Между 2 и 2

[Продолжение следует…] После всего Ольга Карловна отвела меня в спальню и сказала подождать там — прилечь на покрывало. Потом она ушла и вернулась (я уже лежала на застеленной кровати). — Вот тебе кувшин с водичкой. — сказала Ольга Карловна. — Много влаги потеряла, надо бы восполнить баланс. Э?! — А закуски?! — я (потраханная, удовлетворенная и борзая), но тут же поправилась: — Сучке как-то и силы надо бы восполнить. Да я просто мастер, а не сучка! И уж не спрашивала про вино (заметьте). Как-то говорил Булгаков что-то типо «никогда и ничего не просите у сильных, сами предложат и дадут», а сам всю жизнь Сталину письма писал с просьбами разрешить к показу в театре (пока Сталин в конец уж не позвонил и хоть что-то — малец — разрешил). Обожаю (как сказала бы на это Света)! Булгаков конечно не был в том положении, как я стряхивала на ремень Ольги Карловны, но идеи имел фантастические (прям почти как у меня с Ольгой Карловной). Жизнь конечно сама по себе унизительна, как сказала Ольга Карловна (а жизнь где-то унижала и ее), ну не полет ангелов или там (по-нельзяграмному) прием шампанского в бизнес-джетах (я бы верила в эту сказку до победного, но победное случилось только в том, что быстро обнаружилась фикция, и всем надоела эта фикция — а я что, самая дура, чтоб не надоело, конечно мне почти самой первой и надоело). Как же тут не просить (водички только и дадут), но мы сучки не гордые (или Булгаков не ожидал, что его будут сучки подхалимные трактовать, а для других кого-то идеи писал?).  Ольга Карловна ухмыльнулась. — Ладно, принесу тебе закуски. И лед захвачу — для задницы. Плесну вина, что уж, как легкий анестетик. Ягодицы конечно болели, но пакет со льдом я быстро отложила (не удобный). Пока пила и ела я задумалась, что же там делают и говорят Ольга Карловна со Светой в соседней комнате? А вдруг они вообще продолжили трахаться? Но как же так, без меня? Стрельцова, не разгоняй себе нервы: они просто не могут без тебя, ты им нужна как воздух (Ольге Карловне)! Ну ладно, воздух не отправляют в другую комнату, но она просто хотела, чтобы я как воздух отдохнула, перевела дух и была свежа. Я прислушивалась между жеваниями. Представьте, что я услышала? Ноль — вот что я услышала. Ноль и ноль — ничегошеньки (даже жевать и пить совсем перестала). Так это же комната с шумоизоляцией! Так-так, где же ее (Ольги Карловны) барабаны? Я кое-что понимала в музыке (на аккордеоне в детстве училась). Но никаких барабанов не было, ни всратой гитары, ни скрипки, ни контрабаса тем более. Однако спальня довольно просторная (отметила я), несмотря на большой шкаф и прочее. Так что я немножко отвлеклась на разглядывание мебели и забыла подумать, что звукоизоляция Ольге Карловне возможно нужна для секса (ей все нужно для секса), и чтобы не слышались крики соседям (а то послышится разное). В итоге я конечно подумала. И зала, в которой мы недавно трахались, скорее всего тоже звуконепроницаемая. Ха-ха, ой хитра Ольга Карловна! Ути, моя Злая королевишна — продуманка! Меня так развеселили эти мысли, что я оказалась в еще более приподнятом состоянии духа, чем раньше. Ну Злющая, ну проказница, ай-ай, Ольга Карловна! Меня настолько это приподняло (с кровати), что я уже разглядывала содержимое шкафа, передвигала там вешалки и с прищуром оценивала наряды Ольги Карловна. Я проигрывала с рукавами, они припадали к моей руке с нежностью, редкой от самой Ольги Карловны, но одежда ее была нежна и как же пахла (охх)! Так-так, а что тут в ящичках? Ага. Нижнее бельишко Ольги Карловны. А вот зря меня сюда пустили. Все равно что пустить енота, или какие там зверьки копошатся в ящичках с трусами (а так же с чулками, ночнушками, комбинациями, пижамками — никакого уголка не пропустят), и рассчитывать, что они будут лежать примерно на кроватке, сны посасывать или мысли заморочные думать, а не копошиться, когда можно копошиться. (Только не подумайте про моль, слюнявящую и грызущую вещи, я совсем не такая моль, или про других кого не подумайте.) Какие вообще могут быть мысли, когда тут такое — закрома Ольги Карловны! Между делом (я уже примеряла что-то из вещей Ольги Карловны, потому что вообще любила примеряться) глянула в окошко (тут четвертый этаж). Повечерело конкретно. Темнота, ночь? У меня был телефон, чтобы проверить время. Перед отправкой в спальню Ольга Карловна подсунула его мне в руку, наверно чтоб полистала рилсы, ну или кого-то успокоила, чтоб не искали. Вообще-то я еще днем написала маме, что возможно не приду спать или буду поздно. Хоть в этом мама как-то проще относилась (давно привыкла, когда-то было не проще), а не говорила, что я всех заебала (было б весело!). На время смотреть не хотелось, а хотелось музыки (чего ж в тишине примеряться?). Где у нас тут колонка? Я позвала Алису, но не дозвалась. Может, хотя бы просто с блютусом (есть такая?)? Вот она, колоночка, супер! Шумоизоляция — отличная штука: можно и погромче. Я примерила и отложила виар-очки, на которые случайно наткнулась (Алисы нет, а виар-очки есть, Ольга Карловна?). Хм, а вот интересно: тут конечно не отель, но может, у Ольги Карловны и барчик есть припрятанный? Ну где-нибудь? Вокруг-то ей стресс, жизнь унизительная, глупцы и дятлы (а она нарцисс, тонкой души человек), встанет типо ночью, примет что-то крепкое (лекарственное) от бессонницы. Да вот же он барчик, я была права! Я даже рассмеялась своей находке. Мне нужно больше анестезии, Ольга Карловна, я очень, очень больна. Барчик мне все живенько и выдал — и про бессонницы Ольги Карловны, и какая она врачебная и доктор, и вообще.  Музыка была хорошая (ну чей же плейлист?), и я денсила и куражилась перед шкафом (и его зеркалами), не думая ни о чем. Мне вообще было люто заебись. Так люто заебись мне было, что чувствовала я себя буквально божеским дитем в том чистом состоянии, которое испытывают люди, когда им люто заебись и вайбово (потом конечно можно словить жесткий откат и тильт, но это потом). А вот кстати. Вон и на танцполах чуть не каждая вторая чувствовала себя богом (пока не видела утренний видос, от которого дергался глаз, даже если не дергался, но как будто точно дергался). Я конечно не такая, как они (ну не будем вспоминать текилу, это как бы не в счет и не сюда), а сама по себе божественная (ой ну и что, что Данила Иваныч чуть коньки не отбросил от моих проделок, может это божественная кара, больно вы много знаете о божественном и божественном провидении!)! И вообще, чем отличалась от меня та Зоя, перед которой Ольга Карловна могла встать на колени (хотя сама-то говорила о ней как-то сквозь зубы!)? Кто такая эта Зоя (и что такого делала), что одни считали ее богом, а другие говорили сквозь зубы? Наверняка еще с кучей психологических проблем, а из Светы вон как поперли комплексы (как грибы после дождя!: а вот такая я, такое оказываю действие). Хоть и не знакомы с Зоей, но очень хотелось доказать, что ничего в ней особенного, и не стоит она ни поклонений, ни разговоров (а особенно разговоров сквозь зубы Ольги Карловны). Я же чувствовала, что между ними что-то личное, какая-то связь (о которой можно говорить только сквозь зубы), и меня это смутно напрягало и раздражало. И хотя раньше я подумывала о вере при мыслях о Зое, но теперь меня раздражало и напрягало намного больше. Я бы вообще с ней встретилась (с Зоей), собрала бы целую скамейку женщин, перечисляя достоинства и качества, и говорила: вот даже она лучше, и она, и эта лучше (все классные, и они, и я, и я, и они, и вы бы там были классные; Света бы еще туда подскочила и затесалась, и ее бы признали, что поделать, для массы); а Зою бы в этом ряду не признали. А че, а че (че такого-то?)? Полно классных женщин! Да скамеек бы не хватало для всех, кто хочет на скамейку, и было бы много рядов. А когда бы увидела Ольга Карловна, что Зоя какая-то не такая классная, то сразу бы оценила Ольга Карловна, какая я у нее ламповая, умница и драгоценность. Ах ладно уж, не надо передо мной на колени, Ольга Карловна, мы сами поползаем (я и моя похоть); а вот от кофе в постель, букетов цветов размером с подъезд и всякого такого — не откажусь, Ольга Карловна. Да я вообще, знаете ли, целеустремленная и алмаз. Такой алмаз, что любого могу, если что, стереть в порошок (ой ну давайте без подколов, что стирала в порошок пока только Светин клитор, вылизывая прощения, но знаете ли, с чего-то можно просто начать, а потом… короче вы ничего не знаете). Что вообще взять с этой Светы, буч просто (хотя не совсем буч, а просто женщина с короткой стрижкой, ну вы знаете, какая буч). И вообще, может я как бы не трогала Свету (а как бы хорошо никогда и нигде ее не трогать!) — но это только потому что я умница и видела свои выгоды от ее присутствия. Чем больше Ольга Карловна испытает ярких моментов (пусть через присутствие Светы), тем больше она (Ольга Карловна) не сможет от меня (никогда) отказаться, ведь кто еще ей такое подарит (на такое пойдет и согласится), а только редкие шлюшки (но я конечно не такая шлюшка, а более редкая). А если б не было Светы, Ольга Карловна получила бы свои злые наслаждения совсем конечно не в той мере, как могла получить со мной, принявшей игру с уважаемой гостьей (Светой). Но не подумайте, что я только что к этому пришла, а всегда знала. Если я чего-то не говорю, а потом вдруг говорю, это совсем не значит, что только сейчас об этом подумала, а может давно. Ну или просто с изюминкой была эта Зоя, подумала я (раз уж кого-то она в себя так вкрашила), так и у меня была изюминка. Я вообще-то все-все и про всех видела. Но не так, как другие все-все про всех других видели, или считали, что видели, а намного больше! Вот про меня (когда-то) кто-то видел, что я заурядная, а другие еще видели, что я изменщица, а третьи еще видели, что у меня какие-то не те ценности (ну камон). Там уж совсем труба с этими третьими: какие такие высокие ценности в двадцать первом веке? Можно всю жизнь проморгать, загоняясь и высиживая высокие ценности (знаете ли, высокие ценности вообще относительные). Зачем же пустая ебистика (своей пустоты мало?), когда есть не пустая, а теплые шарики. Они конечно считали себя самыми умницами (с высокими ценностями). Начитаются там древности, или окей, еще современности, типо каких-нибудь Дугиных, Андреевых (с Розой мира), совсем уж попсовых Зеландов, и думают, что расширились и узнали больше про устройство, даже больше самих высоких ценности, и состязаются бесконечно, кто же знал меньше, а и не знают, где и как происходит рождение настоящей ахинеи (у меня)! (Обожала я танцевать со своей ахинеей.) Как не читающая я конечно ничего такого не читала (а литературу в школе проспала): к чему вообще напрягаться сильно по уму, если есть умные рилсы? Здесь отщипнул, там отщипнул, с миру по нитке, вот и шелковая рубашка!  И я не буду описывать, как танцевала перед зеркалом в шелковой рубашке Ольги Карловны (и как меня пьянило от треков, и от всего пьянило), потому что это было так волшебно, секси и классно, что не поддастся никаким описаниям (сама бы себя трахнула). А как бы нам было хорошо с Ольгой Карловной! Прям начиная со здесь (с ее тесноватой, что уж, квартиры). Она бы (Ольга Карловна) за мной чашки убирала, пыль вытирала и пылесосила, в общем наводила домашний уют, готовила бы ужины (немножко с извратом) в фартуке, а я бы сидела сексуальная на шариках (можно с порнушкой) и зато как бы ее любила (охх!), ну и конечно на этом бы все не ограничивалось, а еще был бы у нас очень богатый интересный досуг (фестиваль! по идеям и с реализации самой Ольги Карловны; она как бы босс, и сама бы рвалась, потому что я бы очень хорошо сидела для нее на шариках): с путешествиями, рестиками и разными увлекательными маршрутами и веселыми программами, а я бы иногда что-то тоже предлагала, например, попрыгать с тарзанки (когда бы Ольга Карловна почему-то отказывалась поглядеть в глаза смерти, но потом бы согласилась). И в общем очень многое можно было бы показать (классные фоточки) перед друзьями, знакомыми и бывшими (особенно обязательно перед бывшими: а вот просрали, а я вот такая!), чтобы все обзавидовались (и утерлись собственным носом; кусали локти себе и окружающим), но и перед новыми знакомыми тоже: какая радостная и насыщенная у меня жизнь (и я очень не заурядный человек)! Я же не просила ничего такого, а только про нормальное женское счастье (с трендами и фишечками двадцать первого века, а может она (Ольга Карловна) забыла, что мы не в двадцатом, а я бы столько всего для нее открыла)! Но пока совсем-совсем не верила в любовь вредная Ольга Карловна, а просто не знала, какое ей со мной откроется счастье (и много-много ахинеи в придачу). К чему такое упрямство, я не понимала. Это же не была какая-то уникальная ситуация, а многие на месте Ольги Карловны (в подобной ситуации) легко верили в любовь и даже не думали не верить, а если даже думали подумать, то быстро забывали. А на моем месте легко могла быть другая, но зачем же ей другая, а не я, Ольге Карловне? Самое интересное, что об этом даже не думали (если и думали подумать, то быстро забывали), а видели лишь чистые мечтательные картинки про то и се, как обычно видят люди про то и се мечтательные картинки, а особенно под музыку. А вот бы посмотрела Ольга Карловна, как я тут танцую, ни о чем не жалея — сразу бы влюбилась. Я не заметила, что танцую уже под взглядом Ольги Карловны (потом заметила). Она стояла, оперевшись о косяк и наблюдала за мной (давно тут?). На корпоративах я не раз видела ее пьяненькой, и сейчас она была пьяненькой, а потому подобревшей. У многих часто наоборот: в жизни казалось бы нормальные люди (иногда прям совсем нормисы), а под алкоголем какие-то бесы из них лезут (даже не представишь у них таких бесов, которые лезут). Но с Ольгой Карловной была ровно противоположно история. — Ты что, рылась в моем шкафу? — спросила Ольга Карловна, но как-то по-доброму. — Терпеть не могу, когда трогают мои вещи! — и это тоже (я видела) по-доброму. — А Света ушла? — спросила я. Вообще с пьяненькой Ольгой Карловной мы всегда отлично ладили. — Не могла дождаться, когда уже свалит. — Ольга Карловна. — А сама ей не могла сказать? — Могла. — Ольга Карловна подхихикнула, как будто ее очень развеселила какая-то мысль. — Но вроде неплохо сидели. Ольга Карловна приблизилась ко мне (и мы совсем сблизились). — А можно..? — спросила я. — Что? — Можно без сучки? — Да, Саша. — сказала Ольга Карловна. Ее пьяные губы легли на мои (я не верила происходящему), а потом она уже вся на меня легла, повалив на кровать и продолжая целовать (я еще больше не верила происходящему). [Продолжение следует…]