал её алко-возка — или если более культурно для Питера — бар-машина. Весь народ направился наблюдать за зрелищем, происходящим на трассе, потому что от той толпы, которая была, когда они приехали на финиш, осталось от силы человек десять. — Привет, — сказал Антон, останавливаясь за спиной у хвостатого, — мне сказали, что ты можешь знать, когда прикатит Попов. — Здарова, — тянет тот, разворачиваясь к нему, — допустим, знаю. Он стоит в огромной кипенно-белой футболке и широченных чёрных штанах с белыми найками на ногах. Кивает девушкам, и те, правильно поняв его, хихикая, уходят в сторону трассы, а потом и вовсе скрываются за поворотом. — Скажешь? — Допустим, — тянет он и поворачивается к парням-барменам, что-то им говорит, что из-за громкой музыки было не слышно, — Сергей, кстати, или Матвиеныч. — Антон, — жмут друг другу руки. — Ты случаем не Шастун из Москвы, которого Арс недавно объёбал? — чуть ли не кричит Серёжа. Антон кивает. «Ну да, и тут уже все в курсе, может ещё через недельку весь мир узнает» — думает Антон, тяжело вздыхая. Немного драма квин. Иногда Шастун думает, что ему лет пять, ну максимум десять, потому что так ёбнуться из-за одного проигрыша, ну это нужно уметь. Вот он и умеет. Шастун никогда не умел проигрывать, а когда это случается впервые за пару лет, по мозгам бьёт сильно, и он буквально тонет в самокопании. Ещё в детском саду, когда он играл с другими детьми в прятки или догонялки, то постоянно выигрывал, а случай своего проигрыша он даже не рассматривал. На школьных соревнованиях в седьмом классе по баскетболу, когда его команда — Шастун был её капитаном, — проиграла в финале, на следующий учебный год Антон лично отбирал участников, а в конце года преподнёс школе кубок с городских соревнований. А дальше он увлёкся гонками, и тут начались его великие проигрыши; только спустя шесть лет он достиг того, что в Москве был известен как тот, кого не обогнать, пока не появился Арсений Попов и не разрушил безупречную репутацию, выращенную годами. — Да не кисни, никто не может постоянно выигрывать, — отпивает из белого стаканчика апельсинового цвета жидкость, — Арсюха, хоть и считается тут непобедимым, но и у него были провалы. Он, кстати, поэтому к тебе первому и смотался, уж очень интересно было. А сейчас он поехал по стране кататься, решил опробовать разные площадки в разных городах. — А когда вернётся? — тянет Антон. — Кто его знает, может через месяц, а может и через год. У него же шило в жопе, он пока погуляет по городу, посмотрит там всё, только потом поедет на гоночную трассу. Обменявшись ещё несколькими фразами Антон возвращается к себе в машину. Из разговора понятно, что Попов уехал хуй знает куда, приедет хуй знает когда, номер сменил хуй знает зачем. Ладно, с номером ещё можно понятно, но остальное — как в тумане. Серёжа предложил, чтобы он, Антон, написал Арсению в инсте, потому что: «Я бы дал тебе его номер, но тогда по приезде он даст мне пизды». Шастун посчитал себя сказочным долбоёбом, раз забыл о том, что можно было писать не только на номер телефона, как дед, но и в социальных сетях, поэтому перед выездом со схода он пишет Попову короткое сообщение с вопросом о том, когда тот вернётся и, заблокировав телефон, выдвигается в отель. Антон очень благодарен, что Матвиенко не стал задавать лишних вопросов, но если они близки с Арсением, то тот точно многое знает. Вообще Серёжа показался достаточно приятным парнем — не то, что его друг. Говорят: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты» — кажется, это не их случай. Оставаться в Питере смысла нет, поэтому, проспав до двенадцати дня, Шастун запрыгнул в свою машину и покатил обратно в сторону Москвы. Уже при въезде в город приходит сообщение, после которого Антон хочет заблокировать Попова не просто в социальной сети, но и в жизни. Почему такой функции в двадцать первом веке ещё не придумали? arseniyspopov Соскучился? Когда-нибудь точно вернусь))