Chapter 12: Audio Notes #4
8 октября 2022 г., 17:00
Кевин подскочил, когда Эндрю бросил на стол раскрытый ежегодник — спортивный разворот с фотографией команды экси Академии Воронов, улыбающейся ему.
Они были в квартире Кевина. Эндрю направился туда, как только высадил Рене у ее дома после возвращения в Южную Каролину. Ему нужны были ответы.
Сейчас.
— Ты не хочешь рассказать, почему лгал мне все это время? — Эндрю не мог разжать зубы. Он кипел от злости. — Почему ты не удосужился сообщить мне, что знал Натаниэля?
Он был зол. Так чертовски зол. Пчела жужжала, жужжала и жужжала, но он не хотел слушать — не хотел признавать, что под всем этим гневом скрывается нечто большее, нечто другое, являющееся движущей силой.
Ему было больно.
Это звучало глупо, незрело. Но это так. Эндрю было больно. Больно от лжи, больно от тайны, от того, что Кевин не мог даже посмотреть на него.
— Это не имеет значения, — пробормотал Кевин, уставившись на место на столе рядом с ежегодником и скрестив руки на груди. — Это не поможет тебе найти его.
Он вздохнул и немного поднял глаза.
— Он был там недолго, Эндрю. Мне было восемь лет. Это не имеет значения.
Когда их глаза встретились, все, что Эндрю видел (мог поспорить, что видел) — это поражение.
— Херня. — Эндрю не мог это остановить. Его контроль начал ослабевать. — Ты понимал, что я захочу знать об этом. Ты знаешь больше об этом, я знаю, что ты знаешь. Почему бы тебе, блядь, не рассказать мне? — выплюнул он. Руки сжались в кулаки, а голос слегка повысился под конец.
Кевин закрыл глаза, снова вздохнул и покачал головой, наклонившись вперед.
— Потише, Эндрю. Брианна спит, и я не хочу, чтобы она проснулась от этого. — Он посмотрел на дверь позади себя, словно ожидая увидеть ее там. Когда его взгляд вернулся к Эндрю, он продолжил. — Она не знает… о Натаниэле.
Хах. Отлично.
— О, хорошо. Я так рад, что я не единственный. — Носком тяжелого ботинка Эндрю пихнул стул со своего пути так, что он тот встал ближе к краю стола. Ну, знаете. Просто на случай, если ему придется перевернуть его. — Расскажи мне, что ты знаешь. Какое отношение Морияма имеют к этим Веснински? Я не гребанный идиот, Кевин. Это слишком большое совпадение. Я просто не понимаю, почему…
— Ты идиот, — зашипел Кевин в ответ. — Ты заходишь все дальше и дальше, и это приведет тебя к смерти, Эндрю. Неужели ты еще не понял этого? Неужели у тебя нет ни малейшего представления о том, с чем ты имеешь дело? — Его густые брови нахмурились, и он разжал руки. — Ты можешь умереть. Я не говорил тебе ничего, чтобы защитить…
— Не надо.
— Что? Это правда. Я молчал, чтобы защитить тебя, потому что чем меньше ты знаешь, тем лучше. Ты… — прищурив глаза, он запрокинул голову назад. — Ты правда думаешь, что со мной будет все в порядке, если с тобой что-то случится…?
Бззз
— Ты когда-нибудь задумывался, — тихо продолжил он, сложив руки на коленях, — что это может означать для меня? Если они узнают, что я тебе что-то рассказал? К чему бы это привело. Эндрю, я так долго был свободен.
Эндрю не выносил таких разговоров. Он сделал два длинных шага вокруг стола к Кевину и пнул его стул так, чтобы он оказался сидящим лицом к нему, а не к столу. Он шагнул между ног Кевина, и когда Кевин поднял руки, чтобы закрыть лицо, Эндрю схватил его за запястья и потянул их вниз.
— Ты думаешь, я позволю чему-нибудь случиться с тобой?
Он даже не мог себе представить. Да, Кевин был занозой в заднице. Да, он любил поиздеваться над Кевином. Но факты были фактами. А факты заключались в том, что Кевин был семьей Эндрю. Псевдодядя, тетя и кузен — Ваймак, Эбби и Кевин входили в круг людей, о которых Миньярд заботился больше всего. Как, черт возьми, он мог подумать, что Эндрю сделает что-то, что подвергнет его опасности?
Кевин поднял на него глаза. Остатки татуировки двойки — маленькие кусочки, которые лазер не смог полностью удалить, выделялись на его коже.
— Ты не сможешь защитить меня, если они попытаются прийти за мной, Эндрю. Ты не сможешь никого спасти, если это случится… Не тогда, когда они уже все решили. Это касается и тебя. Ты безумен…
— Детка?
Эндрю быстро поднял голову к двери спальни позади Кевина и увидел Брианну, стоящую под аркой. На ней была одна из старых рубашек Кевина, спускавшаяся до колен, а волосы были перекинуты на одну сторону. Она потерла бледно-зеленые глаза и прищурилась на Эндрю. Ее светло-коричневая кожа чуть потемнела на щеках, когда она заметила, что он стоит между коленями Кевина.
— О… Привет, Эндрю. Извини, я услышала ваш разговор…
— Нет, Брай. Все в порядке. Мы просто разговариваем, а Эндрю, как обычно, ведет себя как мудак. Он скоро уйдет, ложись спать.
Она бросила еще один взгляд на Эндрю, который кивнул ей, прежде чем повернуться.
— Хорошо… Люблю тебя, — сказала она через плечо.
— Я тоже тебя люблю. — Кевин облегченно вздохнул, когда она отвернулась, и вытер ладони о свои фланелевые брюки.
Эндрю не сдвинулся с места. Он просто поднял бровь, глядя на Кевина сверху вниз.
— Знаешь, Маркус мне нравился больше. Он не ходил полуголым в твоей одежде.
Кевин закатил глаза и выглядел так, словно раздумывал, не улыбнуться ли ему в ответ на недоверчивость Эндрю-ебучего-Миньярда. Решив не делать этого, он вздохнул.
— Ты просто не видел, как он это делал. В любом случае, Маркус тебе нравился больше, потому что вы двое целый час говорили о «гениальной Africa от Toto». К сожалению, это не делает кого-то хорошим партнером.
Эндрю фыркнул.
— И это говоришь ты. — Затем он ткнул Кевина носком ботинка в ногу. — Не меняй гребаную тему.
— Нет никакой темы. Я не собираюсь говорить с тобой об этом. Да, я недолго учился в школе вместе с Натаниэлем. Насколько я помню, он был достаточно хорош в пять лет, чтобы играть с детьми постарше. Это все, что я тебе скажу.
Кевин хотел встать, но Эндрю удержал его на месте, прижав руку к груди.
— Нет. — Эндрю покачал головой. — Ты не можешь этого сделать.
Он наклонился вперед и переместил руку с груди Кевина на тыльную сторону шеи. Усилив хватку, Эндрю понизил голос, показывая серьезность.
— С тобой ничего не случится…
— Ты этого не знаешь! — вдруг заорал Кевин, эмоции бушевали в его глазах. — Ты, блядь, не знаешь этого! И ты не можешь этого знать, Эндрю!
Его грудь быстро поднималась и опускалась. Эндрю усилил хватку и стиснул зубы.
Почему это было так чертовски трудно?!
Кевин покачал головой и пожал плечами, подняв руки к лицу и прижав пальцы к уголкам глаз. Его лицо исказилось, и Эндрю покрутил шеей.
— Посмотри на меня, Кевин. — Когда он этого не сделал, Эндрю повысил голос, в его словах было больше напора. — Посмотри на меня!
Бззз, бззз, бззз
Когда Кевин опустил руки и поднял глаза, на его ресницах блестели слезы и он изо всех сил старался не дать им волю.
Эндрю не сдавался.
Он пристально посмотрел в ярко-зеленые глаза и заговорил со всей властностью и убеждением, на которые был способен.
— Я никогда не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я не собираюсь вставлять это в подкаст, слышишь?! — Слезы нарастали и грозили вырваться. — Я не собираюсь рассказывать кому-либо. Но мне нужно знать, Кевин. Если то, что ты говоришь, правда, и я ввязался во что-то большое, я должен знать. Чтобы обезопасить тебя и себя.
Возникла небольшая пауза. Быстро моргнув, Эндрю понял, что Кевин закусил язык. Но он увидел тот момент, когда это произошло — момент, когда решимость Кевина сломалась. В его глазах отразилось яркое и честное выражение, и Эндрю увидел, как доверие смотрит на него в ответ.
— Хорошо… — прошептал Кевин, сделав глубокий, спокойный вдох и кивнув.
Твердо кивнув, Эндрю отпустил шею Кевина, отступил назад и придвинул стул, чтобы сесть перед ним, колено к колену. Он наклонился вперед, упершись локтями в бедра, и стал ждать.
Это заняло несколько мгновений, и он позволил Кевину насладиться ими, медленно моргая и глубоко дыша. Кевин начал, когда был достаточно готов.
— Морияма — это якудза… японские. Ну, ты понимаешь. — Он покачал головой и долю секунды выглядел так, будто сражался с чем-то, прежде чем продолжить. — Экси… Продюсерская компания? Это все просто прикрытие. Натан был правой рукой Кенго, его палачом на восточном побережье. Натаниэля отправили в Академию Воронов, чтобы Морияма могли присматривать за ним — оценить, достойное ли он вложение.
Какого хрена?
— Вложение? Что, блядь, это значит?
Пчела за его ухом горела. Он поднял палец, прижимая ее крылья, чтобы дослушать, прежде чем жужжание овладеет им — потому что все его подозрения на сегодняшний день подтверждались человеком, который был рядом с ним все это время.
Годы.
— Это значит, что они бы… оставили его у себя. — «Как меня» не было произнесено вслух. — Растили для экси и забирали его доходы себе. Он был бы товаром. Как Жан… Родители Жана были в долгу перед Морияма. Они заплатили своим старшим сыном.
Эндрю захотелось блевать.
— Но Мэри сбежала с ним до того, как это произошло? — спросил Эндрю.
Она знала еще тогда. Она должна была знать, что задумал Натан. Иначе зачем бы она ушла?
— Да, — кивнул Кевин. Его взгляд метался между глазами Эндрю, его руками, по комнате, затем снова вернулся на Эндрю. — Она забрала Натаниэля и сбежала до того, как удалось достичь какого-либо соглашения. Или, по крайней мере, я предполагаю, что она это сделала именно поэтому, но я понятия не имею. Это все, что я знаю. С тех пор я не видел его и не разговаривал с ним, и, наверное, я бы не узнал его, если бы увидел сегодня.
— Морияма никогда не упоминали о нем? Никогда не упоминали, что они бежали? Или о том, что у них есть долг за него? — Эндрю сидел на своем стуле прямо и внимательно наблюдал за Кевином, но тот уже качал головой.
Черт.
— Меня не посвящали в их внутренние дела, Эндрю. Все, что я знаю, я получил из вторых рук от Рико, и даже тогда… Ты же знаешь Рико. Кто знает, может, он врет…
Кевин поджал губы и посмотрел вниз на свои брюки. Из бокового шва торчала нитка, и он потянул за нее.
— Насколько я знаю, — вздохнул он, дергая ее снова и снова, и поднял голову, — они не были сильно обеспокоены. Они продолжали использовать Натана, я думаю, просто давали ему все больше и больше работы, чтобы компенсировать это.
Чтобы компенсировать неудачное вложение. Чертов ребенок…
Кевин на мгновение замолчал.
— Это все, что я знаю, Эндрю. Это все, что я знаю, и это все, что я скажу и никогда не хочу обсуждать это снова. Я очень стараюсь даже не думать об этом.
Отлично.
Эндрю просто кивнул и встал. Кевин тоже встал, но не двинулся с места. Он был на фут с лишним выше, поэтому Эндрю пришлось откинуть голову назад, чтобы разглядеть его как следует.
— Что ты собираешься делать с этой информацией…? — спросил Кевин. — Кому ты собираешься рассказать?
Эндрю почувствовал жалость к нему, застрявшему в круге психического насилия так чертовски надолго. И вот сейчас он здесь, живет хорошей жизнью — лучшей жизнью, какую только может прожить. Со своей семьей, со своей девушкой, своим подкастом, своими друзьями… И все же, он все еще должен был беспокоиться об этом… Он все еще должен был переживать свою травму каждый раз, когда где-либо упоминались Морияма.
— Я никому не скажу, — тихо сказал Эндрю. — Я же сказал тебе. Теперь я знаю историю — теперь все обрело смысл. Я буду продолжать искать, но не буду привлекать внимание Морияма. Мне не нужно, чтобы они его нашли. Пока я сосредоточен на этом, все будет хорошо.
Правда же?
— А если нет? — Кевин посмотрел на лицо Эндрю и слегка покачал головой. — Если они придут за тобой? А как же наша семья, Эндрю? Или… или я?
Наша.
Бззз, бззз, бззз
— Тогда я остановлюсь. — В его голосе чувствовалась твердая убежденность, реальность и правда. — Я не позволю, чтобы с тобой или с ними что-то случилось из-за этого. Ты понимаешь? Я никогда не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, если могу помочь. Ты доверяешь мне?
Кевин смотрел на него секунду, которая показалась ему вечностью. В конце концов, он кивнул и вздохнул. Напряжение в его плечах не исчезло, но они опустились, когда он сел обратно в кресло. Эндрю наблюдал за ним, проверяя, не скрывается ли под его взглядом что-то серьезное, и только после этого тоже кивнул.
— Хорошо. — уже пробормотал он. — Я должен пойти за Кинг. Увидимся завтра вечером на ужине у Би.
Он взглянул через плечо Кевина на дверь спальни.
— Не приводи Брианну. Кинг ее не любит.
Это было неправдой, но…
Неважно.
Кевин просто кивнул и остался сидеть на месте, пока Эндрю выходил из квартиры.
Может быть, после этого. Я бы с удовольствием расправился с Морияма.
Нет.
Двигаемся дальше.
После приземления они должны были встретиться с бывшим офицером полиции по имени Майкл Томас-младший. Он утверждал, что участвовал в деле, когда в 2004 году произошла перестрелка между Натаном и подозреваемыми Мэри и Натаниэлем. Утверждалось, что он своими глазами видел упоминание женщины и мальчика в отчете, и, видимо, когда он настаивал на версии очевидцев, его уволили. Эндрю решил, что он — отличное начало.
— Куда мы поедем после Сиэтла? — спросила Рене. — Мы знаем, что здесь найдем то, что будет в основном относиться к 2004 году. Если у нас не будет новых зацепок, что дальше?
Эндрю повернул голову на подголовнике сиденья, чтобы посмотреть ей в лицо, и задумался на мгновение, прежде чем ответить.
— Я пока не знаю. Следующий ориентир — 2017 год в Вайоминге, но я уверен, что это полная чушь. Я не хочу тратить на это время, если мы сможем найти что-то более конкретное.
Рене кивнула, разблокировала свой телефон и открыла записи.
— А если мы не найдем ничего более конкретного?
Конечно.
Эндрю вздохнул.
— Выкладывай, Рене. Что ты пытаешься сказать?
— Я просто пытаюсь понять наши планы.
Эндрю окинул ее знающим взглядом.
Она закатила глаза.
— Хорошо. Честно?
Он медленно моргнул.
— Я немного беспокоюсь о тебе… — уголки ее губ опустились, а плечи ссутулились. — Ты знаешь, что я пойду за тобой куда угодно — в общем и целом, чтобы докопаться до сути. Но я не хочу, чтобы в процессе ты свел себя в могилу.
Пчела жужжала, и ее крылья обжигали кожу. Подняв руку, он рассеянно потер татуировку за ухом.
— Не сведу, — ответил он, и когда Рене бросила на него скептический взгляд, он опустил руку и повторил. — Правда нет. Би не давала мне покоя тем, что я должен заботиться о себе, и я ненавижу, когда она беспокоится. Я не собираюсь давать ей еще больше поводов.
Рене понадобилось мгновение, чтобы по-настоящему оценить его. Ее глаза прожигали дыру в боковой части его лица, так же жгло у него за ухом, и он ценил ненавидел это. В конце концов, она кивнула.
— Хорошо. Я поверю тебе на слово. — Она переключила внимание на свой телефон. — А теперь. Давай еще раз повторим историю этого парня.
нужно было признать, нравилось Эндрю. Однако в его голосе отчетливо слышались нотки полицейского. Что-то в том, как он говорил, как будто он был главным в разговоре, хотя это явно было не так.
Эндрю проверил электронную почту, ожидая, пока официант уберет со стола, и увидел недавнее письмо с темой «Натаниэль был замечен два месяца назад». Он вздохнул и отложил телефон. В этом не было ничего нового. Количество сообщений, которые либо не соответствовали временным рамкам, либо были явной чушью, было чертовски нелепым, и он устал их читать, если быть до конца откровенным. Их придется отложить, пока он не будет в лучшем состоянии. Пока же ему нужно было сохранить место для всей той враждебности, которую он не мог выместить на мистере Майке.
— Эндрю? — спросила Рене, вырывая его из размышлений. — Ты готов?
Сделав последний глоток горячего шоколада, он кивнул и потянул к себе в рюкзак. Направляя свое внимание на Майка, он спросил:
— Ничего, если мы будем записывать?
Майк кивнул, и Эндрю достал диктофон вместе со своим Moleskine. Щелкнув своей любимой фиолетовой ручкой, он нажал на кнопку.
а может, и нет, Эндрю не знал.
— Я попытался найти отчет для вас. Вот… — Он протянул (или попытался протянуть) Эндрю (Рене) лист бумаги. — У нас не было ничего, с чем можно было бы его идентифицировать. Костей не было, кровь и волосы сгорели. Даже одежды нет. Кто-то, должно быть, сжег машину, а потом вытащил останки.
Он указал на газету, присев на край своего кресла, пока Рене просматривала ее для Эндрю.
— Но вы можете увидеть в отчете, что следы на сиденье указывают на то, что кто-то сидел там, когда машина загорелась.
Эндрю не мог дышать. Он выхватил бумагу из рук Рене, чтобы взглянуть самому, но голова у него шла кругом. Запах пляжа снаружи проник в его легкие и он тонул.
По крайней мере один из них мертв.
Но кто из них? Кто, блядь, из них? Что это вообще значит? Неужели они оба где-то мертвы?!
Нет.
Эндрю встал, и Рене последовала за ним.
— Эндрю, — тихо сказала она. — Эндрю, послушай меня. Один из них все еще жив, хорошо?
Нет, нет, нет, нет.
Его пальцы болели, татуировка горела, голова плыла, и все, чего он хотел — это Кинг, Кинг, Кинг.
Эндрю остановился, заставив себя, повернул голову, чтобы посмотреть на нее, и как-то произнести:
— Но кто из них? Кого мы вообще ищем?
Рене подняла брови.
— Это не имеет значения. Мы продолжим. Искать.
Эндрю просто уставился на ее карие глаза и милое лицо. Он не знал, как заставить ее понять.
— Я хочу поехать туда. В Кресент Сити. Я хочу пойти на пляж и поговорить с кем-нибудь о машине. Планы изменились, мы поедем туда вечером…
— Нет смысла, — перебил Джон, настороженно глядя на них. — Уже почти 6 вечера. Все административные заведения будут закрыты. Подожди до утра, и Майк сможет поехать с вами. Мне нужно ехать на работу в Брукингс, но Кресент Сити находится всего в получасе езды оттуда.
Нет. Мне нужно ехать сейчас.
Эндрю покачал головой, но Рене как будто увидела аргумент еще до того, как он вырвался из его уст.
— Он прав, Эндрю. Мы ехали весь день. Мы оба устали и проголодались. До завтра ничего не изменится. Давай найдем отель и переночуем, чтобы утром выехать первыми, — быстро сказала она.
Я не хочу, блядь, ждать.
Он хотел немедленно поехать в Кресент Сити и приступить к работе. Хотел увидеть пляж, фотографии сгоревшей машины. Он хотел кричать.
Но когда он оглянулся, он увидел на ее озабоченном лице проступающие морщины изнеможения. Она устала — Рене, которая никогда не жаловалась, ни разу за все время, что они шли по этому пути.
Рев в его голове, крови, ушах, венах не утихал — но что-то внутри него успокоилось. В конце концов, он пробормотал: «Хорошо». Затем вздохнул, наклонившись, чтобы выключить диктофон.
— Давай поедим и завалимся спать.
Или настолько идеально, насколько это вообще возможно в этой чертовой буре. За ужином из жаркого с картофелем и морковью они составили планы, и Эндрю уже не так раздражало то, что он не сдвинется с места до следующего утра.
Каким-то образом он оказался за столом напротив двух детей Джона. Мэдисон было четыре года, а Джексу — шесть. Они оба были темноволосыми и темноглазыми и смотрели на Эндрю, как на интересную букашку.
— Почему у тебя так много сележек? — спросила Мэдисон. Рот Джекса открылся в маленькой «О», и он возмущенно посмотрел на свою сестру.
— Мэдди, — прошептал он. Она посмотрела на него, нахмурив свои маленькие брови, и Эндрю не смог удержаться от небольшой улыбки.
— Они у меня потому, что я люблю блестяшки, — сказал он ей.
— Как нюхлер! — сказал Джекс, довольный собой.
Эндрю засмеялся, и Рене слегка улыбнулась.
— Да, точно, как нюхлер. Ничего не могу с собой поделать.
Большая часть разговора за столом была в том же духе.
— Больно?
— Сколько у тебя сережек?
— Козявки застревают в сережке в носу?
Этой ночью Эндрю лежал в детской кровати. Комната была выкрашена в желтый цвет, на стенах были наклейки Доры, и он смотрел на них, прежде чем закрыть глаза. Он пытался не видеть сгоревшие машины и обугленные трупы, пулевые ранения и столько крови — но это было бесполезно. Это было всем, что он мог видеть, и это заставляло его цепенеть.
Кто из них. Кто из них. Кто из них.
В конце концов Эндрю сдался. Он сбросил с себя одеяла и спустил ноги на пол. Когда он уже собирался встать, дверь открылась, и появилась маленькая коричневая голова.
— Пвастите, мистел Эндвю. Мне нужно взять моего медвежонка Винни-Пуха, — сказала Мэдисон и, объяснив это, зашагала по деревянному полу крошечными босыми ножками, чтобы взять со столика у кровати маленькую игрушку Винни-Пуха.
Эндрю улыбнулся ей и покачал головой.
— Это твоя комната. А разве ты не должна спать?
Она прижала Винни-Пуха к груди, покачиваясь на половицах.
— Мне плиснился плохой сон. Я не хочу будить папу. Он очень устал.
Эндрю серьезно кивнул ей.
— Хочешь узнать секрет?
Мэдисон задержала дыхание, глаза расширились и блестели в тусклом свете коридора.
— Да!
— Мне тоже иногда снятся кошмары.
Ее маленькие брови нахмурились, и она наклонила голову.
— Плавда? — Когда Эндрю кивнул, она сделала несколько шагов ближе. — Иногда мне снятся кошмалы о монстлах. Они плиходят и забилают мою маму.
Сердце Эндрю разбилось на миллион крошечных кусочков. Дыхание покинуло его, а легкие сжались, когда он вспомнил о том, что рассказал Джон днём. Стэсси Томас, вероятно, любила своих детей, заботилась о них, хотела их. Тильда Миньярд не хотела своих детей, не заботилась о них, и все же ей позволяли выходить в свет — жестокому, наркозависимому чудовищу — до несчастного случая.
Но эта женщина? Ее забрали из любящей семьи, и именно поэтому Эндрю не верил в судьбу.
Поджав губы, он на мгновение задумался.
— Знаешь, что мне иногда помогает? Чтение книг. Когда я был маленьким, как ты, я прятал фонарик под подушку и книгу в кровать, и не спал всю ночь, читая, если мне было страшно.
Она перекатилась с пятки на носок, быстро посмотрев на свою маленькую книжную полку на дальней стене.
— Я люблю книги! — Затем нахмурилась, обернувшись к нему. — Я еще не очень хорошо читаю…
Эндрю радовался тому, как легко было с детьми. Он подумал о Белле.
— Хочешь, я почитаю тебе книгу?
Глаза Мэдисон снова расширились, и она, не говоря больше ни слова, побежала к своей полке. Держа Винни-Пуха в одной руке, другой она достала книгу и принесла ее Эндрю.
— Это холошие монстлы.
Его желудок сжался, когда он посмотрел на название — «Там, где живут чудовища». Это была его любимая книга в детстве. Он таскал ее из одной приемной семьи в другую, пока какой-то ребенок не разорвал ее на куски по причинам, которые Эндрю до сих пор не понимал.
Мэдисон забралась на кровать, а Эндрю встал. Он знал, что лучше не находиться на кровати с маленьким ребенком в темной комнате. Воспоминания грозили разбить стену, которую он укреплял каждый день.
— Пойдем в гостиную, хорошо? — предложил он. — Тогда, если твой папа проснется, чтобы найти тебя, найдет тебя прямо там.
Мэдисон кивнула и пошла вперед. Она села на большой кожаный диван, на котором ранее сидели Эндрю и Рене, а он — рядом с ней. Она облокотилась на спинку дивана, прижав свои маленькие коленки к его руке, а он положил книгу на колени и открыл ее на первой странице.
«Однажды вечером Макс играл дома в костюме волка и немного озорничал, »
«и когда он совсем расшалился, …»
Давным-давно Эндрю представлял, что он Макс. Что он был чудовищем. Он всегда бежал, бежал, бежал, чтобы убежать от приемных родителей, приемных детей и приемных домов. Он мчался как ветер на своем украденном велосипеде к площадке в парке в Окленде, ревел своим ужасным ревом и скрежетал своими ужасными зубами посреди высокой-высокой травы так громко, как только мог. Он как будто звал к себе своих монстров.
Он представлял, что может во сне стать королем диких тварей, как Макс.
Его мечта умерла, как та книга, разорвавшись на тысячу маленьких кусочков.
«Постой, не уходи!»
«Ведь мы тебя так любим!»
«И мы тебя съедим!»
Когда он закончил читать, Мэдисон уже почти спала.
— Эй, — тихо прошептал Эндрю, подталкивая ее локтем. Она подняла на него глаза и сонно улыбнулась. — Ложись спать, хорошо? Помечтай о том, чтобы стать чудовищем. Я тоже когда-то так делал.
Потирая кулачком глаз, а другой рукой прижимая к себе Винни, она кивнула и пошла обратно в комнату Джона. Эндрю смотрел, как она уходит, и прижимал книгу к груди, надеясь, что так сможет удержать себя в руках.
Он очень, очень скучал по Белле.
На всякий случай.
Майк сказал, что поедет с ними, чтобы помочь связаться со своим контактом, но после этого ему нужно было вернуться на работу. Эндрю согласился купить ему билет на самолет из Кресент Сити обратно в Сиэтл на утро четверга. Черная карточка Рейнольдс могла с этим справиться.
Около 10 утра они наконец отправились в путь, но не раньше, чем Эндрю оставил на кухонном столе двух лебедей оригами: одного с надписью Мэдисон фиолетовой ручкой, а другого — с надписью Джекс.
До Кресент Сити было около часа езды от Голд Бич и всего полчаса от Брукингса, откуда ехали Натаниэль и Мэри.
Когда Эндрю увидел впереди указатель на Калифорнию, Рене посмотрела на него, и он вдруг понял, почему она заставила их остаться на завтрак. Это было ради него.
Сделав глубокий вдох, он коротко покачал головой и сказал: «Я в порядке». Потому что так оно и было. Он знал, что она беспокоится за него и в хорошие дни, а сейчас, вероятно, думает обо всех тех ужасных вещах, которые ему пришлось пережить, пока он рос в этом дерьмовом штате. Он впервые вернулся сюда после отъезда, и с облегчением обнаружил, что не хочет весь этот гребаный штат сравнять с землей.
После суда над Дрейком, после того как Эндрю выступил с заявлением, в котором подробно описал жестокое обращение со стороны Дрейка, и после приговора на пятнадцать лет, Эндрю получил по почте письмо от Кэсс. Он понятия не имел, как она узнала его адрес. Однако он помнил, как держал письмо в руках и всматривался в ее почерк. Он помнил это, конечно же, помнил. Она писала ему записки и оставляла их в его коробке с обедом, чтобы он нашел их в школе. Он смотрел на петляющую «А» и завитую двойку… и ничего не чувствовал. Он не был зол, не был грустен, не был взволнован.
Он был никем.
И потому что он был никем, он выбросил это письмо в мусорную корзину, не читая. Это, конечно, не означало, что всё, связанное с Кэсс и Дрейком, никак на него не повлияло — оно наделало много поганых вещей с его психикой и будет продолжать делать до конца жизни. Но это означало, что он справлялся с этим лучшим, наиболее здоровым способом, на который был способен. И в каком-то смысле, этих показаний, спасающих множество других детей от его участи было достаточно, чтобы дать ему какое-то завершение.
Возможно, именно это позволило ему ступить на землю Калифорнии.
Это и…
И.
Они подъехали к полицейскому участку Кресент Сити, и офицер Майк повел их в здание. По пути он позвонил своей знакомой и она согласилась встретиться с ними в свой обеденный перерыв. Рене и Эндрю сели на дешевые неудобные стулья, а офицер Майк попросил женщину из регистрации сообщить его контакту, что они здесь.
Через несколько минут из подсобки появилась женщина с темными волосами и карамельной кожей. Она приветствовала Майка дружеским рукопожатием, прежде чем он представил их.
Эндрю кивнул, как ни в чем не бывало. Он был на волоске. Его разум хорошо справлялся с задачей разделения личного и работы. Утренний разговор с Беллой помог, и если быть честным, то чтение Мэдисон накануне вечером помогло расставить все по местам — в некотором смысле? По крайней мере, он не метался, как накануне. Жужжание было сдержано, а учащенный пульс был стабильным и ровным…
Один факт не помешает всему расследованию Эндрю.
Но кто именно из них?
Ему нужно было больше деталей. Именно поэтому ему нужна была эта детектив Кристина Альфонсо. Она достаточно приятно поприветствовала, затем пригласила следовать за собой.
— Мы пойдем вниз по улице в закусочную. Еда там никакая, но у них отличный шоколадный милкшейк, — сказала она, подводя их к полицейской машине без опознавательных знаков. Эндрю замешкался на полминуты, прежде чем Рене положила руку ему на плечо и слегка подтолкнула. Он занял пассажирское сиденье раньше офицера Майка.
Закусочная называлась «У Салли», и действительно находилась прямо по дороге. С кабинками, липкими потертыми кожаными диванами и клетчатым плиточным полом. Это напомнило ему «У красотки».
Когда они уселись, Эндрю заказал шоколадный милкшейк в качестве еды, и они перешли к делу.
— Я знаю теорию Майкла о машине, — сказала детектив Альфонсо. — Но позвольте мне начать с того, что я не могу подтвердить ни одну из догадок. Я могу рассказать вам, что мы нашли, показать открытый полицейский отчет — и все. Я ничего не знаю о Веснински или о том, что произошло в Брукингсе, кроме того, что мне рассказали сотрудники правоохранительных органов и Майкл.
Эндрю кивнул.
— Отлично. Мне просто нужно услышать вашу точку зрения о произошедшем своими словами. Ничего, если мы будем записывать?
— Конечно, но я бы предпочла не использовать свое имя или должность в департаменте, — она спокойно посмотрела на Эндрю, поднесла ко рту картошку фри, и, откусив кусочек, все еще продолжала наблюдать за ним.
Она нравилась Эндрю. Даже несмотря на то, что она была копом.
Он достал диктофон и положил на середину стола.
По крайней мере, ничего приятного.
заставил себя захотел отключиться, потому что знал — что бы ни сказала ему эта доктор, он не сможет держать себя в руках во время интервью, если хоть немного не отдохнет.
Они прибыли на условленное место встречи. Еще одно маленькое кафе, которое выглядело единственным оживлённым местом в этом (миллионном, блядь) городке. Алиша уже была там, Эндрю знал ее по фотографии, которую видел на сайте УЮО.
У Алиши была темная кожа — очень выделяющаяся в этом очень белом окружении — коротко подстриженные волосы, а между передними зубами была небольшая щель, которая проявлялась, когда она улыбалась своими красными губами.
Хотя Эндрю был абсолютно уважающим себя геем (который на самом деле был очень геем), он мог признать ее привлекательность.
— Мистер Миньярд? — спросила она, вставая и протягивая руку, на которую Эндрю посмотрел, поразмышлял, глубоко вздохнул и очень коротко пожал, когда Рене бросила на него взгляд.
Веди себя хорошо. Тебе нужно это.
Эндрю проглотил комок, который стоял у него в горле все утро, и жестом указал на Рене.
— Это Рене Уокер, моя коллега.
— Приятно познакомиться, — Рене улыбнулась и протянула руку.
Они сели за стол, заказав кофе, и Эндрю мысленно похлопал себя по спине за то, что не набросился на эту женщину с вопросами, как только они вошли.
Прогресс, Эндрю.
— Вы не возражаете, если мы будем записывать? — спросил он. — Если мы используем ваше имя и должность?
— Нисколько, — ответила она, покачав головой и отставив свой капучино. — Я свободный агент, так что не думаю, что кто-то может уволить меня за разговоры.
Она улыбнулась.
Эндрю кивнул, благодарный за то, что хотя бы один человек в этой поездке готов на открытую запись. Он достал свой диктофон и настроил его.
Это был он.
Нет, не он.
Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет…
Бззз…
Из задумчивости его вывел голос доктора Джефферсон.
— Можете взять их, если хотите. Это всего лишь копии, и, видит Бог, я уже достаточно раз смотрела на них.
Эндрю, возможно, кивнул и сложил все фотографии в стопку, затем в папку, которую, возможно, сунул в сумку.
Затем резко встал и быстро направился к выходу из кофейни, оставив Рене разбираться с любезностями и заканчивать запись.
Небо было пасмурным, а воздух таким влажным, что было трудно дышать. Он вообще не мог дышать.
Он нашел дорогу к машине, но не сел в нее, а вместо этого прислонился к ней с пассажирской стороны и несколько раз попытался прикурить сигарету. Когда одна не зажглась, он достал другую, а когда и та не зажглась, он бросил и ее, и зажигалку на землю, после чего открыл дверь и залез внутрь. Он захлопнул дверь, затем наклонился вперед настолько, насколько смог, сложился пополам и скрестил руки за головой.
Ему казалось, что он задыхается, как будто что-то в его горле расширяется и душит его.
Дыши. Дыши. Дыши.
Пчела горела, и Эндрю вдавил в нее пальцы так сильно, что почувствовал, как пульс бьется под давлением и громко отдается в ушах. Пальцами другой руки он крепко вцепился в волосы и тянул все сильнее и сильнее, сильнее и сильнее…
Водительская дверь открылась и захлопнулась. Спустя долгое время он, наконец, вышел на воздух, и, когда перестал задыхаться, прохрипел, чувствуя что глаза горят, мутнеют, их щиплет и…
— Это он. Это Натаниэль. Он мертв. Это он. Он мертв, Рене. Я опоздал. Я опоздал, черт возьми, он был мертв все это время…
Эндрю чувствовал себя безумным. Он был не в себе и чувствовал себя в опасной близости от слез, но ему было все равно.
— Эй, — сказал Рене, пытаясь схватить раскинутые руки Эндрю. — ЭЙ!
Он замер, и Рене поймала его, заставив посмотреть на нее.
— Прекрати. Прямо сейчас. Прекрати это и дыши. Подумай. Это не конец. Ты не знаешь, что это Натаниэль, и даже если это он, Мэри все еще где-то там. Она все еще может нуждаться в помощи, она все еще может ждать кого-то, чтобы рассказать их историю. Чтобы ты рассказал их историю.
Эндрю покачал головой. Она не понимала. Она не могла понять.
— Давай вернемся в отель и перестроимся, хорошо? Эндрю… — Когда он не отреагировал, она наклонилась поближе к коробке передач. — Это еще не конец. У нас есть тонна писем, которые нам нужно просмотреть, и та девушка раздражающе непреклонна. Хорошо?
Эндрю остановился.
Перестал двигаться. Он застыл и провел руками по лицу, засунул пальцы под очки и надавил. Под подушечками пальцев была влага, но он не обратил на это внимания, заставив себя сделать несколько глубоких вдохов, пока пытался вспомнить, чему Би учила его, когда он был сердитым шестнадцатилетним подростком, не понимающим, почему мир активно работает против него.
Вдохни. Медленно, сейчас. Не слишком быстро, Эндрю. Хорошо. Теперь задержи дыхание и посчитай до трех. Отлично, у тебя хорошо получается. Теперь выдохни, Эндрю. Выпусти воздух, и пусть он заберет с собой эти мысли.
Через некоторое время Эндрю сел на свое место и пристегнул ремень безопасности. Рене восприняла это как согласие и развернула машину обратно в отель.
−
Неделю спустя Эндрю с Рене оказались в очередном самолете — на этот раз он летел в Сиэтл, Вашингтон, мать его. Прошедшую неделю он провел, перестраиваясь и пытаясь привести мысли в порядок. Большую её часть он чувствовал себя так, словно застрял под водой. Кинг помогала, но когда темнело и казалось, что просвета нет, он общался по сети с Беллой. Теперь, однако, он снова отправлялся через всю страну, чтобы проследить путь, куда бы это ни привело их дальше. Пойти туда, где история замолкает и начинают возникать вопросы — в этом было что-то пугающее. В глубине его сознания все еще оставались новости Кевина. Ничего из этого не было неожиданностью, но это добавляло дополнительный элемент, который Эндрю должен был учитывать при каждом своем шаге. Как на минном поле. Он всегда относился серьезно к любой теме, которую затрагивал, но сейчас было как-то по-другому… Потому что Кевин был прав. Здесь была реальная опасность. И, возможно, он был не самым осторожным. Возможно. По крайней мере, теперь он знал, что был прав. Морияма были ответственны за его увольнение, без сомнения. Они опубликовали статью о Натане Веснински, представив его в положительном свете, чтобы отвлечь внимание общественности от того, что могло бы их уличить. Теперь все это обретало смысл. Эндрю не лгал Кевину. Он не стал делиться информацией. Его мстительная часть была раздражена тем, что он не мог — не мог позволить миру узнать, кем и чем на самом деле были Морияма. Но большая часть признавала опасность, вокруг которой он ходил, и последствия неправильного шага. Нет. Больше никаких порывов, никаких поспешных решений, никаких жестких ударов. С этого момента это было расследование и все.−
Утро понедельника. В Сиэтле было прохладно по сравнению с тем, что Эндрю привык терпеть в Южной Каролине. Он напоминал ему Бостон, только более влажный. Он ненавидел это. К восьми утра они с Рене вышли из своего отеля и заскочили в магазин рядом с Сиэтлским университетом, где Эндрю быстро заказал французский тост с начинкой и беконом и горячий шоколад с дополнительными взбитыми сливками. Рене ничего не сказала. Она уже знала, что лучше не задавать вопросов. — Итак, мы встречаемся с этим… Майклом Томасом-младшим в кафе на территории кампуса под названием «Café Presse», — сказала Рене, снова листая свои заметки в телефоне. — Он работает в университете охранником. — «Café Presse?» — спросил Эндрю, глядя на свой надкусанный тост. — На какое время? — 12:30. В это время у него обеденный перерыв. — О, хорошо. — Эндрю кивнул, откусил еще один кусок и, когда наполовину прожевал его, продолжил. — У меня будет достаточно времени, чтобы переварить завтрак. Рене рассмеялась. — Ты должен быть с ним вежлив, знаешь ли. Эндрю махнул вилкой в ее сторону. — На что именно ты намекаешь, Уокер? Она подняла свои осветленные брови. — Я намекаю на то, что ты ненавидишь власти — в частности, копов. Если мы хотим получить все подробности в точности, как он их помнит, ты должен быть дружелюбным и не злить его. Эндрю хмыкнул в ответ и откусил еще кусочек.−
В конце концов, наступило 12:30, и Эндрю обнаружил, что сидит вместе с Рене во французском кафе. — Оно называется «Café Presse». Что ты ожидал? — Бургер, — мрачно пробормотал Эндрю. — Я уже ненавижу этого парня… Первое очко, Рене. Она закатила глаза, что становилось все более и более обычным на ее привычно милом лице. Тем не менее, она села и улыбнулась, помахав кому-то за головой Эндрю. Когда он повернулся, к их столику направлялся высокий мужчина лет сорока, с редеющими каштановыми волосами. Он был одет в форму службы безопасности кампуса. Рене встала, чтобы поприветствовать его. — Мистер Томас? — спросила она, и мужчина утвердительно кивнул. — Я Рене Уокер — мы переписывались по электронной почте. Очень приятно наконец познакомиться с вами. — Майкл Томас, но, пожалуйста, зовите меня Майк. Его улыбка была широкой, усталой и немного кривой. Эндрю предполагал, что это должна была быть приятная или утешительная улыбка. Он ненавидел ее. — Я тоже рад наконец-то познакомиться с вами. Хорошо, что вы решили приехать. Я так долго пытался рассказать об этом людям, но никто не слушал. — Затем он повернулся к Эндрю. — Мистер Миньярд, с вами я тоже рад познакомиться. Я ценю то, что вы пытаетесь сделать с помощью подкаста. Он протянул руку, на которую Эндрю уставился, пока Рене не прочистила горло в очень «вежливой» манере. Стиснув зубы, Эндрю хрустнул мизинцем и кивнул головой, вместо того чтобы пожать руку мужчины. Этого должно было быть достаточно, и, похоже, так оно и было, поскольку Майк кивнул в ответ и сел. Как по команде, появился официант, чтобы принять их заказ. Рене вела светскую беседу, как будто это не было худшей вещью в мире, пока им не принесли еду. Эндрю не хотел начинать интервью, пока все не съедят хотя бы немного еды. Пока он ел, он не мог не думать о том, что Рене, конечно же, права. Он с недоверием относился к полицейским, и еда дала ему возможность узнать этого парня еще до начала интервью. Он выглядел нормально, предположил Эндрю, — непритязательно, что,[Запись включена]
— Имя? — Майкл Томас-младший. Но Майк, поскольку мы друзья. Фу. Майк улыбнулся собственной шутке, и Эндрю уставился на него, пока тот не стёр улыбку. — Расскажите нам свою историю, — начал он. — Вы были офицером полиции и находились на месте преступления, когда арестовали Натана, верно? Расскажите нам об этом. Рене, как обычно, достала свой телефон. Ее записи раскинулись перед ней, пока она быстро постукивала пальцами. Майк откинулся в кресле и задумался, прежде чем ответить. — В 2004 году мне было двадцать лет. Я был молод и не понимал, какой может быть система. Да, хорошо, добро пожаловать. — В отношении чего? — спросил Эндрю. — Просто начни с самого начала, когда тебя вызвали на место происшествия. Майк кивнул. — Точно, точно. 12 июня 2004 года я был в районе Ренье Бич и получил сообщение о том, что поблизости произошла перестрелка. В этом не было ничего необычного — неблагополучный район и все такое. Меня уже много раз вызывали туда раньше. — Что вы увидели, когда приехали туда? — спросил Эндрю. — Машина с женщиной на водительском сиденье скрылась с места происшествия, а Натан Веснински стрелял по ней, когда та уезжала. Бззз… Эндрю поднял глаза от своих записей. — Только женщина? Майк кивнул. — Только женщина. Я не могу сказать, была это Мэри Веснински или нет, но я не видел с ней ребенка. — Он поджал губы и покачал головой, прищурив глаза. — Это, конечно, домыслы, но если бы это был мой ребенок и кто-то стрелял в нас, я бы уложил его на пол. В этом есть смысл. Эндрю кивнул. Натаниэлю было лет десять, но он был маленьким для своего возраста. При необходимости он мог бы легко поместиться в пространстве для ног на переднем или заднем сиденье машины. — Вы можете описать, как выглядела женщина? Майк на мгновение поджал губы, затем вздохнул. — Нет, не совсем. Она была худая, каштановые волосы, может быть? Я не смог достоверно опознать ее. Но были свидетели, которые могли. — Он посмотрел на Эндрю, заговорщически приподняв брови. Сначала о главном. — Что было с Натаном дальше? Майк рассеянно постучал рукой по столу. — Я подъехал к месту происшествия, туда же прибыли еще несколько офицеров. Мы смогли окружить его, и он сдался. — Вот так просто? — скептически спросила Рене. Он пожал плечами. — Если вы хотите назвать это так. Я имею в виду. Ему некуда было деться, так что… да. На самом деле, он рассмеялся, когда увидел, что его окружили. Бросил пистолет, руки за голову и, блядь, засмеялся. Самое жуткое дерьмо, которое я когда-либо видел. — Да, это точно, — пробормотал Эндрю, делая глоток воды, затем продолжил. — Итак, вы можете сказать мне, почему обвинение против Натана касалось незаконного огнестрельного оружия? Очевидно, было много свидетелей, утверждавших, что он стрелял в кого-то. Почему его не обвинили в чем-то, связанном с этим? — Ах… — сказал Майк, подбирая обертку от своей соломинки и разрывая ее на мелкие кусочки. — В этом-то все и дело, не так ли? Он раскатал оставшиеся кусочки между указательным и большим пальцами. — После того, как мы отвезли Веснински в участок, все начало становиться странным. Бззз — Как именно странно? — Рене наклонилась вперед на своем стуле, продолжая печатать на телефоне. Майк бросил обертку и серьезно посмотрел на них обоих. — Мы все должны писать отчеты, если участвовали в процессе задержания. В моем были все детали. Женщина уезжает, Веснински стреляет по машине, смех — все это. Я заполнил его вместе со всеми остальными бумагами для рассмотрения, и на следующий день мне позвонили и сказали, что с ним что-то не так, и мне нужно срочно прийти, чтобы переделать его. — И вы сделали это? — спросил Эндрю. — Да. — Майк кивнул. — Я пришел и спросил, в чем проблема. Потому что, насколько мне было известно на тот момент, я дал все, что мог. Подробный рассказ из первых рук о том, что произошло на месте происшествия — как нас и просили, но… Он покачал головой. — Когда я приехал, меня ждали двое федералов, — понизил он голос. — Хотели, чтобы я полностью изменил свои показания. — Каким образом? — Сказать, что мы наткнулись на Веснински, когда кто-то сообщил о подозрительной машине. — Тон Майка стал жестче, и он прижал ладони к столу. — Что, прибыв на место происшествия и обыскав его машину, мы нашли незаконное огнестрельное оружие. Что арестовали его только по этому обвинению. Любые упоминания о другой машине и женщине за рулем полностью вычеркнули. Эндрю вспомнил, как смотрел эти репортажи в новостях. Арест Натана, его первоначальное обвинение и последующий приговор. В том, что Майк рассказал ему сейчас, не было ничего такого, о чем бы он не догадывался. Однако явное участие ФБР в сокрытии этого? Это было что-то новенькое. Пчела зажужжала громче, когда в его голове начали складываться детали. Морияма пытались сберечь свою правую руку, но причем здесь ФБР? Какой была их цель? Действительно ли это было сделано для того, чтобы окончательно расправиться с печально известным Мясником? Или это было что-то другое… — Если дело обстоит именно так, и федералы пытались скрыть то, что произошло на самом деле, тогда зачем вообще предъявлять ему обвинения? Почему бы вообще не избавиться от оружия и дела? Это было похоже на кусочек головоломки, который ни к чему не подходил. Эндрю пытался соединить точки, которые, казалось, никак не стыковались. Зачем федералам скрывать это? Им просто нужен свой парень, или они хотят чего-то другого для кого-то еще? Майк наклонился вперед, положил руки на стол и сцепил ладони. — Вот в чем главный вопрос. На мой взгляд, было слишком много свидетелей. Я не смог хорошо разглядеть женщину, но в округе были гражданские лица, даже несколько человек, которые видели, как стрелял Натан. И съемочные группы были на месте преступления еще до того, как мы закончили его расчистку. — Майк покачал головой, брови нахмурились так сильно, что почти соприкасались. — Они никак не могли уйти, не обвинив его в чем-то. Хотите знать, что я думаю? Когда Эндрю просто уставился на него, ожидая продолжения, Майк посмотрел на Рене, и она кивнула ему. — Я думаю, федералы были там, чтобы избавиться от обвинения в покушении на убийство и чтобы убедиться, что никто не знает личность женщины. Я не уверен, что они смогли бы остановить снежный ком, который возник после того, как один из его пистолетов был сопоставлен с рядом других перестрелок. Не без того, чтобы это было совершенно очевидно. Это был всего лишь короткий путь к ордеру на обыск его дома, а оттуда — тюрьма на обозримое будущее. — Итак, если федералы отслеживали все эти связи, зачем было скрывать? — Эндрю все еще не понимал. Но его мысли двигались быстрее, чем губы, и он понял… — Думаю, потому что они направили все свои силы на то, чтобы добраться до Сиэтла. Как только ордер на обыск был выдан, штат Мэриленд, вероятно, оказался в топе новостей слишком быстро, чтобы надлежащая информация дошла до них и они закрыли это дерьмо. Слишком много людей, слишком много штатов были вовлечены в это дело. Выяснить, что исчезновения известнейших бизнесменов по всей стране могут быть связаны с Мясником? Они не могли это скрыть. — Но пропажу матери и сына могли. Майк сделал глоток своего кофе, а Рене, сидящая рядом с ним, втянула носом воздух. Эндрю постукивал ручкой по своей исписанной странице. — Я хочу увидеть место происшествия, — сказал он после паузы в несколько мгновений. — Я хочу увидеть, где это произошло. Он смотрел на Майка не терпящим возражений взглядом. Тот только кивнул. — Я могу отвезти вас сегодня вечером. Я освобожусь в 5:00. До Рейнир Бич недалеко, так что мы можем встретиться здесь, и я покажу вам дорогу. — Отлично, — сказала Рене, вставая. Эндрю последовал ее примеру, с хлопком закрыв свой Moleskine и выключив диктофон.[Запись выключена]
Он запихнул и то, и другое в сумку, и они направились к двери. Его разум все еще работал, мчался, пытаясь догнать и соединить все, что сказал Майк. Пчела начала успокаиваться, но пальцы подрагивали от желания закурить. Он снова хрустнул мизинцем. Он доставал пачку из заднего кармана, когда Майк спросил Рене: — У вас есть мой номер? Она кивнула, и он переключил свое внимание на Эндрю. — Повторюсь, было приятно познакомиться. Надеюсь, я смогу помочь. Есть еще кое-что, что, думаю, вас заинтересует. Я чертовски на это надеюсь. Эндрю просто уставился на него. — Посмотрим, офицер Майк. Вы можете ввести нас в курс дела на месте. — Я больше не офицер. Можете звать меня просто Майк. Эндрю вытряхнул сигарету, затем жестом попросил Рене следовать за ним к машине. Уже зажав сигарету между губ, он сказал через плечо: — Однажды кабан — всегда кабан, офицер Майк. Щелкнула зажигалка, сигарета загорелась. Первая затяжка ничем не помогла.−
Несколько часов, три сигареты и две чашки кофе спустя Эндрю и Рене стояли на окраине Рейнир Бич в районе Рейнир Бранч. Это был парк. Небольшой, с металлическим игровым комплексом и обветшалой баскетбольной площадкой. Там были открытые поля, может быть, бейсбольные? Но краска почти стерлась, а по периметру парка стояли дома. Возможно, когда-то это место было красивым. Но район пах морем и ржавчиной, и Эндрю не мог не спутать этот запах с солёностью пота и металлическим привкусом крови. Достав из сумки диктофон, он включил его.[Запись включена]
— Здесь? — тихо спросил Эндрю, пытаясь скрыть легкое недоверие. — Натан открыл огонь здесь? Все его исследования, все статьи, вырезки из новостей и файлы, которые он просмотрел… Тот факт, что Натан открыл огонь на гребаной детской площадке, никак не давал ему покоя. Офицер Майк, теперь уже в обычной одежде, пожал плечами и огляделся вокруг. — Как я уже сказал, он был сумасшедшим. Я не знаю, пытался ли он найти их какое-то время или нет. Но у нас было много свидетелей, которые видели это. Опять же, их рассказы не попали в официальные отчеты. Но я знаю, что некоторые говорили, что видели женщину с мальчиком возраста примерно 8-10 лет, прямо здесь. Он, — Майк указал на старые качели, — качался на качелях, а не играл с другими детьми. Говорили, что женщина схватила его, когда проезжала машина, в которой был Натан, и попыталась убежать, пока он их не увидел. Но он уже стрелял. К счастью, от выстрелов никто больше не пострадал. Никто больше не пострадал. Эндрю скрестил руки и прикрыл рот рукой. Он попытался представить себе это — маленького Натаниэля, наслаждающегося отдыхом в парке, раскачивающегося, когда раздались выстрелы. Он, должно быть, был в ужасе… — Покажите мне. — Он повернулся к Майку. — Где был Натан? Где была другая машина? Офицер Майк согласился. Он показал им все: где находилась каждая машина, что он видел своими глазами, где они заставили Натана лежать лицом вниз на асфальте, прежде чем надеть на него наручники и запихнуть в машину. Они дошли до ближайшего столика для пикника и сели. Он тоже был металлическим, неудобным, без ничего, наводящего на мысль, что он предназначен для детей или родителей с детьми. Ржавчина оставила коричневый след на его руках, который он старался не замечать, так как прилагал слишком много усилий, чтобы сосредоточиться на задании, а не на запахе, ощущениях и связях, которые его мозг мог установить между окисленным металлом и окисленной кровью. Бззз — Расскажите мне остальное, — выдавил из себя Эндрю. — Вы сказали, что в этой истории есть что-то еще? Майк изучал его мгновение, затем посмотрел между ним и Рене, прежде чем кивнуть. — Ну, как вы знаете, я больше не офицер. Я изменил свой рапорт, когда они попросили меня об этом. Я был молод, у меня была жена, и я не хотел поднимать шум. Я не хотел нарываться на неприятности — но все это меня съедало. Мучило и не давало спать по ночам в течение нескольких недель. Этот психопат стрелял в женщину и ребенка, в парке, полном детей, а мы пытались это скрыть? — Майк пожал плечами, но что-то в его лице потемнело. — Итак, я надавил, — в его тоне был намек на поражение. — Я пошел к своему начальнику, и он порекомендовал мне оставить это. Потом я пошел к его начальнику, и мне сказали собрать свое дерьмо и убираться. — Значит, кто-то что-то знал и ему не понравилось, что ты тут шныряешь? — Эндрю вытер руки о штаны, затем снял очки, чтобы протереть их краем рубашки. Это звучало знакомо. — Именно. Поэтому меня уволили и отрезали от расследования. — Он повернул руки ладонями вверх и сжал губы. Затем покачал головой. — Но я не перестал искать и не перестал задавать вопросы. У меня семья в правоохранительных органах, друзья. Мой отец был офицером полиции, поэтому я знал многих ребят оттуда. Они дали мне кое-что, но стоящую информацию я получил от кузена, который живет в Орегоне, в маленьком городке Брукингс. Он до сих пор служит там офицером, и в 2010 году там произошла перестрелка, очень похожая на ту, что случилась здесь. Бззз, бззз, бззз Плечо Эндрю дернулось, чтобы прижаться к татуировке за ухом, но он сделал ровный вдох, чтобы сдержать этот порыв. Его пульс участился, и он наклонился вперед. — Как так? Натан был в тюрьме в 2010 году, — добавила Рене. — Нет, это был не Веснински, — начал Майк. 2010, 2010, 2010, 2010… — Но это были женщина и мальчик, постарше. 16 или 17 лет… Бззз — …Брукингс маленький, и уровень преступности там выше среднего, но обычно это преступления против собственности, кражи и тому подобное. А это? Это была перестрелка между женщиной с мальчиком и еще одной женщиной. Все они покинули место происшествия до того, как туда прибыли полицейские, но свидетели говорят, что женщина и мальчик были небольшого роста, с каштановыми волосами. Стрелявшая женщина была выше ростом, с рыжими волосами. По его телу пробежала дрожь. 2010, 2010, 2010… Натаниэлю было бы 16 лет. Неужели это были они? 2010, 2010… — Натан был в тюрьме в 2010 году, — услышал он наконец свои слова. — Возможно, один из его сторонников… Кто-то из его окружения. Он посмотрел на Рене и увидел, что она нахмурилась, но кивнула, так как в голове у нее тоже все сложилось. Когда он снова перевел взгляд на Майка, его сердцебиение участилось, а на кончике языка застыл вопрос. — И они сбежали? Они все просто сели в свои машины и уехали невредимыми? Глаза Майка метались между Эндрю и Рене. Когда он ответил, у Эндрю свело живот. — Один из них был ранен. Мэри или Натаниэль… если это были они. Эндрю сел обратно на скамейку. Офицер Майк, казалось, не был обеспокоен этим. — Один из них? — услышал он свой вопрос. — Кто из них? Их никто не видел? Как такое возможно? Что, черт возьми, это значит? — Кто-то сказал, что видел их двоих сгорбленными и подумал, что там была кровь, но на месте преступления крови не осталось. Вот оно. Они оба забрались на заднее сиденье, но один, должно быть, сел за руль. Другая женщина уже уехала, когда на крики свидетеля вышел человек с пистолетом. Я думаю, они привлекли слишком много внимания, и она, кем бы она ни была, решила, что уже достала хотя бы одного из них. Нет, нет, нет. Бззз, бззз, бззз Эндрю встал со скамейки и зашагал из стороны в сторону. Ему казалось, что он сейчас выпрыгнет из своей кожи. Татуировка пчелы горела, и он рассеянно чесал воротник, пока тряс головой и пытался думать. Что, если их обоих подстрелили? Что, если они оба мертвы? Ему нужно было больше информации — нужно было видеть, нужно было знать. — Я хочу съездить, — сказал он, остановившись. — Нам нужно поехать в Брукингс. Поговорить с кузеном офицера Майка… — Просто Майк… — Ш-ш-ш-ш, — зашипел на него Эндрю, продолжая шагать. — У нас тут разговор, офицер Майк. Рене перевела взгляд с одного на другого и вздохнула. — Как далеко отсюда Брукингс? — спросила она. Майк бросил взгляд на Эндрю, как бы проверяя, можно ли говорить, а затем ответил. — Примерно восемь часов езды. В Калифорнии есть аэропорт, но он небольшой, и я сомневаюсь, что вы сможете улететь в ближайшее время. Эндрю перестал шагать. — Тогда мы поедем на машине. — Он указал на Майка. — Вы поедете с нами. Устроите нам встречу с вашим кузеном. Так, чтоб мы могли сами почитать отчеты. Офицер Майк встал. — Я не могу просто отпроситься с работы. Я могу потерять её. Эндрю пожал плечами. — Скажите им, что вы заболели. Мне все равно. Вы сказали, что хотите помочь? — он поднял брови. — Конечно, хочу! Меня уволили из-за этого, и я хочу справедливости для них так же, как и вы. Сомневаюсь. — Тогда сделайте это. Напишите Рене свой адрес, и мы заедем за вами в 8 утра. Будьте готовы.[Запись выключена]
−
Офицер Майк был готов. Они встретили его возле квартиры, и Рене передала ему чашку кофе и пончик из пакета, который они купили по дороге. Эндрю сидел за рулем их арендованной машины, и ему не терпелось отправиться в путь. Большую часть ночи он не спал, изо всех сил стараясь не думать и не строить предположений относительно всего, что Майк рассказал накануне. Его полуночные мысленные бредни метались от того, в кого из них стреляли, до того, кем, черт возьми, была та женщина. Он выдвинул несколько теорий, начиная с того, что эта женщина была сообщницей Натана, и заканчивая связью с Морияма. Это не мог быть просто случайный человек, если только эта парочка не натворила дел в 2004–2010 годах… Что было вполне возможно. Но это не похоже на правду. Что было похоже на правду — так это то, что Натаниэлю было 16 лет. Это была самая давняя встреча, которую они смогли частично подтвердить как правдивую, при этом Натаниэль был почти взрослым. Что-то в этом было… Эндрю не знал. Но ему точно нужно было узнать, что произошло во время перестрелки. В кого из них попали? Поездка в Орегон вела их по шоссе I-5, вдоль побережья Вашингтона. Там было так много деревьев. Так много мест, где можно спрятаться. Казалось, что каждый час или около того появляется новый указатель на какой-нибудь национальный лес. В Портленде они остановились, чтобы перекусить и размять ноги. Рене предложила сесть за руль, но Эндрю отказался. Его разум все еще работал, перестраивался, бежал со скоростью мили в минуту, и вождение помогало ему не только привести мысли в порядок, но и сохранять спокойствие — в соответствии с планом. Как только они вернулись в машину, он включил удивительно точный и хорошо подобранный плейлист, который Сет составил специально для него. Он не знал, как Сет это сделал, но здесь были все песни, которые Эндрю любил, и несколько новых, ещё незнакомых. Первой в списке стояла «Africa» группы «Toto», и Эндрю включал ее заново пять раз, прежде чем офицер Майк что-то сказал. — Почему мы слушаем эту песню на повторе? Она так переоценена. Неужели у вас нет ничего другого? Может быть, «Journey»? Эндрю услышал, как Рене негромко вздохнула, прежде чем он нажал на тормоз и съехал на обочину. Он не был в настроении для Офицера-Умного-Пиздюка прямо сейчас, поэтому, держась одной рукой за подголовник Рене, он повернулся, чтобы посмотреть на заднее сиденье. — Послушайте, офицер Майк… — Просто Ма… — Послушайте, офицер Майк. Вы можете слушать переоцененную и раздутую мусорную кучу, которой является Journey, в свое свободное время, понимаете? Я за рулем. Я выбираю музыку. И если я еще раз услышу, как вы унижаете священное имя «Toto», мне плевать, какой информацией вы располагаете, я высажу вас из этой гребаной машины. Глаза офицера Майка сузились, и Эндрю увидел в нем копа. Он хотел поспорить — поставить Миньярда на место. Но Эндрю выдерживал его взгляд, пока тот не отвернулся к окну. Удовлетворенный, он вернул машину на дорогу и продолжил их НЕ путешествие.−
Как выяснилось, двоюродный брат офицера Майка жил не в Брукингсе, а примерно в 45 минутах езды на север, в маленьком прибрежном городке под названием Голд Бич. Он был крошечным — крошечным, крошечным. Там не было абсолютно ничего, и Эндрю этого не понимал. Конечно, там было хорошо, как в маленьком американском городке, но… Они подъехали к красивому двухэтажному дому около пяти часов вечера, и у дверей их встретил человек, удивительно похожий на Майка Томаса. Его звали Джон Томас, и Эндрю пришлось приложить немало усилий, чтобы не закатить глаза, пока происходило знакомство. Джон махнул им рукой и сказал, чтобы все располагались поудобнее. Внутри было так же хорошо, как и снаружи, в том живописном виде, который можно было ожидать от дома на берегу океана в маленьком городке. Эндрю на мгновение подумал, что дом лучше, чем, по его мнению, может позволить себе офицер полиции. Пока он осматривался, ему стало интересно, чем занимается жена Джона. Дом примыкал к пляжу, и хотя он гласил «на природе», он не был похож на пляжный дом Элисон в Кис. Деревянные полы были темными и блестящими, а потолок был обшит деревянными панелями. В гостиной — окна от пола до потолка, выходящие на зелень и лес, а на заднем плане виднелся океан. Темные сланцевые полы покрывали те места, где не было дерева, а в углу комнаты находился настоящий камин. В доме царил здоровый беспорядок, присущий семье, и Эндрю сделал вывод, что здесь, должно быть, жили один или два ребенка. Кивнув самому себе, он уже собирался приступить к делу, когда услышал безошибочный звук детской возни, доносящийся из-за угла. — МАЙК! МААААААЙК! — Двое детей, примерно четырех и шести лет, выскочили из-за угла и врезались в ноги Майка. Он наклонился, чтобы обнять их обоих, но они отстранились, чтобы показать ему что-то в другой части дома. Я скучаю по Белле. — Извините за это, — сказал Джон. — Мы давно не видели Майка, а дети его любят. Они рады, что он здесь. — Все в порядке, — сказал Эндрю. — В любом случае, нам нужно поговорить с вами. Джон кивнул. — Тогда давайте я пойду и принесу вам то, что у меня есть. Из другой комнаты доносились звуки детского смеха и глупые голоса, которые пародировали Майка. Если Эндрю закрывал глаза, он мог представить, что все не так уж плохо — он мог вспомнить, что всё еще есть счастье, всё еще есть дети, которых любят, которые довольны и в безопасности. Белла. Он глубоко вдохнул, когда Джон вернулся через несколько минут со стопкой папок в руках. — Здесь все о стрельбе в Брукинге, — он посмотрел вниз, а затем снова на Эндрю. — Я не должен был хранить это дома. На самом деле, я не должен был говорить об этом ни с вами, ни с кем-либо еще. Но я верю Майку, когда он говорит, что здесь замешано что-то другое, и я верю, что это Мэри и Натаниэль Веснински. — Вы не возражаете, если мы запишем наш разговор? — спросил Эндрю. — Мы можем не вставлять это в подкаст, если вы хотите остаться анонимным. Я понимаю, что ваша работа может оказаться под угрозой. Джон кивнул и посмотрел в сторону, где его дети исчезли вместе с Майком. — Да, я бы хотел остаться неизвестным. Я хочу помочь, так как считаю, что это позор, что никто не расследовал это дальше, но, — его взгляд остановился на стене за головой Эндрю. Оглянувшись через плечо, Эндрю увидел фотографию семьи из четырех человек. — Но я вдовец, и с двумя детьми не могу позволить себе потерять работу. — Ох… — сказала Рене, приложив руку к сердцу. — Мне так жаль это слышать. Должно быть, это было ужасно… — Так и было, — ответил Джон, отступая к креслу и тяжело усаживаясь в него. — Но каждый должен жить дальше, когда случаются тяжелые вещи. Ты можешь оставаться на одном месте, никогда не двигаясь, или двигаться дальше, как того хотели бы наши близкие. Он оторвал взгляд от рамки, затем грустно улыбнулся им обоим. Когда он заговорил снова, его голос был немного ниже. — Стэсси умерла после двухлетней борьбы с раком, вскоре после рождения Мэдисон. Ей сейчас четыре. Она даже не помнит ее. Но такова жизнь. Нужно принимать хорошее вместе с плохим, и я бы женился на Стэсси тысячу раз с тем же концом, если бы это означало разделить с ней жизнь и этих двух детей. Ох, черт возьми. Эндрю прочистил горло. — Верно. Что ж. Можете рассказать нам о том, что у вас есть? Отлично, Эндрю. — Ага, да. Простите, я отвлекся. Вот, — он протянул стопку папок, Эндрю взял их и направился к дивану, бросив взгляд на Рене, рассматривающую все фотографии, расставленные по гостиной. Когда она села рядом, он положил папки на колени, достал диктофон, нажал на кнопку и поставил его на стол.[Запись включена]
— Как вы сказали, вы хотите остаться анонимным. Поэтому ваш голос будет сильно изменен, а любая ваша личная информация и фоновый шум будут отредактированы, чтобы сохранить вашу анонимность. Джон благодарно кивнул, морщинки под глазами углубились от его слабой улыбки Эндрю. Эндрю проигнорировал это и предложил ему начать. — Хорошо. Итак, здесь вы найдете полицейские отчеты и показания свидетелей перестрелки. Брукингс — маленький городок. Я там вырос. Он не идеальный, но все не так уж плохо. — Если все не так плохо, — спросил Эндрю, — почему вы решили переехать и каждый день добираться 45 минут до Брукингса? Джон пожал плечами. — Когда мы со Стэсси поженились, нам просто захотелось чего-то более открытого, немного более безопасного для детей. Поэтому мы переехали сюда. Голд-Кост меньше, чем Брукингс, но община здесь замечательная. Этот дом принадлежал ее бабушке и дедушке до их смерти, так что он просто ждал нас. — Хорошо, — кивнул Эндрю. — Тогда, пока я просматриваю документы, почему бы вам не рассказать мне о стрельбе? Вы были на месте происшествия? Эндрю положил диктофон на журнальный столик рядом с куклой барби в одном ботинке и с торчащими во все стороны волосами. Он не улыбнулся, думая о Белле, прежде чем открыть папку. — Я был, но к тому времени, как мы подъехали, смотреть было уже не на что. Мы преследовали одну из машин некоторое время, но потеряли ее в пробке, двигаясь на север по шоссе 101. Другая машина — та, в которой были женщина и мальчик — просто исчезла. — У вас есть описание машины? — спросил Эндрю, перебирая бумаги. — Да… — Джон наклонился вперед, ближе к Эндрю и бумагам. — Здесь есть одно. Он вытащил папку, лежащую под той, которую просматривал в данный момент Эндрю, и положил ее сверху. — Вот. По описанию это была старая модель Volvо, примерно 2000 года или около того, модель S70. Темно-синего цвета, орегонские номера, но никто не смог рассмотреть цифры. Эндрю посмотрел на бумагу, которую передал ему Джон, затем на фотографии автомобиля, подходящего под описание. — Расскажите мне о том дне. — Голос Эндрю был тихим. Он не понимал, что говорит почти шепотом, пока Рене не заерзала рядом с ним. Он прочистил горло. — Какой звонок вы получили? Что вы увидели, когда приехали туда? Джон снова откинулся в кресле и скрестил ноги. — Я получил звонок, что на Читко Авеню, прямо на парковке антикварного магазина «Златовласка», идет стрельба. Было около семи вечера, так что магазин, к счастью, уже был закрыт. На парковке больше никого не было, но Читко Авеню — довольно оживленная улица, так что на дороге все еще наблюдалась активность. Эндрю молчал, просматривая информацию. Он остановился на показаниях свидетелей. — Итак, это… Ширли Джонсон. Она была через дорогу? — Да, Ширли работает в «Forecastle Books». Она уходила и запирала главный вход, когда услышала выстрелы. Выглянула в окно и увидела двух женщин, стрелявших друг в друга, и мальчика, присевшего перед машиной. Мальчик побежал к одной из женщин, и казалось, что стреляли либо в него, либо в нее. Она не смогла определить, в кого именно — сказала, что они оба закричали и практически упали в машину. — Джон выпрямился, как будто мог видеть показания свидетелей, которые Эндрю сейчас просматривал. Он продолжил. — Она не могла сказать, был ли кто-то в машине. Она сразу же вызвала полицию, и как только стали слышны сирены, обе машины рванули с места. Мы смогли проследить только за черной, той, в которой была леди с рыжими волосами. Вторую мы сразу же потеряли. Конечно же, блядь. Эндрю стиснул зубы от досады и почувствовал, как у него подскочил пульс. Глубоко вздохнув, он хрустнул мизинцем и посмотрел на Джона. — Но крови не было? Вы никак не могли определить, в кого стреляли? Джон покачал головой. — Нет. — Он раскрыл руки ладонями вверх, словно в подношении. — Но я следил за этим делом. Мы находимся прямо на границе с Калифорнией, поэтому мы предупредили все окрестные города в Орегоне и Калифорнии, чтобы они были начеку. Конечно, общаться через границы штатов всегда хлопотно. Но я проследил. Машина, подходящая под это описание, была найдена сгоревшей на пляже в Кресент Сити, Калифорния. Сгоревшей. Эндрю поднял голову и посмотрел на Джона. Сгоревший. Машина сгорела. Был ли кто-нибудь в машине? — Сгорела как? Как будто она попала в аварию и загорелась? Джон покачал головой. — Нет, как будто кто-то намеренно устроил пожар на заднем сиденье, где, судя по всему, находилось тело. Эндрю уронил все папки. Бумаги с резким звуком упали на пол, и Рене положила ладонь на его руку. Сгорела. Нет. Как будто кто-то намеренно устроил пожар… Где, похоже, было Тело Тело Тело Сгоревшее — Чье тело? — Эндрю, наверное, сказал это, но не был уверен. В ушах стоял гул, в голове стучало. Зрение, казалось, ухудшилось, горло болело. Может быть, он сказал это так твердо, что у него заболела грудь и зубы. — Чье. Тело. Джон посмотрел на Эндрю с чем-то вроде озабоченности на лице,[Запись выключена]
Джон встал, качая головой. — Нет, нет — вы можете поужинать и остаться здесь. Сейчас июнь, вы ни за что не найдете номер в отеле. А если и найдете, то за безумную сумму. — Он осмотрелся. — У нас много места. Дети могут остаться со мной, а вы двое — в их комнатах. Майк может занять раскладушку в моем кабинете, потому что он член семьи, и неважно, если ему будет неудобно. Джон выглядел так, словно пытался улыбнуться, его взгляд метался между ними, оценивая, уместно ли это делать в связи со… вспышкой Эндрю. Это было заманчивое предложение, только потому, что усталость оседала в его костях, но он объяснил это тем, что адреналин уходит и забирает всю его энергию. Эндрю в последний раз посмотрел на Рене и просто кивнул. Он не хотел тащить ее за собой больше, чем это было необходимо. Друзья так не поступают. — Хорошо, — согласился он. — Мы уедем утром. Кто-нибудь, сходите за офицером Майком и расскажите ему новости.−
Майк согласился сопроводить их в Кресент Сити на следующий день. У него были связи в местной полиции (поскольку он так внимательно следил за этим делом), так что все получилось идеально.−
В среду Эндрю проснулся ужасно рано. После того, как Мэдисон ушла, он не стал тащиться обратно в кровать, пока не почувствовал, что физически уже не может не спать. Но сон был поверхностным и коротким, и в конце концов он устал от попыток нормально заснуть, решив вместо этого встать окончательно. В любом случае, это было на пользу, потому что у Эндрю была разница с Чикаго в два часа — так что он смог поговорить с Беллой до того, как она ушла в школу. — Дядя Эндвю! Я подстлиглась! Эндрю сидел на крыльце, с которого открывался вид на побережье Орегона, увидев который, Белла ахнула. — Беллс! Тебе так идет! Ее волосы, когда-то спускавшиеся по спине рыжими завитками, теперь были чуть ниже плеч. Кейтлин (или Аарон) заплела косички, обрамляющие лицо, и отвела их назад, чтобы они не падали на глаза. Белла захихикала, и сердце Эндрю запело. Он был в таком дурном расположении духа, и старался изо всех сил, черт побери, держать себя в руках. По крайней мере, пока у него не будет больше информации. Кто из них? — Тебе нужно подстличься, дядя. Ты должен стличься как папа, лаз вы близнецы. — Хммм, я так не думаю. Твой папа со своей стрижкой выглядит как злобный библиотекарь. — Я слышал это, — сказал Аарон на заднем плане. — Белле нравится моя стрижка, правда, детка? Белла с энтузиазмом кивнула, глядя на Аарона. — Папа выглядит класивым, как плинц Элик. Эндрю засмеялся. — Я поверю тебе на слово, Беллс. — Он услышал, как стеклянная французская дверь рядом с ним открылась, и затем выглянула Рене. Он кивнул и снова посмотрел на экран, чтобы увидеть, как Аарон помогает Белле надеть ее розовый рюкзак. — Мне пора идти, но тебе понравилась книга, которую я прислал? «Книга без картинок»? — Да! Папе и маме плиходится читать все слова, и ЭТО ТАК ВЕСЕЛО! — Да, спасибо еще раз за это, — пробормотал Аарон. — В любое время. ВДЭ в помощь. Он направился на кухню за кофе как только договорил с Беллой, чувствуя себя немного легче — как будто камень с души упал. Вес был небольшим, но тем не менее. Когда он вошел в кухню, то обнаружил там Рене и офицера Майка, которые уже ждали его. — Привет, — сказала Рене, передавая ему чашку кофе, который они уже приготовили. — Как спалось? — Ужасно. Есть сливки? — Эндрю открыл холодильник и копался в нем, пока не нашел немного французской ванили. Не карамель мокко, но сойдет. Через несколько минут в комнату вошел Джон, одетый в пижаму и простую белую рубашку, и окинул их всех взглядом, как будто удивляясь, что они здесь делают. — Привет! Извините, я не привык спать с детьми. Всю ночь не спал. Я приготовлю завтрак. — Он направился к холодильнику, чтобы достать яйца и бекон. Эндрю посмотрел на Рене, потом на Джона. — Нет, все в порядке. Нам нужно поскорее уходить. — Нет, не нужно, — быстро ответила Рене, и Эндрю снова посмотрел на нее таким выражающим предательство взглядом, на какой только был способен. — Еще очень рано, и завтрак звучит очень мило. Предательница. — Отлично! Просто дайте мне несколько минут, и я что-нибудь состряпаю. Дети встанут и начнут бегать вокруг, как только почувствуют запах еды. Так и произошло. Эндрю спокойно завтракал, корча рожи через стол Мэдисон и Джексу. Майк и Джон болтали о семье, а Рене в телефоне Эндрю искала отель, к котором они остановятся в Кресент Сити. Джон предложил им вернуться и остаться на ночь, но Эндрю хотел быть там, впитывать любую информацию и иметь возможность уйти посреди ночи на поиски… чего угодно.[Запись включена]
— Что касается автомобиля, который был найден на пляже в Кресент Сити. Вы были на месте происшествия? — начал Эндрю. — Да, меня вызвали на место происшествия. Я предпочту не называть в качестве кого, — она откусила еще один ломтик картошки. — Можете ли вы рассказать нам, что вы увидели, когда приехали туда? Детектив Альфонсо вытерла руки о салфетку и села немного прямее. — Когда я приехала, мне сразу бросилась в глаза обшивка машины, а также тот факт, что она горела. — Она рассеянно жестикулировала одной рукой. Хорошо. — Если машина горела, как получилось, что никто не заметил? Здесь в отчете говорится, — Эндрю указал на лист бумаги, который просматривал, пока детектив говорила, — что машину обнаружили только на следующее утро, когда огонь уже потух. Детектив Альфонсо кивнула. — Пожар был в отдаленной части пляжа, — начала она. — Мы провели опрос и нашли несколько свидетелей, которые видели что-то, что им показалось пламенем, но предположили, что это был костер. Бензобак не разорвался — огонь даже не дошел до него, поэтому не было достаточно сильного шума, чтобы люди заметили. Эндрю сузил глаза, но кивнул. — Вы смогли внимательно рассмотреть автомобиль? Могли бы вы описать его? Детектив задумалась на секунду или две, прежде чем ответить. — Мы можем сказать, что это Volvo S70. — Она постучала пальцем по бумаге перед ним. — Согласно данным экспертизы, проведенной на месте происшествия, пожар произошел внутри автомобиля, поэтому внешняя часть не была полностью уничтожена. Однако, если посмотреть в салон — машина превратилась в труху. Тот, кто устроил пожар, пропитал заднее сиденье, а затем, должно быть, расплескал бензин везде, куда смог добраться. Предположительно, человек сбежал до того, как огонь полностью потух. — И как вы пришли к такому выводу? — спросил Эндрю, делая глоток молочного коктейля. Она перевела взгляд с одного на другого, а затем, казалось, решила: «К черту». — Ну, — лицо ее опять стало спокойным. — Мы нашли газовый баллончик в нескольких футах от машины — как будто кто-то его выбросил. Он был пуст, а отпечатков пальцев, которые мы нашли, не было ни в одной системе. Единственное, что мы смогли определить, это то, что пожар начался из-за бензина. Это не самовозгорание. Эндрю вытер пальцы от конденсата со стекла, затем еще немного порылся в бумагах, но не нашел отчета криминалистов. Он поднял на детектива взгляд поверх очков. — Я не вижу здесь отчета. Тем не менее, мне сказали, что на заднем сиденье было найдено тело? Детектив Альфонсо на мгновение уставилась на Эндрю, прежде чем неохотно кивнуть. — Значит, были обнаружены следы тела? — Да… Бззз — …Этого нет в публичном отчете, но криминалисты сказали, что картина огня на заднем сиденье и некоторые фрагменты, найденные в машине, указывают на наличие тела. Эндрю снова опустил взгляд в бумаги, чтобы не смотреть ей в лицо. Он пожевал кольцо в губе и закрыл глаза на короткую секунду, чтобы глубоко вдохнуть через нос. Держи себя в руках. — Что за фрагменты? — наконец спросил он. — Фрагменты костей. Они были очень маленькие — но, без сомнения, это костная структура. Эндрю сел немного прямее, открыл глаза и поднял голову. — Если бы вы нашли кость, вы бы могли определить, мужская она или женская? Извлечь из нее ДНК? Детектив Альфонсо уже качала головой, прежде чем он успел закончить фразу. — Она была слишком сильно разрушена. Когда кость сильно обожжена, практически невозможно получить из нее чистый, надежный образец ДНК. Поэтому, нет, мы не можем сказать, был это мужчина или женщина. Эндрю почувствовал, как Рене придвинулась ближе к нему в кабинке. Он сделал еще один глоток своего молочного коктейля, чтобы попытаться успокоиться, но на вкус он был как грязь, и ему пришлось заставлять себя проглотить. На несколько секунд между ними воцарилось молчание, и когда пчела зажужжала, он хрустнул мизинцем. — Что еще вы можете нам сказать? — наконец тихо спросил он. Просто закончи это. Просто закончи это гребаное интервью. Он чувствовал, как детектив прожигает дыру в нем. Он старался казаться безучастным. Похоже, это сработало, так как она ответила. — Ничего особенного. Это был темно-синий Volvo S70 с орегонскими номерами. Я не могу подтвердить, что это была та же машина, что и в Брукингсе. Мне жаль, что я не могу больше ничем помочь. Кто из них. Кто из них. Кто из них. — Нет, все в порядке. Мы очень ценим всю вашу помощь, — говорила Рене, может быть, говорила? Все снова звучало странно приглушенно. Он смотрел, как капелька конденсата стекает по стакану, медленно опускаясь вниз, пока Рене продолжала. — Не могли бы вы показать нам район, где, как вы думаете, была найдена машина? Бззз, бззз, бззз Эндрю поднял глаза. На него как будто выплеснули ведро холодной воды. Он забыл — совсем забыл, что вообще хотел увидеть это чертово место. — К сожалению, не сегодня, — сказала детектив Альфонсо, посмотрев на часы. — У меня весь день встречи. Вы будете здесь завтра? Если вы придете в это же время, я смогу вам все показать. Предупреждаю сразу, там сейчас нет ничего, кроме пляжа. Машина была найдена девять лет назад, улики были тщательно перерыты. Этого недостаточно. Он услышал улыбку в голосе Рене, когда она перешла на вежливый тон. — Мы знаем, мы не надеемся найти что-то новое. Когда она покачала головой, он уловил ее радужные волосы боковыми зрением. — Мы просто хотим увидеть это место. Мы были бы очень признательны… — повторила она, и Эндрю был так. невероятно. рад. что она здесь. Он был благодарен, чертовски благодарен, что рядом с ним есть кто-то, кто понимает, что сейчас он не сможет вымолвить и слова.[Запись выключена]
Обменявшись рукопожатиями они вышли из закусочной. Эндрю выкурил три сигареты, прежде чем они с Рене и офицером Майком сели в машину. Затем они поехали в отель, который нашла Рене, и Эндрю отправился в свой номер, не собираясь выходить оттуда до утра. В ту ночь или вечер (он был в трех часах езды от Южной Каролины, и его внутренние часы сбились из-за предыдущей ночи) Рене спросила, не хочет ли он перекусить, но он ответил, что не голоден и не хочет осматривать город. Честно говоря, он вообще ничего не хотел делать. Его разум отрешился от многого, и ему нужно было время, чтобы попытаться привести голову в порядок — особенно перед завтрашним днем. Кто из них? Этот вопрос не давал ему покоя, зарываясь в его сознание и издеваясь над каждой промелькнувшей в голове мыслью. По крайней мере, он был в силах решить, что не уедет отсюда без ответов. Знание поможет ему отобрать подсказки и двигаться дальше. Это поможет отсеять полученные наводки, относящиеся к периоду после 2010 года, так? Поможет понять, какие из них были ложными, в зависимости от того, кто что говорил о тех, кого они видели. Так что… он останется здесь. Пока что. В какой-то момент Эндрю обнаружил, что сидит за ноутбуком, просматривая в интернете статьи о разрушении костей и автомобильных пожарах. Он перешел на веб-страницу подкаста, где внезапно появилось множество вопросов, касающихся Эшли Миллер. Эндрю нахмурил брови и проверил свою электронную почту. А. Там что-то было. Он получил письмо в понедельник и еще не было возможности просмотреть его. Оно уже было погребено под сотнями других писем, полученных после, и ему понадобилось время, чтобы оценить собственное психическое состояние сегодня вечером. Решив, что это не самая лучшая идея, он не открыл его — он просто не мог. Потому что завтра на горизонте маячило нечто важное. Что-то, что может помочь или разрушить… Он не хотел радоваться зацепке, которая может оказаться совсем не зацепкой. Он не хотел позволять себе надеяться на нее, или что там еще могло быть в этом письме. Вероятности были просто вероятностями. И он не мог позволить вероятностям взять верх, когда завтра реальность должна была сильно ударить. Все зависело от того, как именно. Вместо этого он снова посмотрел на сайт и вдруг почувствовал такой сильный прилив раздражения, что ответил на вопрос, прежде чем смог остановиться. Неужели люди действительно думали, что он проигнорирует верную зацепку? Неужели они думали, что он так легкомысленно относится ко всему этому, что не просматривает каждое полученное письмо, чтобы отсеять всякую херню? Неужели они думали, что всё так чертовски просто? Да, очевидно. Они так и думали. В конце концов, с него было достаточно. Под постом, который так распространился и в котором он прочитал кучу слов, которые в гневе не мог понять, он объяснился так хорошо, как только мог, а затем перевел телефон в режим «Не беспокоить». Было 7 часов вечера по калифорнийскому времени. Эндрю не ел, не спал, и не мог найти ничего, что могло бы его отвлечь. В ту ночь он тоже не смог заснуть. Кто из них?−
Эндрю наблюдал, как утро четверга поднимается из-за горизонта — как серые тона в комнате превращаются в розовые, голубые и, в конце концов, озаряются солнечным светом. Его рука коснулась пухового одеяла, и он почувствовал, как отсутствие Кинг громко зазвенело между ребрами. Он, все еще во вчерашней одежде, без обуви, сидел посреди кровати, подтянув колени к груди и обхватив их одной рукой. Окинул взглядом комнату и уставился на шкаф — пусто. Пусто, пусто, пусто. Как в той машине, как на том пляже и как в его груди сейчас. В конце концов, он вздохнул, снял очки, потерся лицом о колени, а затем взял телефон и перевел его с режима «не беспокоить». Это было ошибкой, так как сразу посыпались уведомления. Собрав остатки энергии, он предпринял последнюю отчаянную попытку отвлечь людей от своего гребаного дела, затем решил, что с него хватит общения на сегодня, и снова отбросил телефон в сторону. Он заставил себя вылезти из постели и потащился в душ в надежде на достаточно горячую воду, чтобы почувствовать жжение.−
[Запись включена]
Позже тем же днем Эндрю оказался на побережье Калифорнии. Они находились в ряде соединенных между собой бухт, которые назывались Пеббл-Бич. Он стоял у кромки воды, вдыхая запах солёного тумана, который прилипал к его лицу, и рассматривая облака, тянувшиеся по мрачному небу. Он посмотрел вниз и на мгновение пожалел о том, что надел свои черные ботинки. Их будет чертовски трудно отмыть. Он смотрел, как вода касается носков ботинок, и усилием воли заставлял свой разум оставаться неподвижным — совершенно на месте. Движение остановилось, журчание прекратилось, спираль перестала затягивать его. — Эндрю! — позвала Рене, находясь чуть дальше. — Пойдем, мы идем на место происшествия. Бросив последний взгляд на волны, Эндрю послушно направился в ее сторону. Детектив Альфонсо была одета в темное легкое пальто, которое развевалось на коленях от обдувавшего ее океанского бриза, когда она шла. Ее волосы были собраны в тугой пучок, но пряди все равно хлестали по лицу, когда она поворачивалась к ним, идущим сзади. Махнув рукой, она громко сказала, чтобы ее было слышно сквозь шум волн: — Вот где нашли машину. Эндрю огляделся. Это был небольшой изгиб, где из воды торчали большие плоские скалы. Эндрю на мгновение задумался, почему тот, кто был за рулем, не съехал прямо в океан и не дал себе медленно утонуть вместе с мертвым членом семьи на сиденье позади него. Возможно, он бы так и сделал. Не обращая внимания на свои мысли, он задал вопрос. — В какую сторону была направлена машина? — Сюда. — Детектив Альфонсо показала рукой, что передняя часть машины была направлена в сторону воды. — Мы думаем, они торопились. Они проехали через парковку, вокруг которой тогда был деревянный забор. — Она повернулась и указала на забор из проволоки и стоянку за ним. — Прямо через нее и остановились здесь. Должно быть, забор заменили после аварии. Эндрю поднял бровь. — И никто этого не слышал? Или не видел? Детектив Альфонсо вздохнула. — Вы должны понять, что в Кресент Сити из-за воды и иногда цунами люди пропадают без вести. — Она заговорила громче, когда волна разбилась об одну из выступающих скал. — Здесь легко спрятать или выбросить тело. На пляже происходят сомнительные вещи. Вполне возможно, что кто-то что-то видел и не захотел вмешиваться. Эндрю пожевал кольцо в губе и посмотрел на воду — на остатки волн, каскадом обрушивающихся на темную скалу. — Следов не было? — спросил он, возвращая свое внимание к ней. — Никаких признаков того, что другой человек покинул место преступления? Детектив покачала головой. — Ночью ветер разносит песок. К тому времени, когда мы приехали сюда, уже ничего не было. Эндрю просто кивнул. Рене шагнула к нему так, что их плечи соприкоснулись, и Эндрю был благодарен за тепло. — Что ж, спасибо вам, детектив, за то, что показали нам это место. Я знаю, вы, должно быть, заняты, — Рене улыбнулась, или, может быть, улыбнулась — Эндрю не знал. Возможно, так и было, ведь это была Рене. Детектив кивнула и долго смотрела на Эндрю. — Есть… кое-что еще, что я могу предложить, — сказала она после явного раздумья. Его взгляд переместился на нее. Она выпрямилась и засунула руки в карманы. — У меня есть друг… коллега. Она криминалист, специализирующийся на расследовании мест преступлений, и я приглашала ее помочь нам в нескольких делах, когда наша команда застревала — или когда я чувствовала, что нам нужно мнение со стороны. Она сделала паузу и достала одну руку, чтобы убрать прядь мокрых волос за ухо. Этой же рукой она сделала приглашающий жест в их сторону. — Примерно три года назад произошел инцидент… — Ее губы сжались в тонкую линию, и она отвела взгляд, покачав головой. — Я не могу вдаваться в подробности, но технически она не работает в департаменте. Она свободный агент. Так что, возможно, она захочет поговорить. — Да. Да, мы бы хотели пообщаться с ней, — немедленно сказал Эндрю. Что угодно. Хвататься, цепляться, тянуться. Что угодно, лишь бы удержаться. Детектив кивнула. — Хорошо. Я свяжусь с ней и узнаю, согласна ли она. Ничего, что я дам ей ваши контакты, если она согласится? Эндрю дал детективу Альфонсо свой мобильный, свою электронную почту, электронную почту Рене и номер отеля, в котором они остановились. Она подняла на него бровь, но ему было все равно. Это был звонок, который он не хотел пропустить.[Запись выключена]
−
Через час они с Рене вернулись в ту же закусочную, где обедали накануне. Перед Эндрю стояла тарелка с гамбургером и картошкой фри, но он никак не мог найти в себе силы откусить хоть кусочек. — Тебе нужно поесть, — мягко укорила Рене. — Ты не ел нормальной пищи со вчерашнего утра. Ты скоро упадешь в обморок, и тогда ты никому не будешь нужен. Эндрю пожал плечами и откусил кусочек картошки фри. — Наверное, просто не очень голоден. Она вздохнула. — Ты слишком много думаешь. — Нет. — Я тоже. Эндрю закатил глаза и бросил остатки картошки на тарелку. — Я просто… очень стараюсь, Рене. Я пытаюсь не потеряться. — Он уставился на картошку, пропитанную кровью из его бургера средней прожарки. — Один из них мертв, — услышал он свой шепот. — Один из них уже мертв, а я опоздал. Я мог предотвратить это. Кто из них? — Ты же не можешь всерьез винить себя за это. — Я могу, и я сделаю это, и никто не сможет меня остановить. Это моя суперсила. Нелепо взваливать на себя ненужную вину, пока не буду раздавлен ею. — Он бросил в нее картошку, от которой она ловко увернулась. — Ты прав. Я не могу остановить тебя. Но даже если один из них мертв, другой все еще где-то там. Один, в этот самый момент. Эндрю закрыл глаза и представил себе шестнадцатилетнего Натаниэля, который сжигает машину с телом матери, а затем уходит с пляжа один — один в мир… пытаясь выжить. Затем он представил Натаниэля в виде трупа, обгоревшего до неузнаваемости и спрятанного где-то матерью. Стоп. Прекрати. Хватит. Это было слишком. Именно поэтому разум Эндрю изо всех сил старался отключиться. Потому что, если он позволит себе думать об этом и напрягаться, он, черт возьми, совсем потеряет голову. А если это случится…? Ему придется отойти от этого дела, иначе он рискует годами работы, тщательно выполненной нежными руками Би. Он собирался медленно разрушаться изнутри и… И. Он покачал головой. — Подождем, что скажет эта дама из отдела криминалистики. Потом посмотрим, что еще у нас есть. Я не могу сейчас строить теории. Рене кивнула и оплатила счет.−
В четверг вечером Эндрю позвонила доктор Алиша Джефферсон. Она сказала, что готова встретиться с ними в пятницу днем, в Айдлвайлде, Калифорния. По-видимому, в университете Южного Орегона она преподавала, а в Айдлвайлде работала над делом для местной полиции. Айдлвайлд находился примерно в 45 минутах езды к северо-востоку от Кресент Сити, Эндрю с Рене добирались молча. Прошлой ночью ему удалось поспать несколько часов — он[Запись включена]
— Хорошо. Итак. Можете ли вы назвать свое имя, как оно пишется, и вашу должность? — Доктор Алиша Джефферсон, — произнесла она свое полное имя, — криминалист, специализирующийся на расследовании мест преступлений, и действующий профессор Южного Орегонского университета. Эндрю сразу перешел к делу. — Наш контакт из полиции Кресент Сити сообщил, что у вас может быть больше информации о сгоревшей машине? Доктор Джефферсон кивнула. — Я сказала им об этом, когда обнаружила, но никто не воспринял это всерьез. — Она сцепила руки на столе. Ее ногти были тоже покрыты красным. — В Кресент Сити выбрасывает много тел. Я думаю, что у местной полиции уже выработался иммунитет к этому. Бззз — Что вы нашли? — настойчиво произнес Эндрю. — Около трех лет назад ваш контакт вызвал меня посмотреть на улики, выброшенные на берег. Когда я приехала в Кресент Сити и попала в лабораторию, оказалось, что это рюкзак. — Рюкзак? — Да. — Она опустила голову, но ее глаза оставались прикованными к ним двоим. — Полный костей, которые были очень сильно обожжены и, как следствие, разрушены. И от огня и от соленой воды. У Эндрю свело живот. Бззз, бззз… Нет, нет, нет — Кости? Вы сказали, что на этот пляж постоянно выбрасывает тела. Какое отношение это может иметь к сгоревшей машине? Алиша смочила свои полные губы и глубоко вздохнула, покачав головой. — Я знаю, что это кажется притянутым за уши, поэтому, видимо, люди не воспринимали меня всерьез. Но я изучила дело о машине, когда это случилось. В то время я еще работала над своей докторской диссертацией и недолго проработала в лаборатории криминалистики. Вот откуда, — она указала на себя, — мы с вашим контактом знаем друг друга. Она сделала паузу, и ее поведение изменилось. Словно стена обрушилась, ее плечи слегка ссутулились, а брови нахмурились. — Это просто похоже на совпадение, что машина, в которой, как было установлено, во время пожара находилось тело, появилась в Кресент Сити. Никаких костей не найдено. Никаких свидетельств того, куда делось тело. Затем, годы спустя, на пляже был найден рюкзак с сильно обгоревшими костями. Я склонна доверять своей интуиции, и моя интуиция подсказывает мне, что эти вещи связаны. Пчела жужжала, кровь бурлила — Эндрю старался дышать ровно. В конце концов, ему удалось выговорить: — Можете ли вы сказать, кости были мужскими или женскими? — Не могу. Он совсем перестал дышать. Не могу. Нет. Нет, нет, нет, нет, нет. Эндрю опустил голову и откинулся на спинку кресла. Он уже собирался оттолкнуться от стола, но доктор Джефферсон продолжила говорить. Порывшись в своей сумке, она сказала: — Однако в рюкзаке было еще кое-что. Я не знаю, поможет ли вам это. — Пожалуйста, — быстро сказала Рене. — Мы примем любую информацию, которая у вас есть. Алиша кивнула и наконец достала желтую папку. Она раскрыла ее на столе, затем развернула, чтобы они могли видеть. Там были фотографии содержимого рюкзака. — Это мои собственные фотографии. У полиции, конечно, есть копии. Но, — она понизила голос, — я полагаю, их будет трудно получить. Сосредоточься. Посмотри на них. Возможно, не… Эндрю и Рене придвинулись ближе, головы вместе. Эндрю смотрел, и ему хотелось смеяться. Или закричать. Он еще не был уверен, что именно. Потому что, да. Это были они. Паспорта… Здесь была целая стопка паспортов, сожженых, как и все остальное. Казалось, ничего полезного не осталось — внутренности уничтожены вместе с фотографиями. Эндрю поднял одну фотографию — на ней, кажется, остался уголок даты, но это ничем ему не помогло. Следующие фотографии были удостоверениями личности, оплавленные, деформированные и перекрученные. Следующая фотография. На следующей фотографии Рене схватила Эндрю за руку, и он поднял газету для того, чтобы спрятать лицо. Это был журнал экси. Обгоревший по краям, и единственное, что было хорошо видно, это лицо Кевина Дэя — номер 2 выделялся четко и ясно.−
Ночью Рене была в его номере. Она почти никогда не беспокоилась во время их путешествий, зная, что Эндрю предпочитает личное пространство, но сейчас она пыталась уговорить его съесть что-нибудь с шоколадом, пока он зомбированно просматривал электронную почту. Его глаза, словно лазерный фокус, были прикованы к экрану. Мне нужно что-то. Что-нибудь, за что можно ухватиться. Телефон Эндрю зазвонил — громко и пронзительно в почти безмолвной комнате, и он ответил, не глядя, кто это. В трубке раздался голос Дэн. — Ты видел сообщение в блоге этой девушки, Эшли? — спросила она. — Я просмотрел его, — его голос звучал мертво для его ушей. — Звучит вполне правдоподобно. Ты собираешься что-то сделать с этим? Закрыв глаза, он взмолился, чтобы какой-нибудь ложный бог дал ему силы. Глубоко вздохнув — с течением ночи это получалось все легче — он ответил. — Я сейчас просматриваю электронную почту. Все похоже на бред. Я дам тебе знать что мы найдем, когда доберусь до нее. — Хорошо. Ты там в порядке? Ты показался очень напряженным на сайте. Будь вежлив. — Нет. Я не в порядке. Я попытаюсь найти самую правдоподобную наводку, какую только смогу, и убраться отсюда, чтоб понять, что за хрень творится. Я введу тебя в курс дела завтра, когда мы вернемся домой. — Эндрю прокрутил вниз свою электронную почту, пока не нашел письмо от Эшли Миллер. — Точно… Тогда хорошо. Звучит неплохо. Береги себя. Эндрю положил трубку до того, как она закончила говорить, и открыл письмо. Он прочитал его дважды. Ох. — Рене, — сказал он. — Иди прочитай это. Хорошо. Окей окей окей окей окей окей окей окей окей окей окей… Рене появилась из-за его плеча и стала читать. — Что ты думаешь? — прошептала она, в конце концов. Он покачал головой, хрустнул оба мизинца и прижал плечо к уху. — Я думаю, это лучшая зацепка в огромной куче дерьма. Мы проверим это и посмотрим, что из этого выйдет. Завтра, как только вернемся домой, свяжемся с ней и составим план. Эндрю уже собирался закрыть страницу, когда Рене остановила его, ткнув пальцем в нижнюю часть экрана. — Подожди, — сказала она. — Здесь есть вложение. Сердце Эндрю забилось, когда он открыл его, а потом замерло в груди. Блядь. Бззз, бззз, бззз Блядь. Он наклонился вперед и прищурился. Фотография была смазанной — очевидно, он не знал, что его снимали, но Эндрю не мог отрицать сходства. Кожа с глубоким загаром и веснушки на лице, стройное телосложение, невысокий рост. — Это… это он? — спросила Рене. Да. Нет. — Я не знаю. — Он не мог оторвать взгляд. — Но планы изменились. Завтра мы едем в Аризону. Свяжись с этой девушкой и скажи ей, что мы приедем. Я должен знать. Ты — Натаниэль? Рене кивнула и ввела контактную информацию в свой телефон, после чего удалилась в свою комнату, чтобы внести изменения в планы. Кто из них?−
Той ночью Эндрю лежал на кровати поверх одеяла и смотрел на увеличенную на ноутбуке фотографию. Это ты? Он прикоснулся пальцем к лицу на экране и позволил себе надеяться. Его телефон завибрировал, и когда он поднял его, увидел сообщение со скрытого номера. «Пусть Калифорния умрет вместе с ней. Не вставляй это в подкаст.»
Примечания:
«Там, где живут чудовища»:
http://lingvarium.org/maisak/trans/Sendak_Wild-Things.htm
Volvo S70:
https://autocart.biz/wp-content/uploads/imgp/Volvo-s70-7-7553.jpg
