Red Rabbits // Красные Кролики

— Привет, Натаниэль. — Нил закрыл глаза и тяжело сглотнул. — Или, наверное, я должен сказать Алекс? Нет, он не должен говорить Алекс. Алекс был мертв. Как и Крис, и Бен, и Натаниэль больше их всех. Нил. Нил тихо засмеялся над этим, вопреки себе. — Сейчас Нил, вообще-то. — Нил, — сказал Эндрю, и Нил представил его таким, каким он был в их первую и последнюю встречу. В той крошечной хижине, состоящим из одних белых и золотых цветов и отчаянно пытающимся удержать вместе осколки себя. Нил мог видеть это… даже в двенадцать лет. Все равно что смотреть в зеркало. Его голос, конечно, теперь был глубже. Более мягкий. Нилу было трудно сопоставить его с тем, который звучал в подкасте. Может быть, потому, что сейчас он этого не хотел. — Я сейчас в Большом Каньоне, — сказал Эндрю, и что-то во всем этом казалось волнующим, будоражащим и таким невероятно детским. Нил хотел сыграть в это — хотел создать пузырь, в котором Эндрю не был бы тем, кем он был, а Нил не прошел через то, что ему пришлось пережить за последние несколько месяцев. — Чушь, — сказал он, сидя на кровати, подтянув одно колено к груди и положив на него подбородок. В глубине души он знал, что Эндрю в Аризоне. Но другая часть его сознания задавалась вопросом, зачем ему возвращаться в Большой Каньон? Это была ностальгия? Ожидал ли он найти там Алекса? Меня? — Это правда. Ты же знаешь, я никогда не лгу. — Его голос… монотонный, да, но юмор, который можно было ожидать от такой фразы, был завуалирован такой серьезностью, что это задело что-то внутри Нила, но он не хотел признавать этого. Не сейчас. Потому что это что-то не было приятным или ностальгическим. Это был гнев, который он держал на замке, потому что чувствовал, что должен — для себя из-за этого телефонного звонка. Но он не мог поддерживать этот фасад, не мог притворяться, что все в порядке и это просто звонок между старыми… кем угодно. Он не мог привести Эндрю сюда, думая, что то, что ждет по ту сторону телефона, это что-то счастливое и хорошее, и, и, и, и… — Хм-м, — промычал Нил и позволил своему разуму некоторое время побороться с самим собой. Его губы шевелились, произнося слова, которые он не думал говорить. — Ну, прошло много времени. Я тебя совсем не знаю… Что для Нила было полной правдой. Он не знал, как сопоставить этого Эндрю с 13-летним сломленным мальчиком в его сознании, да и не думал, что это чем-то поможет происходящему сейчас. Теперь это был Эндрю — журналист. С подкастом, пирсингом и накрашенными черным ногтями. Человек, у которого есть последователи и обещание, которое он… Нет …и хреновым способом его выполнить. Он был мудаком, от которого у Нила сводило зубы. Он был человеком, который не понимал, что делает. Но разве не таким он и был раньше? Маленьким мальчиком, у которого рот был намного грязнее, чем у любого взрослого, что Нил когда-либо встречал. Маленьким мальчиком, который видел и был увиден глазами Нила. Маленьким мальчиком, который не понимал, какое влияние… Нил потер лоб и сильнее прижал телефон к уху. Он не слышал ничего кроме тишины, дыхания Эндрю и шума ветра на обрыве, у которого тот стоял и собирался с духом прыгнуть. Нил тяжело вздохнул. — Что ты делаешь, Эндрю…? Что я делаю? Зачем? — Выполняю свое обещание. Ему почти хотелось снова рассмеяться. Обещание, данное детьми, которые слишком много знали о реальном мире. У Нила зачесался мизинец. Он посмотрел на него, вспоминая, как Эндрю обхватил его своим — вспоминая тепло прикосновения Эндрю, нежное, многообещающее и новое. Вспомнил, как наклонился вперед и приблизился на расстояние нескольких дюймов к ореховым глазам, которые стали медовыми в солнечном свете, проникающем через пыльное окно. Он крепко зажмурился. Мы больше не дети. — Это немного экстремально, тебе не кажется? — Я не умею действовать тонко. Нет. Ты умеешь, верно? Королева драмы. — Эндрю. — Он пытался звучать строго, пытался звучать серьезно, потому что это было серьезно. — У меня есть кое-что твое. — Небольшая пауза, которую Нил не знал, как заполнить. — Ты никогда не писал. — Я же говорил тебе, что не напишу. — У него было полно других забот. — Полагаю, ты писал. Нил на мгновение замолчал. Он закусил внутреннюю сторону губы, позволяя этому отвлечь его, когда тишина затянулась, а в голове роились вопросы, на которые у него не было ответов. Например, что, черт возьми, ему теперь делать? Зачем он вообще позвонил? Стоило ли привлекать Эндрю на свою сторону, или он просто создал еще одну проблему, с которой ему, скорее всего, придется разбираться позже? Он даже не знал, что чувствовал в этот момент. Он не знал, стоит ли давать волю гневу, бурлящему в животе, и есть ли у него вообще какие-то основания для этого. Был ли он прав в своем гневе? Правильно ли поступил Эндрю? Кто, что, когда, где, почему? Единственное, что было понятно, единственное, что он точно знал — он чертовски устал. Устал бегать и прятаться, устал волноваться, устал от Эндрю и своего собственного изнуряющего беспокойства. Он просто… Сэр ударила лапой по его бедру и попыталась лечь к нему на колени. Автоматически опустив колено, он обхватил ее свободной рукой и наклонился вперед так, что она прижалась к его шее. Он пытался черпать из нее силу, впитывать ее тепло и набраться смелости, чтобы произнести слова, которые на самом деле не всплывали в его сознании, пока он не сказать их вслух. — Тогда найди меня. — Какого черта ты делаешь, Натаниэль?! — Я в Нью-Йорке. Он прикусил губу. То ли чтобы не говорить у кого, то ли чтобы вообще ничего не говорить — он не знал. Слишком поздно, блядь, для этого. — Я остановился у… друга. Найди меня, и мы поговорим. Но это должно быть наедине. Ты не можешь… — Он глубоко вдохнул. — Ты не можешь рассказать никому другому… Пока нет. Наступила тишина, как в его голове, так и в трубке. Казалось, они оба были удивлены словами, которые слетели с его губ. — Ты в Нью-Йорке? Хах. Хаха. Блядь. Вау. Он чувствовал, как маниакальная улыбка грозит расцвести на его губах — истерический смех зарождался в горле и пытался вырваться наружу. Как он даже не понял? Господи, блядь! — Ты все еще думаешь, что судьба — это чушь собачья? Да Нил попытался игнорировать нелепые мысли, проносящиеся в голове, и вместо этого слушал, как Эндрю выдохнул. Он практически слышал, как работает этот дурацкий мозг, находящийся за тысячу миль от него. А затем: — Хорошо. Хорошо? — Хорошо. Я буду там, как только смогу сесть на самолет. Напиши мне детали, и я отвечу информацией о своем рейсе. Не делай этого, Натаниэль. Заткнись, заткнись, заткнись… — Хорошо, — быстро ответил Нил. Нужно было закончить этот разговор или утихомирить шум… — Я… Увидимся. Пока, Эндрю. Ты слишком добр. Он разрушил твою жизнь. Разорвал тебя по швам. Разрушал твою психику несколько месяцев. — Пока, Алекс. Но разве он не…? Нил на мгновение уставился на пустой экран. Что я наделал? Он уронил телефон, словно тот обжег его. Кончики пальцев покалывали. Онемение начало распространяться вверх по рукам, к груди, губам. Так происходило всегда, и Нил испытывал сильное искушение просто сдаться — просто лечь на кровать и попытаться глубоко вдохнуть, держа… руку на шее… Нет. Нил резко встал, сделал глубокий вдох, и зашагал из стороны в сторону. Взяв Сэр на руки, он позволил вибрации ее мурлыканья заземлить его и зарылся лицом в ее шею, чтобы почувствовать запах ее шерсти. Она ласково коснулась его головы, и он подавил всхлип. Я так устал… Он замер, перестал двигаться и вышагивать. Может быть даже перестал дышать. Закрыв глаза, он крепче прижал к себе Сэр, а она оставалась совершенно неподвижной, терпеливой. Через несколько мгновений он наконец опустил ее обратно на кровать, поцеловав в носик. Затем сделал еще несколько глубоких вдохов, стряхнул онемение, все еще ощущавшееся в руках, и наконец решил, что ему нужно поесть. Или попить. Или что-то еще. Он не знал, что именно. Открыв дверь своей комнаты, он почти уткнулся лицом в грудь Мэтта и отшатнулся назад как раз вовремя, чтобы избежать этого. Он приложил руку к сердцу, словно пытаясь успокоиться. Ебаный Христос… — Господи, Мэтт, ну что затаился? — Его голос не был спокойным, но он был ровным — не дрожал. Он был в порядке. Я в порядке. Мэтт не улыбался. Ему не было весело. Когда Нил поднял голову и посмотрел ему в лицо, то увидел пролегшую между бровями морщинку. — Что случилось? Нил заставил себя сохранять бесстрастность. Он знал, что это не сработает, но, это по крайней мере создаст видимость того, что он не просто так потратил столько времени, собираясь с мыслями. Мэтт, в конце концов, знал, с кем Нил разговаривает — звонок Эндрю был в первую очередь его идеей, но все равно волновался. Это было написано на его лице, и так было с тех пор, как Нил открылся ему. И его челюсть сжималась каждый раз, когда упоминалось имя Эндрю. Так было и сейчас. Все в порядке. Нил обошел его и направился на кухню. — Сначала мне нужно поесть. Потом я тебе расскажу. Мэтт не ответил. Он просто последовал за Нилом и подтолкнул его на его обычное место, а затем сам открыл холодильник. — Остатки китайской еды? — Пойдет, — ответил Нил. Ему было все равно. — Я буду разогревать. Ты — говори. — Он достал контейнеры из холодильника. Точно. Нил прикусил губу и сделал глубокий вдох. Немного замялся, обдумывая свои следующие слова, чтобы убедиться, что сможет произнести их вслух, и обнаружил, что его психика стабильна. По крайней мере, частично. Поэтому он ответил: — Он приедет сюда. В Нью-Йорк. Мэтт отреагировал так, как и ожидал Нил — застыл, доставая тарелки. — Что? — сказал он сначала, затем поставил коробку и повернулся лицом к Нилу. — Как… сюда? В Нью-Йорк? В смысле, он собирается приехать сюда, и ты встретишься с ним лицом к лицу? Последняя часть не была настоящим вопросом. Тем не менее, Нил просто посмотрел на Мэтта, и этого было достаточно. Мэтт потер шею и застонал. — Нил… Какого черта, чувак? Ты должен был поговорить с ним — сказать ему, чтобы он оставил тебя в покое! Не приглашать его на ужин… — Все гораздо сложнее… — Нил нахмурился. — Как это? — Мэтт откинул подбородок и сделал жест вилкой. — Как это может быть сложнее, чем просто «Привет, крошечный гребаный засранец. Пожалуйста, перестань преследовать меня, чтобы я не умер. Спасибо!» Ты должен сказать ему. Он должен был. Дело в том, что Мэтт дал Нилу жилье, когда ему больше некуда было идти. Дал ему работу, одежду. Когда Нил признался, кто он на самом деле, Мэтт не выгнал его, нет. Он обнял его и помог ему. И он заслуживал того, чтобы знать, что на самом деле здесь происходит. Это было буквально самое меньшее, что Нил мог сделать. В конце концов, если все пойдет по плану, которого у Нила не было, то рано или поздно это всплывет, а Нил чертовски устал от лжи. Итак, Нил посмотрел на Мэтта и решил, что сейчас самое подходящее время. Он потер онемевшие руки о штаны и глубоко вдохнул. Задумался на мгновение, не будет ли легче выговорить это, если он не будет видеть реакции, поэтому прикрыл глаза обеими руками и быстро сказал: — Мы встречались раньше. Когда были детьми. Наступила тишина. Затем раздался грохот. Нил рефлекторно вскочил со своего места, уронив руки и оглядываясь, чтобы, во-первых посмотреть, что произошло, а во-вторых — убедиться, что с Мэттом все в порядке. На полу лежала разбитая тарелка, и осколки окружали босые ноги, как шрапнель. — Мэтт, какого черта…? Мэтт хотел двинуться с места, но Нил быстро замахал руками. — Стой, стой. Просто постой. Ты наступишь на стекло… Нил быстро вышел из кухни, чтобы взять метлу из шкафа в прихожей, затем вернулся и обнаружил Мэтта на том же месте, уставившегося на него. Нил остановился и вздохнул. — Это правда не так уж важно. Похоже, это было волшебное слово выражение, потому что Мэтт отмер и резко нахмурил брови. — Не так уж важно?! Ты издеваешься надо мной, Нил?! — Он вскинул руки и оскалился. — Я имею в виду — не… Итак, вы знали друг друга, когда были детьми, и теперь его долбанутый разум считает, что у него есть какие-то права на тебя?! Нет, не в этом дело. Ты этого не знаешь, Натаниэль. Нил нагнулся, чтобы собрать осколки покрупнее. Ему очень хотелось, чтобы собирать свои собственные осколки было так же легко, но он быстро отбросил эту мысль, когда Мэтт тоже наклонился. Вместо того, чтобы спорить, они оба старались не наступать на мелкие, незаметные кусочки, сканируя пол в поисках того, что они могли пропустить. В конце концов, когда пол выглядел почти чистым, Нил наконец ответил: — Все не так… — Нет? — ответ Мэтта был автоматическим. — Тогда расскажи мне, как? Я не знаю. Нил схватил веник и совок и начал сметать то, что осталось на полу, в небольшую кучку. И пока был занят, пытался придумать лучший способ объяснить то, чего он ни хрена не знает, и в итоге остановился на том, что… было. — Мы познакомились, когда мне было двенадцать, а ему — тринадцать, — начал Нил, сфокусировав взгляд на небольшой, но растущей кучке осколков и пыли. — Мы были в Большом Каньоне. Он затащил меня в маленькую неработающую закусочную и мы просто… потусовались там. Нил пожал плечами. — Потусовались? — Мэтт уже достал другую тарелку и начал заново выкладывать на нее ло-мейн. — Да, я имею в виду… — Нил тихо застонал. — Мы говорили. Я рассказал ему немного о том, как убегал с мамой. Без подробностей, конечно, — быстро добавил он. — Ну, только немного. И он рассказал мне о… всяком. Это неважно… — Он чувствовал, что у него очень плохо получается объяснять. Quid pro Quo. — В общем, мы тогда дали обещание. — Обещание? — Вопрос был прерван писком микроволновой печи. — Да. Обещание, что мы поможем друг другу выбраться из наших дерьмовых ситуаций, если сможем. Он думает, что выполняет это обещание. — О, так он сумасшедший? — Мэтт на самом деле не спрашивал. Он повернулся спиной к микроволновке и схватил веник из рук Нила, чтобы начать агрессивно подметать. — Круто, круто, круто, — кивал он. — Без проблем, да. Он установил связь и думает, что это лучший способ помочь. Потрясающе. Фантастика. Какой классный, блядь, парень, Нил. Нил почувствовал, как кипящий гнев, который он пытался одновременно вызвать и подавить в себе раньше, наконец-то вышел на поверхность — пальцы снова начало покалывать, а пульс участился от прилива адреналина, которого он так ждал. — Ты думаешь, я не злюсь? — спросил он негромко. — Думаешь, меня не бесит, что этот парень, по сути, выложил всю мою гребаную жизнь в Интернет, чтобы все могли прочитать, только потому, что он думает, что поступает «правильно». Выполняет какое-то бессмысленное обещание, данное двумя детьми, которые не знали ничего лучше? Мэтт остановился, отложил метлу в сторону и глубоко вдохнул. Посмотрев на кучу на полу, а затем на Нила, он выдохнул и покрутил шеей, избавляясь от напряжения в плечах. — Нет. Прости, я не хотел. Я просто волнуюсь за тебя… Я не знаю этого парня, и просто… беспокоюсь, что он придет сюда и выдаст тебя всем, кто захочет тебя найти. Я тоже. — Я знаю, — ответил Нил и почувствовал, как злость вытекает через его онемевшие пальцы. Он снова был без сил и почти рухнул на табурет у стойки. Когда он продолжил, его голос был тихим. — Я тоже волнуюсь. Но я чувствую, что это единственный способ заставить его понять… Заставить образумиться. Так что, — Нил наблюдал за своими дрожащими пальцами, и на мгновение задумался, где, черт возьми, Сэр. Она была ему нужна. — Он придет, я поговорю с ним и, надеюсь, он все поймет, отступит и сдастся… Надеюсь Он чувствовал, как Мэтт изучает его, слышал, как в его голове крутятся шестеренки — анализируют, правильное это решение или нет. Вместо того, чтобы сказать что-нибудь и вызвать больше вопросов, теорий, или чего-то еще, Мэтт просто кивнул и сказал: — Я доверяю тебе и оставляю это на твое усмотрение, но, пожалуйста… Нил. Дай мне знать, если тебе понадобится помощь. В чем угодно. — Мэтт опустил подбородок, а глаза его расширились. — Поговорить с ним, или спрятать тело, или еще что-нибудь. Хорошо? Спасибо. Нилу удалось слабо улыбнуться. — Хорошо. Микроволновка снова запищала.

−

«JFK 16:00» Сообщение пришло в понедельник утром. Нил бросил телефон обратно на тумбочку, перевернулся и зарылся лицом в подушку. Что я наделал? Ему придется отпроситься с работы сегодня вечером. Он мог этого не делать, но предполагал, что оставить Эндрю ждать, когда он рядом, было бы особенно мелочным. Нет. Он не сможет сосредоточиться — не сможет думать. Он будет бесполезен на работе. Просто покончи с этим. Мэтт постучал в дверь. — Нил? Пойдем, позавтракаем. Агх Нил снова перевернулся на спину и уставился в потолок. Просто относись к этому как к обычному дню. Абсолютно нормальному. Потусуйся с Мэттом и займись делами, пока у него тренировка, а у тебя работа. Все будет хорошо. Я в порядке. Он сбросил с себя одеяла и наконец свесил ноги с кровати. — Иду. Полчаса спустя они сидели в маленьком ресторанчике под названием Sarahbeth’s — причудливом месте с французской тематикой, украшенном множеством розовых цветов и рюшей. Это было любимое место Мэтта для позднего завтрака на Верхнем Ист-Сайде, что очень забавляло Нила. За исключением сегодняшнего дня. Нил пытался съесть свой омлет. Пока что получалось не очень хорошо, несмотря на настойчивый голос в голове, твердивший, что от еды ему станет легче. Сомневаюсь. Мэтт тем временем ел уже вторую порцию блинов — на этот раз с чем-то черничным — которую он обильно полил свежими взбитыми сливками. Для профессионального спортсмена Мэтт очень баловал себя. Не то чтобы это имело значение. — Итак, — начал Мэтт, воспользовавшись небольшим перерывом, чтобы налить себе еще одну чашку кофе из искусно украшенного керамического чайника на столе. — Когда он должен приехать? — В четыре, — пробормотал Нил, отделяя бедный кусочек бекона от яйца. — Он приземляется в аэропорту Кеннеди в четыре. — Где он остановится? — спросил Мэтт, делая глоток из своей чашки с поднятым вверх мизинцем. Нил уставился на него. В обычной ситуации он бы рассмеялся. Сейчас он просто вздохнул и подавил очередной стон, пожав плечами. Нил не знал, да его это и не волновало. Его план не план состоял в том, чтобы встретиться лицом к лицу, а затем покончить с этим. С ним. Со всем. Мэтт со звоном поставил чашку и посмотрел на свою еду так, как будто не он запихивал ее в себя тридцать секунд назад. Затем сказал: — Он может остаться у нас. — Нет, не может, — тут же ответил Нил. Это было последнее, что ему было нужно — Эндрю, мать его, Миньярд в единственном месте, которое, как ему казалось, у него осталось. Мэтт вздохнул. — Нет, конечно, если это будет тебя напрягать. Но, честно говоря, Нил, я бы предпочел, чтобы он был там, где я могу за ним присматривать… Где я знаю, что он делает и с кем разговаривает. Ты меня понял? Да — Я не думаю, что это займет много времени. Мне нужно сказать ему, чтобы он отвалил, а что он будет делать после этого, я не знаю. — А если это не сработает? — Сработает. — Должно сработать. Нил просто хотел вернуться к своей нормальной (ну, «нормальной») жизни. Итак, план не-план состоял в том, что Нил будет говорить, а Эндрю будет слушать. И точка. Мэтт поджал губы, сдерживаясь, чтобы не сказать то, что Нил видел в его глазах. На этот раз Нил вздохнул. И уточнил: — Хорошо. Я встречусь с ним на станции Ямайка. Может быть, приведу в квартиру. Мне нужно уединенное место для этого разговора. Я не могу рисковать тем, что кто-нибудь подслушает… Я не знаю, насколько он популярен… — Он двигал бекон по тарелке, размазывая по нему яйцо и масло. — Не знаю, узнают ли его, так что… Это, по крайней мере, заставило Мэтта рассмеяться и поднять вилку обратно. — Никому в Нью-Йорке нет дела до Эндрю Миньярда. По крайней мере, не настолько, чтобы что-то с этим делать. Однако, — он нарезал блинчики, — я думаю, ты прав. Тебе нужно устроить ему выговор наедине. — Когда он съел весь кусочек с вилки, он уставился на Нила, как бы говоря: «Потому что ты это сделаешь». Нил кивнул. Я сделаю. Он снова поискал в себе тот гнев и заставил его разгореться еще сильнее.

−

Нил как раз собирался выезжать в аэропорт Кеннеди, когда Мэтт вышел из своей комнаты. В толстовке с капюшоном, шляпе и солнцезащитных очках. Нил поднял бровь. — Мэтт, какого хрена ты делаешь? — Я инкогнито. Так что мы можем пойти за Миньярдом. Нил покачал головой. — Нет. Мэтт. Нет. Ты выглядишь как Унабомбер. Мэтт задрал подбородок и положил руку на грудь. — Это грубо. Я выгляжу инкогнито. — Ты похож на чернокожего мужчину ростом метр девяносто три в толстовке с капюшоном и солнцезащитных очках. У меня нет на это времени. Нет, есть. Опаздывай. Заставь Миньярда ждать. Нет. Нил вздохнул и жестом указал в его сторону. — Я не собираюсь отвечать за то, что на тебя набросится полиция потому что ты ходишь в черном. Я пойду один. Мэтт нахмурился и повернулся посмотреть в одно из своих декоративных зеркал. Затем наклонился ближе с «Хмм…» Нил практически мог слышать его мысли: «Я ведь и есть черный мужчина ростом метр девяносто три, разве нет?» Затем, вздохнув, снял шляпу и очки. — Отлично. Я не хочу привлекать к тебе больше внимания. Но! — Он резко указал очками на Нила: — Ты пойдешь туда и сразу вернешься, так? — Да. — Без остановок? — Без остановок. — Я засекаю время. Напиши мне, когда приедешь в аэропорт и когда будешь возвращаться. — Мэтт, я… Мэтт поднял руку. — Я не хочу это слышать. Просто скажи: «Да, Мэтт. Я сделаю это». Нил закатил глаза и направился к двери. — Да, пап. Я сделаю это.

−

Нил мучился всю дорогу до аэропорта, снова и снова прокручивая это в голове. Что будет, когда они наконец встретятся лицом к лицу? Каково это — снова увидеть его? Иметь возможность поговорить и… Выпустить все на свободу. Он сжал кулак, думая об этом. Он был зол на Эндрю, да. Но обратная сторона его злости была злостью на самого себя. Он злился, что был так спокоен и сердечен по телефону. Он должен был сказать ему о своих чувствах прямо там, тогда. Может это разозлило бы Эндрю, но, по крайней мере, он бы приехал сюда не с мыслями о приятной беседе между старыми друзьями — о том, что все в порядке. Что со мной все хорошо. Я в порядке. Где-то в глубине его сознания мелькнуло: «Хорошо. Пусть приходит, думая, что это безопасно. Пусть думает о двенадцатилетнем ребенке, которого он встретил годы назад». Нил сможет выбить почву прямо у него из-под ног, как это сделал сам Эндрю.

«Я снова лис. Я буду гоняться за этими этим кроликами кроликом по норам и не остановлюсь, пока не почувствую вкус крови на языке.»

Неужели это был единственный способ заставить его остановиться? Чтобы он понял? Он меня живьем съест? Сожрет меня? Будет продолжать, пока ничего не останется? Нет. Нил знал, что Эндрю прошел через дерьмо. Знал, что он видел насилие. Не знал только, до какой степени, но он помнил тот день — тот разговор. «Я не хочу, чтобы в дом пришли другие дети.» Интересно, подумал Нил, как бы он себя чувствовал, если бы Нил нашел все моменты, которые делали Эндрю наиболее уязвимым в детстве, и выставил их на всеобщее обозрение? Показал во всех ракурсах, чтобы общественность могла поглощать их, разбирать на части и тщательно изучать, как будто он не настоящий. Не человек —живущий, дышащий и живой. Может быть, он поймет. Может быть, не поймет. Он уже был на месте. В одну минуту он ехал на Q, потом на Пэн, а в следующую стоял на верхней платформе станции «Ямайка» — руки в карманах, зубы впились в губы. Люди окружали его, в спешке двигаясь и болтая, сверху озвучивались объявления. Глаза Нила были прикованы к стеклянным дверям, ведущим к пропускному пункту из метро в аэропорт Кеннеди. Он ждал. Искал взглядом и предвкушал момент, когда блондинистая голова пройдет через них. Он не знал, как долго стоял там, но уловил блеск очков и черных ботинок быстрее, чем хотел бы. Встретился глазами с медом, теплом и болью, которую он понимал. Но Нил? Он видел красное.

___

Когда Эндрю увидел его, на лице Нила не было никакого выражения, но на нижней губе была небольшая вмятина, говорящая о том, что он кусал губу. Эндрю медленно подошел, крепко сжимая сумку на плече и стараясь удержать на лице безучастность. Он проигнорировал толчки в груди и кивнул в знак приветствия, когда приблизился к нему. Нил был… Эндрю не мог описать это. Он был именно таким, каким Эндрю представлял его в течение всего этого времени. Мальчик из хижины, но… другой, потому что он также был ребенком с фотографий. Маленький, уязвимый, испуганный ребенок, которого Эндрю видел только на снимках, вырос, осознал и оказался здесь. Он был Алексом, он был Натаниэлем, он был… Нилом. Эндрю не успел рассмотреть его поближе, потому что Нил лишь кивнул ему. Не говоря ни слова, он повернулся и направился вниз по лестнице, чтобы сесть на приближающийся поезд. Эндрю последовал за ним. Нил молчал всю дорогу до места. Куда бы они там не направлялись. Эндрю тоже молчал. Он практически чувствовал, как волны гнева накатывают на него. Все слова, которые он планировал сказать, в этот момент вылетели из головы. Им все равно не будут рады. Они сидели друг напротив друга в переполненном поезде. Нил, скрестив руки на груди, смотрел в пол, а Эндрю изучал его как можно более скрытно. Он остался прежним. Он был таким же, и от этого Эндрю было трудно дышать. Загорелая кожа, веснушки, пятнышко на ухе… Единственным отличием, кроме возраста и времени, были его глаза — теперь они были карими, скрытыми за контактными линзами, и Эндрю обнаружил, что этот цвет ему совсем не идет. В том-то и дело. Они могли бы быть снова в Аризоне. Ноги вытянуты, и достаточно близко, чтобы коснуться друг друга. Но это не так. Они были в Нью-Йорке, в поезде, и Эндрю знал, чем все это кончится. Мне просто нужно объяснить. Он ничего не сказал. Не сейчас. Ни в поезде, ни во время прогулки, куда бы они ни направлялись. Он хотел вдохнуть тишину — всевозможные язвительные комментарии вертелись на языке. Импульсивный засранец, каким его все считали, был готов вызвать реакцию, что-нибудь, если придется. Но он сдержался. Не сейчас. Пока нет. Никогда, Эндрю. Когда они вошли в вестибюль многоэтажного жилого дома в Верхнем Ист-Сайде, Эндрю захотелось задать вопрос. Но он промолчал. Когда охранник за мраморной стойкой кивнул Нилу, он ничего не сказал. Когда они вошли в блестящий, стеклянный с серебром лифт, и Нил ввел код безопасности, чтобы попасть туда, куда бы они не направлялись, Эндрю подумал, что может задохнуться от всего того, что он, блядь, не сказал. — Хорошо закопался. Нил взглянул на него краем глаза, и Эндрю вернулся к молчанию. Глупый. Они ехали в лифте до какого-то, блядь, этажа (Эндрю был слишком рассеян, чтобы смотреть. Он будет ругать себя за это позже). Когда они вышли, он увидел в конце коридора окна от пола до потолка, две двери у одной стены и одну дверь у другой. Нил направился к единственной двери с номером «1003» на прикрепленной к ней табличке, и воспользовался связкой ключей, чтобы войти. Он прошел перед Эндрю, и Миньярду пришлось быстро протянуть руку, чтобы дверь не захлопнулась перед его лицом. Я заслужил это. Войдя внутрь, Эндрю закрыл за собой дверь и повернулся к самой красивой квартире, в которой он когда-либо был. Неплохо для беглеца. Он проследовал за Нилом по короткому, строгому белому коридору, по обе стороны которого висели картины в стиле поп-арт, в гостиную. Спустив сумку с плеча, он бросил ее рядом с диваном и почувствовал, как в животе поселилось беспокойство и вытеснило всю уверенность, которая там могла быть. Эндрю чувствовал себя так, словно был темным пятном, загрязняющим очень светлую квартиру дом вокруг него. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз испытывал подобное чувство. Кто-то прочистил горло, отвлекая его от мыслей, которые он, конечно же, не думал. Он повернулся и увидел очень высокого мужчину, стоявшего на такой же белой, по-домашнему уютной кухне. — Миньярд? Когда Эндрю кивнул, мужчина направился к нему. Его рост превышал метр восемьдесят, и Эндрю внутренне вздохнул. Большие парни обычно любили притворяться, что у них есть какое-то преимущество перед Эндрю из-за их роста. Это не так. — Мэтт, — вздохнул Нил. — Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен быть на тренировке? Ты, наверное, издеваешься надо мной. — Мне нездоровится, — Мэтт слабо кашлянул, не отрывая взгляда от Эндрю. — Сказал, что меня сегодня не будет. — Это было глупо, — сказал Нил. В его словах прозвучал намек на разочарование. Эндрю не знал, было ли это разочарование исключительно насчет Мэтта, или он просто готовился выплеснуть его на Эндрю. — Да, окей. Здесь были более неотложные дела. — Он посмотрел на Эндрю, и Миньярд отвел взгляд, чтобы быстро осмотреться вокруг. Именно тогда Эндрю действительно понял, кто этот парень. Он никогда не видел его — не думал, что видел — но подсказки были по всей невероятно шикарной квартире и… Судьба, судьба, судьба… — Мэтт Ллойд, верно? — спросил он. — Вообще-то, Бойд. Не говори это. Эндрю наклонил голову. — Нет… нет, я уверен, что Ллойд. Мэтт угрожающе шагнул вперед, и Нил схватил его за руку. Эндрю сфокусировался на руке Нила и сузил глаза. Что это, собственно, такое? — Мэтт, ты не против? Я хочу закончить этот разговор, и нам не нужны зрители. Мэтт наконец оторвал взгляд от Эндрю, посмотрел на Нила и смягчился, совсем немного. Эндрю поджал губы, когда он согласился: — Хорошо. Но я пойду в свою комнату. Позови, если тебе что-нибудь понадобится… Эндрю мог точно сказать — Нилу потребовалось все, чтобы не закатить глаза, когда он наклонился и поднял с дивана серую полосатую кошку. — Я позову. Возьмешь Сэр с собой? Иначе она будет пытаться взобраться по моей ноге. Мэтт кивнул и взял ее в руки. Он бросил взгляд через плечо на Эндрю, но Эндрю был слишком занят тем, что сосредоточил свою энергию и силу воли на том, чтобы не прыгнуть в объятия кошки. Когда Мэтт ушел, глаза Эндрю все еще смотрели в пространство, где тот стоял до этого. — Итак, — начал он. — Ты живешь с профессиональным экси-игроком… И он знает твою историю. В каком мире мы живем. Нил наконец расслабил челюсти и прошел вглубь гостиной, Эндрю оставалось только следовать за ним. Несколько мгновений он наблюдал за Нилом, чувствуя желание хрустнуть мизинцем, и был слишком слаб, чтобы сопротивляться. За хрустом последовало: Я сдержал свое обещание, я сдержал свое обещание, я сдержал свое обещание. Вместо этого он сказал: — Выскажись уже. — Что? — Нил быстро посмотрел на него и наклонил голову, как бы говоря: «Извини?» Не так, Эндрю. — Просто выскажись. — Он обошел диван и сел. — Тебе явно есть что сказать, так скажи это. — Он скрестил руки на груди и закинул одну ногу на другую. — Я здесь. Я слушаю. Он имел в виду и это. Он был здесь… он слушал. Я не выношу тишину. Он старался оставаться безучастным, непринужденным — с бурей, бушевавшей в его груди, и словами, которые хотел сказать, но знал, что не имеет на это права. — Ты уверен, что не хочешь записать это? — спросил Нил со всем презрением, на какое только был способен. Черт. Эндрю вздохнул и потер глаза под очками. Теперь его голос был мягче: — Если ты позволишь мне объяснить… — Нет, — Нил вздохнул и рассмеялся. — Я не должен ничего тебе позволять. Ты будешь сидеть здесь, слушать и не говорить ни слова, пока я не скажу все, что нужно. Понял? На его щеках появился румянец, губы сжались в тонкую линию. Руки по обе стороны тела были сжаты в кулаки, но Эндрю мог сказать, что они дрожат. Хорошо. Эндрю кивнул. Нил еще минуту ходил по комнате, а потом наконец повернулся лицом к Эндрю. Сведя брови вместе, он резко сказал: — Кем ты себя, блядь, возомнил? — Прости? — Эндрю, нет. — КЕМ ТЫ СЕБЯ, БЛЯДЬ, ВОЗОМНИЛ?! Если бы Эндрю стоял, он бы сделал шаг назад. А так ему некуда было бежать. Некуда прятаться. — Я тот, кто пытается помочь… Заткнись. Заткнись, заткнись, заткнись… — Чушь, Эндрю. Ты хоть представляешь, на что это было похоже? Ты хоть представляешь, какое дерьмо мне пришлось пережить с тех пор, как ты решил выложить всю мою гребаную жизнь на всеобщее обозрение?! Нет. Не представляю. Нил глубоко вдохнул, и вздрогнул, выдыхая. Его плечи были подняты, каждый мускул выглядел напряженным, словно он готов сорваться, и Эндрю хотел… — Когда мне было пять лет, Эндрю. Когда мне было пять лет, я спрятался в шкафу и написал слова «не будь плохим». Потому что когда мой отец бил меня, когда он резал меня, когда он заставлял других людей бить и резать меня, я был так уверен, что это была моя гребаная вина. Единственное место, где я чувствовал себя в безопасности, единственное место, где я мог спрятаться, было в этом шкафу. — Он обвел рукой пространство вокруг себя. — В окружении дорогих игрушек, одежды и маркеров всех цветов, которые когда-либо существовали. И я написал слова «не будь плохим». Знаешь, что с тех пор не приходило мне в голову? Эндрю не ответил. Он просто смотрел и чувствовал, как его грудь сжимается все сильнее и сильнее. — Тот момент. Я не думал о нем с тех пор, как мы сбежали из того гребаного дома. Я не думал об этом. ни одного. гребаного. раза. Потому что было так много других вещей, из-за которых я паниковал. Но ты, о ты. Эндрю, блядь, Миньярд… — Нил рассмеялся. Он все еще был напряжен, плечи подняты. — Ты вернул его к жизни. Нет… — Ты его СФОТОГРАФИРОВАЛ! И выложил в интернет, чтобы незнакомые люди видели, комментировали и придирались. Какого хрена ты так со мной поступил? Я не знаю… Я не знаю, я не знаю, я не знаю… Это не то, чего я хотел. Я не хотел… Мысли в его голове были настолько громкими, что он не слышал, жужжит ли Пчела. До этого момента с ее стороны все было тихо. Она была тихой, лишь легкое дуновение ветра за его ухом, а теперь? Она была всем, что он мог слышать, всем, что он мог чувствовать. Она жгла и жужжала, и ему хотелось избавиться от этого, но он не заслуживал. Не сейчас… — Я не думал… — О, это чертовски очевидно. Все это время ты не думал ни о ком, кроме своего гребаного «я». — Он указал на Эндрю, а затем опустил руки на бедра. — Ты делаешь вид, что идешь в этот гребаный крестовый поход, чтобы спасти мать и сына, но на самом деле… — Эндрю видел, как Нил впился пальцами в бока. — На самом деле, ты хочешь разрушить мою жизнь еще больше, чем она уже разрушена! Ты взял то, что случилось, когда мы были детьми, и превратил это в оправдание для себя, чтобы делать все, что захочешь, во имя бессмысленного обещания, данного двумя глупыми детьми, которые не знали ничего лучше! Эндрю сидел неподвижно, как камень, стараясь не чувствовать, не думать и не позволять словам в его голове и жужжанию в ухе изменить обвинения, летящие в него. Я заслужил это. Он заслужил. Неважно, сколько оправданий он хотел придумать в своей голове, он знал, что заслужил все, что Нил обрушил на него. Возможно, это была единственная справедливость, которую Эндрю мог когда-либо воздать Нилу. Справедливость за ту боль, через которую он неосознанно заставил его пройти… Но все это не было бессмысленно. Обещание… Оно не было для Эндрю ничем. Оно было всем, именно поэтому он был здесь — боролся, чтобы попасть сюда, несмотря на сложности. Это был один из самых значительных моментов его детства — может быть, даже жизни… Тот момент разделения секретов, травм и обещаний. — Для меня это не было бессмысленным, — тихо сказал он, вставая, чтобы подойти ближе, отвлечься от этого, обрести хоть какое-то понимание. Он снова попытался хрустнуть мизинцем, но ощутил лишь боль. — Я всегда выполняю свои обещания… — Лжец, — прошипел Нил, и Эндрю нахмурился, попытался отступить, но отступать было некуда, только обратно на диван. Он остался стоять. — Ты такой чертов лжец. Я помню тот день, а ты? Или ты переделал его во что-то другое в своей гребаной башке? — Я помню все, — вызывающе сказал Эндрю. — Тогда вспомни это. «Я не расскажу. Я обещаю, а я никогда не нарушаю своих обещаний». — Нил жестоко насмехался. Бззз, бззз, бззз, бззз… Пчела зажужжала снова. Он сдался и прижал к ней два пальца, но в ответ услышал лишь учащенный пульс. — Что, блядь, это значит? — Ты сказал, что не скажешь. Ты обещал, что никому не расскажешь то, что я тебе рассказал — о том, как мы бежали, о моем отце и… — Нил покачал головой, снова засмеялся. — И вместо этого ты рассказал ВСЕМУ ГРЕБАНОМУ МИРУ! Он тяжело дышал, ноздри раздувались, а глаза стали стеклянными. Нет Эндрю словно ударили. Он опустил руку на живот и попытался сделать вдох. Нет Нетнетнетнетнетнет… Вдохни. Его глаза уставились на Нила, растерянные, но нет. Он не… Он не нарушил своего обещания… Разве? — Нил, — сказал Эндрю, отчаянно надеясь, что он поймет. — Просто послушай… То, что ты и твоя мама сбежали от отца… все уже знали об этом. Это не было новостью для общественности. — Заткнись, Эндрю. — Я журналист. Это был самый быстрый, самый эффективный способ… Неправильный… — О, ты журналист. Мне чертовски жаль, сэр, простите мое невежество. Как хорошо, должно быть, тебе было! Ходить в школу, строить карьеру и жить охуенной жизнью. Ты хоть представляешь, чем я занимался с нашей последней встречи? — Да. — Убегал, прятался, оглядывался. Вот почему я здесь. — «Да», говорит он. Блядь, «да». И все же ты решил, что лучший вариант — это рассказать все в подкасте. — Нил долго смотрел на него и внезапно остановился. Натянутая пружина внутри разжалась. Его тело расслабилось, плечи опустились, руки ослабли. Глаза Нила были такими… открытыми, такими честными, и Эндрю захотелось попробовать… Нижняя губа Нила дрогнула на долю секунды, прежде чем он прикусил ее. Он закрыл глаза, и Эндрю физически ощутил, как разбивается его собственное сердце — почувствовал, как кусочки, которые они с Би так старательно пытались аккуратно склеить обратно, разлетаются на миллион крошечных осколков. Мне жаль. Когда Нил снова открыл глаза, Эндрю пришлось сесть. Он физически не мог больше держать себя в руках. Он был слаб, он был неправ. Но он только пытался… — Разве ты не задумывался…? — практически прошептал Нил. — Все то, что ты находил… Ты никогда не думал о том, что будет со мной, если я услышу это? Увижу это…? — Он попытался сделать глубокий вдох, но, похоже, не смог. — Я должен был быть всегда на шаг впереди. Я должен был знать, где ты, и слушать… И я должен был позволить этому уничтожать меня каждый… гребаный… раз. Нил сдался. Буквально рассыпался на глазах у Эндрю. Мальчик со шрамами и неистребимой потребностью выжить. Мальчик с силой, которую Эндрю едва мог постичь, и… Его губы крепко сжались, когда он рухнул на колени. И это была вина Эндрю. От Нила послышалось что-то похожее на рыдание, Эндрю не был уверен точно. Он знал только, что сам издал звук, которого никогда раньше от себя не слышал. Возможно, это было удушье — удушье от чувства вины и печали, настолько глубокого… Он подозревал, что никогда не чувствовал этого раньше. Эндрю опустился рядом с ним. Нил вздрогнул. — Не трогай меня, блядь… Эндрю не трогал. Он беспомощно стоял на коленях, протянув руки в мольбе, словно мог предложить хоть что-то. Но ничего не было… Я — ничто. — Мне жаль, — прошептал Эндрю, дрожа. Нил хмыкнул и покачал головой. Он резко потер лицо, прижал пальцы к глазам и быстро моргнул, как только убрал руки. — Я пытался позвонить тебе, — задохнулся он, глядя на свои влажные кончики пальцев. Что…? — Когда моя мама умерла, и я был в Калифорнии. Я пытался позвонить тебе. Нет Эндрю сел на пол. Дыхание оставило его, и единственным, что он смог вымолвить, было: — Что? Бззз, бззз, бззз — Номер, — сказал Нил, яростно вытирая слезы, которые медленно стекали по его щекам. — Номер, который ты мне дал, — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Я пытался позвонить по нему. Женщина, которая ответила, сказала, что ты там больше не живешь. Нил фыркнул и быстро покачал головой, уронив руки на колени. Когда он посмотрел на Эндрю, его глаза были красными, а ресницы слиплись.

«Они рыжие, — сказал Эндрю, а затем продолжил, когда Элисон и Рене посмотрели на него. — На семейной фотографии. Если вы ее увеличите, то увидите, что они рыжие.»

Нил заставил себя улыбнуться, но уголки его губ дрогнули. — И часть меня была рада, — он сглотнул. — Я был рад, потому что это означало, что ты выбрался. Но… я пытался, блядь, позвонить тебе, а тебя там не было. Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет. Эндрю сдвинул очки на макушку и прислонился спиной к дивану. Он закрыл лицо руками, стараясь не расплакаться, пока слова эхом кружились в его голове снова и снова. Он пытался позвонить мне… Тебя там не было, тебя там не было, тебя там не было… — Мне жаль, что меня там не было, — начал он, опустив руки. — Я уехал на следующий год. Я… Он снова потер лицо, как будто мог оттереть его от следов всех своих неправильных поступков. Но старался не впиваться ногтями и вспомнить, кем он был… — Я не знал, кто ты… Я понял только позже, когда вышел документальный фильм. Если бы я знал раньше… — Просто остановись, — тихо, устало сказал Нил. В последний раз прижал ладони к глазам, затем опустил их и кивнул своим мыслям. — Тебе нечего сказать. — Он посмотрел на Эндрю. — Мэтт был тем, что помогало мне не развалиться на части с тех пор, как я приехал сюда. Кстати, он чертовски тебя ненавидит. — Я тоже себя ненавижу, — машинально ответил Эндрю… Так сильно. В этот момент Эндрю ненавидел себя больше, чем когда-либо за всю свою жизнь, а это о чем-то говорит. Нил фыркнул: — Вступай в клуб. Мы встречаемся по пятницам. — А, тогда я пришел вовремя. Нил не улыбнулся. Не засмеялся. Черт. — Мне жаль, — попытался Эндрю снова. — Мне чертовски жаль. Я понятия не имел… я не знал. Я думал, что помогаю. Я думал, что поступаю правильно. — Твои извинения для меня абсолютно ничего не значат. Мне плевать. Все, что мне от тебя нужно, это чтобы ты заткнулся и оставил меня в покое. Эндрю мгновение пожевал кольцо в губе. Он хотел дать Нилу все, что ему нужно. Он хотел сделать все лучшим способом. Но как он мог сделать, когда он не понимал… — Это то, чего ты действительно хочешь? — спросил он, голос был низким и тихим, предназначающимся только для этого места, для него. — Я знаю, ты не хочешь этого слышать, но я здесь ради тебя. Черт, Нил. Клянусь, все, что я когда-либо хотел сделать, это помочь. — Он сделал глубокий вдох. — Я никому не рассказывал о Калифорнии. Есть еще много вещей, которые я нашел, но никому о них не рассказал, потому что это подвергло бы опасности слишком много людей. Или чувствовал, что это слишком личное, не важное для дела. Я просто хочу… Я просто хочу узнать тебя. — …Я просто хочу сделать все, что должен. Бззз, бззз, бззз Нил уставился на него на мгновение, затем покачал головой. Он выглядел избитым, измученным. Это моя вина. — Я иду спать. Я слишком устал, чтобы думать рационально прямо сейчас. — Он вытер руки о штаны, затем запустил пальцы в складки ткани. Его следующие слова прозвучали как поражение: — Тебе есть где остановиться? Услышать этот вопрос после сцены, которую они только что пережили… — Пока нет. — Мэтт сказал, что ты можешь остаться здесь. Спать на диване. Как хочешь. Выяснить, когда можешь уехать утром. Нил встал и начал пробираться к выходу из гостиной. — Подожди, — позвал Эндрю. Он даже не знал, почему. Что ты делаешь? — Я еще не ухожу. Я не буду тебе мешать, но на всякий случай, если ты захочешь поговорить. — Как скажешь. — Нил повернулся и ушел, а Эндрю сел обратно на диван, совершенно ошеломленный. За ухом горело, и он как никогда еще так не жалел, что с ним нет Кинг.

−

Эндрю долго сидел на этом диване. Мысли в голове метались от того, что он сделал, до того, куда ему идти дальше. Он не хотел уходить. Не хотел оставлять Нила одного − лицом к лицу с тем, с чем они, блядь, столкнулись. Но он знал, что его здесь не ждут… Что то, что он сделал, нанесло непоправимый ущерб. Был ли вообще из этого выход…? Выход или решение? Его пальцы чесались, а в груди болело. Он давно не чувствовал такой боли, и сам факт того, что он чувствует боль, вызывал тошноту. Дело не во мне. Нил не выходил из своей комнаты, и к тому времени, как появился Мэтт, уже совсем стемнело. Он слышал, как тот в какой-то момент зашел в комнату Нила, но не мог ни услышать, ни увидеть их со своего места. Эндрю остался сидеть, не двигаясь, сцепив руки, прижав пальцы к губам так сильно, что пирсинг давил, и упираясь локтями в колени. Его глаза, казалось, высохли от немигающего взгляда. Шаги Мэтта пронеслись через весь короткий коридор к дивану. В какой-то момент он сел на другой конец и тяжело вздохнул, опускаясь на него. В конце концов, он спросил: — Что именно ты пытаешься здесь сделать? Эндрю позволил оцепенению, окутывающему его, немного отступить. — Не твое собачье дело. Эндрю. — Это мое дело — ты знаешь. Поскольку ты в моем доме и это касается Нила. Я могу прямо сейчас нажать кнопку у своей двери и сильно осложнить тебе жизнь. Так почему бы тебе все-таки не поболтать со мной? Впечатляет. Эндрю перевел взгляд. Мэтт пристально смотрел на него, и Эндрю медленно кивнул, оценив напор взгляда Бойда. Действительно, это было впечатляюще. Он задался вопросом, был ли Мэтт такой задницей все время, или это шоу было специально для него. — Я не пытаюсь ничего делать. Я сделаю все, что захочет Нил. Я пришел сюда, чтобы помочь… — Не для того, чтобы продать его? Ты разместишь это на веб-сайте? Я знаю, что его отец мертв, но он все еще не хочет, чтобы его нашли. Ты собираешься уважать его желания? Бззз Эндрю чувствовал, как в нем нарастает гнев, желанный и заземляющий. Почувствовал, как зажужжала Пчела, предупреждающе и обжигающе. — Я не обязан объясняться с тобой, Ллойд. Глаза Мэтта сузились. — Ты действительно хочешь поиграть в эту игру? — Он наклонился вперед, почти нарушая личное пространство Эндрю. — Слушай сюда, ты, маленький засранец. Я тот, кто был здесь все это время, — он указал на себя. — Я тот, кому приходилось собирать его снова и снова из-за того дерьма, которое ты вытворял. — Палец, который Мэтт нацелил на него, был близок к тому, чтобы коснуться. Эндрю немного поразмышлял, не сломать ли его, но вместо этого сжал челюсти и посмотрел прямо на Мэтта. Он правда старался не развалиться на части. Я причина этого, я проблема. — Я не позволю тебе испортить его состояние еще больше. Мне похуй, какие у тебя были или есть намерения, и были ли вы лучшими друзьями в детстве. Мне. не. важно. Меня волнует только то, что он в безопасности и о нем заботятся. — Ты что, его отец? — Слова вырвались прежде, чем он успел остановиться. Заткнись, Эндрю. — Конечно, блядь, да, раз уж ты так беспокоишься. И я буду защищать его любым способом. Точно. Эндрю встал. Он не мог больше сидеть здесь и выслушивать это, не ударив Мэтта прямо в его гребаное лицо. Он схватил свои сумки. — Думаю, мне пора идти, — выдавил он. — Лучшая идея из всех, что тебя посещала. — Мэтт встал, бросил последний язвительный взгляд на Эндрю, а затем ушел тем же путем, что и пришел, захлопнув за собой дверь. Эндрю не знал, была ли это его спальня или спальня Нила. Он заглушил все, что кричало в нем, закинул рюкзак на плечо и направился к двери, но остановился. Стоп. Он обернулся и сел на диван. Достал из сумки блокнот и пачку «Скиттлз», затем быстро нацарапал записку фиолетовой ручкой. После секундного колебания он также достал бумажник. Открыв его трясущимися руками, он задержал дыхание по неизвестной ему причине и достал фотографию их двоих с Большого Каньона. Он не смотрел на крошечную улыбку в уголке рта Нила, и эта улыбка не заставила его грудь болеть еще сильнее. С трудом сглотнув, Эндрю отвел взгляд и положил фотографию внутрь сложенной записки, после чего засунул ее под «Скиттлз» и положил на кофейный столик. Снова встав, он, наконец, вышел из квартиры. Телефон оказался в руке. Понадобился один гудок, прежде чем ему ответили. — Рейнольдс. Я в Нью-Йорке и мне нужно где-то остановиться.

___

Нил проснулся на следующее утро с ощущением будто после смерти. Глаза опухли, а тело болело. Он лежал в постели, уставившись мутным взглядом в потолок, наслаждаясь минутой пустоты в разуме, прежде чем вспомнить. Эндрю Он сел в кровати. Голова раскалывалась, а виски пульсировали так сильно, что пришлось закрыть глаза и прижать к ним ладони до полной черноты. Черт. Он здесь? Резким движением Нил сбросил с себя одеяло, и Сэр недовольно мяукнула. Он быстро сдвинул его и поднял кошку. — Прости, прости, — сказал он, обнимая ее. Мэтт принес ее прошлой ночью, после ссоры с Эндрю. Он видел, что Нил не хочет говорить об этом, поэтому не стал настаивать — он никогда этого не делал. Однако молча лежал на кровати рядом и его теплого присутствия было достаточно, чтобы поддержать Нила и позволить ему в конце концов погрузиться в пустой, измученный сон. Я все еще чувствую себя дерьмово. Нил взял Сэр с собой на всякий случай, тихо открыл дверь и выглянул наружу, словно ожидая, что Эндрю будет упрямо стоять там. Его не было. Он открыл дверь шире и вышел. Из кухни доносились звуки, и он пошел им навстречу, обнаружив, что Мэтт готовит бекон. Когда Нил отодвинул один из стульев от стойки, Мэтт повернулся и улыбнулся ему. — Привет! Садись, я готовлю завтрак! — Он махнул лопаткой, глаза были яркими — слишком яркими. Мэтт обычно был веселым, но сейчас это было вынужденно. Нил огляделся, поглаживая рукой шерсть Сэр. Он наклонился так, чтобы заглянуть в гостиную, и заметил, что на диване никто не спал. — Его здесь нет, — сказал Мэтт, более приглушенно. — Ушел ночью. — О. Это хорошо, Натаниэль. — Он оставил кое-что для тебя, — Мэтт вернулся к своему бекону, но указал примерное направление через плечо. — На журнальном столике. Нил поднял бровь: — И ты не выбросил это сразу же? Мэтт пожал плечами. — Думал об этом. Просто это показалось нечестным. Решай сам, что ты хочешь с этим делать. Нил спустил Сэр на пол и прошел в гостиную. Там лежала записка с «Нилу», нацарапанная фиолетовой ручкой. Сверху была пачка «Скиттлз». Скиттлз.

«Какой ребенок не любит сладости?»

Нил почти улыбнулся, вопреки себе. Боже, это было так давно — гнев, который он чувствовал внутри, настоящий, горячий и яростный. Он потянулся за ним сейчас, он нуждался в нем, чтобы стереть улыбку с лица… Но прошлая ночь высосала из него так много сил, что все, что он чувствовал в яме, выжженой его гневом, было своего рода мрачным принятием. Взяв записку, он не скомкал ее и не выбросил. Не разорвал на миллион мелких кусочков, как кричал ему голос матери внутри его головы. Нет, вместо этого он сел на диван и медленно развернул ее. При этом что-то выпало ему на колени. Он поднял это одной рукой, но взгляд сосредоточил на другом — на словах, нацарапанных на листке, от которых у него заболела голова и заныло в груди. «Я не уеду из города. Пока не собираюсь. Если захочешь поговорить, позвони мне. Не обязательно о деле, подкасте или еще о чем-нибудь. Я куплю тебе хот-дог. — Э P.S. Я сохранил ее для тебя.» Нил посмотрел вниз на выпавшую вещь. Это была фотография, и когда он понял, что это за фотография, он чуть не выронил ее из рук. Там были они. Стояли в маленькой закусочной у Большого Каньона, и выглядели такими маленькими… такими молодыми — без видимых шрамов, но знающие, какое будущее ждет их впереди. Их глаза совпадали и сочетались так, как, по его мнению, не совпали бы у многих других. Это были глаза, которые знали слишком много, и были слишком молоды для этого. «Сохрани ее для меня, хорошо? Принеси в следующий раз, когда мы встретимся.» Нил закрыл глаза, пытаясь избавиться от воспоминаний, и прижал фотографию ко лбу. Изображение запечатлелось в его глазах — синева и золото, светлое и коричневое, кровь, шрамы, правда и секреты. Теперь он не мог его забыть, да и не был уверен, хочет ли. Он держался за это. Все это время он держался за это.

«Для меня это не было бессмысленным.»

___

Во вторник утром Эндрю проснулся в пентхаусе Элисон в Гринвич Виллидж. Когда он позвонил накануне вечером, она не задавала много вопросов. Он думал об отеле, думал о хостеле или airbnb, но в голове была каша, глаза болели, и он просто хотел спать. В любом случае, чтобы забронировать номер, ему понадобилась бы Элисон, поэтому она не стала тянуть время и дала ему адрес и код безопасности одной из своих квартир, что были разбросаны по всей стране, а затем сообщила, что он может остановиться там на некоторое время. — Как долго ты там пробудешь? — Я не знаю. Она вздохнула, смирившись, как и все, с тем, что Эндрю сделает только так, как ему нужно. Но на этом все закончилось. Она не спрашивала лишнего, не копалась. Она просто дала ему то, что он просил, и со словами «не убейся» повесила трубку. Добравшись туда, Эндрю закатил глаза от роскоши. Четыре спальни и четыре ванные комнаты. Окна были везде, и из-за них Эндрю чувствовал себя незащищенным. Три яруса окон, дерево, плитка и маленькие детали, которые так экстравагантно использовала Элисон. Единственным плюсом было то, что на крыше располагалась терраса с мягкими креслами и огромной гриль-станцией. Именно там он просидел большую часть ночи, выкуривая сигареты одну за другой и глядя в беззвездное небо. Он перевернулся на спину и провел рукой по груди, думая о том, что чувствовал вчера и что чувствует сейчас. Я не уеду. Не уедет, пока не уладит все с Нилом. Даже если для этого придется полностью закрыть подкаст. Если бы они могли просто… расстаться по-хорошему. Если бы он только мог заставить Нила понять, что его намерения были истинно добрыми все это время. Он сел в кровати (в которую в конце концов лег черт знает во сколько), и медленно опустил обе ноги на холодный деревянный пол. Усилие, которое потребовалось ему, чтобы заставить себя подойти к одному из высоких окон и откинуть занавеску, было чудовищным. Он чувствовал, что это высосало из него все. Эндрю сощурился от солнечного света и крепко сжал шторы в кулаках, глядя на город. Он не был здесь так давно. После Колумбии и «Нью-Йорк Таймс» он не проводил здесь много времени. Но тогда ему нравилось это место. Нравилось то, каким огромным оно казалось и что он может исчезнуть, где захочет. А сейчас? Теперь это были бесконечные здания, люди и расстояние, отделяющее его от цели. Так близко, но так далеко и так, так невероятно долго. Он не мог делать ничего, кроме как ждать. Так я и сделаю.

−

К четвергу Эндрю сходил с ума и чувствовал, что может выпрыгнуть из собственной кожи. Нил по-прежнему не звонил, и у Эндрю по-прежнему не было ответов. Он несколько раз связывался с Рене; сказал Дэн, что нет, в воскресенье нового эпизода подкаста не будет; позвонил Би и позволил ей сказать все успокаивающие слова, которые, как она знала, нужно говорить, когда он разваливается на части. Но не сказал ей, почему. Он тренировался в домашнем спортзале Элисон, пока не решил, что у него отваливаются руки, и в конце концов понял, что ему нужно по-настоящему поесть. За последние несколько дней он взял немного продуктов в ближайшем магазине, но в основном питался чипсами и беконом. Не то чтобы он был против чипсов и бекона… На самом деле ему просто нужен был повод, чтобы убраться из этого места. Эндрю решил, что поход в «Bubby’s» на Хайлайн — это единственное, что могло хоть немного улучшить эту дерьмовую ситуацию. Он постоянно ходил туда, когда жил в городе, и ничто не могло сравниться с высокой стопкой блинов по завышенной цене. Вместо того чтобы поехать на метро, он надел кроссовки и пошел пешком, чтобы развеяться. Он чувствовал, как отступает в то место в своем сознании, где жил отшельник и царила тьма — место, которое не позволяло ему разговаривать с кем-либо днями напролет и хотело остаться в одиночестве в качестве самонаказания. Нет, он шел под ярким солнцем и пытался дышать. К тому времени, как он добрался до ресторана «Bubby’s», он чувствовал себя немного более приземленным, сосредоточенным — настолько человеком, насколько это вообще возможно… ну, в общем. Он сел за один из деревянных столов и заказал «Блинный полет», решив позволить Нутелле и взбитым сливкам улучшить его настроение. Этого оказалось достаточно. Достаточно, чтобы заставить его погулять подольше, а не возвращаться в квартиру — в одиночество, в уединение. От входа в «Bubby’s» шла лестница, ведущая на Хайлайн. Он поднялся по ней, перешагивая по две ступеньки за раз, и позволил своим ногам нести его по знакомому маршруту к тележке с пончиками «Glazed and Confused». Он не был здесь много лет — с тех пор, как в одну из последних недель работы в NYT Рене приехала сюда на выходные. Все было точно так, как он помнил, на том же месте, где и всегда. Может, пребывание в сахарном трансе поможет скоротать мучительное ожидание. Он не помнил, как делал заказ, но сейчас его взгляд остановился на корзинке с печеньем и кремовыми мини-пончиками в своих руках, как вдруг кто-то налетел на него сзади. Он смотрел практически в замедленной съемке, как падают пончики — крем и конфеты рассыпаются на землю и его кроссовки, и последние остатки с трудом сдерживаемого терпения лопнули.

___

Нил бежал. Он бегал на беговой дорожке со вторника — бегал до тех пор, пока ноги больше не могли его держать. Я не знаю, что еще делать. Иронично. Мысли были в полном смятении. Он знал, что Эндрю все еще в городе. Он не знал, где, но верил ему — верил, что тот останется, пока Нил не будет готов к разговору. Я не знаю, буду ли я когда-нибудь готов. Поэтому до тех пор он бегал и сегодня наконец-то заставил себя выйти из квартиры, чтобы сделать что-то большее, чем просто пойти на работу. Сегодня у него не было настоящей цели, просто идти, идти, идти, идти, идти. Он пробежался по дорожке через Центральный парк, мимо Американского музея естествознания, мимо коричневых домов и вниз по берегу реки. Теперь он бежал мимо людей и магазинов и чувствовал, как от нью-йоркской жары рубашка липнет к телу. Ему было все равно. Он продолжал бежать. Хайлайн была прекрасна. Люди толпились, отвлеченные едой, магазинами, шезлонгами и собаками. Он чувствовал себя рассекреченным, и не мог объяснить себе причину этого ощущения. Не отрывая глаз, он сканировал улицу то с одной, то с другой стороны, проверяя, не задерживаются ли на нем взглядом черные костюмы или руки с татуировками. Может, присутствие Эндрю рядом делало его более параноидальным, чем обычно. Он хотел бы перестать думать о нем. От одного его имени у него зубы сводило, а та фотография? Он положил ее в ящик в своей комнате и больше на нее не смотрел. Не мог. Потому что если бы он это сделал, было бы так легко… так, так легко вернуться в тот день — вспомнить, что он чувствовал… — Ауч. Нил столкнулся с чем-то твердым и отскочил назад. Прежде чем он успел сориентироваться, он услышал: — Ты, должно быть, издеваешься надо мной. Он поднял голову и увидел Эндрю, стоящего в майке и нарукавных повязках — настоящего — в одежде для спортзала (конечно же, черной. Разве ему, блядь, не жарко? Что за гребаный идиот?). На нем были тонкие спортивные штаны, зауженные у щиколоток, и кроссовки, покрытые шоколадным соусом, сливками и сахарной пудрой. Эндрю оскалился, глаза были такими злыми, а челюсть так сжата, что казалось, его голова готова взорваться, а Нил… Ну, он не мог сдержаться. Он засмеялся. Он смеялся так сильно, указывая пальцем на ботинки Эндрю, а Эндрю выглядел так, будто хотел ударить его. Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь. — Это ни хрена не смешно! Ты только что испортил мои гребаные пончики! Как, блядь, вообще… — Он скривил губы и поднял упавшую корзину. — Ты и твоя гребаная судьба! — выругался он, и Нил тут же перестал смеяться. Судьба… — Что? — Каковы гребаные шансы, что из всех идиотов во всем этом гребаном городе, именно ты врезался в меня? Испортил мои пончики?! Как такое вообще возможно?! Нил выпрямился, глубоко вдохнул и, кивнув, сделал шаг к Эндрю. — О, мне так жаль. Я не знал, что эти пончики так много для тебя значат. Похоже, тебе стоит попробовать использовать такие эмоции для… — он пожал плечами и поджал губы, словно размышляя, — не знаю… Может быть, для людей? Эндрю сузил глаза, и у Нила возникло искушение продолжить разговор, но он просто огляделся вокруг и с насмешкой подумал о том, как все это чертовски нелепо. — Какого хрена ты вообще здесь делаешь? Ты что, блядь, теперь следишь за мной? Преследуешь? Что ты делаешь на моем маршруте?! Твоем? Эндрю задрал подбородок. — Что ты делаешь у моего киоска с пончиками?! Нил ощетинился и проигнорировал тихое «эм, ребята…» от продавца киоска. — Это не твой киоск с пончиками, придурок. Господи, у тебя гребаный комплекс. Почему ты думаешь, что тебе так много должны? Эндрю поджал губы, а Нил слегка ухмыльнулся, что, как он знал, разозлило Эндрю еще больше. — Отвали, — наконец сказал Эндрю. — Я сказал тебе, что останусь, пока ты не захочешь поговорить, и я останусь. Но я не собираюсь стоять здесь только для того, чтобы ты мог еще раз обругать меня за то, что ты даже не позволил мне объяснить. — Эй, ребята. — Они оба обернулись к продавцу. — Вы кажетесь милой парой, и я надеюсь, что вы сможете разобраться со всем этим, но не могли бы вы отойти? Вот, две корзины пончиков, за счет заведения. Только, пожалуйста, уходите. — Парой?! Да, блядь, конечно, — сказал Нил, обиженный таким предположением. Как будто я когда-нибудь буду с этим придурком. Эндрю схватил обе корзины с пончиками и пошел прочь. Куда это ты собрался?! Натаниэль, уходи. Заткнись. — Эй! — позвал Нил. — Куда ты идешь?! Одна из них моя! Притяжение, что-то магнитное, Нил не знал — но ноги сами понесли его следом, и он был слишком слаб, чтобы остановить себя. — Не-а, — кинул Эндрю через плечо. — Они обе мои. Ты, блядь, должен мне за то, что испортил первую порцию. Нил ускорился, пока не оказался перед ним. — Я должен тебе?! — зашипел он, не веря в то, что услышал, и попытался схватить одну из корзинок. Эндрю держал ее над головой (что было бы пустяком, если бы Нил не был почти одного с ним роста). — Агх. Мои пончики. Нил почувствовал, что скрежещет зубами, и не знал, было ли это потому, что он вторгся в личное пространство Эндрю, или потому, что где-то на задворках сознания отметил, что сейчас выше Миньярда. Совсем немного. Нил схватил одну из корзинок так быстро, как только мог, и так же быстро Эндрю выдернул ее обратно — только перестарался, и Нил наблюдал, как он по инерции начал падать назад. Как раз в тот момент, когда он настроился на повторное тыканье пальцем и смех, Эндрю попытался сделать шаг, но только запутался в их ногах и повалил Нила вместе с собой. Они приземлились на землю кучей, пончики и шоколадный соус последовали за ними, обдавая брызгами обоих. Что… Его разум работал неправильно. Вместо того чтобы встать и убежать, убраться подальше, он минуту лежал на спине рядом с Эндрю. Оба задыхались и слушали болтовню Нью-Йорка, переводя дух. Нил повернулся, чтобы посмотреть на Эндрю, так же как Эндрю повернул голову, чтобы посмотреть на него. А Нил? Он ничего не мог с этим поделать — правда, не мог. Он снова засмеялся, а потом еще, когда Эндрю закатил глаза. — Я рад, что тебе весело. Нил показал пальцем: — У тебя шоколад в ухе. Возьми себя в руки, мать твою. Какого хрена ты делаешь, Натаниэль? Пытаешься сделать из себя еще большую мишень? Чтобы тебя убили? Ты пытаешься подружиться с человеком, который разрушил твою гребаную жизнь? Он может убить тебя, он может разрушить все. Он уже столько всего сделал, и… Он проигнорировал голос в своей голове, наблюдая, как Эндрю вздохнул и потер ухо, а затем одним быстрым движением сел. Нил повторил за ним. — Значит, кофе? — спросил Эндрю. Нет, Натаниэль. Натаниэль. Нил нахмурился и мгновение смотрел на него, пытаясь осознать, что здесь только что произошло. Не падение, не сахарную пудру и соус, покрывавшие его рубашку и брюки, а здесь, здесь. Что-то в этом творило чудеса с… ну, восприятием. Его. Нил еще секунду изучал Эндрю, прежде чем сказать «конечно» и последовать за ним в ближайшее кафе. За время, что им потребовалось, чтобы добраться до столика в задней части кафе, голос матери в его голове, должно быть, окончательно надорвался, потому больше он ее не слышал. — Обычный кофе? — спросил Эндрю, доставая бумажник из кармана. — Звучит неплохо. А что значит? — Без сахара, правильно? О. Кофе. Нил поднял бровь. — Конечно, сталкер. Он мог бы поклясться, что очень маленькая улыбка появилась на губах Эндрю, но тот отвернулся раньше, чем Нил смог убедиться в этом. — И немного воды! — окликнул он сзади, просто чтобы позлить. А потом вдруг задался вопросом, какого хрена он вообще здесь оказался. Потому что… Нил остался сидеть, и, пока Эндрю отсутствовал, начал салфетками оттирать с себя видимые следы сахарной бойни. Что я делаю? Я должен быть зол. Я и злюсь. Так что же я делаю? Я не знаю. Может, что-то изменилось. Может, откровенный разговор в ту первую ночь был катарсисом, а Нил даже не осознавал этого. Может, увидеть фотографию было ударом… Может, что-то менялось, а Нил не знал, что и как он может изменить, да и хочет ли этого. Он по-прежнему считал Эндрю смешным. По-прежнему считал, что тот был эгоистичен и слеп к тому, что все это значило для Нила, но…

«Для меня это не было бессмысленно.»

Вид Нила на дверь внезапно загородило что-то темное. Эндрю поставил перед ним чашку кофе и бутылку воды, и Нил быстро, приглушенно сказал: — Спасибо. Эндрю пожал плечами. Тишина. Молчание. Разговоры вокруг и звон кружек о блюдца. Запах эспрессо в воздухе, мед и… — Итак, — нарушил Нил внешнюю тишину и внутренний шум. — Журналистика, да? Он все еще не был готов вникать в сложную херню. Разве не это должно было произойти здесь? Больше разговоров? Больше объяснений? Ответы? — Журналистика, — кивнул Эндрю, а затем пожал плечами. Удивительно, но он поддался тому, что затеял Нил. — Мне нравится писать. Мне нравится копать там, где, возможно, не следовало бы. — Он поджал губы, и на мгновение легкость, которая должна вызывать у Нила беспокойство, исчезла. На лице Эндрю появилось выражение вины, но исчезло, когда он пожал плечами. — Я был вроде как «тот парень». Эм, наверное. — «Тот парень»? — услышал он свой вопрос. — Мм, — хмыкнул Эндрю и размешал взбитые сливки из верхней части своего напитка в горячей жидкости под ним. — Брал на себя крупные корпорации и учреждения, чтобы увидеть, что скрывается под всем этим блеском. Вывел из себя изрядное количество людей. Он облизал свою ложку. Нил медленно кивнул и сглотнул, прежде чем поднести к губам свою собственную горячую кружку. — Я вижу ты чертовски любопытен. — Прозвучало не так тепло, как должно было быть. Что ты делаешь? Эндрю серьезно кивнул: — Да. А ты? Я знаю, что ты прятался. Но у тебя была работа в Аризоне, по словам Эшли «помешанной на убийствах» Миллер. Какая работа была твоей любимой? Нил наслаждался обжигающим вкусом кофе — небольшое наказание за свою глупость. Он подумывал о том, чтобы не отвечать, оставить Эндрю в неведении. Ему было достаточно, не так ли? Копал, копал, копал, собирал информацию, которой Нил не должен был делиться. А что если он возьмет все, что тот сказал сейчас, и все равно разоблачит его…? Он не стал бы. Внезапно навалилась усталость, и он почувствовал, как плечи поникли под ее тяжестью. Отставив кружку, он ответил — потому что, почему бы и нет? — В книжном магазине было хорошо, даже с Эшли. Хотя она в основном оставляла меня в покое. Туда заходило не так много людей. Я мог зависать в спортивной секции. — Экси. Нил слегка улыбнулся, несмотря на то, как сильно он устал. — Экси. Но я сейчас работаю на стадионе «Рысей», уборщиком. Ему не нужно это знать… Работа скучная, но чертовски здорово смотреть игры вблизи и просто быть на стадионе. Мэтт разрешает мне иногда играть с ним после тренировок. — У тебя получается? — спросил Эндрю. Нил слегка рассмеялся. — Наверное, нет. Но Мэтт заставляет меня чувствовать, что я мог стать профессионалом, когда-то давно. Давным-давно. Если бы все было по-другому. Если бы я мог вести нормальную жизнь. На что бы это вообще было похоже? Нил прочистил горло. — Итак, — он вдохнул и оглядел кафе, но в итоге вернулся к Эндрю. — Что случилось, когда ты уехал? Я помню… Я помню, что ты не хотел оставаться. — Его взгляд остановился на повязках Эндрю, но он не хотел спрашивать. Но он помнил… помнил порезы на бледной коже… Забытые «Скиттлз» и кровь на бледной коже. Так знакомо, так чуждо, так неправильно и отчаянно.

«Ты хочешь умереть?» — прошептал он. «Вот почему ты это делаешь?»

Он не понимал, как кто-то может так поступать с собой. Людей, которые позволяли себе вольности, вонзая лезвия в его плоть, было много — но сделать это с собой…?

«Дерьмовые вещи случаются, Алекс. Иногда все, что мы можем сделать, это держаться и делать все, что в наших силах…»

Эндрю покачал головой и опустил взгляд в свою чашку. Свет из окна бликовал на его пирсинге и металлической оправе очков. Нил проследил взглядом за их изгибом. — Я попал в колонию для несовершеннолетних. Точно. — О, — вспомнил он. — Я слышал… когда ты объяснял в подкасте. Эндрю смочил губы: — Это долгая история, — вздохнул он, глядя вверх. — Но в итоге это оказалось одним из лучших событий, которые могли произойти. Это и Би. Женщина, которая стала моим опекуном. — Би? — сказал Нил, осознавая. Его взгляд скользнул к уху Эндрю. — Твоя татуировка. Эндрю потер ее и кивнул: — Моя татуировка. Она жужжит у меня в ухе. Я пытаюсь ее слушать. — Да? И что она сейчас говорит? — спросил Нил с ухмылкой. Он назвал бы это шуткой, но Эндрю воспринял всерьез. Их взгляды пересеклись, и Нилу снова вспомнилось обещание на мизинцах — как они делили пространство, воздух и секреты. — Она говорит, что я должен сказать тебе еще раз, что мне жаль. Ты был прав. Я был неправ. Мне чертовски непросто признавать, что я в чем-то ошибался. — Пальцы Эндрю судорожно сжались на столе, и он покачал головой. — Я думал, что поступаю правильно… Оказалось, что я делал все, чтобы получить информацию самым быстрым способом. Я не жалею, что нашел тебя — но мне жаль, что тебе пришлось пережить свою травму из-за меня. Я не могу представить себя, если бы мне пришлось вот так публично пережить свою. Нил ничего не сказал — он не мог. Он просто смотрел на Эндрю, потому что… Я не готов простить тебя. Не так скоро. Не после всего. — Ты хочешь, чтобы я уехал? — тихо спросил Эндрю. — Хочешь, чтобы я уехал из города? Да. Нет. Нет. Да? Нил встал. Он не хотел отвечать на этот вопрос. Не знал как. Вчера он бы сказал: «Да. Пожалуйста, уходи наконец, и никогда, блядь, не возвращайся». А сейчас? Он не был уверен, и было слишком тяжело сидеть здесь, смотреть на него, вспоминая ту фотографию и думать об этом. — Я не знаю, — выдавил он, схватив бутылку воды и оставив кофе. Он направился к двери, но на мгновение замешкался, проходя мимо. — Я позвоню тебе. Повернулся и ушел, не оглядываясь — он не мог видеть лица Эндрю. Не оглядывайся.

___

У Эндрю осталось ощущение пустоты после разговора с Нилом в кофейне. «Я позвоню тебе.» И по-прежнему не было никаких вестей. В пятницу он приклеился к своему телефону, решив быть наготове, если Нил захочет позвонить. Я должен уйти. Я достаточно навредил. Торчать здесь, когда Нилу больно, когда он злится… Это ужасная идея. Это эгоистично. Я не хочу оставлять все недоделанным, недосказанным, нерешенным. В субботу. Я уйду в субботу, если он не позвонит. В тот вечер на его телефон пришло сообщение.

____

В пятницу вечером Нил был на стадионе, убираясь после тренировки. Автоматически выполняя привычные действия, он остановился на площадке, где проверял укатившиеся мячи и бутылки с энергетиком, и сел на одну из скамеек. Мусорный пакет, который он держал в руках, выпал, и Нил уставился в пустоту, поглощенный вопросами, решениями и опасениями, роившимися в его голове. — О чем задумался? Нил поднял глаза и увидел идущего к нему Мэтта. Он слабо улыбнулся, в основном для того, чтобы Мэтт не волновался слишком сильно. — О, знаешь. Драматическая суматоха и воспоминания. — Значит, как обычно? — спросил Мэтт с ухмылкой. Нил кивнул и достал свой телефон, глядя на пустой экран в миллионный раз за последние несколько дней. — Ты уже решил? — спросил Мэтт, опускаясь рядом с ним на скамейку. — Хочешь, чтобы он остался или чтобы ушел? Да. — Думаю, да. Но я понятия не имею, правильное ли это решение, — Нил слегка прикусил губу и сказал на вдохе: — Просто я постоянно возвращаюсь к этому. Мэтт пожал плечами и постучал пальцами по колену. — Тогда, думаю, это твой ответ. — Затем он встал и похлопал Нила по спине. — Встретимся в гостиной, когда закончишь. Нил кивнул и разблокировал телефон. «Останься.»

___

«Хорошо.» Это все, что ответил Эндрю. Он не хотел подталкивать Нила к новой встрече и пока довольствовался этим ответом. Нил не напоминал о себе до вечера субботы, когда на телефон Эндрю пришло сообщение с приглашением зайти в квартиру, если он хочет. Они могли бы посидеть и поговорить. Выяснить отношения. Эндрю ответил: «Уже иду» и как можно быстрее покинул квартиру Элисон. Сердце сильно колотилось в груди, и он был рад, что так хорошо знает город. Эндрю выбрал самый быстрый из известных ему маршрутов, чтобы добраться до Верхнего Ист-Сайда, и только выйдя со станции на углу 5-й и Лексингтон, понял, что у него вспотели ладони и он не знает, как все пройдет. Тем не менее, около 8 вечера он оказался в квартире Мэтта Нила. Получив сообщение, Нил открыл дверь еще до стука. Эндрю прошел мимо него, чувствуя себя нервным, юным и немного глупым. Так и есть — Я заказал пиццу, — сказал Нил и указал на кухню. — Бери, если хочешь. У Мэтта сегодня выездная игра, так что его здесь нет. Эндрю бросил взгляд на телевизор в гостиной, когда проходил мимо, и не удержался от комментария: — И ты не смотришь? — Большинство экси-игр начинались в восемь. Нил закатил глаза: — Заткнись. Подшучивание. Как будто они были старыми друзьями. Мы они и есть. Нет. Эндрю схватил кусок пепперони и тарелку, уже стоявшую на острове. Оторвав бумажное полотенце, он отнес все в гостиную, последовав за Нилом к дивану. Он поставил тарелку на журнальный столик, сел, а Нил опустился на диван боком, лицом к нему. Эндрю откусил кусочек, просто чтобы чем-то занять себя, пока Нил молча разглядывал его. — Покажи мне, а я покажу тебе. Эндрю поперхнулся. Пицца застряла в горле, когда слова дошли до него, и он стучал себя по груди, пытаясь проглотить гребаный жирный сыр. Что это, блядь, такое?! Неужели он вот так, блядь, умрет? Сидя рядом с первым парнем, в которого влюбился? И который просит показать ему свой член?! В этом было столько смысла. Нил встал и начал колотить Эндрю по спине, что в конце концов сработало — он снова мог дышать. — Что, — задыхался он, — за хуйня?! Нил нахмурил брови. — Что? — спросил он, быстро вставая. Из кухни Эндрю услышал звук диспенсера воды, а затем не дождавшийся ответа Нил снова оказался рядом с ним. — Ну, как в закусочной… шрамы? — сказал Нил, отпихивая тарелку в сторону и садясь на журнальный столик перед Эндрю, чтобы передать ему стакан. Ты должно быть… Эндрю глубоко вздохнул и сделал один длинный глоток, после чего поставил стакан рядом с Нилом на стеклянную столешницу. Ох. «Я показал тебе свои. Теперь и ты покажи мне.» Он закатил глаза так сильно, что мог бы увидеть свой гребаный затылок. — Боже, ты идиот… — Посмотри, кто гребаный идиот. Столько откусить! Господи, я просто хотел сказать, расскажи мне свою историю, и я сделаю то же самое. О том, что было после нашего знакомства. — Тогда так и говори в следующий раз, блядь, — пробормотал Эндрю, опускаясь обратно на подушки и вытирая уголки рта бумажным полотенцем. — Что? — Ничего, — черт побери. — Итак, после знакомства… Я говорил тебе, что попал в колонию для несовершеннолетних? Двигайся дальше. Плыви по течению. Не попадись. Чертова тупая задница. Нил переместился обратно, сев рядом с ним на диван, и кивнул. Эндрю не знал, сколько ему рассказать, но решил, что это хорошее начало — хорошее… предложение мира. — Ну, — начал он, вытирая руку и бросая скомканное полотенце на тарелку. — Я узнал, что у меня есть брат-близнец. Он связался со мной, когда я еще жил со Спирами, и предлагал встретиться. — Эндрю мгновение поколебался, но продолжил: — Я не хотел. Пчела начинала жужжать. Несильно — просто тихое трепыхание крыльев по коже. Он потер ее. Сказать это? Должен ли я ему сказать? — Брат-близнец? Боже мой, да у тебя жизнь как мыльная опера, да? Эндрю поднял на это бровь. Нил рассмеялся. — Ладно, я понял. Почему ты не хотел с ним знакомиться? Никаких секретов. Эндрю глубоко вдохнул. — Помнишь… когда я встретил тебя в Большом Каньоне? Ты тогда разговаривал с Дрейком, моим приемным братом. Сердце колотилось так сильно, что он готов был поклясться — оно пробило бы ребра, если бы не присутствие рядом с ним другого человека. Такого же сломленного, напуганного и обиженного, даже если у него все было по-другому. Он не говорил об этом ни с кем, кроме Би. Никогда. И позволить узнать даже ей было одним из самых сложных решений в его жизни. — Ах, да. Тактильный парень. Трогал мои волосы, все пытался коснуться моей руки. Эндрю кивнул. Минуту он ничего не говорил, просто смотрел вниз, на свои колени. Он помнил это так ярко… Помнил, как отчаянно он хотел добраться до этого мальчика, спасти от блуждающих рук и отвратительных намерений Дрейка.

«О, смотри, Эй Джей! Похоже, Дрейк нашел для тебя друга! Он выглядит примерно на твой возраст».

Он вспомнил, как его ноги не могли доставить его туда достаточно быстро… Вспомнил, как

Дрейк откинул волосы со лба ребенка, а он попытался не броситься бежать, когда увидел, что ребенок заметно вздрогнул.

Он услышал, как Нил втянул воздух после того, как между ними воцарилась тишина. — О. Эм, я… прости? Я не… — Все в порядке, — резко сказал Эндрю. Ты в порядке. Я в порядке. — Это было давно, и я… Я не в порядке, но я примирился с этим. — Он выпятил челюсть и на секунду прикусил губу. — В любом случае, я не хотел, чтобы мой брат попал в этот дом или находился рядом с Дрейком. Поэтому, — он сделал глубокий вдох. — Будучи рациональным четырнадцатилетним подростком, каким я и был, я получил обвинение во взломе и проникновении, и меня отправили в колонию для несовершеннолетних… У тебя разве нет кошки? Нил несколько раз моргнул, прежде чем ответить. — Есть…? — Где она? — Я оставил ее в своей комнате, чтобы она не доставала нас. Она для эмоциональной поддержки, поэтому обычно лежит на мне, так как я ходячая катастрофа. — Круто. То же самое. Она может выйти? — спросил Эндрю и погладил край повязки на запястье. Я скучаю по Кинг. Он скучал по ней, как по своей гребаной конечности, и ему хотелось ухватиться за что-то стабильное, чтобы все успокоилось. Нил бесшумно поднялся, и Эндрю услышал, как он открывает дверь. Раздался звон ошейника и тихое «мяу», после чего он вернулся в комнату, держа на руках серую полосатую кошку. — Это Сэр, — сказал он, прижимая ее к себе. — Она заноза в заднице, но довольно классная. Эндрю слегка рассмеялся. — Твою кошку зовут Сэр, а мою — Кинг. — Ах, вселенная решила еще раз поиздеваться над нами, — сказал Нил со слабой, но… искренней улыбкой. Эндрю был слишком слаб, чтобы сопротивляться, и потому неуверенно улыбнулся в ответ, а затем соскользнул с дивана на пол, чтобы попытаться уговорить Сэр подойти к нему. Это было несложно. Она подошла и сразу же потерлась головой о его руку. Эффект был почти автоматическим — он почувствовал, как немного расслабился. И, хотя все еще было плохо, дышать стало легче. Конечно, это было не то же самое, что с Кинг. Ничто не могло быть таким же, как она. Но это было что-то, и Эндрю притянул кошку к себе на колени, вытесняя из головы все споры и продолжая свой рассказ. Он рассказал ему все. О том, как переехал жить к Аарону и о Тильде, о Ники, о Би, о Пальметто и Колумбии, о «Бостон Глоуб». Рассказал о рождении Беллы… о заявлении против Дрейка. О встрече с психиатром и первом осознании того, кем на самом деле был Алекс. Рассказал о поисках… О Рене, о путешествии и о том, как он думал, что Нил погиб в Калифорнии. На этом остановился, потому что остальное Нил знал, а он не хотел думать о том, что чувствовал, когда думал, что это кости Нила на том пляже. Боль… — Что бы ты сделал? — тихо спросил Нил. — Если бы это был я, а не моя мать. Ты бы продолжал ее искать? — Да, — сразу же ответил Эндрю. Его горло болело от того, сколько он говорил, даже с водой, которую Нил долил на половине его рассказа. — Я бы продолжил ее искать. Помог бы ей, если бы мог. Нил долго изучал его, что-то успокаивалось в его настороженных глазах. Затем он кивнул, и Сэр переместилась с колен Эндрю на его колени — как будто почувствовала перемену в комнате. Эндрю был опечален потерей тепла, но рад тому, как она помогла Нилу расслабиться, даже если совсем немного. — Вот и все, в общем-то, — закончил Эндрю. — Все это, и я просто… Я не знаю. — Он посмотрел на свои облупившиеся ногти и содрал небольшое черное пятнышко. — Ты всегда был у меня на задворках сознания. Да, — кивнул он, — звучит по-сталкерски, я уверен, но я просто… Я просто очень хотел помочь тебе. — Он поднял голову и встретился с глазами Нила. Нил молчал, словно позволяя ему пережить этот момент, сказать эти слова. — Я выбрался, как ты и сказал. Я нашел свою семью и Би, и я не знаю, что бы со мной было, если бы я этого не сделал. Я просто хотел вытащить и тебя. Он чувствовал себя содранным до крови, уязвимым. Он ненавидел и наслаждался этим одновременно. Хотел спрятаться, но испытывал странное и неописуемое облегчение от того, что его видит человек, с которым он разделил такой важный момент. Эндрю поднял очки и протер глаза. Они упали обратно на нос, когда он опустил руки и, наконец, снова встретил взгляд Нила. — Итак, это была моя правда. Покажешь мне свою?

___

Нил посмотрел на время. Было уже поздно, почти одиннадцать часов. Он чувствовал себя бодрым. Проведя рукой по спине Сэр, он слегка пожал плечами. — Рассказывать не так уж и много, если честно. — Его пальцы погрузились в мягкую шерсть. — Когда мама умерла, я сделал то, что должен был сделать в Калифорнии. У нас… был план на случай, если что-то случится с одним из нас. Потом… — он пропустил все это. Эндрю знал достаточно, не было нужды пересказывать, и заставлять себя снова переживать ту боль. — Я ушел с пляжа, нашел пустой дом с работающим телефоном и попытался связаться с тобой, чтобы узнать, в Калифорнии ты еще или нет. Я не знаю, почему я это сделал. Он сказал все это так непринужденно, как только мог, но ничего из этого не казалось непринужденным. Он проглотил разочарование, которое чувствовал в тот день, когда услышал по телефону, что Эндрю там больше не живет. Но этот вкус ощущался на языке и… Он вспомнил. Он вспомнил, как даже не потрудился повесить трубку, потерпев поражение. Вспомнил, как в груди у него было так пусто от потери матери, от страха и разочарования, что он едва мог стоять прямо. Вспомнил, как поддался тяжести и опустился на пол, закусив губу так сильно, что почувствовал вкус крови, и зарылся пальцами в волосы. Вспомнил, как прогонял прочь все мысли, все перспективы, которые так отчаянно бились в голове, пока он, спотыкаясь, шел к этому дому. Вспомнил, как они были полны надежды, и как близки… Эндрю был там, и он мог дотянуться до него, и они могли убежать, как и обещали. Детские мысли. Он вспомнил облегчение, которое испытал, узнав, что Эндрю. выбрался. И сокрушительный страх, потому что он все еще остается застрявшим во всем этом. — Мне жаль, — тихо сказал Эндрю. — Мне жаль, что меня там не было. Я бы пришел, чтобы найти тебя. Чтобы помочь. — Я не сожалею, — Нил покачал головой, и его голос был тверже, чем он ожидал. — Как я уже сказал, я был рад, что ты выбрался. Я не знал почему, но я знал, что есть что-то… Я был рад, что один из нас выбрался. Голос матери в голове не заставил его замолчать. Нет. Ничто не остановило его. — Разрушение самых незначительных вещей, — пробормотал Эндрю. Нил кивнул. Это то, что он теперь понимал… Эндрю увел его тогда, чтобы защитить от своего собственного обидчика — защитить от того, от кого был не в состоянии защитить себя. Нил резко поднял голову и дыхание перехватило, когда он посмотрел в эти медово-золотые глаза. Его брови изогнулись, а брови Эндрю нахмурились, но… Но, но, но… Нил, пока отводил взгляд, сделал глубокий вдох в попытке извлечь из воздуха как можно больше кислорода, и продолжил. — Итак, я ушел. — Он посмотрел на Сэр на своих коленях. — Поехал в Аризону и использовал поддельные документы, чтобы поступить там в среднюю школу. Я играл в экси в выпускном классе, а потом, после окончания школы просто… переезжал из города в город. Я пробыл там слишком долго. Слишком долго. — Почему Аризона? — спросил Эндрю. Нил нехотя поднял глаза и встретился со взглядом Миньярда. Ответ был очевиден, и Нил не думал, что сможет произнести его вслух. Не сейчас — не после гнева, который так жарко кипел в его сердце последние несколько дней. Эндрю первым отвел взгляд и поджал губы, кивнув. После долгого молчания он тихо спросил: — Думаю, тогда это имело смысл, не так ли? — Да, — сказал Нил. Он не мог остановиться. Слова срывались с губ, а мать на задворках сознания колотила его, требуя, чтобы он заткнулся, заткнулся, заткнулся, но… — Это было не просто так. Я хранил эту открытку. Не знаю, почему… — он пожал плечами, чувствуя, как из легких вырвался вздох, и беззлобно рассмеялся. — Наверное, по той же причине, по которой ты хранил фотографию. — Он заставил себя погладить шерсть Сэр, впитывая ее тепло. — Я хранил ее пока бежал, истекал кровью, когда мою мать подстрелили и она умерла… Я сохранил ее. Эндрю ничего не сказал, но переместился со своего места на полу на другой конец дивана. Нил растянулся, вытянув ноги перед собой, и Эндрю, скинув ботинки, сделал то же самое. Они могли бы соприкоснуться ногами, если бы кто-то из них был готов это сделать. — Тем не менее, — в конце концов продолжил Нил. — Из-за Эшли я услышал подкаст и запаниковал. Я примчался сюда, потому что у меня был контакт, который помог бы мне получить новые документы. Я планировал уехать из страны, но мой контакт был схвачен ФБР прежде чем я смог это сделать. На это были потрачены почти все мои деньги, так что… Я просто как бы… застрял здесь. Эндрю медленно кивнул, протянул руку и погладил Сэр по хвосту. — Как ты здесь оказался? С Мэттом Бойдом? — спросил он в конце концов. Нил немного посмеялся, потому что эта история была такой же нелепой, как и все остальные. — Он сбил меня своим грузовиком. Эндрю засмеялся: — Он что? Нил усмехнулся. — Это звучит безумно, но это действительно так. Он сбил меня своим грузовиком, когда я бежал на встречу со своим контактом. Я отказался от больницы, и он привез меня сюда, устроил на работу на стадион. Он… он, честно говоря, самый лучший человек, которого я знаю. Не то чтобы я знал много людей. Эндрю закусил губу, а Нил наблюдал, как кольцо в его губе исчезает за зубами. — Вы двое…? Нил ждал, что он продолжит. Он не продолжил. — Мы что? — Вы… ну, знаешь. Вместе? Мы… Нил ошеломленно смотрел на него с минуту, а потом окинул голову и громко рассмеялся. — Нет! О боже! — Напряжение в его груди внезапно разрядилось, и на мгновение он почувствовал себя в порядке. — Нет, честно. Черт, «мы вместе»? Нет. — Он покачал головой. — Он просто очень хороший, блядь, друг. Он как старший брат, который ведет себя как отец. Я бы, наверное, уже умер или что-то в этом роде, если бы он не взял меня к себе и не позволил мне жить здесь. Эндрю пожал плечами, в его золотых глазах светилось веселье. — Просто спрашиваю. Он кажется… очень заботливым. — Так и есть. И иногда это сводит меня с ума. Но у него большое сердце и он просто хочет помочь. Эндрю хмыкнул на это и Нил вспомнил, как Эндрю говорил то же самое. Я просто хочу помочь. Ага. Ну… Он может взять несколько уроков у Мэтта, как это должно выглядеть. — Когда ты понял, что это я? — спросил Эндрю, вырывая Нила из его мыслей. — Когда ты понял, что это я веду подкаст? — Шоу Кэти Фердинанд. Эндрю поднял брови. — Вау. То есть, типа… в начале я был просто случайным засранцем, который хотел тебя убить, а не засранцем, которого ты знал? Как обезличенно. Нил закатил глаза и поборол улыбку, грозившую расцвести на его губах. — Да, это было довольно неприятно, — ухмылка пробралась на его лицо. Нил прикусил губу, чтобы заставить ее исчезнуть. Он покачал головой. — Я никогда не видел твоего лица до этого… Не смотрел ни на одну из фотографий на сайте. Единственная, которую я видел, была с Дэн Уайлдс, потому что Мэтт чертовски одержим. — Дэн? — О да, — Нил снова закатил глаза, ничего не мог с этим поделать. — Влюблен по уши. Мне приходилось удерживать его от контактов с ней, потому что я боялся, что он случайно выдаст меня. Не то чтобы это имело значение сейчас… Эндрю хитро ухмыльнулся: — Дэн разорвала бы его на куски. Я бы с удовольствием посмотрел, как он падает ниц перед ней. Она схватила бы его за гребаные яйца. Нил снова засмеялся, не мог сдержаться… — Если честно, он бы, наверное, не возражал. Их разговор не прекращался. Было уже поздно, и Нил знал, что ему следует сказать Эндрю идти домой, но они начали говорить о чем-то отвлеченном, и Нил мог забыть, что ситуация была невероятно хреновой. Что он должен был все еще злиться. Идиот Но это чувствовалось таким… хорошим. Только проснувшись от того, что Сэр дышит ему в лицо, он понял, что они заснули на диване, разговаривая. Он медленно сел, положив одну руку на спину Сэр, и когда почувствовал что-то теплое, посмотрел вниз, обнаружив, что их с Эндрю ноги переплелись. Подняв глаза, он увидел, что Эндрю все еще спит — щека лежит на одной руке, очки съехали набок. Он улыбнулся, а затем начал сильно пинать его ногой. Эндрю начал просыпаться — быстро садясь и одновременно замахиваясь кулаком. Потом он увидел Нила. — Какого черта?! — спросил он, оглядываясь по сторонам и тяжело дыша. Внезапно он уронил руку и застонал, а затем переместил ее на шею и сжал пальцы, пока другой рукой поправлял очки. Как только ему показалось, что все в порядке, он схватил свой телефон, чтобы посмотреть на время. Было раннее воскресное утро. — Ты должен уйти, пока Мэтт не вернулся, — сказал Нил небрежно. Это было последнее, что ему было нужно. — Что…? — спросил Эндрю, быстро моргая и роняя телефон на колени. На его лице виднелись следы сна… — Почему важно, вернется ли Мэтт домой? Потому что — Он устроит мне дерьмовое шоу, если узнает, что ты провел здесь ночь. Пойдем. — Он нашел в себе силы и встал, чувствуя каждый ноющий сустав. Бросив Эндрю его ботинки, он опустил Сэр обратно на диван и направился к двери. Эндрю начал медленно натягивать их, явно еще не до конца проснувшись. — Почему у меня такое чувство, будто я убегаю из дома своего парня до того, как его отец вернется домой…? Хах. Представь себе. Как бы все изменилось, если бы Мэтт был моим отцом. — Я не знаю, но если это заставит тебя двигаться быстрее, — пожал он плечами, — конечно. Остановившись в начале коридора, Нил повернулся и посмотрел на Эндрю. Тот вытянул руки над головой, и рубашка задралась, обнажая небольшую часть живота. Нил снова взглянул на часы. Он понятия не имел, во сколько Мэтт вернется домой, но, скорее всего скоро. Эндрю направился к двери, и Нил последовал за ним. — Я напишу тебе позже. Может быть, мы сможем поговорить еще. Нет, Натаниэль. Перестань быть таким чертовски глупым. Ты та, кто хотел, чтобы я поговорил в первую очередь, — его мама вернулась, мысленно ругая его. Эндрю кивнул и сделал паузу, прежде чем направиться к входной двери. — Спасибо, — сказал он, голос был грубым и по-утреннему глубоким. — За то, что дал мне шанс. Черт. Нил надулся: — Да, да. Это все замечательно и прекрасно, а теперь убирайся нахуй, пока мне не пришлось объяснять твое присутствие. Эндрю закатил глаза и ушел. Нил закрыл дверь и запер на замок, затем прислонился к ней лбом и закрыл глаза. Он сделал глубокий вдох и почувствовал себя лучше, чем когда-либо за долгое время.

___

Это поворотный момент. Эндрю провел воскресенье, снова и снова прокручивая в голове события прошедшей ночи. Их разговор… В каком-то смысле, это было похоже на взрослую версию того, что было у них в Большом Каньоне. Вернуться в то место с Нилом, иметь возможность нормально поговорить с ним, Теперь я могу быть в порядке. Если бы Нил сказал ему убираться к чертовой матери и не приходить, он бы ушел. Но он этого не сделал, пока нет. Эндрю высказался, объяснил. Теперь все зависело от Нила. В воскресенье он больше ничего от него не услышал — да и не надеялся. Однако в понедельник он получил сообщение. «Пришли мне фотографию своей кошки. Сэр интересно». Эндрю послал Нилу фотографию Кинг на стуле в его кабинете. «Это Кинг. Она самая лучшая кошка в мире. Извини, Сэр». «Сэр, при всем уважении, не согласна». Так все и пошло. Они продолжали в том же духе в течение дня — были легкими, поверхностными и хорошими. Нил, когда был на работе, прислал ему фотографию стадиона, вид со стропил. Эндрю прислал Нилу фотографию вида с крыши дома Элисон. Когда Нил собирался домой (Эндрю не нужно было предполагать, Нил сам ему сказал), он отправил СМС с вопросом, не хочет ли Эндрю зайти к нему. «Бойд будет там?» «Да» «Уже еду.» Он нацарапал кое-что на листке бумаги и сунул его в карман, прежде чем уйти. Через полчаса он был у двери Нила. Мэтт Бойд открыл с хмурым видом. — Итак, — начал он тихо, — ты вернулся. — Он держал дверь открытой достаточно широко, чтобы высунуть голову, но не позволяя войти. — Послушай, я знаю, что Нил доверяет тебе, — Он доверяет мне? — но я клянусь… Голос его резко оборвался, когда Эндрю сунул ему в лицо листок. Мэтт быстро отступил и схватил его, нахмурив брови. Когда он увидел, что это было, его глаза расширились. — Без шуток? — Без шуток. Теперь ты можешь подвинуться? Мэтт отошел в сторону, все еще глядя на номер Дэн Уайлдс с глупой улыбкой на лице. Закатив глаза, Эндрю вошел в гостиную и обнаружил Нила на диване. Тот поднял глаза с места, где сидел и Эндрю посмотрел на него сверху вниз из-за дивана. Нил усмехнулся, а Эндрю? Он не смог удержаться. Он усмехнулся в ответ, такое незнакомое знакомое чувство. — Как тебе удалось заставить Мэтта так легко впустить тебя? — спросил Нил, приподняв бровь. — Я был уверен, что он заставит тебя стоять там какое-то время. Эндрю пожал плечами. — Я дал ему номер Дэн. — Правда? Эндрю кивнул. Нил засмеялся. — Отлично. Посмотрим, наберется ли он смелости позвонить ей. Остаток ночи Мэтт бормотал про себя и смотрел на клочок бумаги, а Эндрю позволил Сэр поиграть с его оранжевыми шнурками, пока они ели лазанью от какой-то старушки-соседки. Было приятно.

___

Вторник застал Нила в доме Элисон Рейнольдс вместе с Эндрю. Это был нелепый пентхаус, который казался неправильным по сравнению с домом Мэтта. Тем не менее, он был хорош, потому что имел выход на крышу, где они сейчас сидели. Под открытым небом, на одном из мягких уличных диванов. Нилу нравилось здесь, на этой крыше и высоко в небе. Здесь было легче дышать — воздух не чистый (это же Нью-Йорк), но настолько свежий, какой только может быть в Нью-Йорке. Погода была идеальной — не слишком жарко и не слишком холодно. Он вздохнул и откинул голову на спинку дивана. Тепло Эндрю впитывалось в его бок, а шум города ощущался как утешительное одеяло. Никому не было дела до того, что они здесь, наверху. Никто не знал, где они и что делают, и это было так приятно. Освобождало. Потому что здесь они могли просто существовать. Здесь, наверху, они были вдали от остального мира… Телефон Эндрю завибрировал о бедро Нила, и он вздрогнул. — Извини, — пробормотал Эндрю, доставая телефон из кармана и щурясь на экран. Нил наблюдал, как он нажал «игнорировать» и отложил телефон в сторону. — Бывшая девушка? — пошутил Нил. Эндрю фыркнул и сделал глоток янтарного ликера, который пил из невысокого стакана. — Это Дэн. Пристает ко мне, чтобы я разместил что-то на веб-сайте. Ее раздражает, что я так долго не выходил на связь. Нил молчал. Казалось, что пузырь вокруг них лопнул. Он практически слышал это. Хлоп, хлоп, хлоп. Затем: — Мы не говорили об этом, — тихо сказал Эндрю. О чем? — О том, что ты хочешь сделать сейчас, — уточнил он. О. — Я все еще хочу помочь, чем могу… Я просто не знаю, что это значит для подкаста. — Я тоже не знаю, — Нил не думал об этом. Намеренно не думал. Он все-таки достал ту фотографию двух детей, которые понятия не имели, что их ждет, и задался вопросом: «Что теперь?» Затем быстро отложил ее, решив, что это может подождать до другого дня. Другой день, похоже, был сегодня. Но Эндрю просто кивнул, легко принимая его ответ. — Я думаю, пока… — Нил повернул голову, чтобы посмотреть, как Эндрю потирает черную пчелу за ухом, и улыбнулся этому уже знакомому жесту. — Я должен продолжать писать, — продолжил он. — Просто чтобы люди не удивлялись и не начали присматриваться… Последний раз они слышали, что я был в Калифорнии. С тех пор я никому не сообщал о себе. Точно. — Тогда напиши что-нибудь, — начал Нил, затем встал и подошел к краю крыши, чтобы посмотреть на огни города. Он не знал, как справиться с тем, что он отодвинет в сторону ту стальную стену, которую установил, чтобы заблокировать происходящее на самом деле. Ему нравилось проводить время с Эндрю… Ему нравилось иметь друга, кроме Мэтта — нравилось быть рядом с кем-то, кто знал все и не отстранялся. Ему нравилось, что есть кто-то, кто понимает вещи так, как понимают только люди, прошедшие через собственную травму. Но он не знал, куда двигаться дальше, и закрыл глаза, чтобы вернуть на место этот кусочек стали. Открыв их снова, он понял, что падение отсюда кажется очень долгим. Он почувствовал, как Эндрю встал рядом с ним. Они оба были босиком, и Нил посмотрел на него. — Теперь я выше тебя, — тихо пробормотал Нил — потому что это была правда, а ему нужно было отвлечься, — и подумал, что это смешно. Эндрю закатил глаза, свет фонарей на крыше омывал его лицо теплым желтым светом. В этом свете он выглядел золотым. — Большинство людей выше меня. Ты не особенный. «Поздравляю? Я ниже большинства. Ты не особенный.» Нил рассмеялся, как от воспоминаний, так и от настоящего. — Я тоже. Эндрю ничего не ответил. Нил повернулся и прислонился к стене крыши, скрестив руки на груди. На кончике языка возник вопрос, который не давал ему покоя с того момента, как Эндрю сказал: «У меня есть кое-что твое.» — У тебя моя открытка, — почувствовал он ухмылку на своих губах. Он не знал, почему ему казалось, что он может сделать это прямо сейчас. — Хочу ли я вообще знать, как ты ее достал? Эндрю устремил взгляд в одну из точек города, пожал плечами, достав из кармана пачку сигарет, и прикурил, прежде чем ответить. Нил протянул руку, и Эндрю посмотрел на него, приподняв бровь. — Курение убьет тебя. — Я буду считать себя счастливчиком, если меня убьет именно это, — ответил Нил. Эндрю на мгновение прищурился, затем покачал головой и достал сигарету. Вместо того чтобы попросить зажигалку, Нил вырвал сигарету из губ Эндрю и прикурил от нее свою. Я не знаю почему. — У меня есть зажигалка, знаешь ли. Нил пожал плечами. — У тебя также есть моя открытка, — возразил он. — Почему бы тебе не написать о ней…? — Натаниэль, не будь таким чертовски глупым. Закрой свой рот… — Скажи людям, что ты говорил с Эшли, — проигнорировал он ее. — Я знаю, что они тебя достали вопросами по поводу разговора с ней. — Нил поднес сигарету к лицу и вдохнул дым — пусть он затуманит его чувства, ее голос и успокоит неясность, которую он чувствовал в своем мозгу всякий раз, когда они с Эндрю вели эти разговоры. Эндрю снова посмотрел на него, долго изучая, и Нил не сжался под его пристальным взглядом. Вместо этого он просто смотрел, как огонек на кончике его сигареты расцветает, на мгновение превращаясь из золотого в красный. Затем Эндрю покачал головой. — Я не хочу этого делать. — Он выдохнул дым в сторону. — Это… ты держал его все это время. Это кажется… — Неправильным? — Наверное… — Хм. — Все будет хорошо. Дэн что-нибудь придумает. Ты чертовски раздражаешь. Нил вздохнул, закатил глаза и покачал головой. — Просто запости эту чертову открытку. Я правда не против. Это никому ничего не скажет, кроме того, что когда-то давно я был в Аризоне. А об этом Эшли уже рассказала. Железная логика. Эндрю повернулся зеркально к Нилу, прислонившемуся к стене. — Ты уверен? Нет. Да. Нил кивнул. Да. Десять минут спустя они сидели на диване в гостиной Элисон. Эндрю достал из сумки открытку и сфотографировал. Вид ее всколыхнул воспоминания, отчаянные моменты и чувства — пробудил страх, желание и Эндр… — Не собираешься отправить обратную сторону? — выдавил Нил, заглушая то, что происходило внутри. Эндрю поднял глаза от телефона и посмотрел на Нила, затем продолжил печатать. А закончив, передал телефон Нилу, чтобы тот мог посмотреть. «Я поехал в Аризону и поговорил с Эшли Миллер. Мне удалось получить это. Она принадлежала Натаниэлю. Похоже, он хранил ее некоторое время. — Э» — Ты хвастаешься, — сказал Нил, печально покачав головой. — Предполагается, что ты ищешь потерявшегося мальчика, а вместо этого ты хвастаешься тем, что он хранил твою открытку. Так непрофессионально… — Да, хорошо, — сказал Эндрю, забирая телефон обратно. — Никто никогда не обвинял меня в профессионализме. Он продолжил смотреть в свой телефон и вздохнул. — Сейчас будет куча вопросов, — пробормотал он. — Так всегда бывает, когда я что-то публикую. Мистер Популярность. — О да? Дай-ка я посмотрю. — Эндрю снова передал телефон, и Нил прочитал: — «Эндрю, не мог бы ты описать свое душевное состояние в трех словах?» — Что это за вопрос? — спросил Нил. Казалось странным, что незнакомцу есть до этого дело. — Сложный. Нил указал на телефон Эндрю, потому что это был хороший ответ. Когда Эндрю застонал, Нил опустил взгляд на экран и замер на мгновение, уставившись на вопрос. Затем быстро нажал «ответить». — Нет, спасибо, — сказал он вслух, набирая текст, а затем нажал кнопку «опубликовать». — Ты действительно только что это запостил? — спросил Эндрю, выхватывая телефон обратно. Он секунду покрутил его в руках, затем рассмеялся, и это было… — Ты даже поставил «Э» в конце. Черт, ты внимателен. Нил откинулся на спинку дивана и провел пальцем по животу, закрыв глаза. — Трудно не обращать внимание.

____

Эндрю больше не видел его до четверга — до того момента, как Нил написал, что Мэтт хочет, чтобы он пришел. «Какого хрена?» «Понятия не имею.» Эндрю появился в доме Джостена и Бойда более чем заинтересованным. Мэтт открыл дверь и впустил его, на этот раз с настоящей улыбкой. — Что? Что ты сделал…? — подозрительно спросил Эндрю. Я что, попал в чертову облаву или что? Мэтт покачал головой. — Ничего! Нилу просто нравится твоя компания, и я подумал, что мы могли бы потусоваться и стать лучшими приятелями, понимаешь? Эндрю поднял бровь и медленно направился к дивану. По пути он подхватил Сэр на руки и обнял ее, глядя на Мэтта, который присел на пятках рядом, когда Эндрю опустился на подушки. — Итак, насчет Дэн… — О, Боже мой, блядь… я знал, что что-то происходит. Ты не звонил ей? Мэтт взглянул на Нила, который свернулся калачиком в одном из кресел и тот вскинул руки вверх. — Сколько раз я должен тебе повторять. Просто, блядь, позвони ей, Мэтт. Мне уже все равно. Серьезно. Я имею в виду, — пожал он плечами, махнув рукой, — если бы ты мог, например, не говорить «о, привет, я сижу рядом с Натаниэлем», все было бы здорово. Мэтт оглянулся на Эндрю, теплые карие глаза были расширенными и дикими. — Хорошо, но мне нужно, чтобы ты рассказал мне о ней. Какая она на самом деле? Она, типа, настоящая сучка? Или ей нравится, когда ее балуют?! Какая у нее любимая песня? Еда? Если бы я пригласил ее на ужин, куда бы мы пошли? Черт, что я наделал… Эндрю секунду тупо смотрел на Мэтта, а потом покачал головой. Ладно. — Дэн — львица, — начал он. — Если она учует от тебя хоть какую-то слабость, она бросит тебя так чертовски быстро, что тебе будет пиздецки больно. Ей не нужно, чтобы кто-то о ней заботился — она делает это сама. И, — пожал он плечами, — она даст тебе по яйцам в прямом и переносном смысле, если ты будешь относиться к ней не как к равной. Взгляд Мэтта стал более пристальным, глаза стали еще больше. Эндрю наполовину ожидал, что он прямо сейчас скомкает ее номер телефона и скажет «никогда, блядь, и не подумаю». Вместо этого он вытащил ее номер из кармана и уставился на него. — Черт, — прошептал он, — черт, я сделаю это. Я позвоню ей. — Его брови быстро сошлись, и он зачастил: — Может быть, завтра. Не прямо сейчас — не сегодня. Может, сегодня? Нет, нет, не сегодня, — он покачал головой и выглядел таким страдальцем, что это было смешно. — Сегодня вечер четверга. Утром ей на работу. Уважать трудолюбие, — он поднял глаза на Нила и Эндрю, твердо кивнув. — Я позвоню ей завтра. Он сказал все это себе, бормоча под нос номер Дэн. Эндрю перевел взгляд на Нила и увидел, что тот с нежностью качает головой. — Молодец, Мэтти, — сказал он. — Подумай день, спланируй, что ты собираешься сказать, чтобы не показаться придурком. — Точно, точно, — пробормотал Мэтт, кивая самому себе и засовывая бумажку обратно в карман. — Кто-нибудь, сходите за едой. А я пойду… побуду немного в своей комнате. Эндрю закатил глаза и встал. — Я пойду. Что ты хочешь? Абсурд, блядь. Эндрю был уже на полпути из ресторана (пакеты с греческой едой заставляли его желудок урчать), когда понял, что забыл свой телефон. — Черт, — пробормотал он, похлопывая себя по карманам. Наверное, оставил его на столе в квартире. Ему удалось пройти мимо охранника и ввести код, который он запомнил за последние несколько дней. Когда он подошел к двери, то услышал доносящийся изнутри смех. Медленно прищурившись, он несколько раз пнул дверь, чтобы кто-нибудь открыл. В дверном проеме появилось лицо Нила — широко улыбающегося и раскрасневшегося. Счастливого. — Что вы делали…? — спросил Эндрю. Нил потер затылок и прикусил губу. Эндрю уставился на него, сопротивляясь желанию вытянуть ее большим пальцем. Эндрю. Он прочистил горло и отвернулся, проходя мимо Нила и направляясь на кухню, чтобы поставить пакеты на стойку. Его телефон был там, в гостиной. Лежал на столе, а Мэтт с невинным видом расположился рядом. — Что вы делали? — спросил он снова. — Ничего! — сказал Мэтт, подняв руки. Эндрю сузил глаза и резко бросил пакеты на колени Мэтта, чтобы взять свой телефон, который тут же завибрировал в руке от уведомления, и на экране загорелись сообщения — все с веб-сайта. Вот тогда он понял. И разблокировал телефон, чтобы посмотреть на страницу КК. — Вы что, блядь, издеваетесь? — Они ответили на кучу вопросов. В роли Эндрю. — Как ты вообще в это ввязался… Нил пожал плечами так же невинно, как и Мэтт, и на его губах играла сладкая улыбка, когда он брал пакеты с колен Мэтта. Что… Он снова прищурился на телефон и прочитал вслух: — Мой любимый фильм — «Бестолковые», потому что я такой и есть? — Идиоты. — Так оригинально, — сказал Эндрю. Мэтт и Нил разразились приступами смеха. Эндрю продолжал листать. Прочитал сообщение, в котором спрашивалось, как он себя чувствует сегодня. «Экстра эмо с примесью гота. Сегодня я покрасил ногти в экстра черный цвет, чтобы соответствовать своей черной душе.» Его губы дернулись. Он ничего не мог с собой поделать. — Ладно, это на самом деле довольно смешно. — Это было мое! — крикнул Нил сквозь смех. — Я же говорил тебе, что это дерьмо смешное! — сказал он Мэтту, который только кивнул. Эндрю вздохнул и продолжил листать. — Так, какого хрена. Кто поставил гребаный смайлик с поцелуем под постом Сета? — Никто не признался, и Эндрю закатил глаза. — Отлично, теперь люди будут думать, что я трахаюсь с Сетом. Вы двое — дети… Ешьте свою чертову еду. И не забудьте про слюнявчики.

___

В субботу Эндрю появился в квартире с варениками — Нил как-то совершил ошибку, упомянув, что никогда их не пробовал. —Ты жил в Германии! Какого хрена?! Нил просто пожал плечами. — Мы ели то, что не нужно было готовить и не имело сильного запаха. Эндрю только покачал головой. Нил ничуть не удивился, когда он пришел с таким количеством вареников, что хватило бы накормить небольшую армию. Они ели, сидя на полу за кофейным столиком, а Мэтт расположился на диване, ел и смотрел в свой ноутбук. Сэр удобно устроилась на коленях Нила, который самодовольно ухмыльнулся, когда поймал тоскливый взгляд Эндрю на нее. Он не знал, когда все начало… сдвигаться. Эндрю бывал здесь почти каждый день, и груз свалился с его плеч. Нил не… он не понимал, да и не хотел понимать. Сейчас ему было хорошо, и все казалось не таким сжимающим, темным и… И… и… — ОХРЕНЕТЬ! Нил и Эндрю вздрогнули. Сэр подняла голову в раздражении, затем продолжила дремать с глубоким вздохом-стоном. — Какого хрена, Мэтт? — быстро спросил Нил. — Что такое? Мэтт оторвал взгляд от экрана и повернул его, чтобы показать им двоим. Это была запись командного интервью Дэн Уайлдс. Вчера вечером они смотрели интервью Сета — Эндрю был в ярости из-за состояния шерсти своей кошки. — Нил, я знаю, ты сказал, что не интересуешься… Но… Просто… Разве она не самое великолепное создание, которое ты когда-либо видел…? Я имею в виду… — у него перехватило дыхание, буквально. Грудь Мэтта быстро поднималась и опускалась, когда он пытался успокоиться. — Черт… Боже, — покачал он головой и повернул экран обратно к себе. — Я даже не хочу нажимать «play»… у меня ладони потеют и все такое. Нил повернулся, чтобы ухмыльнуться Эндрю, посмеяться с ним. Но вместо этого он увидел, что Эндрю пристально смотрит на него. Он нахмурился, спрашивая безмолвное «что?». Эндрю перевел взгляд обратно на Мэтта, и это выражение почти исчезло. — Ты ей еще не звонил? Я дал тебе ее номер несколько дней назад. Ты боишься? — Он говорил это с юмором, Нил знал. Мэтт не воспринял это так. — Да, блядь, я боюсь! Посмотри на нее, блядь! Она гребаная богиня, королева, она сияет и… — он вздохнул и прижал руку к груди. — Я посмотрю это, — сказал он, как будто говорил о прыжке со скалы. Словно не желая себя отговаривать, он быстро нажал кнопку «play», и Нил решил, что тоже хочет посмотреть, поэтому встал с пола и сел рядом с Мэттом, чтобы лучше видеть. Эндрю медленно поднялся и переместился к задней части дивана, чтобы смотреть оттуда. На экране появилась Дэн Уайлдс — белые зубы блестели в обрамлении красных губ. Мэтт вздохнул, Эндрю насмешливо хмыкнул. Они молча наблюдали за происходящим. За этим. Пока Рене не спросила, кто из знаменитостей нравится Дэн. «Мэтт Бойд…» Какого хрена?! У Нила отвисла челюсть, а затем он отшатнулся назад, когда Мэтт практически швырнул ноутбук на другой конец дивана. Он закричал. Буквально, закричал: — О БОЖЕ! НИЛ. НИЛ, ТЫ СЛЫШАЛ ЭТО? ОНА СКАЗАЛА МОЕ ГРЕБАНОЕ ИМЯ… — Он указал на себя. — О, БОЖЕ МОЙ, О МОЙ ЧЕРТОВ БОГ… Нил оглянулся и увидел Эндрю, закрывающего уши руками. — Господи, Ллойд! Успокойся, блядь! Я позвоню и скажу ей, что ты сошел с ума, если не прекратишь! Мэтт замер и сделал несколько глубоких вдохов. — Точно, точно. Извини. Я просто… не ожидал такого. Ладно. Я в порядке. — Он похлопал себя по груди, затем сел обратно на диван и придвинул ноутбук к себе. С последним глубоким вздохом он кивнул, словно подготавливая себя к продолжению, а затем нажал кнопку воспроизведения. И слушал, как Дэн Уайлдс поет ему дифирамбы, прикрывая рот рукой и тряся коленом. Как перешла к его игре, к его волосам. Нил наблюдал, как Мэтт вытягивает руку и пытается пригладить свои дреды, словно Дэн могла видеть их через компьютер. Как только интервью закончилось, он закрыл крышку ноутбука и сделал быстрый, глубокий вдох. — Ты собираешься, наконец, позвонить ей? — спросил Эндрю, подходя и садясь рядом с Нилом. — Бро, — прошептал Мэтт. — Бро… — покачал он головой. — Я даже, блядь, не знаю… Теперь мне еще страшнее, когда я знаю, что она видит меня таким. Что если я — огромное разочарование? — Его голос стал тише, и он быстро посмотрел на часы. — Мне нужно идти на стадион. Работа, отработка навыков, знаешь… — Он захлопнул ноутбук, положил его на журнальный столик, и слегка кивал головой, когда вытирал свои, несомненно, потные ладони о брюки. — Нил, — он едва заметно повернулся к нему, взгляд был явно не здесь, а устремлен куда-то внутрь себя. — Я жду тебя после игры? Нил кивнул, и через десять минут Мэтт ушел, продолжая бормотать себе под нос по дороге к выходу, а они остались одни. Одни. — Ну что? — спросил Нил, вернув свое внимание к Эндрю. Я хочу знать. — Что «ну что»? — Эндрю поднял бровь. — Что это был за взгляд? Когда Мэтт показывал мне фотографию Дэн. Он пожал плечами: — Это не мое дело. Нил рассмеялся. Вот это шутка. — Когда это тебя останавливало? — И увидел «туше», промелькнувшее на лице Эндрю, когда он рассматривал его. Эндрю переместился так, что они оказались лицом к лицу на диване. — Я просто хотел спросить о том, что сказал Мэтт. Что ты не интересуешься. О? — О, — услышал Нил свой голос. Внезапно он почувствовал себя неловко, и не был уверен, почему. Рассказать об этом Мэтту не было проблемой… Закусив губу изнутри, он постарался выглядеть непринужденно и пожал плечами. — То есть, да. Просто… — он покачал головой, — меня никогда не привлекали люди в таком плане. Я не знаю, я никогда не задумывался об этом всерьез. — Так ты асексуал? Я не… Хах Нил пожал плечами. — Наверное? — Он сказал, слегка прищурившись. — Я имею в виду, я целовал девушек, когда мама не могла видеть. Она все равно нас застала и чуть не вырвала мне волосы, оттаскивая, — он смочил губы. Они вдруг стали очень сухими. — Однажды, — почему я все еще говорю? — в Аризоне, просто чтобы посмотреть, в чем шумиха? Он покачал головой и обвел взглядом комнату. Последний раз это было перед самым приездом в Финикс, и он чувствовал, как призрачные материнские руки тянут его прочь… К тому времени он уже решил, что это не для него. И, наверное, это было к лучшему. Не привязывайся. Наступила тишина, длившаяся около десяти секунд. Эндрю по-прежнему пристально смотрел на него, и Нил уже хотел сменить тему, но Эндрю спросил: — Ты когда-нибудь исследовал что-нибудь из этого? — Когда Нил посмотрел на него, его глаза были честными, открытыми. — Есть целый спектр, знаешь ли. Это может помочь тебе разобраться или пролить свет, если тебе интересно. Я имею в виду, — пожал он плечами. — Если тебе все хорошо так, как сейчас, то это отлично. Просто хочу сказать, что если ты когда-нибудь захочешь узнать больше… поиск в Гугле будет полезен. Ох… Нил поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Эндрю, и почувствовал что-то: — А что насчет тебя? Ты…? — спросил он. Он не знал, почему затаил дыхание в ожидании ответа. Эндрю слегка улыбнулся. — Определенно гей. Но, — он на мгновение сжал губы. Нил наблюдал, как серебристое кольцо в его губе слегка наклонилось вправо. — Мне было трудно принять это в течение долгого времени. Нил просто кивнул. — Кстати, — пробормотал Эндрю, когда молчание затянулось. — Завтра будет гей-парад. Ты пойдешь? Усмешка Нила была единственным, что вырвало его из… Что-то, что-то, что-то. — Ты шутишь? Со всеми этими гребаными людьми? Звучит жалко, — он закатил глаза и снова нашел в этом беззаботность. Беззаботность. В Эндрю. В человеке, который разрушил то, что стало нормой, и был настоящим, правдивым. Был здесь и помогал… Он продолжил: — Мэтт пытался уговорить меня пойти. В этом году он участвует в параде с несколькими другими игроками. — Почему бы тебе не прийти в квартиру Элисон? — предложил Эндрю. — Парад проходит прямо мимо ее здания в Гринвиче. Мы можем посмотреть с крыши. Вдвоем. Нил посмотрел на него и прикусил губу, обдумывая… Он даже не знал что. Но точно знал, что он хотел снова сидеть на крыше с Эндрю. — Хорошо.

___

Эндрю нервничал, сам не зная, почему. Парад начинался в 12, и Нил должен был прийти с минуты на минуту. Он понятия не имел, было ли это комфортно для Нила. Если бы ему было неловко обсуждать свою сексуальность… Я не должен был даже спрашивать. Это не мое дело. Но он спросил. И вот они здесь. Честно говоря, он был взволнован… парадом. Он даже не возражал против того, что не будет участвовать в действе. Одной мысли о такой плотной толпе — о людях, толкающихся близко и контактирующих друг с другом — было достаточно, чтобы чертовски радоваться этой террасе на крыше. Тем не менее, он был достаточно праздничным — в удобных спортивных штанах и черной майке с радужными полосками на груди. Он как раз складывал еду в корзину, чтобы отнести ее на крышу, когда позвонил Нил. Открыв ему дверь, Эндрю посторонился, чтобы Нил прошел на кухню. Подхватив корзину, Нил быстро взял две бутылки воды из холодильника, как будто был хорошо знаком с этим местом, и пошел на крышу. — Это было безумием — добраться сюда. Повсюду столько чертовых людей, — сказал Нил, когда они поднимались по лестнице. Эндрю просто кивнул: — Многие рады праздновать. Приятно быть окруженным людьми, похожими на тебя. «Приятно быть окруженным людьми, похожими на тебя.»

Их взгляды встретились. Нил кивнул. — Да. Они поднялись наверх и сели за стол у края крыши. Эндрю начал распаковывать корзину, и Нил рассмеялся. — Хот-доги, — сказал он, и Эндрю почувствовал, как его губы дернулись. — Хот-доги, — подтвердил он. Закончив распаковку, он сел, взял хот-дог и откусил кусочек. — Знаешь, я был прав. В Нью-Йорке действительно очень вкусные хот-доги. Нил рассмеялся: — Наверное, да. Нил ковырялся в своей булочке, а Эндрю наблюдал, как он откладывает крошечные кусочки хлеба в сторону. Он практически видел, как что-то бурлит в глазах Нила, но не знал, готов ли разрушать пузырь, который они медленно создавали снова. Поэтому он поддерживал настроение. Ну, или пытался. — Что? — спросил он. — Ты разочаруешь меня, сказав, что не любишь хот-доги? Небольшая улыбка тронула уголки губ Нила. — Нет, — покачал он головой. — Я просто… давай сыграем в игру. Эндрю наклонил голову: — В игру? — Да. Типа… ладно. — Нил сел и отложил свой хот-дог. — Я задам тебе вопрос, а ты в ответ задашь мне. Мы можем пропустить, если не хотим отвечать, но если отвечаем, то обязательно правду. Хорошо. Да. — Хорошо, — Эндрю подумал, что он либо полюбит эту игру, либо возненавидит ее. Не терпится узнать. — Итак… — начал Нил, готовясь к чему-то. Он сделал глубокий вдох: — Ты гей, — Эндрю кивнул и стал ждать. — Когда ты понял? О… Эндрю отложил свой хот-дог и поднял глаза, чтобы пристально посмотреть на Нила. Он не знал, откуда это взялось, но… Эндрю пожал плечами. — Я думаю, — его губы сжались, — когда мне было десять. Джереми Самптер из «Питера Пэна» действительно привлекал мое внимание больше, чем, вероятно, должен был, — его губы слегка изогнулись. — Я действительно не знал, почему… — он остановился. Полуулыбка застыла, а затем медленно исчезла, когда он откинулся на стуле и прищурился на верхушки других зданий. Осмелюсь ли я…? Он не хотел, чтобы Нил чувствовал себя неловко или чтобы все пошло наперекосяк, но… — Когда мне было тринадцать, — медленно начал он, — я встретил мальчика в Большом Каньоне. Нил замер. Эндрю почувствовал это, он знал, что это произойдет. Но когда Эндрю встретил его взгляд, он уже не мог не продолжать. — Я должен был понять тогда. Я должен был понять, что ни один тринадцатилетний подросток не стал бы поэтично рассказывать о синеве глаз другого мальчика, если бы это что-то не значило. Но, — он хотел отвести взгляд, хотел отступить. Пчела жужжала, и он ненадолго закрыл глаза, затем открыл их снова. — Но для того, чтобы принять это, нужно было побывать в колонии и поговорить с психотерапевтом. Когда сталкивался с насилием от мужчин, сложно осознавать, что мужчины-то тебя и привлекают. Нил не отвел взгляд. И ничего не сказал. На лице не было отвращения или… — Твоя очередь, — пробормотал Эндрю очень тихо. Начавшаяся музыка, люди, энергия толпы внизу почти заглушили его, но Эндрю слышал. Из-за этого пузыря. И свой следующий вопрос тоже. — Тебе это неприятно? — Он смотрел, как Нил сглотнул. — Нет, — ответил он. — Думаю, я просто удивлен… — он колебался. — Вот почему…? — Нет, — быстро ответил Эндрю. — Нет, — на этот раз его голос был более твердым. — Вовсе нет. Это не… — он сжал челюсти и вздохнул, качая головой. — Это не то, что… Я был ребенком. А это? — Он указал на Нила, затем на себя, и почувствовал, как большой палец хрустнул мизинцем, и разрядка была… — Это обещание, которое я дал тебе и которое я хотел сдержать. Это не сталкерская влюбленность, которую я таил последние тринадцать гребаных лет… — Эндрю опустил руки на колени и покачал головой. — Нет. Нил долго изучал его, затем медленно кивнул. — Хорошо. — И то, как он это сказал, казалось окончательным. Казалось… Эндрю посмотрел на часы. — Парад начинается. Пойдем. Они оба встали, и Эндрю потянулся ко дну корзины, где лежали два флага — один радужный, а другой с черными, серыми, белыми и фиолетовыми полосами. Нил поднял бровь, когда Эндрю протянул один из них ему. — Это флаг асексуальной гордости, — объяснил он. Нил медленно взял его двумя руками, и, позволив развернуться, рассматривал с нахмуренными бровями и странным выражением на лице. Эндрю на мгновение задумался, не было ли это неправильным поступком, но Нил поднял глаза и сказал: — Спасибо. Эндрю быстро вдохнул и коротко кивнул. Положив свой флаг на стол, он взял флаг из рук Нила и встряхнул его, чтобы разгладить складки, а затем обернул вокруг плеч Нила. — Ты тот, кто ты есть, — сказал Эндрю, пожав плечами. — Ты должен гордиться этим. Накинув свой радужный флаг на плечи, он направился к тому краю крыши, где должен был пройти парад. Эндрю перегнулся через край и через мгновение почувствовал, как Нил встал рядом с ним. Он почти прислонился к Эндрю, позволив ему удержать свой вес — всего на мгновение. Эндрю чувствовал, как он расслабился. Всего на мгновение. Они оба смотрели вниз через край, наблюдая за людьми, проплывающими платформами и прислушиваясь к шуму толпы. Это было… Эндрю знал, что происходит. Он знал это и не знал, как это остановить. Он мысленно проклинал Би за то, что она сделала его достаточно стабильным эмоционально, чтобы осознать это сдавливающее чувство в груди — если быть до конца честным, он не думал, что чувствовал такое раньше… Они молча смотрели, время от времени указывая на что-то друг другу, смеясь над некоторыми необычными костюмами. Это было… приятно. Завернувшись в свои флаги стоять плечом к плечу. Они оставались на крыше весь день. Даже когда парад подошел к концу. Даже когда солнце начало опускаться и наступил вечер. Они оставались на крыше, разговаривали, ели, смотрели смешные ролики на ноутбуке Эндрю. Было опубликовано интервью Рене, и его они тоже посмотрели вместе. — Мне понравилось ее интервью, — сказал Нил после завершения, слегка улыбнувшись. — Все, что она сказала о твоей преданности и прочее. — Рене любит видеть в каждом лучшее, — сказал Эндрю, пытаясь перевести тему. Нил заметил. Он закатил глаза и ухмыльнулся. — Я думаю, она права. — Он повернулся и посмотрел на профиль Эндрю. Эндрю старался не отрывать взгляд от экрана, но ничего не мог с собой поделать. Не мог ничего поделать с этим. Нил продолжал, не отрывая взгляд. Маленькая улыбка играла на его губах. — Я думаю, ты верный, — сказал он честно. — И надежный. Именно поэтому я решил дать тебе шанс, а не сбросить твою задницу с этой крыши, когда в первый раз сюда пришел. Эндрю засмеялся. Это было так приятно. — Ты можешь попробовать. Я утяну тебя с собой. Они молчали несколько минут. Это не было неловко. Это было… Эндрю почувствовал, что Нил рядом с ним дрожит от прохладного ночного воздуха, поэтому поднял отброшенные на стол флаги, и, наклонившись, снова накинул флаг Нила ему плечи, а затем сделал то же самое со своим. Он снова сел рядом с Нилом на диван, все еще не осознавая своих действий и того, что не должен был делать ничего подобного. Нил был взрослым человеком, кем-то, кто… — Я провел небольшое исследование, как ты и сказал. — Начал Нил, вытянув ноги на стол, как делал это в квартире Мэтта несколько дней назад. — О различных ориентациях. — Да? — спросил Эндрю, не обращая внимания на то, как забилось его сердце. И как начала жужжать Пчела. — Нашел что-нибудь интересное? Нил закусил внутреннюю сторону губы, как он всегда делал. Эндрю наблюдал за углублением, которое оставили его зубы, и заставил себя посмотреть Нилу в глаза. — Я думаю… — Он отпустил губу и кивнул своим мыслям. — Думаю, я могу быть демисексуалом. Я не знаю, потому что, — он пожал плечами, — я никогда не доверял кому-то настолько, чтобы узнать. Но, думаю, может, я мог бы быть… Эндрю слегка прищурился, пытаясь вспомнить. — Это… Для того, чтобы испытывать сексуальные чувства, нужно иметь эмоциональную связь с кем-то, верно? — спросил Эндрю. Нил кивнул. Эндрю глубоко вздохнул и потрогал зубами кольцо в губе. Затем уперся руками в диван, чтобы немного выпрямиться. Он не знал, зачем. — Я рад, что ты провел исследование, — наконец сказал он, когда ощутил дуновение ветра и в кармане завибрировал телефон. Он нахмурился и использовал это, чтобы отвлечься от того, что задержалось в воздухе даже после того, как дуновение ветра пронеслось мимо них. Достав телефон из кармана, он увидел сообщение с неопределенного номера. «7» Блядь, опять? Эндрю вернул его в карман и постарался поскорее забыть об этом. Он получал подобное дерьмо постоянно. Неважно… — Я тоже, — внезапно сказал Нил. И затем Эндрю намеренно не сдвинулся с места — ни на дюйм, ни на миллиметр. Ни когда почувствовал, как руки Нила опустились на диван. Ни когда почувствовал, как мизинец Нила очень неуверенно обхватил его собственный.