Асцелла

Вечером, в четверг, сразу после окончания занятий, Асцелла обнаружила, что ее портсигар совсем опустел. Привычку курить маггловские сигареты девушка приобрела еще в детском доме, и с трудом представляла спокойствие и расслабление без них. А после каждого урока, например, с Грюмом, очередная сигарета так и просилась в зубы. Сегодня будет необходимо отправиться в холодный Лондон, можно было и навестить свою старую подругу из «приюта Оливии», которую навещала крайне редко, ведь это слишком опасно. Нужно было принести ей немного гостинцев, ведь она не понаслышке знала о жутком голоде, царствующем в стенах этого детдома. На ужине, вместо того, чтобы съесть свою порцию, с помощью простых заклятий по «Трансфигурации», девушка создала небольшой контейнер, и сложила туда: свиные отбивные котлеты, запечённый картофель, и несколько фруктовых кексов. - Куда ты еду тащить собралась? – Спросил Тео, сидевший напротив, заставляя всех друзей Драко обратить внимание на Асцеллу. - Я поем за уроками, в своей комнате, домашки много. – Уже привычно отмазалась юная волшебница. Никого это волновать не должно, она уже делала так несколько раз, поэтому в основном никто не удивлялся. Быстро встав со своего места, не давая кому-то пропустить пару комментариев, девушка отправилась в туалет для девочек на втором этаже, из которого уже несколько раз аппарировала. Это было самым сложным, но наиполезнейшим навыком, который волшебница освоила в достаточно раннем возрасте. Она помнила, как сейчас, как в одиннадцать лет сказала Драко о том, как жаль, что нельзя телепортироваться в любую точку мира, и услышала в ответ: «Существует трансгрессия, но если ты попытаешься попасть слишком далеко, тебя, скорее всего, расщепит во время перемещения.» Тогда она и начала изучать это непростое заклинание, желая увидеть свою лучшую подругу. Трансгрессия - сложное магическое действие, и для того, чтобы его использовать, требуется сдать экзамен и получить разрешение. Экзамен по трансгрессии сдают только лица, достигшие семнадцатилетнего возраста, ведь в 17 лет волшебник считается совершеннолетним. Но девушка держала это в секрете, и еще ни разу не попадалась. Комната абсолютно пустая. Только запах сырости говорил о том, что здесь хотя бы полы моют. Сюда, почему-то, как правило, никто не заходит, поэтому девушка выбрала именно эту точку для перемещения. Зайдя в кабинку в туалете на втором этаже, Асцелла чётко представила место прибытия, сконцентрировалась на желании туда попасть и без суеты, спокойно крутанулась на месте, мысленно нащупывая путь ни во что и переносилась в запланированную точку. Переместившись на нужный переулок, юная волшебница осмотрелась по сторонам, убеждаясь в том, что никто из магглов не заметил ее внезапного появления. Узкий проход меж магазинов был пуст, а значит, она могла спокойно отправиться в первое необходимое место. Оказавшись на пороге самого обычного киоска, расположенного ближе всего к «Приюту Оливии», Лестрейндж сразу заметила мужчину, который что-то обсуждал с продавцом. Нужно было лишь переждать, когда магазин опустеет, чтобы выполнить задуманное, поэтому девушка прогуливалась вдоль прилавков, набирая маггловских вкусностей. Как только покупатель ушел, девушка уверенно направилась к кассе, вываливая все набранные сладости кассиру. - У тебя деньги то есть? – С усмешкой оглядывая шоколадные батончики и мармелад, спросил почти седой мужчина. Асцелла лишь повела бровью, разозлившись. – Еще три пачки «Честерфилда». - Тебе и 13 то нет, милочка. – Засмеялся продавец. Закатив глаза, юная волшебница достала из кармана волшебную палочку, нацеливая ее на беднягу, но он лишь засмеялся еще сильнее, поднимая руки вверх. – Абракадабра! – Смеялся он, сквозь слезы. – Боюсь, боюсь! - Империо. – Сорвался шепот с девичьих губ, и желтая дымка окутала лицо мужчины, которому тут же стало не смешно. - Отдай мне все это и три пачки «Честерфилда». – Приказала девушка. Как только продавец положил все «покупки» в бумажный пакет, девушка улыбнулась. - Скажи «я – придурок». - Я – придурок. – Вымолвил он, заставляя юную волшебницу взорваться хохотом. Она покинула магазин в хорошем настроении, направляясь к приюту. От улицы приютский голый и пустой дворик отделяют чугунные ворота, унылое квадратное здание приюта окружает высокая решётка. Всё говорит о том, что денег попечителей и усилий главы приюта мадам Одли хватает не только на то, чтобы поддерживать в заведении чистоту и порядок. Дети опрятно одеты, но едва накормлены. Парадокс. - Алахомора. – И ворота, ведущие во двор, с неприятным скрежетом отворились. Ей предстояло подойти к окну, и заранее открыть его решетки, и только после этого разбудить Эмму, чтобы она не видела, как колдует ее подруга. Отперев чугунную решетку, Асцелла тихонько постучала по стеклам, она знала, что девушка спит некрепко, потому что всегда ждет Лестрейндж в гости. Наконец, светлая голова Эммы показалась из окна. Ее улыбка могла бы освятить весь мир, настолько счастлива была девушка. Она вылезла из окна, стараясь быть, как можно тише, и после крепких-крепких долгожданных объятий, две подруги, держась за руки, отправились за забор, на небольшую лавочку, ту самую единственную лавочку, которая находилась в слепой зоне. - Ну, рассказывай, как ты? – Улыбнулась голубоглазая блондинка, стреляя лучезарными глазами. - Я-то нормально. – Ответила девушка, доставая две сигареты, для себя и подруги. – Лучше ты скажи, что там нового у вас. Эмма подкурила сигарету, и, затянувшись горьким дымом, начала рассказ. – На прошлой неделе столько всего было. Харви Николс изнасиловал какую-то девчонку. - Чего? Какую? – Удивилась Лестрейндж. - Кэтрин Джейкобс, по-моему. – Утвердила блондинка, разглядывая свою подругу. – Чего ты так удивляешься, зайка? Это почти вошло в норму, мы тут все повзрослели уже. - И что с ним сделали? - С Харви-то? Как и всегда, любимчика просто поставили на гречку, для приличия, и то не сразу. - Да уж. - Так этой Кэтрин не поверили же сначала, девчонку из петли доставали. - Попытки самоубийства в нашем приюте - уже не новость. - Да, но мне ее стало жалко что-то. – Сказала Эмма, зажав в зубах сигарету, расстегивая пижамную рубашку. Она отвернулась, показывая бледную спину. Вдоль тела, прямо под бюстгальтером прорисовывались свежие следы знакомого до боли хлыста мадам Одли. Асцелла прикусила губу. Она знала, какая это ужасная боль, и с какими последствиями: не можешь нормально опереться на спинку стула, о сне на спине можно напрочь позабыть. Юная волшебница понимала, что может залечить ее раны в два счета, но нарушая и без того множество магических законов, девушка просто не могла выдать свои способности. - За что? – Спросила юная волшебница, скрипя сердце. - Вступилась за эту Джейкобс. Единственная, кто вступилась. – Спокойно протянула девушка. – «Лживая сучка, Эмма Ховард, вот ты кто! Тебя никогда не удочерят, гореть тебе в аду!» - Она пародировала высказывания мадам Одли точь в точь, наверное, потому что детей часто наказывали. Причем прилюдно, чтобы каждый ребенок боялся последствий своих проступков. - Была бы я там, мы сделали это вместе. - Ага. А потом бы и пороли нас вместе. - Плевать. - Я скучаю, зайка. Лестрейндж опустила глаза в пол, чтобы Эмма не увидела, как взгляд застелили слезы. Блондинка положила свою ладонь на ее руку. - Я тоже, Эмс. – Взглянула на подругу Асцелла, выдавливая улыбку. - Давай не будем о грустном, лучше расскажи мне о жизни у богатых родителей и о частной школе, как там вообще? Юная волшебница лишь посмеялась в ответ, и, вспомнив о гостинцах, достав все угощения, положила их на лавочку. Обрадовавшись, Эмма вновь обняла свою подругу. От нее пахло стиральным порошком и травой с табачным дымом, в целом, блондинка пахла этим приютом. - Так вот, какого это - жить в семье богачей. Наверное, ешь этот чертовски вкусный «Вондер болл» каждый Божий день. – Ликовала девушка, жуя молочный шоколад. – Ты так и не сказала родителям, что навещаешь подружку из приюта? Асцелла помотала головой, виновно поджав губы. Она знала, что Эмма думает, что «богатые родители» настолько любят свою приемную дочь, что узнав о подруге из детского дома, захотят приютить и ее. Если бы ей можно было все рассказать... - Ах да, у меня тоже есть для тебя подарочек. – Улыбнулась блондинка, переводя печальную тему. Эмма Ховард потянула руку в свой лиф, доставая из чашечки бустгалтера небольшой пакетик. - Такое тебе богатенькие родители точно не достанут, - подмигнула девушка, положив пакет с зелеными комочками в ладонь Асцеллы, - высший сорт, детка. - Ты еще употребляешь? Ну… Девушка выдохнула в ответ, прикрыв веки. – Зайка, это всего лишь травка, я слезла с тяжелых препаратов, как только ты начала приходить ко мне. Лестрейндж внимательно осмотрела подругу, пытаясь поверить ей. Эмма лжет только тогда, когда от этого зависит состояние ее близких. Поэтому блондинка могла спокойно обмануть юную волшебницу, чтобы та не переживала за нее. На небе сгустились тяжелые серые тучи. Когда время подходило к десяти вечера, Асцелле, не смотря на желание проболтать с Эммой хоть всю ночь, предстояло уйти. Нужно было прибыть в Хогвартс хоть немного раньше отбоя, чтобы избежать еще больших проблем, которых и без того немало. Попрощавшись с Ховард, юная волшебница направилась к тому же переулку. Первая крупная капля слегка клюнула девушку в нос. Юная волшебница тут же побежала к переулку, не желая вымокнуть в дожде. Но погода догнала ее быстрее. Уже через пару минут, холодно-освежающий ливень ниспадал на город, омывая пыльные улицы Лондона. И вот он - переулок. Место прибытия, желании туда попасть, и без суеты, спокойно крутануться на месте, мысленно нащупывая путь ни во что и переносилась в запланированную точку. Туалет для девочек на втором этаже. Без характерного для аппарации звука не удалось. Чертов дождь совсем не давал сконцентрироваться, как можно лучше. По той же причине, Асцелла оказалась не в одной из кабинок, а прямо посреди большой комнаты. И только девушка облегченно выдохнула, позади нее раздался мерзкий скрип двери одной из кабинок. Девушка испуганно медленно обернулась. - Что ты? – Ахнула студентка. – Ты только что аппарировала? Да, она была далеко не глупой. Сказать то, что она только что пришла или уже была здесь - не выйдет. Лестрейндж растерялась, не зная, что ей делать. Она даже никогда не думала, что кто-то сумеет застать ее врасплох. Поэтому не было необходимости выдумывать оправдание. - Ты ничего не видела, Грейнджер. – Твердо заявила юная волшебница, надеясь на благоразумие девушки. Гриффиндорка, очевидно, тоже растерялась. Кто бы мог подумать, что что-то подобное может встретить ее в обычном женском туалете. - Если скажешь, куда ты ходила. – Утвердила она. - С чего бы? – Асцелла не стала скрывать возмущения. - Вдруг твои сумасшедшие родители сбежали, и ты навещаешь их? - Что?! Гриффиндорка вздрогнула от крика. Кажется, Грейнджер сама испугалась своей дерзости. В этот раз она в действительности превзошла саму себя. Асцелла решила действовать наверняка, доставая палочку из кармана. - Ты никому не скажешь, Грейнджер. - Я не боюсь тебя, Лестрейндж. - Ты же умная девочка, должна понимать, что стереть твою память мне труда не составит. Кажется, самая умная ведьма четвертого курса, все же приняла решение сдаться. Ее карие глаза сияли в свете луны, заглядывающей в окна. В них читался такой детский игривый вызов, но вместе с настоящим страхом. Странная смесь, но юной волшебнице так понравилась эта отчаянная смелость, не смотря на тревогу Гриффиндорки. Убрав палочку обратно, Лестрейндж покинула комнату, следуя в спальню для девочек Слизерина, пока Грейнджер провожала ее взглядом кофейных очей.