Red Rabbits // Красные Кролики

— Ешь. — Нет. — Эндрю. Ешь, или, клянусь, я схвачу тебя и засуну еду в глотку. Как грубо. Он грустно посмотрел на Рене, опустив уголки губ. — Ты слишком долго находилась рядом со мной. Я на тебя дурно влияю. Что бы сказал твой господин и спаситель, Уокер? — Он сказал бы, что не хочет видеть, как один из детей Божьих умирает от голода только потому, что он упрямый осел. А теперь ешь. — Она пододвинула к нему тарелку с яичницей и беконом. Эндрю вздохнул. — Хорошо. Но это не для тебя. Это для Бога и Иисуса… И Иуды, который злился только потому, что хотел трахнуть Иисуса, но Иисус отказал ему после нескольких месяцев флирта, потому что у него была связь с Марией Магдалиной. Рене подняла на него бровь. Эндрю пожал плечами. — Сказки на ночь — это весело. Они сидели в закусочной в Кресент Сити, пытаясь убить время до посадки на рейс в Финикс. Эндрю нужно было поесть. Он знал, что нужно. После всего произошедшего на этой неделе он был так напряжен и заперт в своих мыслях, что было не до еды. Вдобавок ко всему, за эти дни он спал всего несколько часов и становилось только хуже. Новый вид тревоги разъедал его внутренности. Она занимала слишком много места в желудке, чтобы туда могла попасть хоть какая-то пища. Возможно, это было предвкушение, нетерпение. А может — хотя ему было неприятно признавать — это была надежда. Он ни черта не знал. Однако, это воспринималось гораздо легче, чем гнетущий ужас, который сидел в нем и давил, как гиря. От Сиэтла и до этого места. Он был всепоглощающим, и Эндрю никогда не хотел чувствовать его снова. А это? Это. Он не был полностью уверен, что мужчина на фотографии — Натаниэль, но ему показалось… Эти веснушки показались ему знакомыми. Эндрю взял вилку и отломил кусочек яичницы. Отвратительной на вкус, но он улыбнулся Рене, чтобы успокоить. Она одобрительно кивнула, а затем вернулась к записям в своем телефоне. Эндрю перестал улыбаться, опустил вилку и заставил себя проглотить. Единственным, что казалось хотя бы более-менее аппетитным на столе, был его кофе — подслащенный и разбавленный цельным молоком. Это был не гребаный Ihop, но сойдет. — Итак, — начала Рене, отложив телефон и придвинув к себе свою тарелку. — К обеду мы будем в Финиксе. Я сказала Эшли, что мы позвоним ей и договоримся о встрече, когда приедем в отель. — Она подняла на него глаза. — Ты хочешь попробовать встретиться с ней сегодня или отдохнуть и перенести это на завтра? Он взял кусочек бекона, чтобы откусить, и уставился на нее пустым взглядом. Рене попыталась подавить улыбку. — Значит, сегодня. Есть ли еще что-нибудь, что нам нужно сделать в Аризоне, кроме разговора с ней? Я держу Дэн в курсе событий. Мне кажется, она начинает волноваться, поскольку наши планы постоянно меняются, и мы так и не добрались до дома. Даже бекон не стоил его внимания. Он бросил его и вытер руки о салфетку, кивнув. — Мама Дэн выживет. Скажи ей, что мы будем дома в понедельник — при условии, что больше ничего не случится. А оно может случиться. — Эндрю сделал паузу и сложил салфетку вдвое. — Знаешь что? Просто скажи, что мы будем держать ее в курсе. — В курсе. Поняла. — Рене постукивала по дисплею своего телефона. Его собственный телефон лежал рядом с ним на столе, черным экраном вверх. Эндрю почувствовал, как странное чувство разочарования нахлынуло на него, словно холодный поток воды. Так было со вчерашнего вечера — с того самого сообщения с заблокированного номера, в котором говорилось: «Пусть Калифорния умрет вместе с ней». И с тех пор, как он, совершенно не дыша, набрал дрожащими руками ответное сообщение: «Пусть Калифорния умрет с кем? Извините, я не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите.» Он не знал, от кого было сообщение, да и не хотел пока спрашивать. Разум подсказывал ему, что нужно немного повыманивать — держать на волоске и использовать в своих интересах. Однако у него были свои подозрения, и все они были так же маловероятны, как и другие. Нет никаких других. Нет, есть. Это могут быть несколько человек. Например — кто-то из клана Морияма. Возможно, они следили за Эндрю и знали, что он нашел кости или, по крайней мере, что-то интересное. Возможно, они думали, что это привлечет больше внимания к делу и, по косвенным признакам, больше внимания к ним. Возможно, это была женщина с рыжими волосами. Возможно, она работала на них, и все вместе они пытались сохранить это дело и Мэри в тайне. Или это мог быть кто-то, с кем они общались на западном побережье. Даже офицер Майк. Может, он струсил, когда понял, что они нашли. Может, он боялся потерять еще одну работу, но… Нет. В этом еще меньше смысла. Он не знал, что они нашли кости, тем более, что это кости Мэри… Но первая мысль — первый человек, который пришел ему в голову, не мог быть Натаниэлем. Откуда он мог знать, где он? Что он рядом? Что нашел ее? Что-то в этой мысли казалось правильным. Была вероятность, что… Если предположить, что эта наводка была правдивой и кости действительно принадлежали Мэри, возможно, он сделал вывод, что Эндрю что-то нашел — чисто на основании местонахождения. Возможно, он боялся, что если это станет достоянием общественности, то из-за внимания СМИ станет еще труднее прятаться. Это все еще могут быть кости Натаниэля. Это все еще возможно. Нет. Неправда. Сообщение сняло что-то с его груди, и в то же время возложило что-то другое на его плечи. Оно в некотором роде подтвердило письмо Эшли. Это придавало их следующему шагу больший вес. Как будто он значил больше, чем все, что они уже сделали. Эндрю знал, что он что-то угадал. Он чувствовал себя так чертовски близко — Так. Чертовски. Близко… Выходи, выходи, маленький кролик. Возможно, Эндрю забегал вперед. Он соврал бы, если б сказал, что фантазии о том, как Натаниэль свяжется с ним, они поговорят и наконец выяснят, что, блядь, с ним произошло, не проносились вихрем в его голове, и это не затягивало его. Он не должен был терпеть подобные выходки от самого себя. Не должен был позволять себе погружаться в свои мысли и оставаться с тем желаемым, а не с тем, что происходило. Держи голову прямо и смотри в оба. Продолжай искать. Он еще не получил ответа. Мысль о том, что он может его и не получить, в данный момент не укладывалась в голове. Поэтому он бдительно следил за своим телефоном — сердце подскакивало каждый раз, когда экран загорался уведомлением.

−

К тому времени, когда они приземлились в Аризоне, Эндрю практически вибрировал — не только от самолета, но и от перспектив Аризоны. Тем не менее, он решил, что ему нужен кофе. Или виски. Или кофе с виски. Успокойся. Пчела не давала покоя, неустанно жужжа. Ей он тоже сказал успокоиться. Они поднялись с кресел, чтобы выйти из самолета вместе с остальными пассажирами. Он достал свой телефон и как можно быстрее переключил его из режима полета. Рука дрожала, дыхание было прерывистым, и он полностью игнорировал Рене позади себя, уставившись в чертову дыру на экране в ожидании уведомлений (хоть каких-нибудь). Телефон звякнул уведомлением. Только одним. От заблокированного номера. Он старался не ахнуть вслух, не выглядеть нетерпеливым. Но не отрываясь смотрел на экран, на маленькую зелёную коробочку и на 1 сообщение там. Бззз, бззз, бззз… Пчела горела. Кто-то подтолкнул его в спину. Эндрю повернулся, чтобы сказать тому, кто это был, отвалить, но вспомнил, что это была Рене. — Очередь движется, — сказала она, кивнув головой в сторону людей, выходящих из самолета. Эндрю пробормотал что-то, о чем потом пожалел, и каким-то образом сделал шаг, чтобы покинуть это место — одним глазом смотря перед собой, а другим на телефон. «Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, придурок. Подумай хоть раз о ком-нибудь другом.» Эндрю вздрогнул. Подумать о ком-то другом? Он только этим и занимался — не думал ни о чем, кроме других людей, с тех пор, как затеял всю эту чертовщину. Натаниэль, Мэри, Кевин, Жан, мать его, Моро. Он, должно быть, издевается. Кто теперь, блядь, мудак, ты, блядь… — Эндрю! Рене! Эндрю растерянно поднял глаза. Он даже не сразу понял, слишком зациклившись на своем телефоне, что они вышли из аэропорта. Кто, блядь…? Твою мать, Господи… — Это… — начала Рене. Блядь. — Да. Да, Рене. Это гребаная Эшли Миллер. Зануда, с которой мы имеем огромное удовольствие провести выходные. — Рот наполнился чем-то горьким. Он скривился и убрал телефон в карман. Эшли махала рукой, привлекая их внимание. Она была одета в короткую черную юбку, сетчатые колготки и… знакомые ботинки. — Эндрю, — хихикнула Рене, подойдя к нему вплотную. — Она носит такие же ботинки! Эшли налетела на них еще до того, как Эндрю успел ответить. — Привет! О боже, не могу поверить, что ты здесь! Как прошел полет? Ты поел? Пойдемте, заберем ваши сумки… — она указала на знак, находящийся, должно быть, над их головами, — и мы можем идти! Ее переполняло волнение — накрашенные темно-синим губы растянулись в улыбке до ушей, черный боб колыхался и бил ее по подбородку, когда она с нетерпением переводила взгляд с одного на другого. Ты, блядь, в долгу передо мной. Эндрю не знал, кто ты, но кто бы ни отвечал на мысли или что бы там ни было, он, блядь, был у него в большом долгу. Сдвинув очки на переносицу, он воздержался от потирания глаз в попытке снять нарастающее напряжение, и, разомкнув губы, выдавил: — Какого хрена ты здесь? Я думал, мы встретимся позже? Как ты вообще узнала, каким рейсом мы летим? Эшли закатила глаза и даже не соизволила выглядеть хотя бы немного смущенной. — Ну, Рене, — она посмотрела на Рене и широко улыбнулась. Он готов был поспорить, что та, наверное, блядь, улыбается в ответ. Да, держу пари, тебе весело. Какой же ты, твою мать, друг? — Агх, — простонал он. Эшли продолжила. — Она сказала мне, во сколько прилетает рейс. Я решила подождать здесь, и подумала, что мы могли бы пообедать! У меня есть машина, — она показала большим пальцем через плечо, — так что вам не придется арендовать или брать такси. Нет смысла тратить деньги впустую, ездите на машине, сохраняйте мир зеленым, знаете ли. Она подмигнула (что, блядь?) и Эндрю тряхнул головой. Как только он открыл рот, чтобы сказать что-то особенно язвительное, Рене его опередила. — Спасибо, Эшли. Это было очень мило. Мы собирались поехать в отель, чтобы сначала отдохнуть… — Нет, — оборвал ее Эндрю. — Все в порядке. Чем быстрее мы это сделаем, тем лучше. Он не мог поверить, что собирается сказать это, но: — Показывай дорогу. Он хотел сделать и занести это уже в архив, чтобы он мог вернуться домой, в свою постель, к своей кошке и своей гребаной интрижке, потому что сейчас ему бы очень не помешало снять этот чертов стресс. Эшли хлопнула в ладоши. — Отлично! Давай возьмем ваш ба… — Вот он, — Эндрю указал на их с Рене сумки. — Мы журналисты и путешествуем налегке. Пойдем. Эшли, к счастью, не сказала больше ни слова, лишь кивнула с негромким «Ооо…», прежде чем повернуться и вывести их из аэропорта. Жара стояла страшная, и Эндрю возмущался гребаным выбором цвета одежды. Еще жарче было в ее темно-зеленом Prius с наклейками на заднем бампере и лобовом стекле, которые начинались как: Держись подальше от леса! В секте? Позвони своему папе! ОСИНБУ Веган! Будь самим собой! Проверься, пожалуйста! Нам надо — NERD ALERT! и Валар Моргулис Закатить глаза достаточно сильно не получалось. Валар Дохаэрис — твою мать! Заткнись. Он ненавидел ее еще больше. От шока он не выхватил у нее из рук ключи и не потребовал машину, чтобы самому сесть за руль. Вместо этого он (поразительно) разместился на заднем сиденье и машинально вытащил телефон из кармана, чтобы снова в него уставиться. К счастью, Эшли не прекращала болтать всю дорогу до того места, куда они ехали. Он едва слушал ее, а Рене все равно поддерживала разговор. Честно говоря, он не думал, что сможет сосредоточиться, даже если попытается. Нет — он был занят, мысли метались пока он смотрел на последнее сообщение. Пожевав кольцо в губе, он закрыл глаза и попытался придумать ответ. Ему нужно было выяснить, кто это, черт побери, был. Ты знаешь, кто это. Он опасался, что если сразу же начнет слишком наседать, то услышит только тишину. Если это тот, о ком он думал знал, то это вполне вероятно. Он должен быть осторожен. «Может, знаю, а может и нет. Но могу гарантировать — как бы я ни был очарователен, я иногда думаю о других людях. Однако мне нужно немного больше информации, чтобы рассмотреть твою просьбу.» Эндрю нажал кнопку «Отправить» и увидел, как оно появилось на экране. Зеленое, яркое и реальное. Это контакт. Глубоко вздохнув, он вернулся к другим сообщениям, которые получил до того, как они вылетели из Калифорнии. Дэн спрашивала насчет аудиозаписей и он пытался придумать, как отвязаться от нее — сказать, что они задерживаются. Он уже делал это несколько раз, но никак не мог… Не сейчас — не тогда, когда все было так серо. Кроме того. Он не знал, кто это, хватит себя обманывать, но если есть веская причина, почему нельзя обнародовать их выводы об останках на пляже, то он не станет этого делать. Поэтому Мамочке Дэн оставалось только ждать. — Мы на месте! — пропела Эшли, въезжая на небольшую парковку возле явно нишевого заведения. Наверху светилась вывеска с надписью «The Grind», на улице сидели за ноутбуками два клиента, а запах кофе практически проникал сквозь окна машины. — Здесь я работаю, — продолжала Эшли — возможно, она говорила что-то до этого, Эндрю не знал. — Мы можем получить бесплатную еду, пока работает СПБСБ. Посмотрев в последний раз на свой телефон, Эндрю наконец-то отогнал все дерзкие реплики, которые вертелись на языке, и понял, что она сказала. СПБСБ. «Симпатичный парень-бариста с бицепсами» из того нелепого поста в блоге. Агх. Рене коротко рассмеялась, и Эндрю пришлось срочно выбираться из машины. Ему никогда не понять, как ей удавалось жить такой приятной жизнью, находить хорошее в глупо раздражающих людях. Захлопнув дверь, он последовал за этими двумя, которые, как он только что понял, были полярными противоположностями. Рене с ее каре, белыми, с радужным отливом волосами и длинной юбкой, и Эшли с ее черным каре и мини-юбкой. Будь он в лучшем настроении, возможно, рассмеялся бы. Вместо этого он утешился мыслью о том, что ответы на вопросы скоро появятся — как и кофе. Внутри все было именно так, как можно было ожидать. Белые и теплые коричневые цвета, фальшивые «ржавые» трубы украшали помещение, а стены были выложены плиткой. Несколько клиентов толпились вокруг, создавая легкий гомон, который не был совсем уж неприятным. Как и несколько удобных кабинок, расположенных с одной стороны кафе. Эндрю выбрал укромный уголок в дальнем углу и сел лицом к двери. Рене пристроилась рядом с ним, а Эшли, улыбнувшись слишком широко, села напротив них. Повернувшись, она помахала рукой с черными ногтями (недостаточно черными, явно не Essie Licorice) в сторону парня у стойки. Он кивнул и направился к ней. — Нам нужно подойти, чтобы сделать заказ? — спросила Рене. — Нет-нет, — Эшли понизила голос и наклонилась вперед. — Это СПБСБ, он же Уилл. Он принесет нам все, что нужно. — Она снова посмотрела через плечо, чтобы убедиться, что тот все еще достаточно далеко. — Я ему очень нравлюсь, — ухмыльнулась она. — Он делает все это отстраненно, но взгляды, которые я получаю… — Она провела рукой по лицу. Эндрю посмотрел на Рене. Это была плохая идея. — Привет, Эш, — сказал СПБСБ Уилл, подойдя к их столику. Он посмотрел в сторону Рене и Эндрю. — Привет, — ответила Эшли, сжимая его запястье и слишком широко улыбаясь, а затем опустила руку, чтобы сделать жест в их сторону. — Это Эндрю и Рене, из подкаста, о котором я тебе рассказывала. Эндрю, Рене, это Уилл. Уилл оглянулся на них, и Эндрю пришлось немного согласиться с Эшли. Уилл действительно был симпатичным-парнем-бариста-с-бицепсами, чей взгляд задержался на нем на мгновение. Эндрю поднял на него бровь, и Уилл лукаво улыбнулся в ответ. О… Хм. Нет. Он покачал головой и разорвал зрительный контакт. Нет времени, Миньярд. — Приятно познакомиться, — сказала Рене, и Эндрю знал, что она не пропустила этот взгляд. — Уилл, не мог бы ты принести нам что-нибудь поесть? Мы можем подойти и заказать, если ты слишком занят, — Эшли захлопала на него своими зелеными ресницами, и Эндрю поразился ее невежеству. — Да, конечно. Без проблем. — Он перенес вес на одну ногу и посмотрел сначала на Эндрю. — Что я могу вам предложить? Плохо, Уилл. Нет. Времени. Миньярд. Отмахнувшись от всего, что он мог бы потенциально сказать или сделать, он сделал заказ, и, пока остальные делали свои, взял рюкзак и начал искать диктофон. — Понимаешь, о чем я? — спросила Эшли, когда Уилл ушел. — Напряжение иногда убивает меня, — прошептала она. Эндрю перестал копать и посмотрел на нее, потом на Рене, которая была в таком же замешательстве, потом снова на Эшли. — Конечно, Ян, — сказал он и продолжил поиски. Когда он, наконец, нашел диктофон и поднял голову, то увидел явно озадаченное лицо Эшли. Он не дал ей шанса заговорить или задать вопрос. — Ты не возражаешь, если мы будем записывать? — спросил он, положив диктофон на середину стола. Откинув голову назад, Эндрю практически увидел проносящийся в ее голове вопрос, прежде чем она покачала головой. — Нет, конечно, нет! Честно говоря, я просто очень рада, что вы делаете то, что делаете. Я так волновалась за него, — беспокойство действительно читалось в ее глазах. Он поверил ей. Возможно, это была не одна из тех попыток привлечь внимание. — Не знаю, есть ли у него проблемы или что-то еще, но он был хорошим парнем. Очень тихим, но хорошим. Надеюсь, ты сможешь найти его и помочь… Рене мягко улыбнулась. — Мы тоже на это надеемся. Спасибо, что прислала информацию, и нам жаль, что мы так долго этим занимались. Как ты, наверное, понимаешь, — она указала на себя, затем на него. — Мы были очень заняты, пытаясь продвинуться вперед. Так что спасибо тебе, правда. Твой контакт с ним — самый последний из тех, что мы слышали, так что, надеюсь, мы сможем кое-что понять. Эндрю недоверчиво хмыкнул и снова проверил свой телефон, после чего положил его на стол рядом с собой, лицевой стороной вверх, чтобы видеть. Уилл вернулся с едой и напитками, и, когда Эндрю взял свой бокал, повернул свою руку так, чтобы их пальцы соприкоснулись. Он услышал, как Рене пытается прикрыть хихиканье кашлем, и бросил на нее взгляд. В конце концов, он ничего не мог поделать с тем, как невероятно привлекателен он был после нескольких дней практически без сна, очень малого количества еды и большим количеством тревог за плечами. — Сначала поедим, — сказал Эндрю. — Потом начнем. Он ненавидел попытки есть во время интервью. Концентрироваться на двух вещах одновременно раздражало, и помехи были ужасны. Но это, как правило, растапливало лед. Не то чтобы Эшли в этом нуждалась. Пока Рене и Эшли ели, Эндрю ковырялся в сэндвиче с ростбифом. Его желудок и беспокойство, очевидно, решили, что нескольких кусочков яичницы на сегодня явно достаточно, и он не хотел нагнетать обстановку. Не сейчас. Не сейчас, когда он был так близко к ответам. Он каждые несколько минут постукивал пальцем по экрану своего телефона, и за это время успел сделать еще один глоток кофе. Он почти допил, когда Рене наконец спросила: — Ты ждешь звонка? — Она посмотрела вниз на его экран без уведомлений. — Я сказала Дэн, что буду держать ее в курсе событий, чтобы она не беспокоила тебя. — Дэн Уайлдс, верно? — вклинилась Эшли. — Так странно быть здесь с вами, ребята, после того, как я следила за вами в Интернете. Конечно, я опоздала на вечеринку, но Сет сделал мой день после нескольких бессонных ночей из-за… ну, всего. Например, его музыкальный вкус в точности совпадает с моим. Как будто нас создал один и тот же человек, понимаете? Агх. — Да, я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал Эндрю. Эти двое сделаны из одного теста. Безумно раздражающие, с удивительно хорошим вкусом в музыке. И ботинки. И пирсинг. Потому что у нее был септум в виде… двух обручей, и он хотел спросить, где она его сделала, но не хотел, чтобы она подумала, что ему это интересно. — Ладно. — С него хватит. — Давайте начнем, — сказал он, отодвигая тарелку в сторону и доставая свой Moleskine. Протянув руку, он включил диктофон и взглянул на Эшли, чтобы убедиться, что она готова. Сделав последний глоток кофе, она кивнула и прочистила горло.

[Запись включена]

— Назови свое имя и произнеси его по буквам. Она назвала. Э Ш Л И, чертовски нелепо. Он продолжил. — Мы знаем большую часть вашей истории из твоего поста, но дай нам краткое изложение. Начнем с НД, — он без нужды просматривал свои записи, щелкая фиолетовой ручкой. — Что означает НД? Эндрю был готов к любому количеству ответов. Если СПБСБ было чем-то похожим, то это означало «Классные джинсы? Новая работа? Не шутит? Невротический прыгун?» — Нил Джостен, — сказала Эшли вместо этого. — Его звали Нил Джостен. Нил Джостен, Нил Джостен, Нил Джостен. Эндрю скорее почувствовал, чем услышал, как затих. Он уставился в свой блокнот, ничего не видя. Рене прочистила горло, и Эндрю быстро вдохнул, подняв глаза, чтобы увидеть Эшли, выжидающе смотрящую на него. Хорошо. — Расскажи нам о том, как вы общались с… Нилом. Эшли рассказала. Большую часть того, что она им рассказала, они уже знали. Они вместе работали в книжном магазине; он был вежливым, но тихим; хорошо выполнял свою работу; в конце дня уходил домой. Она никогда не видела его вне рабочего времени, кроме того раза, когда он проводил ее до дома. Ему нравился спортивный отдел магазина, он не развлекал ее разговорами об убийцах. По крайней мере, в здравом уме. — Ты сказала, что ходила в его квартиру. Вы смогли там что-нибудь найти? Она покачала головой и положила подбородок на руку. — Хозяин квартиры сказал, что Нил сменил замки. — Она пожала плечами. Сменил замки? Зачем кому-то это делать? — Его договор аренды почти закончился, когда он сбежал, но я думаю, что это автопродление? Знаете, когда вы просто продолжаете жить месяц за месяцем, пока не подпишете что-нибудь о том, что вы не продлеваете договор? — Он видел, как невидимое, «наверное», промелькнуло в ее глазах. — То есть, я думаю, раз он уже заплатил, хозяин квартиры не беспокоился по этому поводу. Честно говоря, он и так вроде как владелец трущоб. — Она со шлепком опустила руку на стол. — Не думаю, что его волнует, чем занимаются его арендаторы, лишь бы ему приходилось иметь с ними как можно меньше дел. Интересно… Эндрю секунду погрыз кончик своей ручки. — Ты можешь показать нам? Его квартиру, я имею в виду. Эшли пожала плечами, но ее лицо на мгновение скривилось. — То есть, конечно, но никто не может войти. У хозяина нет подходящего ключа. — Я знаю, но я все равно хотел бы посмотреть. Эшли даже не стала раздумывать. Она просто пожала плечами и кивнула. — Завтра, если ты не против? Скоро начнется моя смена, и я закрываю. — Она указала позади себя на дверь. — Я могу отвезти вас в отель сейчас и забрать завтра? Эндрю чуть было не сказал, что они пойдут пешком, понятия не имея, как далеко и где это, черт возьми, находится, но Рене с благодарностью согласилась за него — как обычно. Оказалось, что в эту чертову аризонскую жару прогулка была бы невыносимой, поэтому Эндрю не жаловался.

−

Когда они благополучно расположились в комнате Рене после того, как Эндрю оставил свои вещи в своей, он смог, наконец, хоть немного расслабиться. На его телефоне не было новых уведомлений, но было кое-что, что избавило от беспокойства — Эндрю верил Эшли. Он верил, что парень, которого она знала, был Натаниэлем. А это означало… что они на правильном пути. Он делал успехи, подбирался все ближе и ближе. И если она была права, это косвенно указывало на то, что он тоже прав — кости на самом деле были Мэри, и небольшая вероятность того, что он ошибался, исчезала. Однако, осталась мысль о том, что Натаниэлю пришлось сжечь тело собственной матери, уйти с пляжа в одиночестве и… что бы там ни было после этого. Ему пришлось как следует сглотнуть, чтобы заставить комок в горле исчезнуть. Тряхнув головой, он глубже зарылся в постель, на которую рухнул, как только вошел в комнату. Он чувствовал на себе взгляд Рене и старался не обращать на нее внимания, пока снимал очки и сжимал пальцами уголки глаз. — Ты ей веришь, — наконец заговорила Рене, нарушив тишину. Это был не вопрос. Глубоко вдохнув, он опустил руки и протер очки о рубашку. Медленно кивнув, он пробормотал: — Да. В ее истории есть смысл. Она раздражает, но она не похожа на лгунью. — Ты считаешь ее раздражающей только потому, что она — это ты в женском обличье… С лучшим отношением. Он поднял глаза на нее и сел в постели. — Прости, что? Предательница. Губы Рене дернулись. — Она буквально ты. Во всяком случае, по стилю. — Это подергивание превратилось в ухмылку. — Не могу поверить, что она купила такие же ботинки… Она поджала губы и, не в силах больше сдерживаться, разразилась смехом. Эндрю закатил глаза и лег обратно. А потом снова сел. Потому что Рене была права. Он находил Эшли раздражающей, потому что он находил раздражающими всех, кроме очень немногих избранных. Но ее стиль был, на самом деле, фантастическим… Эндрю на мгновение подумал, что именно такой должна быть младшая сестра — раздражающей и копирующей его. Агх. — Я же говорила. Но выглядит она отлично, так что не расстраивайся, — облегченно сказала Рене. — Если она берет пример с меня, то, конечно, она выглядит отлично, — пробормотал он. — В любом случае, это не имеет никакого отношения ни к чему. А вот что имеет, так это то, что завтра мы пойдем в квартиру и посмотрим, что там можно найти. Может быть, хоть намек на то, куда он направился после того, как уехал… Рене нахмурила брови. — Как мы… Эндрю поднял на нее бровь. — Ты собираешься взломать замки. Дзинь, дзинь, дзинь. — Я собираюсь взломать замки, — согласился он, затем перекинул ноги через край кровати и встал. — Пойду приму душ. Посмотри, где поблизости можно поесть.

−

Ночью, когда Эндрю лежал в неудобной отельной кровати без сна, на его телефон пришло сообщение. Пчела ожила, а сердцебиение участилось вдвое. Ответа не было с тех пор, как он отправил последнее сообщение. Кто бы это ни был, он не торопился — держал Эндрю на крючке. «Возможно, я рассказал бы тебе больше, если бы не был уверен, что ты выложишь это на всеобщее обозрение. Некоторые из нас не жаждут внимания. Кроме того, у тебя такое завышенное самомнение. Я не знаю, как тебя еще не унесло.» Звук, который он издал, удивил его самого. Он рассмеялся. С нахальства этого человека. Он начал печатать ответ после того как дважды подумал. Не покажусь ли я слишком нетерпеливым? Он сделал вид, что ему все равно, потому что, что это была за хрень? Свидание в Grindr? Конечно, он был чертовски нетерпелив. Прижав плечо к татуировке, Эндрю уставился на экран, пытаясь придумать, что сказать — как заверить того, кто это был, что он не собирается выкладывать никакой информации, если это важно — если это приблизит его к поиску Натаниэля. Итак, сначала медленно, а затем все быстрее начал появляться честный ответ: «Я не знаю, кто ты, но могу пообещать, что не стану разглашать то, что мы нашли, если кто-то даст мне вескую причину не делать этого. Я не нарушаю своих обещаний. Ты всегда можешь позвонить, и мы мило поболтаем об этом, если хочешь. Я сейчас в Аризоне, но мы можем встретиться, когда я закончу здесь.» Эндрю нажал кнопку «Отправить» и уснул с телефоном в руке.

—

— Вот мы и пришли, — сказала Эшли. Сегодня на ней были черные шорты с высокой посадкой и темно-зеленые туфли из лакированной кожи на платформе, а также топ. Эндрю внутренне вздохнул. Ему бы очень понравилась пара темно-зеленых лакированных туфель. В любом случае. Он подошел к двери квартиры номер 10 и достал бумажку, уведомляющую Нила Джостена о задержке арендной платы. Сложив, сунул ее в сумку, следом достал оттуда гаечный ключ и кирку, и, наклонившись, принялся за работу. Эшли нервно хихикнула. — О мой гребаный бог. Рене только вздохнула. — Где ты вообще их берешь? Ты взял их в самолет? Ты носишь их с собой везде, куда бы мы ни пошли? Я уже видела, как ты это делаешь, так почему это все еще удивляет меня? Эндрю услышал щелчок и встал, медленно толкнув дверь. — Я не знаю, Рене. Но сейчас ты уже должна быть впечатлена моим мастерством. — Я впечатлена, — сказала Эшли, подойдя к нему сзади. — Это было так чертовски круто. Агхххх — Да, я научился делать это, чтобы производить впечатление на дам, — пробормотал он, стоя в дверях и глядя на свет, проникающий через дальнее окно. Пыль кружилась в воздухе. Оторвав взгляд, он посмотрел на ее растерянное лицо. — Разве ты не гей…? — Удивительно. Давайте сделаем это быстро. Он отошел в сторону, чтобы впустить их, и закрыл за собой дверь. Щелчок отозвался в пустоте практически эхом. Он неглубоко вдохнул, потому что чувствовал, что просто не сможет вдохнуть глубже, а затем повернулся и кивнул своим мыслям. Квартира была небольшой. Справа была мини-кухня, а прямо — гостиная. Он медленно прошел в гостиную. Грязный ковер под ногами заглушал его шаги. Вокруг него — так же, как и во всей квартире — пахло давно не проветриваемым помещением, и возникло искушение что-то с этим сделать, но он просто стоял в центре комнаты, осматриваясь. Медленно поворачиваясь, он пытался рассмотреть все, что мог: несколько шкафов на кухне с необходимыми приборами, посуда на сушилке давно высохла; телевизора не было, несколько журналов и книг лежали на маленьком журнальном столике. Медленно подойдя к ним, первым делом он ощутил пальцами тонкий слой пыли. Проигнорировав это и с трудом сглотнув, он пролистал журналы — все были связаны с экси. Рядом с ними стояла чашка заплесневевшего кофе — как будто ее оставили там однажды утром и не вернулись. Как и все остальное. Рене прошла по короткому коридору, и Эндрю последовал за ней. Справа была маленькая, но чистая ванная комната, слева — маленькая и грязная спальня. На кровати были разбросаны одеяла, а на полу валялось несколько предметов одежды. Эндрю подошел к прикроватной тумбочке и открыл ящик. Несколько ручек, журналы с судоку… Детали сложились. Он любит математические игры. Кофе не застыл, значит он пьет его без сахара. Фанат экси. Эндрю выпрямился, чтобы оглядеть комнату и заглянул в открытый шкаф. Толкнув дверцу, он обнаружил, что тот в основном пустой, без слов на стенах. В одном углу лежала ракетка экси, немного помятая, а в другом — сумка, которая выглядела старой и видавшей виды. На верхней полке лежала коробка. Эндрю едва мог ее разглядеть, она была задвинута в самый дальний угол. Но он видел торчащий над краем полки уголок, и воспользовался табуреткой, которую нашел в комнате, чтобы добраться до нее. Солидарность коротышки. Потянув ее вниз, он понял, что это старая обувная коробка. Положив ее на кровать, он поднял крышку и обнаружил внутри сложенную стопку бумаг. Порывшись, он нашел удостоверение личности, паспорт, водительские права, даже карточку социального страхования и свидетельство о рождении. Эндрю посмотрел на водительские права, и у него перехватило дыхание. Пчела зажужжала, и на этот раз он насладился ее «бззз» и жжением. Это он. Каштановые волосы, карие глаза, но Эндрю был уверен… Имя читалось как Чейз Роуэн. — Ты не похож на Чейза, — пробормотал он. — Что? — спросила Рене. Он не заметил, что она подошла к нему сзади. Он молча поднял удостоверение, чтобы она увидела. — Ох… — прошептала она. — Это точно он… — На мгновение воцарилась тишина, когда она наклонилась, чтобы посмотреть ближе, а затем вниз, на коробку. — Интересно, почему бы ему не хранить это в более надежном месте, чем коробка из-под обуви? Эндрю замер. Бззз… Нет. Он выронил удостоверение, словно обжегшись, а затем засунул коробку обратно в шкаф. — Эндрю? — спросила Рене. — Что случилось? — Это… — он покачал головой. — Это неправильно, — пробормотал он, вытирая руки о джинсы, как будто мог стереть это ощущение. — Это не нормально, — он повернулся к ней лицом. — Что мы делаем? Почему мы копаемся в его вещах…? Это личное, а я просто копаюсь в нем, как будто это пустяк… — Ты ищешь ответы, Эндрю… — медленно сказала она. — Пытаешься понять, может ли это привести тебя к следующему месту. Ты пытаешься помочь. Он поднял очки на голову, чтобы протереть глаза. — Давай уйдем отсюда, — пробормотал он, уже собираясь выйти из комнаты. — Я не хочу делать это таким образом. Рене кивнула, и он услышал, как она вышла за ним, тихо закрыв за собой дверь. Он нашел Эшли стоящей на кухне и перелистывающей один из брошенных журналов. Она подняла голову, когда услышала их шаги. — Нашел что-нибудь? — Ее брови поднялись, а спина выпрямилась. Эндрю прошел на кухню, надеясь найти бутылку воды или что-нибудь еще, чтобы его не стошнило его завтраком. — Нет, — процедил он сквозь зубы, потянувшись к ручке. Что…? Он остановился прежде, чем успел ее открыть. На холодильнике висела открытка размером 6×4. Эндрю медленно снял ее. Сердце билось в груди так сильно, что он чувствовал его стук по ребрам. На лицевой стороне была фотография Большого каньона с надписью «Wish You Were Here». Края были погнуты и потрепаны, два угла полностью оторваны. Линии разграничения показывали, что она была сложена слишком много раз. Под буквой «W» в слове «Wish» было коричневое пятно, похожее на брызги крови. Он перевернул ее, прочитал обратную сторону, а затем сунул в сумку, пока Эшли или Рене не заметили. В этот момент завибрировал его телефон, напугав так сильно, что сердце, казалось, могло разорваться. Закрыв глаза, он досчитал до трех, после чего достал телефон из кармана. «Конечно, ты в Аризоне. Скажи Эшли, что она идиотка». — Эшли, — тихо сказал Эндрю, все еще глядя на свой телефон. — Да? — ответила та, поворачиваясь от Рене к нему. Он поднял на нее глаза, и ее выражение лица изменилось. Должно быть, он выглядит безумным. — Ты идиотка. — Эндрю, — укорила Рене. Пришло еще одно сообщение. «И я все еще не доверяю тебе. Я позвоню. Мы можем поговорить, если это удержит тебя от того, чтобы вставить в подкаст то, что ты нашел. Я позвоню, когда пойму, что смогу выдержать разговор с тобой, не выбросив свой гребаный телефон в окно. Он мне нравится.» Эндрю подавил смех, и суровое выражение лица Рене сменилось озабоченным. — Эй, все в порядке? Эндрю постучал телефоном по ладони и кивнул своим мыслям, прежде чем кивнуть ей. Поиграл с кольцом в губе, потом снова посмотрел на свой телефон и нашел номер Элисон. Он быстро написал ей сообщение и, нажав кнопку «отправить», наконец-то ответил Рене. — Да. Мы уходим. — Затем он обратил свое внимание на Эшли, которая выглядела слегка обиженной. Черт возьми. — Ты… — выдавил он из себя. — Не совсем идиотка. Извини. Подвези нас обратно в отель. Мы узнали все, что нужно. Спасибо. Хорошая работа, Эндрю. Похлопываю по спине.

−

— На кой черт тебе нужны 900 долларов? — На заднем плане играла музыка. Эндрю не знал, в студии Элисон или вернулась в Майами. Ему было все равно. — Сверхсекретное дерьмо, Рейнольдс, — ответил он, сидя в баре дрянного отеля. Он велел Рене подняться наверх, а сам взял выпить. Виски был дерьмовым, но он все равно допил его. Проводя пальцем по ободку, он услышал, как музыка затихла — либо она попросила кого-то сделать потише, либо вышла в другую комнату. — Я могу знать, что это за «сверхсекретное дерьмо»? — Нет. Наступила тишина. — А Рене знает? Эндрю раздумывал о том, чтобы солгать, но между этими двумя явно что-то было, и это могло привести к тому, что Рейнольдс поймет, что он лжет, и что из этого выйдет, он не знал. Поэтому он ответил: — Не-а. — Акцент на «а». Опять наступило молчание. Он практически видел, как Элисон, прищурившись, смотрит на свой телефон, наклоняя голову из стороны в сторону в раздумьях. Наконец, она ответила: — Неважно. Тебе нужен номер моей кредитной карты или что-то еще? — Ага. — Еще один акцент. Бармен поднял на него бровь, и Эндрю подвинул ему свой стакан. Она продиктовала номер, код безопасности и срок действия — он запомнил информацию и повесил трубку, пообещав, что это что-то важное и точно не дьявольское. Это было не так. Затем он достал уведомление, которое было в двери квартиры Нила Джостена Натаниэля и позвонил домовладельцу. Это были его вещи. Натаниэля. Никто не должен рыться в них, кроме него самого.

−

После обеда Эндрю наконец-то добрался до своей комнаты. Он чувствовал себя… не хорошо, но лучше. Вторжение в частную жизнь все еще оставалось на его коже, как пленка, но знание, что никто другой не сделает так, как он, немного улучшило его самочувствие. По крайней мере, теперь, если Натаниэль захочет вернуться, он сможет это сделать. Все останется нетронутым. Надеюсь. Теперь нужно было заняться другими… более важными делами. Эндрю расхаживал взад-вперед. Он отправил Рене сообщение, когда вернулся, чтоб она знала, что с ним все в порядке, и был предоставлен самому себе. Держа телефон в руке, он ждал, рассматривая обе стороны комнаты, поворачиваясь спиной то к одной, то к другой. Что, если он не позвонит? Что, если Эндрю был неправ? Что, если это был не он, и все было просто тщательно продуманной шуткой, а Эндрю зря обнадеживал себя? Расслабься. Дыши. Он сел на кровать и достал открытку. Пчела вела себя спокойно, но ее крылья горели, а в ухе вибрировало тихое жужжание. Прижавшись к ней плечом, он перевернул открытку и прочитав еще раз, провел пальцем по предполагаемому пятну крови. Разблокировав телефон, он проверил несколько вещей, затем резко встал. Не раздумывая ни секунды, он направился к комнате Рене и постучал в дверь. Она открыла, уже одетая — как будто ждала его. — Мы едем в Большой каньон. — Хорошо.

−

Через час они были в пути в дерьмовой арендованной машине. Большой Каньон находился в трех с половиной часах езды от Финикса — что, вероятно, было хорошо для Эндрю. Это позволило ему немного сосредоточиться, привести мысли в порядок. Также помогло прояснить некоторые вещи, объяснить свой план и вообще все. Так что он говорил, а Рене слушала и кивала. — Итак, — наконец сказала она. — Большой Каньон? Эндрю достал из кармана открытку и протянул ей. Она провела пальцем по лицевой стороне, затем перевернула, прочитала обратную сторону, и, тяжело вздохнув, кивнула и сказала: — А… Ну, теперь это имеет гораздо больше смысла. Пожевав кольцо в губе, он потянул его вперед-назад и сказал: — Я думаю, это он, Рене… Это он мне пишет. Я действительно думаю, что это он. Он сказал, что позвонит мне и… что я вообще могу сказать? — Он вцепился в руль сильнее, чем нужно, и сканировал знаки, чтобы приехать туда, куда нужно. — Эндрю, — начала она. — Ты думал об этом моменте месяцами. Просто… просто скажи ему правду. Что ты хочешь помочь — скажи ему, что ты хочешь справедливости для его матери. И для него тоже. Эндрю молчал, пока они приближались к месту назначения. Примерно через двадцать минут и 35 долларов за вход, оплаченный деньгами Рейнольдс, они подъехали к Южному склону и вышли из машины. Вместе, в молчании, дошли до ближайшей смотровой площадки, а Эндрю? Он стоял один. Рене рядом с ним, туристы толпились вокруг, но он был один. Солнце опускалось в небе, температура падала, синева над головой темнела, превращаясь в нечто более глубокое, яркое. Более живое. Каньон начал исчезать в тени. Его телефон завибрировал в кармане, и Пчела зажужжала вместе с ним. Бззз, бззз, бззз Медленно вытащив его, он посмотрел на экран и показал Рене Заблокированный номер. Ничего не ответив, она кивнула, подняла руку, чтобы он мог видеть, и легонько сжав его плечо, ушла, растворившись в толпе. Увлажнив губы, он сделал один глубокий вдох и медленно ответил. Ты можешь это сделать. — Привет, Натаниэль.