Четвертая звезда

Ему снился один и тот же сон. Он шел, спотыкаясь, за согбенным мужчиной в грязном плаще с рисунком из звезд. Раньше этот плащ был иссиня-черного цвета, но в тот день рукава и подол запачкались бурыми пятнами крови. Отец шагал быстро, опираясь на палку. Возможно, его ранили, когда они убегали. Кэйа не хотел думать об этом. Там, в храме, что-то пошло не так, и то была его вина.

«Кэйа».

Прошелестевший в воздухе голос был до того похож на отцовский, что на миг он поверил собственному предчувствию. Однако, догнав мужчину в плаще из звезд, увидел только плотно сжатые губы и низко надвинутый на лицо капюшон. Наверное, ему почудилось, и его никто не звал. Озаренное утренним солнцем небо дрожало на востоке багровой дымкой. Алели верхушки деревьев, словно охваченные языками огня. Может, поэтому город внизу, раскинувшийся посреди озера, казался нереальным: он утопал в золоте рассвета, мирный и безмятежный. Тихий. Кэйа с трудом верил, что их путь должен закончиться в таком спокойном месте. * …Правый висок обожгла вспышка боли. — Ты в порядке? Отняв руку от лица, он удивлённо уставился на Дилюка. Ощущение было странным: будто правую скулу опалило огнем. Проведя пальцами чуть ниже повязки, Кэйа ничего не почувствовал. Боль прошла быстро, не оставив за собой и следа. — Кэйа, что с тобой? Они нередко поднимались на утес над Ущельем пьяницы, чтобы развеяться после патруля, но сейчас он не помнил, как здесь оказался. То, как смотрел на него Дилюк, как лежал рядом его сброшенный мундир, поблескивая капитанским значком, как ветер путался в красной меди волос брата, — все это казалось ужасно знакомым. Возникло неуютное чувство дежавю, осев горечью на языке. — О чем мы сейчас разговаривали? Дилюк поморщился и перевел взгляд на город. Слабый бриз едва колыхал лопасти мельниц вдали. Погода была по-мондштадтски солнечной, с запахами липы и распустившейся астры, однако сам Дилюк отчего-то помрачнел. — О твоих чувствах к Джинн. Ты хочешь признаться ей? — Ах да, — Кэйа подавил смешок. Разговор начался как-то неловко: вначале они обсуждали званый вечер у Лоуренсов, выдумывали отговорки, чтобы сбежать пораньше и прогуляться по городу, а потом Кэйа решил, что лучше момента и быть не может. Во всяком случае он не ожидал такой реакции. — И ты вроде как не рад? — Нет, просто… — Дилюк передернул плечами. Он улыбнулся, даже искренне, вот только с таким озабоченным видом, словно обнадёживал его перед тяжёлой миссией. — Рад за тебя. — Но не от всего сердца, — фыркнул Кэйа. — Перестань, Дилюк. Сколько можно занудствовать? Ты тоже когда-нибудь влюбишься. Мы ведь не вечно будем детьми. — О, хочешь сказать, что резко остепенишься и перестанешь таскать закатники из сада Драффа, если расскажешь о своих чувствах Джинн? — несмотря на нотки веселья в голосе, Дилюк спрашивал убийственно серьезно. Так, будто бы от ворованных закатников зависела вся их будущая жизнь. — Эй, Люк, глянь сюда. Кэйа подождал, пока Дилюк посмотрит на него, и скорчил рожу. Брат прыснул, тут же зажав рот ладонью. Но не прошло и пары секунд, как он снова отвел взгляд. — Да брось, серьезно? Можно подумать, ты боишься, что я перестану проводить время с тобой. — Вы мой помощник и правая рука, сэр Кэйа, — кашлянул Дилюк, делая суровое лицо. — Как ни прискорбно это сообщать, но чаще я буду красть вас у дамы сердца, чем наоборот. Кэйа закусил губу, давя смех: быть грозным у брата не получалось. Ко всему прочему, у Дилюка столь прелестно ломался голос, что воспринимать его без улыбки было невозможно. — Архонт правый, перестаньте так переживать за мою службу, капитан, — округлил глаза Кэйа, подыгрывая ему. — Я не из тех, кто увиливает от рабочих обязанностей ради женщин. Вы для меня всегда на первом месте. — Последнее можно было и не говорить, — неожиданно смутился Дилюк. — Обожаю вгонять тебя в краску. Ты становишься таким простодушным дураком, — хохотнул Кэйа, за что получил локтем в бок. — Это только при мне ты зубы скалишь. Даже Джинн не знает, какой ты на самом деле. Кэйа притих, задумавшись. Мысли крутились вокруг Джинн и тех слов, которые он подготовил, чтобы сказать ей. Они были друзьями с малых лет, с того самого дня, как ее отец впервые привел свою семью в поместье Рагнвиндров. Кэйа видел, как она росла, как смеялась и как плакала, как загоралась смелыми идеями и как злилась, если у нее что-то не получалось. Джинн рассказывала самые скучные истории из запыленных библиотечных книг так, что дух захватывало, а в фехтовании могла утереть нос даже парочке капитанов. Может быть, совсем чутка он приписывал ей больше качеств, чем те, которыми она обладала. Но даже если Кэйа в чем-то идеализировал Джинн, то ни разу не сомневался в нежных чувствах к ней. Рядом с ней было хорошо. Что же до того, каким человеком являлся Кэйа… — Ты тоже не знаешь некоторых моих секретов, — пожал он плечом, когда Дилюк, перекинув сложенный мундир через локоть, поднялся. Кэйа остался сидеть, смотря на город и чувствуя взгляд брата на себе. — Ну да конечно, — язвительно хмыкнул Дилюк. — Разве что самых дурацких. — Очень дурацких, — подытожил Кэйа. Подскочив следом, он отряхнул колени и взглянул на Дилюка. Тот все еще казался… не на своем месте. — Ну. Скажи это. Тебе нравится Джинн? Он не хотел, чтобы его догадки подтвердились. Это было бы больно для них обоих, но Дилюк так долго молчал, что стало ясно: он держал в себе больше, чем говорил. Может, не самые «дурацкие секреты», как у Кэйи, только легче от собственного предположения не стало. Единственный секрет Кэйи был далеко, крылся за зыбким туманом страха и надежды на еще один мирный день. Единственный секрет Дилюка был совсем рядом и касался всех его будущих дней. — Ди… — Ха… Нет. Нет, — по лицу Дилюка сложно было сказать, о чем тот на самом деле думал. — Ну что? — Просто… Ты уверен, что она ответит тебе взаимностью? Сжавшие грудную клетку тиски пропали. Кэйа обнаружил, что вместе со вздохом в легких рождается неуверенная радость. Это было так странно: Дилюк всего лишь волновался за него. — Если честно, на тебя она смотрит куда чаще. Я готов к тому, что она разобьет мне сердце. — Тогда почему? — А почему нет? Попробовать стоит, — похлопав Дилюка по плечу, он прошел мимо. — Представь, что завтра мы умрем… — Как избито. — И все, что ты можешь сказать или сделать, потеряет свой смысл на следующий день. Даже самые дурацкие секреты. — У тебя ведь такие есть? — поравнявшись с ним, тихо спросил Дилюк. — Ага, точно. Расскажу, когда подрастешь, братишка. — Сам сначала подрасти, братишка, — передразнил тот, снова пихнув в бок. Кэйа рассмеялся. — Я на порядок взрослее тебя. — М-м, а я про рост говорил, — нагло ухмыльнулся Кэйа, не став упоминать, кто на самом деле из них двоих старше. — Вот когда перестанешь дышать мне в подбородок… — Это когда я дышал тебе в подбородок? — Дай-ка подумать. На прошлых выходных, когда мы отмечали день рождения Вуда? Напился и прислонился ко мне вместо стены. Дышал натурально в подбородок, не давал отлучиться в отхожее место, еще тянул так трагично «Кэйа, не бросай меня». Потом Герта посоветовала нам уединиться, когда ты… — Просто замолчи, — шея Дилюка пошла красными пятнами, Кэйа обожал это. Он, без шуток, ни у кого не наблюдал такой реакции, как у своего брата. — Джинн, кстати, идет. Кэйа встрепенулся и напустил на себя серьезный вид, враз перестав хихикать. От леса внизу отделилась девичья фигура и начала быстро приближаться к ним. Джинн. Кэйа остановился, вдруг поняв, что хочет запечатлеть этот момент в своей памяти и продлить его. Минута, в которую он скажет самые важные слова, изменит все то, к чему они привыкли. — Как я выгляжу? — задал Кэйа самый бесполезный вопрос, чтобы ощутить, что Дилюк рядом. Что бы брат ни говорил, он все равно поддерживал его. — Как самый красивый парень во всем Тейвате, — рука Дилюка легла промеж лопаток, опалив легким жаром, и надавила. — Иди, Кэйа. * …Пульсирующая боль в правом виске нарастала, накатывая волнами. Кэйа сделал глубокий вдох грудью и остановился. — Вас что-то тревожит, принц? Увидев склонившуюся над ним маску чтеца Бездны, Кэйа заторможенно покачал головой. Он не помнил, как здесь оказался и отчего ему было холодно. Боль прошла так же быстро, как и появилась, но перед глазами все ещё стояли картины из прошлого, словно преследующие его ночами кошмары. Возникло скверное ощущение, будто все это уже происходило. — Вспомнил кое-что. Отец приводил меня сюда, до того как оставил у Рагнвиндров. Прорези маски полыхнули пурпурным блеском, выдавая интерес. Со временем Кэйа привык к его присутствию в своей жизни — редкому, но непреложному, как смена времён года и линька у зверей. Когда проходило время и начинала теплиться надежда, что Орден Бездны оставил его в покое, появлялся Сигирих. Правда, за исключением имени и его связи с другими магами и нынешним лидером Ордена, Кэйа не знал о нем ровным счетом ничего. — Следуйте за мной, Ваше Высочество. Кэйа обернулся к утесу, где его ждали Джинн и Дилюк. В последнее время они редко собирались вместе, особенно после назначения Джинн на должность помощницы капитана Варки. И надо же было Сигириху явиться именно сегодня. — Это не может подождать следующей недели? — Я верну вас до захода солнца, — пообещал тот. У Кэйи были все причины не доверять Сигириху, но в таких простых мелочах он был куда щепетильнее многих рыцарей. Если Сигирих дал слово, что они управятся до захода солнца, значит, так и будет. — Показывай дорогу. Долго идти не пришлось. Узкая просека, с обеих сторон укрытая от солнца высокими шпилями сосен, вела к Статуе семи. Серый камень у основания статуи покрылся буро-зеленой порослью мха, верхушку памятника венчали белые кляксы птичьего помета. Кэйа знал, что сестра Джиллиана чистит святыню каждую вторую субботу месяца, но этого было явно недостаточно. — Как вы уже знаете, мы ищем встречи с анемо-архонтом. — И поэтому тебя послали ко мне? Кажется, ты слегка ошибся адресом, — было куда проще демонстрировать показное веселье, чем внимать проповедям Ордена, которые не менялись с годами. Кэйа похлопал статую архонта по каменной лодыжке и глянул на Сигириха. — Не вижу в себе ни единого сходства с преподобным Барбатосом. Сигирих щёлкнул пальцами, и вокруг ног Кэйи удавкой сомкнулся черно-фиолетовый дым, подобно веревке. В следующую секунду он рухнул в траву, едва успев подставить перед собой руки. — Слабы, как и ваш отец. И так же остры на язык. — Приятно слышать, что у него имелись и положительные черты характера, — пробормотал Кэйа, избавляясь от пут на ногах. Мечом орудовать было неудобно, но кинжал, подаренный Дилюком на фестивале Луди Гарпастум, справился с задачей неплохо. — Так что за дела с местным божком? Вы столько лет потратили впустую на его поиски. Могли бы уже и другими регионами заняться. — Дела других регионов вас пока не касаются, принц. Вы когда-нибудь были у статуи пиро-архонта? — Возможно. Я давно покинул Натлан, — спрятав кинжал обратно в наручную портупею, Кэйа выпрямился. Ощущение мерзкой магии Бездны, липнущей холодком к коже, пробиралось даже сквозь плотную кожу сапог. Впрочем, Кэйа не жалел ни о своем «остром языке», ни о том, что ему снова досталось с этого. За несколько лет постоянных рандеву с магами Ордена он по-своему научился адаптироваться к общению с ними. — И что вы чувствовали, находясь рядом с ней? — Я не помню, — он повел плечами. — Ничего? Может, дух немного захватывало, и все. Булыжник как булыжник, очень красивый. В свои пять лет я ещё не был ценителем прекрасных женщин. — Статуи Семи резонируют с силой своего божества, — Сигирих положил ладонь на маленький каменный шар, который держала в руках статуя. Кэйа мельком подумал, что вот с его бы ростом изваяние Барбатоса и чистить. — В них сосредоточена огромная сила, которая зачастую притягивает мелких элементальных существ вроде кристальных бабочек и слаймов. Увы, но мондштадтские статуи привлекают одних голубей да туристов. Они все до единой не более чем, как вы выразились, куски булыжника. — Про куски я ничего не говорил, заметь, — не удержался Кэйа. Сигирих издал хриплый вздох, безмолвно выказывая свое раздражение от его шуток. — Хорошо, и что мне делать дальше с этими твоими фактами? Барбатос спит одной Селестии ведомо где, раз даже ни вы, ни набожные мондштадтцы не можете найти его. Какое отношение к его поискам имеют статуи? Неуверенное осознание подоплёки слов Сигириха зацепилось лёгкой дрожью за затылок. По шее побежали мурашки. — Или ты хочешь сказать, что Барбатос уже… — Что вы, принц, Барбатос живее всех живых, — Кэйе почудилось, что в голосе прозвучала насмешка. — Пускай сейчас его сила ничтожна в сравнении с мощью слабейшего из Предвестников Фатуи, так было не всегда. Анемо-архонт утратил большую часть магии как раз благодаря вашему предку Клодвигу, который наложил печать на его вседозволенность, используя энергию артерий земли. Золотая эпоха технологического прогресса для династии Черного солнца, кстати говоря. Жаль, что ваш предшественник растрачивал свой потенциал на решение проблем архонтов. — Премного благодарен за исторический экскурс, но ближе к делу, — сухо попросил Кэйа, глядя на затянутый туманом и грозовыми тучами горизонт. Солнца было не видать. Он не хотел задерживаться даже на одну лишнюю минуту. — Мы не нашли ни единой зацепки по анемо-архонту, но обнаружили местоположение печати, — со зловещей торжественностью сообщил Сигирих. Кэйа не почувствовал ни энтузиазма, ни беспокойства по этому поводу. — Если Орден хочет, чтобы я уничтожил печать, пусть поищет другого безумца. Как мы все уже выяснили, проку от меня никакого. — От вас многого не потребуется, — Сигирих вытянул руку в сжатый в пригоршню кулак. Помешкав, Кэйа раскрыл ладонь и тут же почувствовал тяжесть упавшего в нее камня. Вещица, отданная Сигирихом, была холодной на ощупь и размером не больше голубиного яйца. От нее исходило голубовато-сиреневое свечение. — Это осколок метеорита, отмеченный скверной. Разместите его внутри церкви Ордо Фавониус — там, где никто не заметит. Радиуса его действия будет достаточно, чтобы нарушить целостность печати. Остальное Орден возьмёт на себя. — А при чем тут статуи? — Кэйа не спешил прятать камень в карман. Что-то в нем казалось неприятно-знакомым. — Что-нибудь изменится, если я сделаю, как ты сказал? — Ах, самую малость. Статуи должны активироваться, если печать ослабнет. Многих духов — друзей архонта — это наверняка заинтересует. А их мы уже используем в качестве наживки и выманим лисицу из ее норы. В словах Сигириха сладостью сочилась ложь. Их единственный уговор — не трогать жителей Мондштадта и его семью взамен на информацию и содействие Кэйи во всех планах магов — действовал до тех пор, пока Кэйа был нужен Ордену. Многие вещи скрывали от него. О многих он догадывался сам и закрывал глаза. Но сейчас, когда покушение на архонта ветров стало вопросом времени, Кэйа пожелал, чтобы у него был выбор. — Почему именно я? Орден Бездны не справится с такой мелочью сам? — Церковь надежно охраняется, лишнее внимание нам ни к чему. Вы идеально подходите для этой задачи, сэр Кэйа. Вас никто не заподозрит. И не свяжет ваш визит в собор с тем, что случится после. Поморщившись, как от зубной боли, Кэйа кивнул. Сигирих нарочито сделал оговорку, обратившись к нему иначе, чем «Ваше Высочество». Положение Кэйи во многом было на руку Ордену, предпочитавшему не вступать в открытую конфронтацию с Мондштадтом. — Когда мне нужно отправиться в церковь? — Завтра пополудни, до наступления вечера. Сердце Кэйи упало. Завтра день рождения Дилюка, и он хотел провести этот день вместе с ним. Джинн отправится с Варкой в недельную экспедицию в Ли Юэ. Если и он оставит Дилюка, то брат проведет свой праздник в одиночестве. — Завтра? Почему завтра? Вы кучу лет не могли найти этого ветреного хрыча — так что, он ещё пару дней не подождёт? — в отчаянии воскликнул Кэйа. — Завтра в Мондштадт прибывает делегация Фатуи, лишние глаза и уши могут сорвать наш план. Мы полагаемся на вас, Ваше Высочество, — Сигирих накрыл ладонь Кэйи, на которой лежал камень, своей и сомкнул его пальцы в кулак. — Считайте это последней миссией. Кэйа продолжал сжимать камень даже после того, как Сигирих ушел. Острые края мрачного артефакта Бездны впивались в кожу, от этого становилось немного легче. Он хотел чувствовать боль, хотел чувствовать что-то взамен за все свои деяния, которые совершил для Ордена Бездны. В сумрачной тишине раздался чей-то голос, который звал его.

«Кэйа!»

— Кто здесь? Дилюк?.. Кэйа с замиранием сердца ждал, что из-за деревьев выйдет брат. И тогда все закончится — вся ложь и предательство, которые Кэйа хранил в себе, а вместе с ними — их близость, потому что Дилюк узнает о его связи с монстрами Ордена. Но никто из-за деревьев не появлялся. Косые струи дождя хлестали по лицу, ветер бушевал так, словно само небо знало о страшном заговоре. Кэйа продолжал стоять на месте, опустив голову и уставившись невидящим взглядом на побелевшие костяшки на своей руке. Тонкая струйка крови стекла меж пальцев, мгновенно растворившись в дождевой воде. — Я постараюсь успеть, — прошептал он самому себе. И разжал кулак. * …Кэйа смотрел в раскрытую ладонь, размышляя о том, что сделал. Он выполнил «последнюю миссию» Сигириха, но не чувствовал завершения или обещанной свободы. Длинная тень от собора, оставшегося за его спиной, тянулась по ступеням лестницы к площади, едва касаясь подножия статуи анемо-архонта. Спящий бог, которому вскоре суждено проснуться. Правый глаз жгло так сильно, что подступающая волнами мигрень отошла на задний план. Кэйа сделал глубокий вдох и медленно выдохнул воздух, пытаясь справиться с приступом. Такого раньше не было — глаз его не тревожил ни разу с того дня, как он стал частью семьи Рагнвиндров, но чувство дежавю было настолько сильным, что Кэйа всерьез забеспокоился. Было ли это из-за артефакта, который вручил ему Сигирих? Позже он уловил явное сходство камня с Глазами порчи, о которых им рассказывали на занятиях по геополитике и истории магии. Однако вживую Кэйа их еще не видел, и к тому же артефакт не имел никакого отношения к Фатуи, поэтому… он наверняка ошибся.

«Кэйа, ты должен…»

Резко обернувшись, Кэйа насторожился: рядом никого не было, не считая прихожан и бродячих кошек. Ему чудилось присутствие магов Ордена. Что, если это все из-за клятого камня со скверной? Чувствуют ли сестры в церкви то же самое, что и он? — Погодка сегодня препаршивая. Вы не останетесь в городе? Бледнокожая девушка в подрезанной монашеской рясе и как попало нахлобученном на голову клобуке встала рядом с ним, прислонившись бедром к серому камню фасада. В ее тонких пальцах, унизанных металлическими когтями поверх неидеально белых перчаток, появилась сигарета. Кэйа покачал головой — и отказ, и ответ на вопрос. — Сегодня торжество у моего брата. Я отправляюсь на винокурню. Странная монашка смерила его изучающим взглядом. — Дилюк Рагнвиндр? Я видела вас двоих в таверне этим утром, — пробормотала она, закусив сигарету зубами. Пошарившись в сумке, монахиня достала механическую зажигалку. — Да… Народу было не протолкнуться. Если б знала, сразу бы отправилась в «Кошкин хвост». — Вы и по питейным заведениям ходите, сестра? — Это единственные места, где мои коллеги не додумаются меня искать. — В следующий раз оставайтесь с нами, — предложил Кэйа. Монахиня недвусмысленно вскинула одну бровь. — Я знаю отличное вино в «Доле ангелов», которого нет в меню. — Предпочитаю не пить с рыцарями. Вы не знаете меры и, когда напиваетесь, горланите дурацкие песни либо устраиваете драки. — В таком случае мне придется вас приятно удивить. Монахиня ухмыльнулась и пожала плечом. Из-за закрытых дверей доплывали торжественные звуки воскресного хора. Кэйе повезло найти укромное местечко для артефакта Сигириха и покинуть церковь до начала литургии. Но как этой девушке удалось ускользнуть посреди службы? Если она, конечно, имела какое-либо отношение к церкви. Стоило бы держать ее на виду. У Ордо Фавониус в последние недели хватало хлопот, чтобы ещё приглядывать за ненастоящими монашками. — Смотрю, у вас сегодня тоже выходной день. — Я не пою. Не вижу смысла восхвалять пропащего бога, — небрежно заявила монахиня. — Или кого-то из высших сил. Жизнь людей в руках людей. — Неверующая монахиня, забавно. Встречал я одного рыбака, которого воротит от рыбы. — Необязательно любить то, что делаешь. Работа есть работа. Работа, миссия, долг — Кэйа прекрасно понимал, о чем говорила монахиня. Осознание того, что он сам делал здесь, наплывало тяжёлым дурманом, размывало понятие между «правильным» и «необходимым». Может, и не ему рассуждать о праведности. Собственные благие намерения не снимали с него клеймо грешника. Кэйа прислушался в наступившем молчании, боясь, что пение вот-вот оборвется. Что распахнутся двери церкви и произойдет что-то страшное. Однако ничего не происходило. Минуты тянулись одна за другой, вымываясь в стройном потоке девичьих голосов хора. — Судя по всему, вы не торопитесь на торжество. Поссорились с братом? — поинтересовалась монахиня, выпуская последний клуб дыма, и потушила уже второй окурок в пальцах. Стальные когти покрылись легкой изморозью. — Куда там. Дилюк из того сорта людей, с которыми при всем желании сложно поругаться, — Кэйа улыбнулся при мысли о брате. Даже ощущая вину перед Дилюком, он успокаивался, когда они просто находились рядом. — Я закончу одно дельце здесь и отправлюсь восвояси. — Что за дельце? — без особого интереса уточнила монахиня. — Так, мелочи. Я должен…

«…проснуться».

Его голос потонул в грохоте грома и в последующем за ним реве. Земля содрогнулась, стекла задребезжали — и хор, словно последний предвестник хаоса, стих. Город накрыла огромная тень, разливаясь тьмой по крышам домов. Рев повторился, но уже громче — раскатом по всей церковной площади. — Мать моя Бездна, — выругалась монахиня, роняя из пальцев окурок. — Дракон. Разве они не вымерли? Описав вокруг статуи Барбатоса круг, появившийся дракон спикировал к нижней части города. Людские крики звучали отовсюду, но вместо того, чтобы побежать на помощь, Кэйа словно примерз на лестнице рядом с распахнутыми дверьми храма, в котором молились спящему богу. Неужели все из-за осколка метеорита, который он спрятал в соборе? Нет, быть не может. У них ведь уговор с Сигирихом. — Эй! Вы же рыцарь, верно? — монахиня дернула его за руку. Она выглядела так, будто сама собиралась броситься туда, в объятый бурей город. Из-за крыш домов на торговой улице взвились черные ленты дыма. Кэйю отрезвило. Дракон. Надо отогнать дракона подальше от Мондштадта. Ему понадобятся лошади и стрелки. — Обеспечьте людям убежище в церкви, сестра! Я отправляюсь в штаб.

«…это лишь сон».

Происходящее казалось нереальным. Словно все те кошмары, которые являлись ему по ночам, вырвались в настоящий мир, в его спокойную, лишенную тягостей жизнь. Он знал, что так и случится, знал, что уговор между ним и Орденом хрупок, но продолжал закрывать глаза на очевидное. Все снова пошло не так. И то была его вина. Спускаться на планере было опасно, тем более сейчас, но Кэйа решил рискнуть. Счет шел на секунды. Крики о помощи раздавались тут и там. Среди них слышались и голоса рыцарей, которых застали врасплох. Ищущие убежища люди прятались по ближайшим зданиям, прикрывая головы руками, словно это могло хоть как-то спасти их от пламени с неба.

«Кэйа».

Когда он добрался до штаба, конюшня горела, однако лошадей успели вывести. Кэйа подозвал свистом Снежинку и, оседлав ее, обвел взглядом оставшихся рыцарей и сквайров. Все — новички, без малейшего понятия о том, что делать в таких ситуациях, напуганные и больше всего мечтающие попасть домой, а не отгонять дракона от города. — Вы все — рыцари Ордо Фавониус! Он не обладал лидерскими качествами Дилюка. И уж точно не умел толкать вдохновляющие речи, как Джинн. Только ни ее, ни брата в городе не было, чтобы помочь. — И что это значит? Мы должны умереть за Мондштадт? — громко спросил кто-то. — Там уже сражаются без нас. Иди к ним сам, если хочешь, Кэйа. — Я лучше потеряю значок рыцаря, чем умру, — поддакнул ещё один. — Мне нужно кормить мать и братьев. — И где сейчас твои братья? Они в безопасности? — не выдержал Кэйа. И усмехнулся: — Вы бесполезны в бою, даже не стану переубеждать. Мне ничего не стоит выбить меч из рук любого из вас. Зато вы можете отвести горожан в безопасное место, позаботиться о раненых или тушить огонь на зданиях. Пусть он и не был капитаном, но его призыв расшевелил тех, кто первым заспорил с Кэйей. Кто-то оседлал лошадей. Ещё трое человек шагнули вперед, сжимая оружие. Кэйа обвел взглядом остальных. — Мне плевать на рыцарский значок и на звания. Я пришел по указке своего приемного отца, хотя многие бы пожелали быть на моем месте, — сказал Кэйа. Он мог бы расстроить Крепуса этими словами, будь тот здесь. — Но мне не плевать на Мондштадт и на жизни тех, кто пойдет со мной. Нестройный отряд из оставшихся рыцарей расступился. К конюшне вышел высокий мужчина с желтыми, точно орлиными, глазами и смуглой кожей. Это был капитан скаутов. Из-за его спины выглядывала Эмбер — девочка-подросток, недавно сдавшая второй экзамен на сквайра. — Как обстановка снаружи, капитан? — взволнованно спросил Кэйа. Раз капитан скаутов сам вернулся в штаб, то новости были либо однозначно хорошими, либо очень плохими. — Мои люди вместе с разведкой страховали остальных рыцарей с башен. Сейчас дракон направляется в сторону Спрингвейла. Нам нужны лошади, чтобы нагнать его. Осознание ударило холодом. Дилюк и Крепус отправились на винокурню через Спрингвейл. Не считая Дилюка, сопровождающего конвой, рыцарей с ними больше не было. Ближайший отряд в это время патрулировал Ущелье пьяницы. — Я сам отправлюсь туда!

«Кэйа, это лишь…»

Пришпорив лошадь, Кэйа поскакал к главным воротам. Хлынул холодный ливень, прибивая запах гари и пепла к земле. Рев и рокот зверя стихали, и чем сильнее отдалялись эти звуки, тем тревожнее становилось Кэйе. Странная уверенность, что он знает, что будет дальше, отдавалась в руках мелкой дрожью. Кэйа крепче сжал поводья и стиснул зубы. Это лишь…

«…сон».

страх. Даже если Сигирих не собирается держать свое обещание и кто-то может пострадать в результате заговора Ордена, Дилюк этого не допустит. Он сильнее всех рыцарей вместе взятых. Он сильнее какой-то безмозглой огнедышащей махины. Вскоре и ворота, и мост с Сидровым озером остались позади. Силуэт дракона на небе очертило вспышкой молнии, но через пару минут он уже скрылся за изгибом холма, пропав из виду. Кэйа щелкнул поводьями, заставив лошадь скакать быстрее. Стук копыт за спиной напоминал об отряде, который последовал от города за ним, и о том, что бросать их было нельзя. Дракон мог изменить траекторию и вернуться сюда в любую минуту. Может, если бы Кэйа вырвался вперед, у него был бы шанс успеть. Может, если бы он не велел оставить лошадей у границы леса из соображений безопасности, они бы не опоздали. Может, если бы Кэйа с самого начала не согласился на сделку Сигириха, все было бы хорошо. Но когда Кэйа добрался до позиции Дилюка и увидел разбитый экипаж, когда стал свидетелем отмеченной скверной силы, которой Крепус сразил чудовище, — то перестал бежать. Все закончилось быстро. Брата и раненого отца в его руках окружала огромная лужа крови. Кэйа остановил жестом рыцарей и велел им осмотреть павшего дракона. Подойдя к Дилюку, он увидел, что отец был уже мертв. Даже такой человек, как Крепус, связал себя с магией Бездны и погиб от нее же. Плечи Дилюка тряслись, волосы скрывали его лицо, а Кэйа не чувствовал ни досады, ни горечи. В первый раз он не смог выполнить свой долг… И то была только его вина. * * * Веки были тяжелыми и горячими, словно на лицо насыпали раскаленный от солнца песок. Но пахло не полуденной степью, дерущей глотку зноем, а сыростью, затхлостью и плесенью. Боль в правом виске возвращалась, подступая приливами, выжигая на правой стороне лица ритуальный узор. Ветвь Ирминсуля, много лет скрытая под повязкой, ожила и, подобно паразиту, вгрызалась в плоть, заменяя то, что принадлежало Кэйе, собой. Ему казалось, что он сходит с ума. Он засыпал, видя картины прошлого, и просыпался в неизвестности и кромешной тьме. И всякий раз боль усиливалась, а ветвь разрасталась, пульсировала, набухала, вызывая жгучее желание вспороть кинжалом кожу на лице, чтобы избавиться от нее. В следующий раз, очнувшись, он услышал голос из снов. Но сейчас голос звучал извне, прорываясь сквозь пелену кошмаров: — Кэйа, ты должен проснуться! Кэйа потянулся за ним как за единственной нитью, соединяющей его с реальностью. Голос в сознании обрел форму и свет, рассеивая окружающую Кэйю тьму. Представив, как поднимается и идет за светом, он сделал над собой усилие. Веки все еще казались тяжелыми, но Кэйа сумел приоткрыть глаза. Из-за яркого голубого сияния пришлось прищуриться. Пещера, где он очнулся, оказалась совсем крошечной. Гладкие, точно вылизанные морской водой, стены блестели, покрытые прозрачной коркой льда. Кэйа тут же все вспомнил. Последние сутки, проведенные под землей, отразились в памяти столь отчетливо и ярко, будто картина, с которой сдернули прячущее ее от посторонних глаз полотно. Убегая от монстров там, в подземном городе, они угодили в искусно расставленную ловушку. Тесные улицы заволок ядовитый зеленый дым. Кэйа задерживал дыхание до последнего, пытаясь бороться до прихода Дилюка и Розарии, а потом явился тот чтец Бездны — Сигирих, и… Кэйа судорожно вздохнул, и в легкие ворвался сладковато-едкий запах плесени. Заворочавшись, он обнаружил, что едва может двигаться. Тело онемело, в руках и ногах болезненно тянуло. У самого уха раздалась шаркающая поступь. Кэйа с усилием повернул голову, тут же стиснув зубы от неприятных ощущений в затекшей шее, и увидел мага Бездны. — Выпей, — крючковатые пальцы пихнули дурно пахнущий бутылек к его рту. Кэйа скривился и дернулся, плотно сжав губы. — Пей. Это поможет нейтрализовать остатки яда. Кэйа хотел выбить бутылек из чужих рук, но решил довериться. Голос был ему знаком. Скорее всего, именно этого мага он встречал раньше в пещерах. — Вот так, — в короткой фразе нежданного спасителя послышалось то ли облегчение, то ли затаенная радость. В любом случае менять решение было поздно: Кэйа уже осушил противоядие в два глотка, морщась от горьковато-кислого привкуса. — Средство подействует в течение пяти минут. Жди. Маг Бездны вел себя… странно. Он, вероятно, знал, кем являлся Кэйа, но не пресмыкался перед ним, как это делали все остальные из Ордена Бездны. И все же он был одним из них: Кэйа это видел по сморщенным черным рукам, выглядывающим из-под складок белой накидки, и слышал по хриплому, скрежещущему голосу. Слабость и онемение отступали постепенно, словно с Кэйи стягивали тяжелое одеяло. Только поднявшись на ноги, он обнаружил, что боль в правой части лица стала терпимой и как будто привычной. Дотронувшись до виска, Кэйа тут же убрал руку. Ощущение плотного отростка под кожей вызывало дурноту, но не это сейчас было его проблемой. — Где остальные? — спросил он, оглядываясь, и в конце концов уперся взглядом в спину мага, который расчерчивал посохом воздух. Казалось, ему не было никакого дела до Кэйи, настолько он сосредоточился на своем занятии. — Другие люди — рыцарь Фавониус и офицер Фатуи. Они должны быть где-то здесь. Их усыпили вместе со мной. — С ними я разберусь позже. Тебе… — маг осекся, — принц, нужно уходить. Здесь оставаться небезопасно. Пространство перед магом разверзлось пурпурной кромкой портала Бездны. Кэйа нахмурился. — Благодарю за помощь, но дальше я сам. Я не уйду без своих спутников. — Здесь повсюду Орден, — маг обернулся и качнул посохом в сторону лаза, темнеющего узким проёмом в стене крошечной пещеры. Овал портала за спиной мага, в сиянии которого рисовался его угловатый силуэт, расстилал на каменном полу пещеры вуаль из звезд. — В одиночку не справиться. У Кэйи пока не было ни единого основания, чтобы опровергнуть или поставить под сомнение слова своего неожиданного спасителя. Во время нападения он сам успел заметить троих прихвостней Бездны, и это не считая чтеца, явившего себя в последний момент. А пещеры, где он очнулся, могли и вовсе кишеть монстрами. Однако, если Джинн, как и он сам несколько минут назад, где-то лежит без сознания, то… Кэйа сжал руку в кулак, неожиданно для себя отметив, что ощущает больший контроль над Кхемией. Поддавшись лишь намерению, в кончиках пальцев мнимым холодом отозвалась магия — похожая на привычный для него мороз, но ничего общего с элементами не имеющая. — Именно поэтому было бы неосмотрительно оставлять судьбу моих спутников на одном-единственном маге Бездны, — отрезал Кэйа, разжимая кулак. Над ладонью взвился веером ворох тонких ледяных игл. — Ты можешь показать мне путь, либо я заставлю тебя это сделать. К несчастью, я не ценитель выборочной благотворительности. Маг прохрипел то ли ругательство, то ли начало какого-то заклинания. Разбираться Кэйа не стал. Ледяная игла просвистела мимо посоха, оцарапав руку мага, и тот затих. В воздухе выцвела нарисованная им руна, портал исчез. Только колеблющийся, словно от жара кузнечной печи, воздух напоминал о том, что здесь только что было. — Показывай дорогу. А потом я послушаю, кто ты такой и зачем помогаешь мне. Как ни странно, маг больше не стал спорить: — Нам туда, принц. Монстр нырнул первым в темный проход, Кэйа направился за ним. Несмотря на кажущийся полумрак, голубой свет то и дело вспыхивал вокруг них: вдоль пола и стен вились, переплетались тонкие нити знакомой Кэйе энергии. Точно синие линии вен на обнаженной коже. — Где-то поблизости артерия земли? — поздняя догадка осенила его ровно в тот момент, когда у виска снова неприятно кольнуло. — Две или три, — подтвердил маг. Его плащ казался ему не в меру большим и волочился истрепанными лохмотьями по скалистому полу пещеры. — Чем мы ниже, тем здесь больше артерий. Они берут свое начало от Ирминсуля. — Я думал, Ирминсуль находится в Сумеру, — хмыкнул Кэйа, стараясь разглядеть что-то ещё за спиной мага. Но вид не менялся: все тот же узкий тоннель, неровно дрожащий голубой свет и низкие своды, из-за которых то и дело приходилось наклонять голову. — Ирминсуль… он везде. Родовое древо действительно в Сумеру, это так. А вот следы его влияния повсюду. Даже маленький росток на другом конце континента можно назвать Ирминсулем. Кэйа снова — скорее, по инерции, чем специально — схватился за лицо, поверх повязки. Сейчас она больше мешалась, ткань неприятно терлась о пораженный участок кожи. К тому же его новая головная боль разрослась на пол-лица, переползая на шею — Кэйа чувствовал нечто чужеродное под подбородком каждый раз, когда сглатывал скопившуюся слюну. Первоначальная тошнота прошла, изредка напоминая о себе волнообразными приступами. Хватит ли ему сил противостоять тем, кто похитил его и Джинн с Арсением? Рассчитывать на этого мага Кэйа бы точно не стал. Тот ему и нужен-то был, чтобы быстрее привести к нужному месту. Тоннель, по которому они шли, постоянно разветвлялся — сам бы он здесь точно не справился. — Осторожно, мой принц, — предупреждение раздалось одновременно со взмахом посоха. Перед ними полыхнуло черно-фиолетовое марево — окно портала, — а в нем показалась фигура чародея в белой ритуальной робе и кроваво-красной накидке. Это был маг Бездны, как и проводник Кэйи, но исходящую от него ауру враждебности Кэйа уловил сразу. Он не успел и глазом моргнуть, как вспышка белого света оттолкнула недоброжелателя назад. Портал померк, растекся на неровные полосы, потеряв контакт со своим создателем, и схлопнулся обратно. К горлу подкатил новый приступ тошноты. Красный маг успел переместиться между пространствами не полностью — ему отсекло ногу. Тонкое тельце в нескольких слоях ритуальных одежд волочило за собой густой след черной крови, пытаясь доползти до выбитого из рук оружия. — Оставь его! — крикнул Кэйа «своему» магу, который нацелился посохом на врага. На деревянном навершии формировался новый клубок снежно-белой магии, от нее шла сильная аура холода. Однако вместо того, чтобы выполнить приказ, маг собрался закончить начатое. Оттолкнув его, Кэйа мысленно представил, как между ними и красным приспешником Ордена вырастает ледяная стена. Кхемия откликнулась на его зов, но иначе: она просто сковала врага, образовав вокруг него ледяной купол. Белая вспышка света озарила тоннель и померкла, разбившись о барьер. Этот свет самого ярчайшего оттенка белого из всей магии выходцев Ордена показался знакомым: Кэйа видел его перед тем, как потерять сознание в подземном городе. Выходит, там был не только Сигирих с прихвостнями, но и его нежданный спаситель? — Рано или поздно за жалость приходится платить высокую цену, — сказал скрипуче маг — без недовольства и осуждения, словно ему было все равно или словно он ожидал неудачи. На куполе изо льда образовались две тонкие трещины, но спутник уже опустил свой посох. — Не вижу смысла в насилии без крайней необходимости, — процедил Кэйа, дав магу снова пройти вперёд. Убедившись, что тот спокойно обогнул их противника, не собираясь причинять ему лишний вред, он двинулся следом. Адепты Бездны были живучими тварями, поэтому Кэйа не сомневался: выкарабкается. А до тех пор, пока лёд не растает или пока красного мага не обнаружат другие, он успеет спасти Джинн и Фатууса. — Не обманывайся, что стал сильнее с момента нашей последней встречи, — вдруг сказал его проводник. Затылок Кэйи царапнуло мурашками. — Это Кхемия… Из-за близости с артериями с нею легче управляться. Я бы советовал не терять бдительности. — Погоди. Ты сказал «с момента нашей встречи»? Ты все это время следил за мной? Он не хотел развивать тему с Кхемией, вот только из памяти сам собой вырисовался момент его последнего разговора с Альбедо: «Если использовать Кхемию правильным образом, то она будет черпать энергию из артерий земли. Когда связь с артериями слаба — то из того, что ты сам посчитаешь нужным». Как-то уж слишком вовремя он вспомнил об этом. От того, насколько реально прозвучали слова Альбедо в его голове — с точностью до малейшей интонации, он был в этом уверен, — Кэйю пошатнуло. Нет. Гораздо важнее было узнать о личности мага. Узнать, что ему еще известно о Кэйе и надолго ли его можно считать своим союзником. — В пещерах, на подступе к подземному городу, — вспомнил Кэйа. — Предупредил об Ордене Бездны на языке древних. Почему? Чтобы не услышали другие? Маг ускорил шаг, хотя его поступь сложно было назвать шагами — он шаршкал, скользил, плыл по шершавому, влажному камню пещер. Никак не ходил в обыкновенном понимании людей. — Это было слабенькое заклинание, для отвода глаз. Я хотел сбить слежку Ордена, и какое-то время это работало, пока вы не направились прямиком к порталам, — не ответ, лишь подтверждение добрых намерений. — Мы виделись и прежде в пещерах. Я помог в большом гроте, во время затопления. — Слаймы, — охнул Кэйа. Действительно, он тогда слышал чей-то голос, но не мог понять, кому тот принадлежит. Теперь все вставало на свои места. — Я пытался обратиться к Кхемии, ты был свидетелем. — Гораздо чаще, чем ты знал о моем присутствии, принц, — в тоне мага просквозила беззлобная насмешка. Кэйа будто что-то упускал. — Пока я спал… Это ты звал меня? На сей раз его спутник отвечать не спешил. Шелест его одежд мешался с нарастающими за стенами звуками чужих голосов и напевов заклинаний. Кэйа подумал, что молчание было знаком: они приближаются, пора сосредоточиться на их цели. Однако маг все же заговорил: — Тем, кого благословил Ирминсуль, приходят видения вместо снов. События из прошлого, переживания минувших дней — все, что ложится отпечатком в память мирового древа. Чем сильнее связь с Кхемией, тем эти видения ярче и реальнее, — маг понизил голос; снова остановился, прислушиваясь. Затем махнул показавшейся из-под рукава плаща черной рукой: можно идти дальше. — В них легко забыться. Даже когда я вывел большую часть яда из организма, ты продолжал спать, мой принц. Мне пришлось вмешаться в твои видения. Кэйа сообразил, что пытался ему втолковать маг. И это объясняло многое: например, мельчайшие подробности прошлого во снах, которые он бы не смог вспомнить наяву. Разговоры, всплывающие в памяти с пугающей точностью. Странные изменения в его теле, нарушение резонанса с Глазом бога, сны — все это началось единовременно, после злополучного инцидента у Пещеры звездного сияния. — …Но ведь и обычные сны могут быть? Это бы объяснило многое, но не тот сумасшедший, неправильный во всех смыслах сон, который настиг его усталое сознание в горной лаборатории Альбедо. — Я имею в виду… то, что не произошло, — пояснил Кэйа. Теперь ему требовалось подтверждение тривиальных вещей, которые являлись частью жизни любого человека. — Я это видел. Самый обычный сон. Когда у меня уже был сильный контакт с Ирминсулем. — У тебя не может быть «самых обычных снов», принц, — резко возразил маг. — У нас — не может. Боюсь, ты даже не знаешь, что собой представляют сны людей. Если ты и видел то, чего не произошло, то это видение будущего. То, что может случиться… при определенных обстоятельствах. — Но это же абсурд, — Кэйа почувствовал, что издал немой смешок. Губы расползлись сами собой в искусственной ухмылке, по наитию. — То, что мне приснилось, определенно не может случиться, ни при каких обстоятельствах. Еще большим абсурдом было то, что даже в такой ситуации его сильнее всего взволновал якобы пророческий кошмар с Дилюком. — Вещие видения могут оказаться более туманны и менее точны в деталях из-за неопределенности будущего, — проводник не в пример ему оставался спокоен, терпеливо отвечал на все вопросы и будто пытался успокоить. Это раздражало. Кэйа ощущал всем своим нутром, что его «спасителю» что-то требовалось от него, но не понимал — что именно. — Как правило, нареченное Ирминсулем в конечном счете сбывается. — Разве у правил не бывает исключений? — Возможно, — не сразу ответил маг, то ли соглашаясь, то ли снова «успокаивая». И туманно добавил: — Это зависит от тебя. — О, хотелось бы верить, — без должного облегчения поддакнул Кэйа. Он жалел, что завел тему в это русло. Если уж он не мог повлиять на свои сны, то куда проще было бы оставаться в неведении. И, может, где-то на задворках сознания билась мысль, что это может произойти. Может, Кэйе и пора было признать, что его «испорченность» давным-давно перешла все границы, что он отвратительно неизбежно желает близости с собственным братом и когда-то самым родным человеком на всем белом свете. В конце концов, ни он, ни Дилюк не смогли бы долго закрывать глаза на очевидное. Но даже если существовал хотя бы крошечный шанс, что его сумасшествие взаимно или что та клятая ночь под фейерверками не была случайностью, как и не были случайностью некоторые другие вещи, то… Кэйа не хотел терять их оставшуюся, искаженную и без того связь с Дилюком. Тот сон закончился уходом брата. Кэйа знал Дилюка слишком хорошо, чтобы без догадок и пророчеств подтвердить: так и все и будет, без исключений и правил, если позволить сну стать реальностью. И знал себя — знал, что сам не позволит продлиться их близости. — Ты видел плохой сон? — вдруг спросил маг, разрывая молчание. В его голосе слышалось отчетливое беспокойство, но не за Кэйю. — Что в нем было? Орден Бездны? Кэйа фыркнул, чуть не рассмеявшись. Со стороны это не могло выглядеть иначе, чем страх из-за кошмара, причастного к реальной опасности. Но в некотором смысле именно Орден Бездны был причиной его нежелания связывать свою жизнь с чьей-либо еще. — Мне нечего бояться Ордена, — возразил Кэйа. — Пока им — или тебе — что-то от меня нужно. Не то чтобы я хотел оставаться полезным для них. — Это можно изменить, мой принц. — Избавь меня от очередной сделки с приспешником Бездны. Надеюсь, ты помнишь, по какой причине я следую за тобой. Сказанное «да» прошелестело так тихо, что Кэйа не мог ручаться, что ему не показалось. Плащ вильнул на крутом повороте развилки. На куске лохмотьев Кэйа увидел знакомый узор, но не сумел вспомнить, откуда. Как только он вызволит Джинн и Арсения, стоит допросить этого мага. Что-то большее, чем обыкновенная интуиция, подсказывало ему: их встреча не случайна. И кто, если не маг Бездны, быстрее приведет их к упавшей звезде?