Red Rabbits // Красные Кролики

Еще одна бессонная ночь в гостинице «Comfort Inn and Suites». Эндрю не знал, сколько еще он сможет выдержать. Он сел в кровати, прислонившись спиной к изголовью и накрыв одеялом только ноги. Не то чтобы ему было тепло в таком положении. Обычно Эндрю нравилось плотно укутываться во все одеяла, какие только удавалось найти, но сегодня ему казалось, что он задыхается. Единственное, что помогало — это сидеть и смотреть новости зомбированным взглядом. Он пытался удовлетворить свою потребность в ответах, уловить все, что только можно, что бы это ни было. Упс. Эта мысль не переставала звенеть в его голове — вслед за постоянным звоном сигнала тревоги, который все еще отдавался в мыслях. Ничто не избавляло от него, ничто не отгоняло шум. Что-то случилось. Конечно, что-то случилось. Но это что-то было значимым. Не было никаких новостей о беглых заключенных или чего-то подобного. Если бы это было так, то был бы объявлен розыск на всех платформах — особенно в Северном Бранче. Но ничего не было. Ни звука. Так были ли волнения и раздор, это привычное тюремное дерьмо, причиной тревоги? Или это было что-то большее? Эндрю знал ответ на этот вопрос. Он просто не знал, что это большее собой представляло. И вот он. Со звоном тревоги, «упс» и вопросами без ответов. Цвета экрана бликовали на его лице, а рядом лежал открытый ноутбук, умирающий после двух часов поиска ответов на всё и вся. Ничего. Надежда угасала, но было только четыре часа утра. Скоро, несомненно, появятся более важные новости. Люди проснутся, все уляжется, ответы придут. Он знал это, потому что ему нужно было это знать. Кроме того. В тюрьме сказали, что позвонят ему сегодня, а Рене уже поменяла рейс на воскресный, как только они вернулись в отель. У них было время. Была возможность перенести встречу. Возможно, телефонное интервью, хоть что-нибудь, чтобы получить ответы. Но ничего не будет. Потому что искать было нечего. Я знаю это. Упс. Он чувствовал тошноту. Даже Сникерс, лежащий у кровати, не казался аппетитным. Упс… Упс, упс, упс… Что это вообще, блядь, значит? Очевидно, это «упс» должно было быть предупреждением. Намеком. Чем-то предостерегающим, что должно было зародиться в сознании Эндрю и заставить его оскалить зубы (что он и сделал, и, черт возьми, довольно неплохо). Но было ли в этом что-то еще? Почему Рико сказал это, если всё было не так? Он был недостаточно умен, чтобы предугадать катастрофу, какой бы она ни была. Он был недостаточно умен, чтобы инсценировать то, что произошло — Рико был не более чем говорящей пешкой. Значит, он был просто посланником? Кем-то, кто должен был дать Эндрю понять, что он ведет заведомо проигрышную, опасную игру? Брови Эндрю дернулись, когда эта мысль закралась в сознание. Если Рико был посланником, говорящей пешкой, красивым лицом для демонстрации массам — тогда какое отношение к этому имели Морияма? Если все это было как-то связано с другим делом, к которому они уже проявляли интерес, тогда что это было и почему они так зациклились на том, в чем Эндрю копался? Он перевел взгляд с экрана телевизора на свой ноутбук. Значок батареи в правом верхнем углу был окрашен в красный цвет. Зарядное устройство упало с кровати час назад, и Эндрю не думал, что у него хватит сил его поднять. Осталось 10%. Достаточно просто посмотреть, что получится… Ноутбук засветился на полную яркость, когда Эндрю положил его на колени. От света слегка защипало глаза, и он поморгал, чтобы избавиться от дискомфорта, а затем попытался изучить Морияма во второй раз за эту ночь — на этот раз с другим подходом. В чем заключался их интерес? Зачем снимать документальный фильм о Натане? С чего бы им пытаться помешать мне взять у него интервью? Он втянул воздух через зубы и ответил на некоторые из этих вопросов другими. Из-за Морияма меня уволили. Они были в «Глоуб», в офисе, и разговаривали с главным редактором. Почему же после того, как они ушли, меня вдруг уволили? Запятнанная добросовестность? Подпорченная репутация? Не потому ли, что не хотели, чтобы ЭАП получил реакцию на документальный фильм? Или потому, что они не хотели, чтобы кто-то знал настоящую правду — какой бы она ни была? Что они скрывают? Что-то происходило. Вся ярость, которую Эндрю испытал, когда прервали его встречу в тюрьме, вернулась к нему сейчас. Он чувствовал, как она зарождается в груди и распространяется по всему телу — неприятная энергия кипела под кожей, пока его пальцы бегали по клавиатуре и нажимали клавишу Enter. Пока загружался дерьмовый гостиничный интернет, он перевел взгляд на экран телевизора, чтобы убедиться, что ничего не пропустил, а затем снова на ноутбук. В этот момент ему бросился в глаза старый заголовок. «Семья Морияма заботится о том, чтобы студенты Академии Воронов шли по пути к успеху.» Эндрю нахмурил брови, глядя на компьютер. Академия Воронов? С каких это пор Морияма занимаются чем-то помимо команды экси Эдгара Аллана? Он открыл статью и начал читать. «Школа-интернат для детей младше 12 лет, созданная покойным Кенго Морияма и финансируемая семьей Морияма, может похвастаться 100% поступлением в колледж своих выпускников. Кенго утверждал, что это объясняется превосходным качеством учителей и ориентацией на командные виды спорта и личный успех». Его мысли только начали складываться в единое целое, когда он услышал из телевизора слова «исправительное учреждение Северного филиала». Вскинув голову, он попытался увеличить громкость. Часы в углу экрана показывали 4:46 утра, внизу прокручивалась надпись «СРОЧНЫЕ НОВОСТИ», и обычная программа прервалась. В центре экрана появился мужчина-ведущий с микрофоном в руке, а Норт-Бранч в предрассветных лучах служил темным фоном. «Срочные новости. WTOP только что получил сообщение о том, что вчера утром в исправительном учреждении Камберленд Норт-Бранч вспыхнул бунт. Трое охранников и восемь заключенных получили ранения. Согласно нашим источникам, трое из этих восьми заключенных находятся в критическом состоянии, и сообщается, что самый известный убийца тюрьмы, Натан Веснински — Мясник из Балтимора, был убит во время бунта. Неясно…» Эндрю почувствовал, как пульт выскользнул из его онемевших пальцев. Репортер продолжал говорить, но Эндрю его не слышал. В его ушах бушевал океан звуков. Пчелы, и волны, и ветер, и торопливый стук его пульса, который бился снова и снова, снова и снова. Пчелы роились, а волны грозили утопить его, пока он безучастно смотрел на шевелящиеся губы ведущих, в то время как в углу экрана появлялась фотография Натана и коротко воспроизводились сцены документального фильма «Мясник». Его ладони задрожали, затем дрожь перешла на руки, плечи, грудь, где всепоглощающая ярость, которую он испытал, когда ему отказали в собеседовании, только росла и разгоралась. Они сделали это снова. Они снова пытались остановить его. Морияма знали, что он уже близко. Что бы, блядь, не значило это близко. Теперь это было так чертовски очевидно. Они убили его. Они убили его, потому что… Эндрю встал и закрыл ноутбук. Он ходил по комнате в своих боксерах, тер лицо руками и пчелу за ухом, пытаясь успокоить ее. Ему хотелось, чтобы Кинг была здесь. Исследуй, разберись. Ты всегда все выясняешь. Успокойся, держи себя в руках. Ты умный. Ты чертовски умный и ты сделаешь это. Он снял очки, бросил их на кровать и прижал пальцы к глазам. Почему школа? Почему у Морияма была школа?.. Он остановился. Осознание накрыло его, и он снова сел на кровать, быстро открыл ноутбук и вернулся к начальной странице Google. Его глаза сузились, выискивая адрес Академии Воронов, и он увидел именно то, что ожидал увидеть. Академия Воронов, подготовительная школа-интернат. Таусон, округ Балтимор, Мэриленд. Балтимор, Мэриленд Балтимор Место, где жил Натан Веснински. Мясник из Балтимора. «В течение следующих шести лет ФБР признало Веснински виновным в более чем двадцати убийствах и еще пятидесяти покушениях…» Так случилось, что школа семьи Морияма находится в округе Балтимор, не более чем в 10 минутах езды от города Балтимор. Рико играет за балтиморскую команду экси. «Натан Веснински — всего лишь человек. Все еще в системе, все еще дышит, наемный убийца, серийный убийца…» Наемный убийца. Эндрю закрыл глаза, вдохнул через нос и выдохнул через рот. Ему казалось, что все это притянуто за уши. Но он ошибался, не так ли? Потому что Морияма финансировали многомиллионный документальный фильм, основанный на «Мяснике из Балтимора». Они поспособствовали увольнению Эндрю, когда он начал это расследование, заставили Рико выступить на телешоу, чтобы попытаться отвадить его, и зарезали того самого наемного убийцу, с которым Эндрю должен был встретиться. И теперь он узнает, что у них есть инвестиции в город… Инвестиции, которые… Его снова озарило. Как будто что-то острое вонзилось ему в голову и он стал шарить по простыням в поисках телефона. Когда нашел, сжимая и разжимая челюсть агрессивно нажимал на экран, пока искал имя Кевина, чтобы нажать кнопку вызова. Когда тот не ответил, позвонил снова. Потом еще раз. И наконец… — Эндрю? Какого хрена ты звонишь мне в пять утра? Голос Кевина был грубым от сна. Эндрю был рад, что стал его «будильником». — Где ты учился в школе? До Эдгара Аллана. Куда ты ходил? — Эндрю не мог достаточно разжать зубы, чтобы нормально говорить, и это звучало как шипение. По крайней мере, он не кричал и не будил тем самым весь отель. А он хотел. — А? — пробормотал Кевин. — Что? Какого хрена это имеет значение? И Эндрю все понял. Кевин изо всех сил старался оставаться непринужденным. — Просто скажи мне, блядь, Кевин. Или я обещаю, что прилечу обратно в Южную Каролину и заставлю тебя сказать мне. Эндрю сжал телефон и прижал его к уху. Острые застежки пирсингов вонзились в кожу, и он на мгновение насладился болью. Кевин вздохнул в трубке. — Это была… — Эндрю практически слышал, как он пытается найти выход. Но у него не получилось. — Академия Воронов, ясно? Я учился в Академии Воронов вместе с Рико, когда умерла моя мать, и меня отправили к Тетсуи. Академия Воронов. Балтимор. Эндрю сел на край кровати и впился пальцами в бедро. — Вот. Это было так трудно? — спросил Эндрю со всей сладостью змеи. Он чувствовал вкус яда на своем языке. — Теперь еще один вопрос к тебе. Мясник из Балтимора. — Что, Эндрю? Я устал, и через три часа мне нужно быть на работе. — Натаниэль Веснински тоже учился в Академии Воронов? — Эндрю знал ответ и на этот вопрос. Он чувствовал это. Он сильнее впился пальцами в бедро и почувствовал прохладное нажатие ножей, которые он когда-то прятал в нарукавниках. — Он должен был быть в детском саду, Кевин. Он должен был быть младше. Он ходил с тобой в Академию Воронов? Эндрю затаил дыхание и ждал ответа Кевина. Тот не ответил. В трубке воцарилось молчание, и Эндрю на мгновение пожалел, что Кевин не здесь, что он не мог выбить из него информацию. — Кевин… — Нет. Я не знаю, о чем ты говоришь. Я ничего об этом не знаю. Я возвращаюсь в постель. А я еду в Балтимор. Эндрю повесил трубку.

−

Два с половиной часа спустя Эндрю и Рене припарковались перед Академией Воронов, подготовительной школой-интернатом. Эндрю засуетился как только положил трубку. Набрасывал одежду, кидал всякое барахло в сумку. Он хотел выбраться из отеля как можно быстрее. Мысли его неслись вскачь, и он даже не успел как следует зашнуровать ботинки, когда Рене уже постучала в дверь и ворвалась внутрь, как только открыли. — Натан мертв. Мы едем в Балтимор. Собирай вещи и поехали. Он ввел ее в курс дела по дороге, и она не стала расспрашивать его о порыве или намерениях. Она просто сидела на пассажирском сиденье, сузив глаза, и кивала головой, анализируя. Только когда они были на полпути к Балтимору, она наконец спросила: — Что мне нужно делать? Что она на самом деле должна была сделать? Слушать? Следовать за ним? Притворяться, плести историю, рисовать красивую картинку о нем для администрации? Эндрю просто постукивал пальцами по рулю и пробегал глазами по аккуратно сложенным кирпичам Академии. — Хорошо, — сказала Рене, отстегивая ремень безопасности и проверяя в зеркале макияж, который она нанесла во время поездки. Высокий воротник ее рубашки был слишком закрытым для нарастающей летней жары, но она просто закатала рукава, а затем повернулась к нему. — Еще раз. Это не сработает. Он знал это и знал, что она тоже знает. Тем не менее, он кивнул и со щелчком отстегнулся. — Ты эксцентричный писатель-миллиардер, а я твоя родная сестра. Ты платишь за обучение своего племянника в школе, поэтому мы хотим провести экскурсию по территории. — Она подняла брови. — Ты не разговариваешь и не хмуришься. Если это не прокатит, мы пообещаем пожертвовать достаточно денег на новую библиотеку. Готов? — Нет. — Он не спал уже… он потерял счёт времени. Его голова раскалывалась, тревожность была на пределе, а адреналин, пульсирующий в его венах, заставлял зубы стучать, как это случалось всякий раз, когда он приближался к чему-то важному. Вот оно. Тем не менее, он открыл дверь машины и вышел в теплый, влажный утренний воздух. Эндрю взял свою сумку с заднего сиденья, и они вдвоем направились к большим двойным дверям. Он похлопал по карману, чтобы убедиться, что диктофон на месте, и когда они поднялись по лестнице, достал его и включил.

[Запись включена]

Под жужжание за ухом их встретила камера. Эндрю поднял руку, чтобы нажать на кнопку, но Рене опередила его. Вместо этого он смотрел, как камера поворачивается в их сторону, и слушал, как голос доносится через интерком. — Ч-чем могу помочь? — Здравствуйте! — бодро сказала Рене. — Мы пришли на экскурсию по территории. Мой сын скоро будет учиться здесь. На другом конце — тишина. Рене снова нажала на кнопку звонка. — Алло? — Мистеру Миньярду запрещено находиться на территории школы. Пожалуйста, покиньте территорию. Рене и Эндрю переглянулись, и у Рене хватило благоразумия поджать губы, тогда как он закатил глаза. Та его часть, которая слишком устала, нуждалась в сигарете и чашке хорошего кофе, издала сдавленный смешок. Дайте мне передохнуть. — Похоже, ты произвел впечатление на все, что связано с Морияма, — сказала Рене. — Что-то подсказывает мне, что сотрудники смотрели шоу Кэти Фердинанд. — Что-то подсказывает мне, что ты права, и что мы должны были знать об этом заранее. — Он, прищурившись, смотрел в камеру, затем покачал головой и отвернулся. — Я попаду в эту школу, — пробормотал он. — Мы перегруппируемся и все решим, но я попаду в эту гребаную школу. Они спустились обратно по вычурным каменным ступеням и направились к арендованной машине. Однако на полпути Эндрю почувствовал щекотку на шее. Он повертел шеей, пытаясь унять это ощущение, но он знал, что оно означает. Кто-то наблюдает. Мужчина стоял в стороне, высокий и не скрытый машиной, которая отделяла его от их арендованного автомобиля. У него были темные волосы и серые глаза, которые казались нервными, но пристально смотрели на Эндрю и Рене. Он явно был каким-то учителем: в руках у него была стопка бумаг, на лице — странное выражение, а под левым глазом — темная отметина. Эндрю это не впечатлило. Он посмотрел на него своим лучшим взглядом «убирайся с дороги», а мужчина заговорил. — Миньярд? Эндрю Миньярд? У него был легкий акцент, но Эндрю был слишком отвлечен, чтобы узнать его. В его голове звенели сигналы тревоги, узнавания, напоминания — его эйдетическая память подвела его, возможно, впервые в жизни. А может быть, ему просто было все равно. — Меня зовут Аарон. Вы, должно быть, перепутали. — Эндрю продолжил движение к машине, и сунул руку в карман, чтобы выключить диктофон. — Нет, нет. Подождите. — Человек поспешил за ним, и Эндрю повернулся, отпустив устройство, чтобы провести рукой по левому нарукавнику, где, как он знал, ножи его уже не ждали. — Я видел шоу. С Рико. Я… я думаю, то, что ты делаешь, правильно. Эндрю замер. Он не выпрямился, не повернулся, не оглядел мужчину с ног до головы и не изобразил фальшивую улыбку из-за комплимента, который сделал ему этот парень. — Эндрю Миньярд. Он не назвал ему своего имени, но Эндрю рассмотрел татуировку в виде цифры 3 на его щеке. Номер 3. Один из свиты Рико. Жа… — Жан Моро. — Подтвердил мужчина, быстро сканируя глазами парковку, прежде чем перевести взгляд обратно на Эндрю. Уголок его губ слегка приподнялся, но это не было флиртом — это выглядело, в некотором роде… облегчением? — Ну, Жан, — начал Эндрю. — Я рад, что ты ценишь работу, которую делаем я и моя подруга Рене. — Он жестом указал на Рене, и она слабо улыбнулась и помахала Жану. Жан покраснел, а Эндрю изо всех сил постарался не закатить глаза. Играй роль. Глубоко вздохнув, Эндрю нахмурил брови и продолжил. — Интересно, — приложив указательный палец к подбородку и глядя на небо, — есть ли у тебя возможность сообщить что-нибудь? Может быть, ты мог бы провести для нас экскурсию? Нам действительно просто интересно, что это за школа, и мы бы с удовольствием посмотрели кампус. Он оглянулся на Жана, который нервно переминался с ноги на ногу. — Ах… наверное, мне не стоит… — Наверное, нет, — согласился Эндрю. — Но ты производишь впечатление бунтаря, Жан. Те, кто любит время от времени поиздеваться над человеком, я уверен, пытаются прижать тебя в этом месте. Держать тебя в клетке, красивой и аккуратной. Жан выпрямился и посмотрел прямо на Эндрю, прежде чем кивнуть. — Следуй за мной. Мы воспользуемся боковым входом для персонала, чтобы администратор в приемной не увидел тебя. Рене одарила его яркой улыбкой. — Большое спасибо. Ты спас нас! Жан улыбнулся в ответ и чуть крепче сжал свои бумаги. Эндрю бросил взгляд на Рене, но она лишь пожала плечами. Кампус был гораздо больше, чем казался на фотографиях в Интернете. Раскинувшиеся свежескошенные поля, еще влажные от росы, и благоустроенные островки разноцветных весенних цветов, викторианские фонарные столбы с гордо развевающимся на ветру логотипом школы — от всего этого Эндрю просто тошнило. Сама по себе Академия была достижением. Через боковой вход они прошли за пять минут, миновав несколько садов и высокий шпиль на западной стороне здания. Дверь была явно скопирована с чего-то архитектурно-величественного, но сделана из металла и была прохладной на ощупь, когда Жан открыл ее и впустил их первыми. Если снаружи здание выглядело внушительным, то внутри оно было просто чертовски нелепым. Эндрю даже в самые головокружительные дни не мог представить себя ребенком, вышагивающим здесь. Конечно, какая-то часть его измученного размышлениями разума могла вообразить своего рода замок, но, тем не менее, это было пугающе. Полы из полированного мрамора и высокие потолки. Все выкрашено в белые, голубые, черные и красные цвета. На полу не было ни одной бумажки, ни одной урны. Он представил себе, что здешние администраторы, наверное, держат этих детей на коротком поводке, потому что в какой школе нет здорового беспорядка? Жан привел их в маленький кабинет с его именем на двери. Сам кабинет был крошечным, но в нем не было ничего лишнего. На стенах висело несколько фотографий, майка Ворона с цифрой 3 на спине, но в остальном все чисто и почти по-военному. Жан положил свои бумаги на стол и спросил: — С чего бы вы хотели начать? — Фото класса? — спросил Эндрю, его взгляд сфокусировался на фотографии всей команды Воронов на стене. Если прищуриться, то можно было разглядеть Кевина, стоящего во весь рост рядом с Рико. Он отвел глаза и поднял бровь. — Здесь есть такие же? Выставлены где-нибудь? Жан на мгновение приостановился, но вместо того, чтобы спросить, зачем Эндрю нужны фотографии класса вместо их согласованной экскурсии, просто кивнул и прошел мимо них. Рене закрыла за ними дверь кабинета, пока Эндрю смотрел на затылок Жана, следуя за ним туда, где, должно быть, находились фотографии. Он знал, что если начнет осматриваться, читать вывески и гадать, где находится крыло для детсадовцев, его мысли будут о том, о чем он не хотел думать. Например, о том, что это была школа-интернат, и детсадовцы — малыши — проводили здесь всю неделю перед тем, как их отправляли обратно к родителям на выходные. Пока рос, Эндрю сменил больше дюжины домов и столкнулся с таким же количеством травмирующих ситуаций, и он не был настолько глуп, чтобы думать, что здесь не будет жестокого обращения и пренебрежения. В конце концов они оказались в широком коридоре с дверями, ведущими на улицу, и широкими окнами, распространяющими свет повсюду. Для места, названного Академией Воронов и похожего на что-то из средневековой фантастики, окна были слишком большими, и он не удивился бы, если бы их украшали витражи. Жан указал на стену напротив двери, полную изящно обрамленных фотографий классов и девиза школы, написанного над ними серебром. Pro Victoria Ut Non Excusat «Не оправдывайся за успех» Фу. Эндрю почувствовал, как его верхняя губа дернулась, чтобы скривиться, но проигнорировал искушение, и, подойдя ближе, начал охоту. — Итак, — спросил он у Жана, — как долго ты здесь преподаешь? Оглянувшись через плечо, он увидел, что Жан наблюдает за ним, поджав губы и глядя… в никуда. Это был взгляд человека, который решает, стоит ли продолжать бунт или лучше заткнуться, как ему, вероятно, сказали. После секундной заминки Эндрю снова посмотрел на фотографии, и Жан ответил. — Около девяти лет. Хотя я бывший студент, так что я здесь уже давно. Затем произошло несколько событий. Эндрю был одновременно удивлен и нет. По татуировке он понял, что Жан был бывшим сокомандником Кевина и Рико — 3 для их 1 и 2, но это не означало, что он учился здесь. Он остановился и повернулся лицом к Жану. — Бывший ученик? Ты был здесь в 99-м? Жан покачал головой. — Я пришел на втором курсе средней школы. Некоторое время я играл в экси в Эдгар Аллане, но не смог продолжать из-за травмы. Морияма перевели меня сюда. Эндрю поднял на него бровь. — Морияма перевели тебя сюда? Жан нервно огляделся по сторонам. — То есть… они дали мне работу здесь. Когда я уже не мог играть. Это было очень мило с их стороны, позаботиться о том, чтобы мне помогли. Так что теперь я преподаю французский и тренирую команду по экси. Эндрю смотрел на него так долго, что тому стало еще более неловко. — Ага. Это звучало совсем не подозрительно. Жан сжал губы и отвел глаза к стене, чтобы избежать пристального внимания. Эндрю медленно перевел взгляд на последнюю фотографию, которую рассматривал, пока Рене не произнесла его имя тихо и тоном, который Миньярд узнал. — Эндрю… Она нашла его. Рене подняла тонкую руку и указала на фотографию класса детского сада. Год был написан серебром на табличке, которую держал один из детей. 1999 год блеснул во вспышке фотоаппарата, но Эндрю лишь мельком взглянул на него, прежде чем проследить за направлением пальца Рене. А там, прямо спереди, потому что он был меньше других детей, стоял Натаниэль Веснински. Я знал это. Он был прямо там. Такой маленький, с широко открытыми голубыми глазами и рыжими волосами, которые переливались под ярким солнцем. Он был одет в ту же форму, что и остальные дети, но она выглядела не менее строгой, чем костюм, в котором он был на семейной фотографии. Эндрю поборол искушение прикоснуться к стеклу рамки, вместо этого выпустив гнев, который кипел внутри с момента утренних новостей. Он направил это чувство на одного человека. — Кевин такой гребаный лжец, — пробормотал он, доставая телефон и делая снимок. Словесная экзекуция, которую он собирался устроить Кевину при встрече, станет для него сюрпризом. — Кевин? — спросил Жан сзади него. — Кевин Дэй, верно? Вы с ним друзья? Эндрю поднял глаза от телефона. — Друзья — это слишком сильное слово. Особенно в данный момент. Рене, всегда спокойная и уравновешенная, прервала его. — О, ты знал его? Вы вместе играли в экси в университете, не так ли? Жан кивнул, а Эндрю засунул телефон в карман. Продолжай искать. 2000. Возможно, Натаниэль недолго проучился в первом классе. Жан и Рене некоторое время тихо переговаривались позади, но он уже не обращал на них внимания. Ничего не было. Эндрю просмотрел все лица на фотографии 2000-го года, и нигде не было и следа ледяных голубых глаз и рыжих волос. По крайней мере, теперь он точно знал, что они с Мэри, должно быть, сбежали еще до первого класса. Однако это не означало, что искать больше нечего. — Ежегодники, — сказал Эндрю, прерывая разговор, который шел позади него. — В школе хранятся старые ежегодники? — Да, — ответил Жан, немного сомневаясь. — В библиотеке. Прежде чем Эндрю успел открыть рот и потребовать показать, вмешалась Рене. — Не мог бы ты показать нам? Мы будем тебе очень благодарны. — Она мило улыбнулась Жану, и он быстро кивнул. — Да… конечно. Сейчас там должно быть пусто. Большинство студентов не занимаются по выходным. — Жан быстро осмотрелся, затем кивнул подбородком в сторону коридора, из которого они только что вышли. — Сюда. Рене и Эндрю последовали за ним в сторону библиотеки. Это был еще один ряд широких залов с высокими потолками. Сбоку была фреска, которая выглядела отполированной и свежей, как будто ее только нарисовали или отреставрировали. В центре красовалась внушительная эмблема ворона с распростертыми в обе стороны крыльями и девизом на латыни. Глянцевая полировка сверху была настолько отражающей, что Эндрю мог видеть себя в ней. Библиотека была такой же нелепой, как и все остальное в этом месте. Возможно, в другой жизни, в другом месте, в другой ситуации Эндрю смог бы увидеть ее красоту — резные перила и декоративные фрески, полки от пола до потолка, уставленные книгами. Ему стало интересно, бывал ли здесь Натаниэль, даже будучи совсем юным. Любил ли он читать? Любил ли он убегать в мир за пределами своего собственного, как это делал Эндрю? Любил ли? Все эти стеллажи, протянувшись дальше в глубь библиотеки, создавали иллюзию бесконечности. Эндрю глубоко вдохнул и почувствовал запах состаренных страниц и не потрескавшихся корешков. Встряхнув головой, он сосредоточился на Жане и почувствовал, что Рене смотрит на него. Он проигнорировал ее, потому что Жан повернулся и указал на секцию слева с надписью «Архивы Академии». — Здесь. Жан указал направление и подождал, пока Эндрю и Рене сделают шаг вперед, а затем последовал за ними. Эндрю не обращал на него внимания, пока шел между стеллажами и рассматривал таблички, прикрепленные к каждой полке, чтобы сориентироваться. Когда он наткнулся на то, что оказалось ежегодниками, он просмотрел каждый год с римскими цифрами, пока не нашел MCMXCIX. 1999. Пафосные ублюдки. Книга была толще, чем она имела право быть в частной школе, с практически новым переплетом — его открывали всего один или два раза, а страницы слегка пожелтевшими. В конце концов, прошло 20 лет, но бумага была ламинированной, так что выглядело это так, будто она была создана уже состаренной. Еще более пафосно. Засранцы. Эндрю закатил глаза и вышел из ряда шкафов, чтобы положить книгу на один из старых дубовых столов. Когда он открыл передний форзац, она скрипнула не от возраста, а от неиспользования. Он медленно перелистывал искусственно состаренные страницы, пока не дошел до отдельных фотографий детского сада. Тяжело сглатывая, он перебирал страницы, пока не дошел до буквы «W», и там был он. Такой маленький, что Эндрю мог себе представить — он всю жизнь был самым маленьким ребенком в классе. Но даже улыбка Натаниэля была маленькой, крошечной и натянутой. Он был так молод и уже знал, какой фасад нужно поддерживать. Только уголки губ приподнялись, улыбка не достигала его поразительных голубых глаз. Эндрю старался не задерживаться, в груди что-то оборвалось от осознания того, какую жизнь прожил ребенок на фотографии и что ему, вероятно, пришлось пережить спустя годы. «Шрамы… очень много шрамов. Выглядели они так, словно были от ножей. Словно его вновь и вновь резали.» Он почесал жгучее жужжание под воротником и поморщился. Глубоко вдохнув через нос, снова достал свой телефон, щелкнул фотографию детского сада, затем продолжил листать, и в разделе «Командные виды спорта» увидел это. Там снова был он. Крошечный Натаниэль, прямо на фотографии команды Младшей Лиги Экси, держит маленькую клюшку и искренне выглядит более счастливым, чем на любой другой фотографии, которую Эндрю видел. Эндрю хотел было задержаться, но понял, что будет пялиться весь день. К счастью, Рене заглянула ему через плечо и тихо хмыкнула. Он хотел хмыкнуть в ответ, но остановился, когда они оба увидели это одновременно. — О Боже… — услышал он ее шепот. Рене только что произнесла имя Господа, и Эндрю не винил ее. Потому что позади Натаниэля, снова стоя бок о бок, стояли Рико и Кевин с одинаковыми наглыми ухмылками и закинутыми на плечи клюшками. Эндрю стиснул зубы и быстро сверился со списком имен, чтобы убедиться, что ему все это не привиделось. Но нет. Это были они. Рико Морияма №1 Кевин Дэй №2 Натаниэль Веснински №3 Ему было пять, а он был блядским номером три? Он взглянул на Жана краем глаза, затем покачал головой и прошептал себе под нос: — Лживый сукин сын. Нет. Нет, ему не только было пять и он был третьим — Кевин ни хрена не говорил о том, что знает что-то, связанное с Натаниэлем. Как долго он изучал это дело? Сколько раз он поднимал эту тему, и ни одного гребаного слова. Ох-хо. Теперь он попался. Никакой больше лжи и увиливаний. Он даже не сможет попытаться — не сможет сказать, что не знал, потому что Натаниэль был младше. Хах. Хах. — Что? — Жан возник рядом с ним, наклонившись над другим плечом Эндрю, чтобы посмотреть. — О… mon dieu… — Ты знал? — спросил Эндрю, не поворачиваясь, чтобы посмотреть еще раз. — Что Натаниэль Веснински ходил в эту школу? — Нет! — Эндрю обернулся, чтобы оценить его реакцию. — Нет, клянусь — это безумие, я понятия не имел. Он качал головой, и Эндрю поверил ему. — Как я уже сказал, я пришел намного позже. Я знал Кевина и Рико, так как мы все вместе играли в экси, но это все… — Он наклонился вперед и снова уставился на фотографию, бормоча про себя по-французски. Эндрю потянулся за своим телефоном, чтобы сделать еще один снимок. — Жан, не мог бы ты проверить, нет ли там кого из персонала? Я не хочу, чтобы меня заметили на выходе. Жан ошеломленно кивнул, и как только он оказался достаточно далеко, Эндрю встал и сунул ежегодник в сумку. — Эндрю, — прошептала Рене. — Ты не можешь так поступить! — Посмотри на меня, — шипел он сквозь зубы. Застегнув сумку, он перекинул ее через плечо и посмотрел в лицо Рене. — Я хочу засунуть это Кевину в глотку, когда увижу его. Через секунду Жан вернулся и жестом подозвал их к себе. — Все чисто, — сказал он, затем посмотрел на пустое место на столе, нахмурив брови. — Где книга? — Я положил ее на место, — сказал Эндрю. — Я сделал несколько снимков на телефон. Жан внимательно наблюдал за ним в течение минуты. Его взгляд на мгновение дрогнул, как будто он взвешивал, верить или нет. В конце концов, Жан, видимо, решил, что Эндрю говорит правду или ему просто было все равно, потому что он повернулся и вывел их из библиотеки, а затем вернулся к боковому служебному входу. Когда они оказались там и металлическая дверь поднялась высоко вверх, Рене протянула Жану руку для пожатия, и сказала: — Большое спасибо за помощь. Жан слабо улыбнулся и кивнул ей, а затем протянул руку Эндрю. Естественно, Эндрю проигнорировал ее и улыбаться не стал. У него было то, что ему было нужно, больше не было необходимости быть милым. — Не за что. Я действительно считаю, что то, что ты делаешь, очень важно, — сосредоточился он на Эндрю. Дальнейшие его слова были немного мягче. — Надеюсь, ты их найдешь. Эндрю кивнул и повернулся, собираясь идти к машине. — Эндрю… Передай Кевину привет, ладно? Он был… хорошим другом в школе. Эндрю оглянулся и увидел, что Жан снова слегка сутулится, засунув руки в карманы. — Если Кевин выживет, — хотел сказать Эндрю в ответ, но отвернулся, отпирая машину. Рене все равно ответила за него. — Мы передадим. Когда они сели в машину, Эндрю уже качал головой, а Рене уже смотрела на него. Вздохнув, Эндрю выключил диктофон. — Вперед.

[Запись выключена]

— Мне не понравилось пользоваться им. Он был милым, и тебе не следовало красть ежегодник. А если у него будут неприятности? Это будет наша вина. Эндрю подождал несколько секунд после того, как она замолчала. — Все? — спросил он. Она кивнула. — Мы не пользовались им. Он хотел помочь. Это не твоя вина, что ты ему понравилась. Никогда не позволяй мужчине заставлять тебя чувствовать себя плохо, потому что он почувствовал что-то вроде этого. Рене слегка усмехнулась и кивнула в сторону сумки Эндрю. — Я все еще думаю, что тебе не стоило красть книгу. — Да, хорошо. Я безбожник. Он достал свой телефон и открыл фотографию, на которой была изображена команда экси. Он отправил ее Кевину. — Хотел бы я, чтобы ты был здесь.