In the City of Dust

Изуку проснулся на следующее утро с легкой головной болью и болью в горле. Честно говоря, он был немного удивлен. Когда он заболевал, ему обычно требовались дни, если не недели, чтобы выздороветь. Он посмотрел на маленькую бутылочку с антибиотиками на своем прикроватном столике и поразился им. Лекарства. Даже несмотря на то, что его мама была медсестрой, Изуку вырос с ограниченным доступом к таким вещам. В конце концов, Инко его почти не видела, как она могла заметить, что он болен? Желудок Изуку скрутило, немного из-за затянувшейся тошноты, но в основном из-за резкого осознания. Это было ненормально, не так ли? Инко должна была замечать это, по крайней мере время от времени. Изуку вздохнул и медленно вылез из кровати. Он потянулся за бутылочкой с таблетками, взглянув на инструкцию. После быстрого взгляда на часы на телефоне и небольшого мысленного подсчета он принял еще одну дозу. Он немного поморщился от того как поздно уже было, хотя знал, что это было воскресенье. Он не хотел заставлять Айзаву и Ямаду волноваться еще больше, чем они уже волновались. Когда он вошел на кухню, он был немного удивлен, обнаружив, что оба Про сидят за столом. Они работали в такое разное время после школы; было немного странно видеть их вместе за пределами завтрака. Ямада улыбнулся, когда он вошел, и хотя выражение лица Айзавы было мягким, за ним скрывалось что-то расчетливое. У Изуку было ощущение, что они говорили о нем, прежде чем он вошел. Эта мысль заставила его нервничать. — Добрый… день? — поздоровался он, поморщившись от того, как хрипло он звучал. Но кашель не пытался сотрясти его тело, поэтому он решил, что это хороший знак. — Мы собирались пообедать. Ты голоден? — спросил Ямада.  Изуку кивнул, и Ямада принялся готовить легкую еду. Айзава все еще не отводил взгляда от Изуку, даже после того, как Изуку медленно сел на свой стул. Изуку с тревогой посмотрел на двух мужчин. Он покрутил пальцами на коленях. —У меня... проблемы? Айзава моргнул, и Ямада замедлил движения, оглядываясь на Изуку. —Нет, — ответил Айзава тоном, не допускающим возражений. Он вздохнул и немного ссутулился на своем месте. — Мы просто волнуемся. —О? Айзава нахмурился еще сильнее. — О тебе. — Ой. Изуку перевел взгляд на свои колени. Он скручивал и раскручивал пальцы, кусая внутреннюю часть щеки. — Но я в порядке, — прошептал он. Это звучало как ложь, даже для него. — Это не так, — сказал Айзава, и Изуку вздрогнул. Ямада вздохнул со своего места у стола. Он отложил свой нож и повернулся, скрестив руки. — Шо имеет в виду, что мы хотели дать тебе пространство и время, чтобы поговорить с нами обо всем... И мы не хотим давить на тебя, но в этом случае мы... — Мы должны это сделать, — закончил Айзава. — Эта атака злодея — неизбежная физическая проблема, и нам просто нужно знать больше, чтобы мы могли решить ее, прежде чем она причинит тебе еще больше вреда. Изуку медленно кивнул. Он предположил, логически, что это имело смысл. Он поджал губы. Он не хотел говорить им всю правду. Айзава и Ямада были упрямы, Изуку многому научился за время, проведенное с ними. Если он впутает Всемогущего, ну, он не был уверен, чем это закончится. Это не вина Всемогущего. Ничего из этого. Изуку заставил его превысить лимит времени, потому что у него был глупый вопрос. — Эм, — он с трудом сглотнул, и Ямада поставил кружку своего особого чая для горла. Изуку потребовалось несколько минут, чтобы спокойно его отпить. Никто из профессионалов не торопил его и не требовал дополнительных ответов. Изуку знал, что они не позволят ему проигнорировать это, но, похоже, они были довольны тем, что он мог двигаться в своем собственном темпе. — За день до того, как я встретил Айзаву, — тихо начал Изуку, уставившись в свой напиток. — По дороге домой из школы на меня напал злодей. У него была причуда, делавшая его грязью? Думаю, это позволяло ему захватывать тела людей, если он их заражал. Я точно не помню, но он пытался... утопить меня. Меня спас герой, но когда он попытался уйти, я схватился за него, и мы приземлились на близлежащем небоскребе. Злодей сбежал, так что у него не было времени, ну, помочь мне. Изуку бросил взгляд на своих опекунов. Ямада был, что нехарактерно, тих, прижав руку ко рту, и уставился куда-то за плечо Изуку. Айзава схватил свою кружку, его костяшки побелели, его глаза напряженно смотрели на лицо Изуку.  — Есть еще кое-что, — сказал Айзава. Это был не вопрос, а просто утверждение. Изуку вжался в свое сиденье. Он знал, что должен был им рассказать. Что это в конце концов выйдет наружу. Может быть, в этой «терапии», о которой упомянул Сугияма. Но он должен был им рассказать, не так ли? — Я также спросил этого героя, могу ли я тоже быть героем, хотя я и без причуды, — сказал Изуку. Воспоминание об этом разговоре вызвало у него желание содрать с себя кожу от того, как по ней прошлись мурашки. Но он просто держал руки на коленях. — Мне сказали нет. Ямада тихонько хмыкнул. Айзава отпил кофе. — Ты узнал героя? — тихо спросил Айзава. Изуку не ответил. Он не хотел лгать. Он не хотел подтверждать. Он просто хотел... Чего он хотел ? Отсутствие ответа, казалось, только подтвердило подозрения, которые уже были у Айзавы. Он кивнул один раз. — Кто это был? — Это не имеет значения, — Изуку покачал головой. — Изуку, — попытался Ямада, его выражение было душераздирающе мягким. — Конечно, это... — Но это не так, — отрезал Изуку, а затем сжался от стыда. Кем он, черт возьми, себя возомнил, чтобы спорить с Ямадой, когда тот никогда ничего не делал, кроме как помогал Изуку? — Извини, я просто... Даже если я скажу тебе, ты ничего не сможешь с этим поделать. Всемогущий был неприкасаемым. Даже такой глупый человек, как Изуку, мог это осознать. В немигающем взгляде Айзавы что-то промелькнуло. Внезапно он встал и вышел из кухни, игнорируя призывы Ямады вернуться. Ямада перевел взгляд с Изуку на Айзаву, словно не был уверен, куда идти. Изуку сглотнул. — Мне жаль, — прошептал он, чувствуя, как в груди нарастают рыдания. — Я разозлил его... — Нет, — сказал Ямада, покачав головой. Он двинулся вперед, зарываясь рукой в ​​кудри Изуку. Что-то перевернулось в груди Изуку, когда он уронил свой лоб на бок Ямады. — Нет, он не сердится на тебя, Зуку. — Но я заставил его уйти, — пробормотал Изуку. — Иногда даже взрослым нужно время, чтобы разобраться в своих эмоциях, — успокоил Ямада. Он отстранился, и Изуку сдержал искушение схватить его за рукав. — Давай принесем тебе еды, а? Изуку кивнул. Пока Ямада заканчивал готовить обед, Изуку бросил взгляд между Ямадой и залом, в сторону комнаты старших. Тишина была напряженной, но каким-то образом не неловкой. Он немного расслабился, когда Ямада поставил миску рамена для Айзавы и для них двоих. Ямада, очевидно, знал своего мужа лучше всех, поэтому он должен был ожидать, что Айзава скоро вернется. Они вдвоём ели свой рамен в тишине. Шота в принципе ненавидел не знать что-то. Ему нравилось узнавать новое, разбирать это по частям. Вероятно, именно это и делало его таким хорошим Подпольным Героем. Его волновали мельчайшие детали, какими бы незначительными они ни казались другим. Иногда это приводило его к неприятностям. Обычно нет.  Слова Изуку звенели в его голове, когда он открывал свой ноутбук. Когда он начал поиск, когда он углубился во что-то, что мог понять: исследование. Потому что он не мог понять, почему какой-то «герой» может быть таким чертовски небрежным, особенно когда в нападении участвует ребенок. Это были основы. Это была самая легкая часть работы — вызвать скорую и полицию. Гражданские делали это каждый день без проблем. Даже если профессионалу нужно было уехать по какой-то причине, это была буквально детская игра — направить власти туда куда надо.  Шота ввел дату атаки Изуку в базу данных атак, к которой имели доступ все профессионалы. Он не удивился, не найдя ничего с именем Изуку. Разъяренный, но не удивленный. И тут он увидел это. Бакуго Кацуки, атакован Сомой Тацуи, Причуда Слизистое Тело.  Шота нахмурился, открыв отчет. Оказалось, что в нападении на ученика средней школы участвовало несколько героев, но никого особо примечательного не было. Только один человек был указан в списке, как задержавший Сому Тацуи. Даже если я вам скажу, вы ничего не сможете с этим поделать. — Всемогущий, — прошипел Айзава, чувствуя, как в его груди разгорается знакомый тлеющий уголёк ненависти. Несмотря на свое поведение, Айзава был довольно добродушным человеком. Он, конечно, возмущался многими людьми. Думал, что множество людей стоят меньше, чем грязь на его ботинках. Но он редко ненавидел людей. Когда он это делал, он становился пылающим ненавистью. До этого момента он был равнодушен ко Всемогущему, встречался с шумным, противным Номером Один всего несколько раз. Но теперь? Это имело слишком много смысла. Нежелание Изуку снова надеть толстовку Всемогущего (то, как он вообще перестал ее носить после того, как Шота подарил ему простую черную). То, как он оставил все свои фигурки Всемогущего. Парень даже пролистывал все каналы, где показывали бои Номера Один, даже в качестве отрывка. Он не делал этого ни с какими другими битвами героев. Японский герой номер один оставил сына Шоты, его беспричудного, склонного к самоубийству сына, на крыше, разбив его мечты вдребезги. Он был причиной того, что Изуку был там той ночью. Причина, по которой Изуку задал ему этот, в то время, обыденный вопрос. Шота воздержался от прыжка в окно, чтобы выследить человека и хладнокровно убить его. Шота знал, что ему это сойдет с рук, легко. Всемогущий даже не заметит этого. Это будет так... легко. Но его муж приготовил обед, а Изуку только что сказал ему что-то травмирующее. Мысль о его семье немного успокоила гнев в его сердце. Поэтому Шота закрыл свой ноутбук и встал, потянувшись, возвращаясь к столу. Изуку поднял взгляд, когда он вошел, и Хизаши слегка улыбнулся ему, вопросительно глядя на него. Шота взъерошил кудри Изуку, когда он проходил мимо и садился есть. Он поцеловал Хизаши в висок, как бы говоря ему, что они обсудят это позже. Им нужно было решить миллион других проблем с Изуку. Следы ожогов на его рюкзаке и одежде. Его «самообучение». Любое количество его травм. Но Шота точно знал, что происходит, когда кто-то давит на травмированного ребенка слишком сильно и слишком быстро. Остальные проблемы могут подождать. Пока. — Теперь, — сказал он, садясь, а Изуку отложил ложку, полностью сосредоточившись на Шоте. — Изначально мы планировали, чтобы Хизаши вчера отвёз тебя за покупками. Ты чувствуешь себя достаточно хорошо для этого? — По магазинам? — Изуку нахмурил брови и наклонил голову. — Для чего? Все. Шота купил бы парню чертовски роскошную машину, если бы он захотел. — Одежда. Украшения для твоей комнаты. Кое-какие школьные вещи. Только самое необходимое, — Хизаши ухмыльнулся. — Тебе не обязательно это делать, — Изуку моргнул, его глаза немного остекленели. — Мы знаем, — улыбка Хизаши смягчилась. — Но мы хотим. К тому же, между нашими зарплатами у нас, честно говоря, больше денег, чем мы знаем, куда их девать. Это было правдой. У Хизаши и Шоты было несколько работ и несколько доходов. Большая часть лежала на сберегательном счете без назначения. Хотя Шота задавался вопросом, может ли у них быть назначение сейчас. Может быть, дом. Фонд на будущее Изуку. Он отбросил эти мысли, прежде чем они слишком вышли из-под контроля. Пока они просто опекали Изуку. Они не обсуждали с ним возможность усыновления. Но надежда все равно теплилась в его груди. Изуку, казалось, задумался на мгновение, прежде чем осторожно кивнул. — Эм, ладно, если ты уверен, что это не доставит тебе хлопот? Как будто Изуку может чем-то беспокоить. Проблема, может быть, но не помеха. Шинсо Хитоши устал. Ну, он всегда был уставшим. К сожалению, бессонница делает это с людьми.  Но сейчас он был более уставшим, чем обычно. Его неделя была адом. Ну, опять же, не более, чем обычно. Если на то пошло, она была немного лучше, чем обычно. Но переезд из его дерьмового приемного дома в более хороший, более заботливый приемный дом был достаточным, чтобы вскружить ему голову. А Хитоши ненавидел, когда что-то кружило ему голову. Даже когда это были хорошие вещи. — Тебе нравится фиолетовый цвет, да, Хитоши? Хитоши оторвал взгляд от плюшевых кошек, на которые он пялился, и снова посмотрел на мисс Сасаки. Она казалась немного изможденной. Что имело смысл, поскольку Хитоши знал, что она всю ночь работала вместе с той женщиной Немури. Хитоши, возможно, был одним из первых детей, которых эти двое вытащили из плохих приемных домов за последнюю неделю, но он был далеко не последним. Две женщины, казалось, были одержимы желанием сдвинуть небо и землю, чтобы разоблачить дома, где царит насилие, в системе. Он задавался вопросом, почему они так буйствуют. Но он не собирался жаловаться. — Эм, да? — сказал Хитоши, слегка пожав плечами. Он посмотрел на комплект простыней, который мисс Сасаки протянула ему для суждения. — Мне нравятся темные вещи? Легче чистить. А когда у него на лице были пятна крови, их было легче спрятать на темных наволочках. Теперь, когда он об этом подумал, Хитоши понял, что не видел ни единого следа его намордника с тех пор, как его забрала мисс Сасаки. Его новый врач упомянул о покрытых струпьями шрамах и выписал ему какой-то антибактериальный крем для них, но больше об этом не говорили. Осознание этого вызвало в груди Хитоши настороженное, но легкое чувство. Он выбрал более светлые фиолетовые варианты. — О, привет. Хитоши поднял глаза, когда мисс Сасаки поприветствовала кого-то. Он сильно моргнул. Это был надоедливый ребенок из кабинета врача. А его... папы? Светловолосый определенно был тем мужчиной, который был с ним в кабинете. — Сасаки, — поприветствовал блондин с теплой улыбкой. Он шагнул вперед, и они вежливо пожали друг другу руки. Другой темноволосый мужчина кивнул ей в знак признательности. Зеленоволосый парень просто уставился на Хитоши. Хитоши уставился в ответ, хотя и с гораздо большей дерзостью. — Изуку, это твой социальный работник, Сасаки Канон. — Приятно познакомиться, мисс Сасаки. Спасибо вам за всю вашу помощь, — парень, Изуку, казалось, оторвался от своего пристального взгляда. Он повернулся к женщине с вежливой улыбкой и протянутой рукой. Мисс Сасаки смягчилась так, как Хитоши видел, как она смягчалась буквально с каждым ребенком, включая его. — Мне очень приятно, Изуку. — Вообще-то, — внезапно сказал темноволосый мужчина. — Можем ли мы поговорить с тобой о чем-то действительно быстром, Сасаки? — Шо, она сейчас не на работе, — блондин раздраженно вздохнул. — Нет, нет, все в порядке, — махнув рукой в ​​воздухе ответила мисс Сасаки. — Давайте все отойдём сюда. Светловолосый мужчина извиняющимся взглядом посмотрел на Хитоши, когда темноволосый мужчина взъерошил волосы Изуку. И вдруг их осталось только двое. Изуку и Хитоши неловко стояли. Хитоши вернулся к просмотру простыней. Он хотел просто уйти, но не хотел, чтобы мисс Сасаки беспокоилась о нем. — Эй, эм- — начал Изуку, а Хитоши нахмурился, уставившись в простыни. — Извини, что вчера вмешивался. Хитоши лишь хмыкнул в ответ. Они неловко постояли еще несколько минут. — Это твоя мама? — спросил Изуку. Похоже, он снова стал совать нос в чужие дела. — Нет. Пауза. — Она моя приемная мама, — продолжил Хитоши, бросив взгляд на Изуку. Если мисс Сасаки была социальным работником Изуку, то он, вероятно, был в похожей ситуации с Хитоши. — Это твои приемные папы? Щеки Изуку порозовели, и он опустил взгляд на землю. — Эм, да. Хитоши взглянул туда, где взрослые все еще разговаривали. Мисс Сасаки выглядела разъяренной, но она поймала взгляд Хитоши и немного смягчилась.  — Это неправильно, — внезапно сказал Изуку. Хитоши бросил на него сердитый взгляд, и Изуку немного отпрянул. — Просто, эм, намордник. Тот, кто сделал это с тобой, был неправ. Хитоши потупил взгляд и нахмурился. — Ты даже не знаешь, какая у меня причуда? Так как ты можешь это определить? — Никто этого не заслуживает. Он сказал, это было так убежденно. Как будто в мире не было другого ответа. Хитоши уставился на противного ребенка, сбитый с толку. Он как бы хотел ему поверить. Но Хитоши знал, что его Причуда была злой, злодейской. Взрослые, которые надели на него намордник, просто были осторожны. Он так и сказал об этом Изуку, настолько сбитый с толку, что даже забыл сформулировать свои слова как вопрос. Изуку вернул ему столь же озадаченный, смущенный взгляд. — Злодейских причуд не существует, — сказал он. — Все зависит от того, как ты используешь свою причуду. Используешь ли ты ее во зло? — Нет, — тихо сказал Хитоши. Он был хорошим. Он хотел быть хорошим. Он хотел быть Героем. — Тогда что же делает её злодейской? — Я умею промывать людям мозги, — прямо сказал Хитоши и тут же пожалел об этом, уставившись на свои ботинки.  Изуку собирался изменить свое мнение сейчас. Как промывание мозгов может быть чем-то хорошим? Он взглянул на Изуку, ожидая отвращения. Все, что он обнаружил — это благоговение. — Правда? — Изуку подошел ближе, широко раскрыв глаза. — Это потрясающе. Подумай о возможностях! Ты можешь заставить людей говорить тебе вещи? Это было бы здорово в юридической или медицинской сфере. Что ты хочешь делать? Держу пари, это было бы хорошо для любой работы. — Я хочу стать профессиональным героем, — тихо признался Хитоши. Зелёные глаза Изуку стали, невозможно, шире. — О Боже, ты был бы лучшим Профи. Как это работает? Ты мог бы буквально останавливать драки до того, как они начнутся? Ты мог бы успокаивать раненых мирных жителей! Или ты мог бы... — Изуку замолчал, что-то замерло в его глазах. И Хитоши не понимал, почему. Он хотел попросить Изуку о большем. Люди пытались сказать ему, что он не злой все время, обычно из жалости, но никто не сказал ему, что он может быть героем. Не говоря уже о лучшем Профессионале. Снова возникло это настороженное, но легкое чувство, разрывающее его грудь. — Изуку? — подсказал он, чувствуя себя немного неловко из-за того, что назвал мальчика по имени. Изуку моргнул, а затем улыбнулся. — Извини, я тут увлекся. В любом случае, я думаю, ты был бы великим героем, Шинсо. Хитоши моргнул. Он когда-нибудь представлялся Изуку?  — Ты можешь звать меня Хитоши, — сказал он вместо этого и тут же захотел ударить себя по лицу. — Раз уж я назвал тебя Изуку, так что. Это будет справедливо. — Верно, — сказал Изуку, и его улыбка превратилась в полноценную ухмылку. Хитоши был немного ошеломлен этим. Он никогда не видел никого, кто действительно соответствовал бы описанию «солнечного света». Хитоши знал, что он страдает бессонницей, но внезапно понял, что никогда по-настоящему не чувствовал солнца, не так. — Э-э, что… — Хитоши искал хоть что-то, чтобы поддержать разговор. — Какая у тебя причуда? Улыбка Изуку исчезла так же внезапно, как и появилась, и Хитоши почувствовал ее потерю, словно в его груди открылась черная дыра. Изуку что-то тихо сказал себе под нос. — Что? — спросил Хитоши. — Я... — Изуку глубоко вздохнул. — Без причуды. Хитоши моргнул.  Он не знал ни одного человека без причуды. Они были редкостью. Хитоши слышал о них ужасные вещи, видел о них в новостях. Это был весь едкий, жестокий хлам, которого Хитоши старался избегать. Люди также постоянно говорили о нем ужасные вещи. — Ладно, — сказал он. Он не знал, что еще сказать.  — Ладно? — Изуку нахмурился. — Да, ладно. Изуку снова улыбнулся, но на этот раз это была маленькая, личная улыбка. Он поиграл рукавами своей черной толстовки. — Ладно. — Извините за это, — сказала мисс Сасаки, когда трое взрослых снова подошли к ним. — Ты нашёл набор, который тебе нравится, Хитоши? Хитоши вздрогнул, прежде чем потянуться вперед и схватить набор, который ему понравился больше всего. — Этот? — Хороший выбор, — сказал блондин, которого он видел ранее, и Хитоши смущенно опустил голову. — Ты что-нибудь нашел, Изуку? Изуку покачал головой, повернувшись, чтобы посмотреть на простыни, как это делал Хитоши мгновение назад. Темноволосый мужчина присел рядом с ним, прошептав что-то, что заставило Изуку хихикать. Мисс Сасаки подтолкнула Хитоши, и он перевел взгляд на нее, понимая, что она начала отталкивать тележку. Хитоши повернулся, чтобы последовать за ней, когда почувствовал, как рука схватила его за рукав. Он проследил за веснушчатой ​​рукой до лица Изуку, приподняв бровь. Хитоши проигнорировал то, как все взрослые смотрели на них в замешательстве. Изуку молча поднял свой телефон. — Эм, если хочешь… — он замолчал, отпустив рукав Хитоши. Хотел ли Изуку быть... друзьями? У Хитоши не было друзей. Он предположил, что было бы разумно, если бы у Изуку тоже их не было. — Да, — сказал Хитоши, и плечи Изуку облегчённо поникли. Он быстро набрал номер, вернув Изуку телефон. — Нам стоит... эм. Скоро потусоваться. У меня скоро летние каникулы. — У меня тоже! — просиял Изуку. — Нам определённо стоит. Хитоши неловко кивнул, прежде чем помахать Изуку и его приемным отцам на прощание. Когда они уходили, мисс Сасаки одарила его понимающей улыбкой. — Ни слова, — пробормотал Хитоши. Он замер, когда понял, что не сказал это как вопрос. Он посмотрел на нее широко раскрытыми, тревожными глазами. Мисс Сасаки прикусила губу, но ее улыбка все еще была очевидна. — Я все равно ничего не собиралась говорить, — сказала она, а затем повернула их к проходу с мягкими игрушками. — А где тот кот, на которого ты смотрел ранее? Хитоши моргнул. Затем он улыбнулся, опустив голову, чтобы скрыть это. Теперь он узнал это чувство в своей груди. Надежда. Это было чувство надежды.