Ямадзакура

      Аплодисменты были столь громким, что, казалось, заложит уши. Неджи подхватили медики и унесли в медпункт. Я поднималась на помост такой легкой походкой, что, казалось, еще шаг — и взлечу. Раны, что оставил мне Хьюга, не требовали лечения — чакры хватит, чтобы их залечить.       Прежде чем…       Прежде чем объявят новый бой! Идиотка! Мы же здесь будем драться по порядку — вряд ли экзамен растянут на пару дней. Или это уже было окончание?       Из мыслей меня вырвал голос Наруто, который, казалось, вопил с таким восторгом, что готов был глотку сорвать:       — САКУРА-ЧАН!!!       — Наруто… — Меня загребли в такие крепкие объятия, что кости заныли, напоминая о недавних увечьях.       — Сакура-чан, я так испугался, когда этот Неджи тебя по животу ногами ударил, и когда у тебя кровь изо рта пошла… ой! — мальчишка опомнился, поняв, в какой позе мы стоим, и тут же отпрыгнул на приличное расстояние, резко покраснев. — Сакура-чан, прости, даттебайо…       — Ничего…       Я активировала шосен и начала залечивать раны. Ко мне подбежали еще несколько друзей. Шино скромно поздравил, как и Шикамару. Ино, которая всё еще сияла после своего фееричного выигрыша, подошла ко мне и протянула кулак, одарив такой улыбкой, что с ней мог бы потягаться разве что Наруто.       — Круто ты обдурила Хьюгу. Я не знала, что бьякуган не различает медицинские техники.       Я ударила кулаком по ее кулаку и улыбнулась в ответ.       — Скальпель и шосен одинаково воспринимаются как поток чакры, только разница в… — Я пару раз ткнула себя указательным пальцем в лоб. — В намерении. В том, какую мысль я вкладываю. Для меня это тоже было открытием.       — Ты молодец, Сакура… — Ино неловко повела ножкой по полу. — Победила соперника вдвое сильнее себя …       — И это говорит шиноби, которая поставила новый рекорд в поединке. — Я подмигнула Яманака, и та хмыкнула в ответ. — Но у меня все же вопрос. Как будут проходить следующие поединки? Или одного боя достаточно, чтобы получить звание чуунина?       — По убыванию — к победителю. Об этом еще в прошлый раз говорили, — заметил Нара.       — Но это нелогично… — тихо сказал Абураме. — Тогда звание получит только один человек в этом году. Это глупо.       — Согласен. Но, думаю, будет выбрана первая пятерка. Или же будут оценивать только первый бой и то, как он был проведен. Ведь вся эта шумиха — скорее ради демонстрации победителя и страны, из которой он родом, — добавил Шикамару и выразительно кивнул в сторону песчаников.       И, словно почуяв наше волнение — направленное на уже заметно трясущегося красноволосого шиноби, — табло вспыхнуло.

Собаку но Гаара против Учиха Саске

      — Где Учиха Саске? — громко спросил Генма-сенсей. — Если он не объявится в течение пары минут, я буду вынужден его дисквалифицировать.       Я оглянулась по сторонам, и мой взгляд остановился на Узумаки, с лица которого мигом слетело всё веселье — теперь он хмурился и раздраженно цокал языком.       — Они еще не появлялись? Мой бой длился больше получаса. Да и вообще, с начала боев прошло уже три часа.       — Нет, даттебайо. Ни сенсея, ни Саске… И где они только пропали?       Да твою же мать. Что могло с ними случиться? Саске всегда отличался пунктуальностью, а сенсей, несмотря на свою вечную безалаберность, на важные миссии приходил даже раньше времени. Да и джоунин он уважаемый. Зрители вовсю уже гудели — все ждали зрелища, не зря же вся деревня буквально устроила себе выходной.       — Надеюсь, ты переживаешь за себя, а не за Саске, — обратился Шикамару к Ино. Та недоуменно нахмурилась.       — Конечно, я переживаю за Саске-куна! А вдруг с ним что-то случилось?       — Всё же советую тебе подумать о себе. Если Саске дисквалифицируют, ты следующая в списке на бой с Гаарой… Хватит ли у тебя сил? Справится ли твоя техника с ним?       Ино резко побледнела. Вся яркость ее молниеносной победы будто испарилась, и, похоже, до нее начало доходить, что удача разворачивается спиной. Яманака тяжело сглотнула.       Я присела на скамейку и попыталась абстрагироваться от происходящего. Похоже, Неджи всё же что-то мне повредил — не критично, но мешает сосредоточиться. Даже шосен не особо помог. В медпункт идти смысла нет — нового боя я точно не выдержу.       Наруто уже весь извелся, а Гаара стоял посреди арены и выглядел как настоящий кровожадный монстр, хоть и почти не двигался. Всё это напрягало. В воздухе витало ощущение тревоги, как будто чего-то не хватало. Я снова посмотрела на Гаару. Он — один посреди арены, а вокруг толпа, забитые трибуны, крики, ожидание шоу.       Затылок зачесался от неприятного ощущения — словно интуиция шептала: «что-то тут не так». Но в голову ничего не приходило. Мысли испарялись, стоило мне за какую-то зацепиться. Я помотала головой, и перед глазами вдруг всплыл школьный урок истории — про троянского коня.       — Наконец-то… — практически с облегчением прошептала Ино, и я посмотрела на арену, где в ворохе листьев появились Какаши-сенсей и Саске.       Интересно, как скоро Неджи поймет, как я его обыграла? Ведь разница в цвете чакры была всего лишь приманкой. Победа зиждилась на другом. За это я могу себя похвалить. Благодаря своей наблюдательности во время спаррингов с Хинатой в академии я подметила одну мелкую деталь, которая стала для меня откровением, а для Хьюги — ахиллесовой пятой.       Я помотала головой, отгоняя от себя мысли о мифах из моего мира. Бой Саске уже начался.       — Где вы были?! Я победил, и Сакура-чан тоже! Ее бой был таким крутым, она обдурила Хьюгу, даттебайо! А вы все пропустили! — кричал Наруто, размахивая руками, пока Какаши-сенсей в своей ленивой манере приближался к нам.       — Значит, вы оба победили? Ма-а… молодцы. Простите, что не пришел раньше — были кое-какие дела, — одним только глазом улыбнулся сенсей. — Наруто, в тебе я и не сомневался — напористость твое всё. А вот от тебя, Сакура, я ожидал хорошей стратегии… но не победы. Вы меня удивили.       Я устало кивнула, проигнорировав эмоциональные всплески Наруто. Всё моё внимание было приковано к бою Саске и Гаары, который уже шёл полным ходом. Глядя на движения Учихи, я поняла: он тренировался весь месяц как проклятый. Даже Наруто не сделал такого скачка, как он. А я и вовсе отстала.       Сложно спорить с абсолютной силой. Против Хьюги у меня была стратегия— рискованная, составленная буквально в последний момент. Но она сработала. С Саске так не получится. Я даже не представляю, как можно драться с ним один на один, полагаясь только на техники. В спаррингах у нас были равные шансы, а сейчас — пропасть. То же самое и с Гаарой. Тут вообще бездна. И даже если дать мне время на подготовку, я не уверена, что смогу придумать, как его победить.       У песчаника — чистая, абсолютная сила. Да, Рок Ли смог задеть его броню, но у толстобровика были особенные тренировки, которые длились уже, как минимум, два года. А я…

***

      Солнце над Конохой сегодня было беспощадным — даже легкий ветер не мог заставить тело расслабиться. Я смотрела на бой без малейшего интереса, в отличие от всех остальных. Говорят, ставки были равные. Интересно, а кто-нибудь вообще поставил на меня? И если да — радуется ли он сейчас своему выигрышу? Или моя победа для кого-то была очевидной?       В последнее время меня мало что удивляло. Когда живешь в мире, где изо рта человека может вырваться огонь или поток воды, к странностям быстро привыкаешь. Меня не особо впечатлила даже техника чидори — слишком много у нее нюансов и слишком высокая цена для самого пользователя. Какаши как-то обмолвился, что овладеть ею может только тот, у кого есть шаринган, да и чакры она жрёт немало. В общем, эффектно, но даже не стоит заглядываться. А вот что действительно поразило — это как резко все вокруг рухнули в бессознательное состояние. И только я одна сидела и не вдупляла, что к чему.       Твою мать! Что здесь творится?!       — Сакура! — Какаши-сенсей скрутил двух ниндзя и наложил на них печати обездвиживания. — Буди Наруто и всех, кого сможешь, и немедленно отправляйся за Саске. Он пошел в сторону леса.       — Что?..       — На деревню напали, — произнес он почти буднично, пока я, вытаращив глаза, пыталась хоть как-то переварить услышанное.       Все произошло слишком быстро. Вдалеке раздался грохот, как будто рушилися дома. Какаши обернулся на звук. Он выглядел спокойно, но лёгкая дрожь, пробежавшая по его телу, выдавала, что дела очень плохи.       — Сенсей, я медик. Мне лучше отправиться в госпиталь.       Джоунин бросил на меня быстрый взгляд, а потом кивнул:       — Тогда по возможности освободи остальных шиноби от гендзюцу и передай, чтобы шли за Саске и прикрыли его. — Он сложил печати и вызвал своего пса. — Паккун.       Я видела эту собаку раза три за всё время — Какаши призывал ее на миссиях, когда нужно было выйти на чей-то след. От нее всегда приятно пахло зелеными яблоками — я даже подумывала выяснить, какой шампунь он использует.       — Йо! Оу… — мопс выглядел уставшим, шерсть у него была тёмно-коричневая, а голос — неожиданно низкий и хриплый. Он принюхался, и в глазах его мелькнула искра. — Какаши, смотрю, дела у нас совсем неважные.       — Да, — коротко отозвался сенсей. — Помоги ребятам. Сакура всё расскажет, — и исчез, словно молния. Вдалеке я еще успела заметить, как он прыгает по крышам.       — Паккун, разбудите, пожалуйста, Шикамару. Думаю, достаточно укусить его за задницу — и он встанет.       Мопс даже не сдвинулся с места, как цель резко поднялась сама. Я закатила глаза — этот парень просто хотел отлежаться.       — Вставай, Ино… — я аккуратно начала вливать чакру в ее голову. Блондинка заморгала, постепенно привыкая к свету.       — Что за?.. — она с трудом поднялась и окинула взглядом арену. — Что произошло?       — На деревню напали! — Я уже успела разбудить Наруто и Шино.       — А где Киба?       — Он ушел во время боя Саске… — Шино потянулся, разминая мышцы. — И не видно мне его…       — Да твою же…. Агрх.       — Сакура-чан…       — Тихо, — я вздохнула. — Саске погнался за песчаниками в сторону леса. Какаши-сенсей приказал проследить за ними и помочь в случае боя. Это Паккун, — я кивнула в сторону мопса. — Он выведет вас на след. Поторапливайтесь! А я бегу в госпиталь.       Мы все разбежались в разные стороны. Я, не теряя времени, подбегала к людям и старалась разбудить их. Гендзюцу было слабым, обычный шиноби мог с ним справиться, меня оно и вовсе не зацепило. Когда я привела в чувство очередного мужика, в голову ударила мысль: родители ведь не пошли на бой. Отец уехал по делам, а мама сказала, что будет ждать меня дома. Я даже обрадовалась — значит, они не были на арене, и можно не бояться за их жизни.       Вдалеке снова прогремел взрыв.       Да что же тут происходит?!       Меня охватил страх, но я подавила его. Сейчас не время! Надо добраться до госпиталя и помогать раненым. А здесь… судя по ярким вспышкам, прорезающим каменные стены арены, бой уже добрался до самого центра деревни.       Всех разбудить не получится, но уже рядом со мной работали и другие медики.       — Сакура! Беги в госпиталь, мы тут без тебя справимся, — крикнула одна из медсестер.       Я послушалась и направилась к выходу, но едва успела покинуть здание, как увидела огромную двухголовую змею. С ней пытались справиться с десяток шиноби, то и дело бросая в неё техники. Но она, будто не замечая их, хлестала своим невозможным длинным хвостом и с легкостью сносила жилые дома. С обрушенного только что здания послышались крики.       Я подбежала и начала откидывать доски и обломки стен, расчищая путь. Под завалом я заметила женщину с детьми — их чудом не придавило камнями. Помогая им подняться, я направила их в укрытие, куда, по крайней мере, бежали другие жители.       «Им там помогут, а я должна идти в госпиталь», — повторяла я про себя раз за разом, вытаскивая людей из ловушек их собственных домов. А змея всё бушевала!       «Да как так-то?! Неужели не найдётся ни одного шиноби, чтобы усмирить этого монстра?!»       Но время шло, а я всё никак не могла добраться до госпиталя. Вокруг творилось безумие — повсюду вспыхивали бои, и до меня наконец дошло, что змея — не одна. Видимо, с ней вторглись десятки, если не сотня, не менее опасных ниндзя.       «Кто напал? Песок?..» Неужто разведка не засекла передвижение чужих шиноби у границ? Даже если это союзные страны — у нас ведь есть Хьюга! У них бьякуган, они могли бы заметить неладное… Почему вообще всё это произошло?       На меня внезапно налетел шиноби. Протектора у него не было, одежда — полностью в темно-серых тонах, лицо скрыто, видны только глаза. Я на миг растерялась, когда он начал складывать печати. Поняв, что это точно не наш, я уже собралась отскочить, как его буквально снесло земляными плитами.       Я обернулась и увидела Ируку-сенсея. Я даже не успела поблагодарить — он уже отвернулся и повел за собой группу маленьких детей. Те семенили за ним, как утята за уткой, всхлипывая и прижимая ладошки к груди.       Я застыла посреди улицы. Кровь кипела, дыхание было сбивчивым. Я слышала, как стучит сердце, и не могла заставить себя успокоиться. Весь этот экзамен, с самого начала, был сплошной нервотрёпкой. Руки от переизбытка эмоций начали дрожать. Собрав волю в кулак, я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.       Все вокруг будто превратилось в белый шум. Я должна прийти в себя. Раны от боя с Неджи по-прежнему ныли, нервы были на пределе, паника подступала. Я еще раз глубоко вдохнула — и с силой ударила себя по щекам. Боль и звон в ушах вспыхнули на миг, но зато я собралась. Я успокоилась. Настроилась. Дальше будет бой — какой бы он ни был. Думать буду потом. Сейчас — действовать.       Не успела я сделать и пары шагов, как прямо передо мной двоих шиноби Листа зверски разрубил какой-то неизвестный противник. Он даже не взглянул в мою сторону, просто побежал туда, где гремели техники.       Я кинулась к павшим. Один был уже мертв: его рука лежала в стороне, грудная клетка была проткнута кунаем насквозь. Второй, несмотря на изуродованные ноги и кунай в животе, всё еще дышал. Я аккуратно извлекла оружие и начала вливать в него чакру. Рана постепенно затягивалась, а лицо, прежде бледное, начинало розоветь. Пот стекал с него ручьями, но он жив. А ноги… ноги можно будет вылечить потом.       — Так… — я аккуратно взвалила его на спину. Он зашипел от боли и начал что-то слабо шептать.       — Яд…       — Что? — я бросила взгляд через плечо и увидела, как из его носа потекла кровь, а следом — из глаз, словно кровавые слезы. Я застыла в ужасе и уже собиралась запрыгнуть на крышу и понести его в госпиталь, как его тело вдруг затрясло. Он закричал, визгливо, будто резали свинью, потом резко затих и обмяк — всё это произошло у меня на спине за каких-то пару секунд.       Дрожащими руками я уложила его на землю. Его глаза были залиты кровью. Мне понадобилось время, чтобы снова начать дышать.       Что за жестокость…       Но не успела я даже мысленно обвинить врага во всех смертных грехах, как другой наш шиноби с ловкостью пантеры и скоростью молнии снес голову своему противнику — и сплюнул на нее.       Сколько я уже видела… сколько готовилась… А всё впустую. Когда ты видишь такое вживую — это не сравнить ни с одной тренировкой. К такому невозможно быть готовым.       Потом. Потом будет время поразмышлять. Будет время упрекнуть себя за панику, за слабость, за беспечность. А сейчас — главное добраться до госпиталя. Там Кику-сан распределит обязанности. Я там нужнее, чем здесь.       Я ловко запрыгнула на крышу дома и побежала бодрой рысью, перепрыгивая с одного дома на другой, словно какая-то обезьяна. Казалось, еще немного — и пятки засверкают от скорости.       Вдалеке показалась больница, и я воодушевилась. Но едва собралась ускориться, как передо мной возникли два шиноби. Оба — с протекторами Конохи. Один смотрел внимательно, второй, скорее всего, сенсор — я почувствовала, как он будто «читал» меня чакрой.       По протоколу в случае ЧС два места в деревне охраняются особенно тщательно. Первое — это убежища Конохи, вдоль скал. Туда направляют жителей. Скалы оборудованы мощными фуин-печатями и, если всё совсем плохо, там есть запасные выходы, а проходы при необходимости можно завалить. Второе — это госпиталь. Когда клан Учиха еще был жив, половина их шиноби стояли в охране больницы: ведь кроме пациентов, часто — тоже ниндзя, там хранятся секретные сведения о болезнях и лечении. Кику-сан рассказывала, что Скрытый Туман не раз пытался добраться до архивов — было как минимум двенадцать попыток кражи.       — Я Сакура Харуно, генин, команда номер семь. Джоунин — Хатаке Какаши.       — Проходи, — коротко бросили они и растворились в листве.       Я мотнула головой, стараясь привести мысли в порядок, и наконец зашла в госпиталь.       Не успела переступить порог, как на меня обрушился шум — будто я попала не в медицинское учреждение, а в разъяренный улей, где пчёлы в панике ищут матку.       Я вошла через задний вход, остальных втаскивали через главный. Коек катастрофически не хватало — пострадавших лечили прямо в коридорах, на лестницах, в дверных проемах. Тут, кажется, было не меньше пятисот человек. Я ошеломлённо огляделась и сразу поняла — тут всё вперемешку: и гражданские, и шиноби.       У обычных жителей были в основном переломы, ушибы, порезы — вероятно, результат обрушений зданий. Их лица были покрыты пылью, в грязи, с кровавыми потеками. Шиноби же… их тела были исполосованы, изрезаны всеми возможными видами оружия. У многих не хватало конечностей. У тех, чьи руки или ноги были целы, суставы всё равно были вывернуты, как у того шиноби, которого я не успела спасти.       Я снова глубоко вдохнула — нужно было взять себя в руки.       — Сакура!!! — я обернулась на окрик. Это была заместитель Кику-сан — Мадока-сенпай.       — Сенпай!       — Слава Ками, ты пришла. Бери чистые бинты и помогай гражданским.       — А где Кику-сан?       — В лаборатории, определяет состав яда.       — Яда?       — Яда, — четко подтвердила она, аккуратно вытаскивая осколки из руки маленькой девочки, которая, несмотря на боль, держалась храбро и даже не кричала. — Видишь? — она кивнула в сторону шиноби, которых медбратья спешно оттаскивали подальше от гражданских. — Это все дело рук Орочимару.       — Орочимару?!       — Орочимару, — кивнула она. — Он напал на деревню и сейчас сражается с Третьим.       — С Хокаге?! — я в шоке распахнула глаза, тут же вспомнив старика. — Как он вообще до него добрался?       — Не знаю. Но Хокаге-сама его победит, не переживай. Наш Хокаге носит прозвище «профессор», он лучший. — Женщина поскользнулась на лужице крови, вылившейся изо рта раненого, но к тому тут же подбежали медики и начали помогать. — Яд — это точно идея Орочимару. Только он мог до такого додуматься.       — Что за яд? — спросила я, схватив бинты и разрезая их на равные полосы.       Со всех сторон доносились стоны, крики, вой. Мадока перебирала пробирки, выбирая нужные растворы для обработки ран. Ко мне подошел маленький мальчик с раной на бедре. Он всхлипывал, захлебываясь в соплях, и с трудом показывал, что болит. Я уже хотела активировать шосен, но Мадока хлопнула меня по рукам.       — Не трать чакру на мелочи. Шосен — только в крайних случаях. Возьми лекарства, обеззаразь, перевяжи. Нам еще работать и работать. Не хватало, чтобы ты вырубилась от истощения чакры.       Я опустила глаза, стараясь не встречаться взглядом с ребенком, и аккуратно начала перевязку.       — Спасибо… — прошептал он.       Я подняла мальчика и отнесла к другим детям, что сидели в сторонке кучкой, как перепуганные котята. Они всё тянулись к медсестрам, кто-то звал маму. Я быстро отвернулась и пошла обратно к нашей стойке. Но не успела дойти, как главные двери с грохотом распахнулись — шиноби втаскивали на себе раненых сослуживцев.       — Принимайте! — крикнули они в один голос и тут же выбежали обратно. Медики даже не успели подбежать, как с другого конца зала раздался дикий, не по-человечески отчаянный крик.       Так не кричат люди…       У меня от него спина вспотела.       — Доченька!!! Асян!!! А-а-а-а!!! Верните ее!!! Верните ее, твари!!! — визжала женщина, прижимая к груди… лишь часть тела своей дочери.       Я не успела даже разглядеть, что именно она держит, как Мадока резко дернула меня за локоть.       — Подержи его.       Я подхватила мужчину лет сорока. Он был покрыт грязью, одежда в клочьях, от него разило навозом — я поморщилась. Но стоило бросить взгляд на его ногу, как пришлось поморщиться: кость торчала из сустава. Кровь хлестала.       Такое можно вылечить… Но не сейчас, не с шосеном — нельзя тратить чакру.       Мадока, сжав губы, без лишних слов начала вправлять кость вручную. Мужчина взвыл и зарыдал от боли.       Раненные сменялись один за другим: кого-то вытаскивали наружу, кого-то уносили в операционные. Несчастные дети, сбившиеся в угол, плакали — они не могли найти своих родителей и были все перебинтованы, кто от царапин, кто от куда более серьезных ран. На некоторые тела и вовсе не стоило смотреть — от них остались только части.       Их было много. Все кричали, все толкались, все стонали, и никто не мог успокоить этот обезумевший людской поток.       — Так что за яд? — спросила я, когда выдалась редкая минута перевести дыхание. Мы с Мадокой налили себе по стакану холодной воды и выпили залпом. И тут же — новые пострадавшие.       — Он действует только на шиноби. Точнее, на тех, у кого развитая чакросистема. Стоит попасть в рану — и человека буквально выкручивает ноги, и внутри тоже. Главное — не использовать чакру, иначе эффект усиливается: начинается дрожь, а потом кровь льётся отовсюду, — спокойно, без лишних эмоций объяснила она.       — О… Я использовала шосен…       — Я тоже. И все, кто владеет им. Мы случайно добили человек двадцать, — ответила Мадока с тяжелым вздохом.       Я опустила голову. Внутри всё смешалось. Как я вообще пережила Лес Смерти? Я же там буквально взорвала генинов, пусть и не своими руками. А сейчас, в этой суматохе, когда запах смерти висел в воздухе, я действовала машинально, на автомате. Вроде бы и использовала шосен только по показаниям, но…       Резать и зашивать без анестезии, которой почти не осталось, — это ад. Детский визг, когда накладываешь швы. Брыкания взрослых, когда вправляешь вывих или кость… Всё это будет сниться в страшных снах. Наверное.       Но у нас не было выбора. Это были гражданские — обычные люди, большинство из них изнеженные, оружия в руках никогда не держали. И, как я поняла, многие даже не из Конохи, а из её окрестностей. Вот несчастные — приехали посмотреть на бои, развлечься, а теперь либо тяжело ранены, либо мертвы.       — Сакура, иди помоги шиноби, — сказала Мадока.       — Но вам же рук не хватает! — запротестовала я.       Она покачала головой, мол, справимся, и я благодарно поклонилась.       С шиноби работать было легче. Они хотя бы не кричали. Некоторые лишь тихо стонали, когда из их тел вытаскивали кунаи и катаны. Большинство сами помогали себе — кто залечивал раны, кто просто просил перевязку и тут же освобождал место. Это сильно облегчало работу. Тяжелее всего было с отравленными, но даже с ними мы уже выработали систему: их складывали в отдельные залы.       Я подошла к очередному раненому. Мужчина, не старше моего отца, был без сознания. Раны — открытые и сквозные, значит, можно применять шосен. Но всё его тело было напряжено, будто он что-то сдерживал.       «Может… в туалет хочет?» — мелькнула мысль.       Я уже потянулась, чтобы подложить под него тряпку если вдруг захочет испачкать пол, но он вдруг дернулся. Вертелся, не давал себя тронуть, не давался лечить — даже шосен использовать не получалось.       — Так, спокойно… — я присела рядом, держась максимально серьезно. — Лежите, товарищ. Мы вас вытащим. Все будет хорошо.       Голос звучал уставшим — всё выдавало, как мне тяжело, но сдаваться я не собиралась.       Мужчина резко открыл глаза и что-то прохрипел.       — Так, не разговаривайте, у вас раны глубо…       — Сож…сожги, — прохрипел он. Я не сразу расслышала, поэтому наклонилась ближе.       — Что? Воды?       — Сожги меня… сожги… — Глаза его остекленели, грудь перестала подниматься. Он умер столь стремительно, что я глазом не успела моргнуть.       Но на этом беда не закончилась. К своему ужасу, я заметила на его руке повязку с символом клана Абураме — и меня окатило холодом. Как в замедленной съемке я увидела, как из его рта медленно выползла жирная муха. За ней еще одна. И еще. Они ползли цепочкой, вылезали из носа, ушей, воротника… даже из глаз. Я не успела и крикнуть, как медбрат, стоявший рядом, рванул меня за плечи и буквально выдернул прочь — уже мертвого шиноби окружал рой гудящих, отвратительно жирных мух.       — Сожгите их! Катон! Используйте техники огня!!! — закричал кто-то.       — Нет, идиот! — отрезал другой шиноби.       Медбрат, что спас меня, схватил стоявшую рядом скамейку и попытался хоть как-то раздавить насекомых, но, почуяв опасность, те в секунду налетели на него и влетели в уши, в нос… Он даже не вскрикнул, как голова его взорвалась изнутри. Я с грохотом рухнула на копчик, в полном потрясении, судорожно сглотнув воздух.       — Эта техника Абураме Акаяце! — кричал один из ниндзя. — Эти мухи неуправляемы, чувствуют намерение убить. Лейте на них воду! Как только намокнут — сразу жгите! Не дайте улететь!       Я пришла в себя, когда медсестры начали поливать мутантов прямо из ведер. Мухи метались по залу, вызывая ещё больший хаос. Половину мы сумели уничтожить, остальные пришлось буквально отлавливать вручную, чтобы не попали в открытые раны. Если они оставят там потомство…       Пробегая мимо больничных коек, я на секунду увидела себя в зеркале — и отшатнулась. Кожа была белее мела. Вся насквозь мокрая от пота. А глаза, некогда цвета весенней листвы, теперь бешено вращались, отливая кислотным, почти чужим оттенком.       За окном садилось солнце. Значит, мы без перерыва работали уже не меньше восьми часов. Для шиноби это не смертельно — но я почти не отдыхала и постоянно тратила чакру. Я следила за собой, вливая ровно столько, сколько нужно… но это всё равно изматывало. Ноги дрожали, в голове гудело. Я была не одна в этом. Даже Мадока, всегда бодрая, полная боевого духа, выглядела истощенной: лицо осунулось, губы пересохли и кровоточили от того, что она машинально их кусала.       Мы все выдыхались. А раненные всё поступали и поступали, словно конца края им не было.       Особое беспокойство вызывали отравленные — те почти не шумели, только тихо стонали. Они не могли двигаться из-за перекрученных ног, а, по их словам, внутри будто пылал огонь. Мы могли лишь поить их водой — больше ничего.       В зале стояла страшная жара, и, как назло, где-то под ухом жужжали эти ленивые жирные мухи, которых еще не убили. Отвращение и паника накатывали волнами. Я вся была мокрая от пота, кофта липла к телу.       Сделав еще один глубокий вдох, я допила оставшуюся теплую воду, но облегчения не почувствовала. Не выдержав, воскликнула:       — Неужто кондиционеры все сломались?! Почему так жарко?!       — Это из-за яда… — донеслось до меня. Нохара выглядела, как загнанная лошадь. — Тела отравленных буквально пышут жаром.       — Что, прям настолько? — раздраженно обвела я взглядом огромный зал.       — Да, кхк… прости… кхк… — — она закашлялась — так тяжело, что мне показалось, сейчас выплюнет лёгкие. И тогда меня пронзила ужасная мысль.       А вдруг…       — А вдруг это испарения яда? И мы сейчас все отравимся?       Нохара посмотрела на меня мутным взглядом и… рухнула мне на ноги. Я громко выругалась, передала ее медикам и закричала:       — Откройте окна! Все! Немедленно! Пусть мухи вылетят — потом поймаем, это уже неважно!       Окна были закрыты, чтобы насекомые не расползлись, но теперь это было меньшим из зол. Я метнулась прочь, словно меня подгоняли кнутом, и влетела в лабораторию:       — Кику-сан! Этот яд — он испаряется! Скорее всего, мы тоже отравлены. Это киронагатура! Только она дает такой эффект!       Голова закружилась, в ушах зазвенело. Ноги подкосились — и я с грохотом рухнула на холодный кафель.