ВиР

В «командировке в провинцию с начинающей певицей» Вадим пробыл неделю. Всё это время он был со Славой, который взял мини-отпуск и согласился провести целых три дня на даче за городом, даже почти не занимаясь государственными делами. Слава был нежен и предусмотрителен, словно они проводили новый медовый месяц, но настроение Вадима катастрофически падало. Самым страшным было то, что он не мог себе позволить показать свой душевный напряг, ведь проблема была в нём самом. Вадим метался и внутренне разрывался: одной частью души он наслаждался каникулами с любимым мужем, а другой частью стремился к Глебу. Вадим понимал, что если он и дальше будет продолжать эту жизнь на двух мужчин, то в итоге сойдёт с ума. -Вадик, ты не болен? Слава, удобно уместившийся в кресле на лужайке, обхватил за бёдра проходящего мимо Вадима и мягко усадил к себе на колени. Вадим не сопротивлялся, но и не проявлял инициативы. Вадим, который вполне позволял себе утащить Славу с любого мероприятия в первое попавшееся уединённое помещение, вдруг встретил ласку мужа флегматично и растерянно. Вадим дежурно ласково обвил славину шею руками и прижался лицом к его волосам. -Почему ты так решил? -Я же вижу, что ты напряжённый и равнодушный. Что случилось? – Слава взял Вадима за плечи и немного отклонил от себя, чтобы взглянуть в лицо – у тебя проблемы со студией или с туром? -Всё отлично – натужно улыбнулся Вадим и легонько коснулся славинных губ – просто грустно. -Ты никогда раньше не был таким. Слава потянул резинку с хвостика Вадима, и волосы рассыпались по плечам волной. Вадим мотнул волосами, из-за чего они прикрыли лицо мягкой завесой, придавая ему соблазнительный загадочный вид. Слава взял несколько локонов, пропустил их через пальцы и поцеловал, словно самую большую драгоценность. -Ты ведь знаешь, что я тебя люблю? – Слава отодвинул завесу волос и посмотрел Вадиму в глаза – если у тебя какие-то проблемы, то расскажи мне, и мы их решим. Вадик – мы с тобой в браке, и все проблемы должны решать вместе. -Слав, я тебе потом эти же слова скажу, когда ты будешь правительству мозги вправлять – грустно усмехнулся Вадим. -А ты семейную жизнь и политику не путай – довольно жёстко ответил Слава – ты должен понимать, что есть вещи, в которые тебе лучше не вмешиваться. -Потому что я тупой и не смогу понять? - с вызовом вспыхнул Вадим. -Прости, я совсем не про это. Потому что секреты могут убивать, а я слишком тебя люблю. -Слава, не смеши, кому я нужен – фыркнул Вадим и глотнул сок из стакана, который стоял на столике рядом – я - просто паяц на сцене, которого никто не берёт в расчёт. -Ты – мой любимый человек, и этим всё сказано. Ты думаешь, руководитель этой митингующей шайки остановится, если получит возможность надавить на меня через тебя? Нет. Поэтому я ничего тебе не говорю и стараюсь оберегать. Глупый мой, я же не смогу без тебя. -Я тоже – с этим словами Вадим крепче обнял Славу, чтобы только он не увидел тоску и взгляд загнанного зверя в его глазах – Пойдём? Вадим встал с коленей Славы, взял его за руку и заставил подняться и пойти за собой. Пройдя по лужайке, они подошли к просторной террасе, огромное французское окно которой служило и входом в их спальню. Только войдя в дом, Вадим бойко залез руками под футболку Славы и начал целовать его лицо, медленно переходя на шею. Он понимал, что его мысли заняты двумя, но Слава не должен страдать, поэтому Слава получит всю любовь, которую он заслужил. После любви Слава задремал, а Вадим вылез из постели. Впервые в жизни он радовался, что Слава полностью доверял ему и не проверял телефон, хотя мог насадить туда кучу жучков и прочей ерунды. С утра в телефон набилось штук десять сообщений от абонента «музыкальное ПО», включенного на беззвучный вызов. Сообщения были в разбросе от пожелания доброго утра до обещания три дня не выпускать из постели. Последним было голосовое сообщение из одного слова «скучаю». Вадим улыбнулся, оглянулся на спящего мужа и отправил шуточный ответ, что адресату придётся выполнить всё, что он обещал. Вадим в который раз обещал себе удалить всю переписку с Глебом, но не мог, он оставлял все их наивные и не совсем невинные сообщения на память, точно так же как не мог удалить любовную переписку с мужем, которую они вели даже спустя все годы их жизни. Вадим любил обоих своих мужчин. *** На следующий день после официального возвращения из «командировки» Вадим поехал на квартиру сразу после репетиции. Там его встретили чистота и букет из васильков и ромашек с запиской «Прости, что не встретил, буду вечером. P. S. решил, что розы – пошло, поэтому такой букет». -Чёртов романтик – ухмыльнулся Вадим и положил записку обратно на стол. Вадим достал из сумки продукты, которые в последнее время начал исправно покупать и приносить домой. Если до знакомства с Глебом Вадим в квартире часто только ночевал и даже не завтракал, то сейчас обживался, создавая милое семейное гнёздышко. Уже собираясь положить масло и колбасу в холодильник, он увидел, что магнитик-гитара придерживает листок бумаги. Вадим усмехнулся, подозревая, что это Глеб оставил очередной комплимент и раскрыл листок. Немного корявым почерком бегающими строчками было написано сообщение, которое буквально убило Вадима: «Влад, я никогда не признавался тебе так открыто, но письменно это сделать будет легче. Я люблю тебя. Я люблю в первый раз в жизни, и, наверное, в последний. Я хочу засыпать и просыпаться с тобой, я хочу проводить с тобой праздники и ездить в отпуск. Ты стал моей жизнью. Влад, я предлагаю тебе руку и сердце. Давай поженимся? Если тебе надо время, чтобы подумать, я не буду поднимать пока этот вопрос. Я дам тебе несколько дней.», а внизу записки было пририсовано маленькое сердечко. Вадим тяжело опустился на табурет и уронил голову на руки. Если бы это было в другой жизни, в других условиях, то он согласился бы не думая, но сейчас? Он был безнадёжно замужем за Славой. И дело даже не в том, что Слава его не отпустит, нет, Вадим сам не хотел уходить от мужа, Вадим его искренне любил. Не за власть, не за деньги, а за улыбку и смех, за то, как он будил по утрам и беспокоился, заставляя надевать шапку зимой. Но и Глеба он тоже полюбил. Глеб открывал в нём какие-то потаённые части души, в которых царили безбашенность и свобода. Какая-то внутренняя анархия, которая пьянила и звала вдаль. И что было делать Вадиму в таких условиях? Кого выбрать? Он не хотел выбирать, он хотел жить так, как жил в последнее время, отдавая себя двум любимым людям. Вадим достал из шкафчика бутылку коньяка, сорвал защитную плёнку, открыл пробку и сделал большой глоток прямо из горла. Он буквально кожей почувствовал, что вокруг него сжимается кольцо безвыходной ситуации. Сможет ли Глеб принять отказ? Сможет ли понять, что проблема не в нём, совсем не в нём. Вадим просто не хотел терять ни одну из составляющих своей любви. Сколько он сможет сдерживать Глеба от вопроса ребром, заданного вслух? А Вадим точно знал, что Глеб не отпустит ситуацию и обязательно вернётся к этому. Что делать? Глеб слишком импульсивный и эмоциональный, чтобы принять отказ. Он уйдёт? Да, уйдёт, но Вадим этого не хочет. Самому уйти от Славы? Такой вариант тоже не устраивает. Так что делать? Вадим снова хлебнул из бутылки, смял записку с предложением руки и сердца, положил в пепельницу и поджёг. Огонёк резво охватил бумажный комочек и мгновенно сжёг его, оставив после себя серый пепельный шарик. Вадим вытряхнул содержимое пепельницы в мусорное ведро, а потом ещё и вымыл пепельницу, словно смывал не грязь, а воспоминания о записке. Постаравшись забыть наваливающиеся проблемы, Вадим сидел у окна и терзал гитару, пытаясь найти приличную гармонию для новой песни, когда его сзади обняли крепкие руки, а в шею уткнулись мягкие губы. -Глеееб – рассмеялся Вадим, перехватывая его руки своим, Вадим слишком увлёкся гитарой и не услышал, как тот вернулся домой. -Ты почему не позвонил, что приехал? Я так скучал – Глеб уже откровенно целовал Вадима за ухом, вызывая у того толпу мурашек на коже. -Хотел сделать сюрприз – Вадим не вырывался, подставляя Глебу шею для ласк. -Я купил вина. Надеюсь, теперь ты долго никуда не уедешь, я целую неделю тебя не видел – Глеб нагло запустил руки под футболку Вадима, начав ласкать его тело. -Глебка, ты меня задушишь – рассмеялся Вадим. Вадим ухватил Глеба за руки, развернул его перед собой и усадил на колени. Руки Глеба обвились вокруг шеи Вадима, принуждая того крепче прижаться. Но Вадим особо и не сопротивлялся, он зарылся лицом в волосы Глеба и только шумно выдохнул воздух, когда тот стащил с него футболку. Перед тем, как окунуться в омут любви, Глеб скользнул взглядом по кухне и убедился, что записки со стола и из-под магнитика исчезли, значит, Вадим их точно прочёл, осталось ждать реакции. -Влад, ты надолго вернулся? – Глеб рисовал на груди Вадима узоры кончиками пальцев с таким сосредоточенным видом, словно от этого зависела вся его жизнь. -Не знаю, а что? – Вадим флегматично курил, выпуская колечки дыма. -Я расстался со своим сожителем – почти спокойно ответил Глеб, но его голос предательски дрогнул на последнем слове, всё же Глеб боялся реакции Вадима на это известие. Вадим даже не знал, как реагировать на это сообщение. С одной стороны он был рад, потому что всё равно ревновал любимого к незнакомому чужому мужику, с другой стороны он понимал, что такие поступки просто так не делаются, значит, Глеб очень решительно настроен. Что же делать? Не хотелось ускорять события и приближать неприятный неминуемый разговор, но и просто не обратить внимание на фразу было невозможно. -Вы поссорились? Что-то произошло? – Вадим решил немного нащупать почву и действовать по обстановке. -Я окончательно убедился, что не люблю его – Глеб уткнулся в плечо Вадима, ожидая его реакции, но той не последовало, Вадим продолжал курить, глядя в потолок. Четыре дня пролетели незаметно. Вадим весь отдался любви и вылезал из постели, только чтобы в очередной раз принять душ или поесть. Он полностью забил на репетиции, на друзей, мало того, он даже не звонил домой. Слава тоже не звонил. Вадим легкомысленно решил, что раз Слава молчит, то ничего страшного не произошло, и можно не давать о себе знать. В конце концов, Вадим часто оставался ночевать в своей квартире в период подготовки к концертам, а сейчас он как раз отрабатывал новый тур. «Новый тур» - Вадим тихонько усмехнулся и уткнулся носом в волосы спящего на его груди Глеба, отдыхавшего после очередной бессонной ночи. Вадим на две недели отстал от установленного им же графика подготовки, но это его не волновало. Каникулы со Славой, бегство с Глебом, просто мелкие заморочки сказывались на процессе, но впервые Вадиму было всё равно, он жил для себя, для своего удовольствия. Навязчивой мухой в мозгу Вадима билось воспоминание о сожженной записке. Что с ней делать? Как разрулить эту гадкую ситуацию? Ничего хорошего в голову не приходило. Только появлялась довольно подленькая мыслишка сорваться в новый тур, а там подождать, вдруг Глеб всё забудет. Только влюблённый взгляд Глеба, который Вадим постоянно чувствовал на себе, говорил, что эта надежда ложная. А Глеб поменялся после знакомства с Вадимом. Нет, в своей революции он оставался таким же циником и анархистом, но тогда, когда он скрывался от взглядов посторонних людей со своим обожаемым Владом, он только кошкой не мурлыкал у его ног, а уж терся о него как заправский кошак. Вадима это забавляло и радовало, потому что он помнил того колючего и непонятного парня из кафе их первого свидания. С Глебом было тепло и понятно и это пугало Вадима. Он продолжал любить Славу, но Глеб словно дополнял его семейную жизнь, ублажая неизвестные даже ему стороны его души. Со Славой Вадим был отвязным рокером, мог творить всякие безумства, а Слава лишь посмеивался, позволяя эти выпады, с Глебом же Вадим становился мягче и покладистее, у него появлялось желание купить семейный дом за городом, завести общую собаку и проводить все дни с Глебом в саду, обнявшись в шезлонге. Иногда у Вадима появлялось безумное желание, чтобы вслед за легализацией однополых браков ввели и легализацию полигамии. С каким удовольствием тогда бы Вадим женился на обоих своих возлюбленных и жил с ними попеременно. Эти сладкие несбыточные мечты прервал тихий сигнал сообщения, пришедшего на телефон. Вадим протянул руку, стараясь не разбудить спящее на нём сокровище, и взял лежащий на столике телефон. Адресатом значился «Любимый». Это одновременно обрадовало и огорчило Вадима, потому что он радовался, что Слава вспомнил о нём через несколько дней отсутствия, но расстроился, потому что Слава просто так бы не стал обращать на себя внимания: либо что-то случилось, либо… что-то случилось. Зайдя в переписку Вадим окончательно расстроился, потому что сообщение не предвещало ничего хорошего: «Может быть хватит шляться? Всё же ты – муж президента, а не подзаборный рокер». Вадим просто спиной почувствовал язвительную ледяную интонацию Славы, а такое Слава позволял по отношению к Вадиму только в моменты особого бешенства. Вадим непроизвольно поёжился, понимая, что его романтический побег от всего мира не удался – пора возвращаться в свою обыденную жизнь, а не мечтать о домике с садиком. Вадим осторожно выскользнул из-под Глеба и пошлёпал босыми ногами в сторону ванны. *** -Михаил, скажите честно, Вы издеваетесь надо мной, или на самом деле ничего не понимаете? – толстенький лысый дядечка, директор редакции, в сбитом на бок галстуке влетел в маленький полутёмный кабинет с пыльными треснувшими стеклами в облезлых рамах. Он бросил на письменный стол несколько отпечатанных листочков и встал посреди кабинета, уперев руки в упитанные бока. -Я не понимаю, Сергей Петрович, О чём вы? Привлекательный стройный мужчина с лицом, затронутым отпечатком древних палестинских корней испуганно сверкнул карими глазками из-под стильных очков и услужливо встал из-за стола. Он взял брошенные перед ним листочки и бегло пробежал текст, после чего тревожно перевёл взгляд на визитёра. -Что это за статья? Вас зачем посылали на ту вечеринку? Я достал Вам приглашение на самую крутую тусовку, где толкалась вся политическая элита совместно с музыкальным бомондом, а вы мне что принесли? – толстячок набирал обороты бешенства, его голос уже звучал с повизгиванием, а руки непроизвольно махали. -Как что? Вот анализ выступлений новых перспективных групп, вот интервью старожилов сцены. Я даже сделал несколько очень интересных фото с той вечеринки. Что я сделал не так? – Миша непроизвольно начал кипятиться. -Что??? Что ты сделал не так? – взвизгнул визитёр и подскочил на месте – ты забыл в какой работаешь газете? У нас газета сплетен и сенсаций, а не музыкальный вестник! Создайте себе радио или газету и занимайтесь там своим анализом. Сергей Петрович очень похоже спародировал интонацию Миши на последнем слове, после чего схватил со стола бутылку минералки и жадно из неё глотнул. Миша, глядя на это, лишь брезгливо поморщился, понимая, что ему придётся покупать новую бутылку. -Почему среди этих сплетен и скандалов мы не можем печатать нормальные извести, ведь и «плейбой» печатал недурственные рассказы, даже Стивен Кинг начинал там печататься – Миша постарался взять себя в руки и договориться с нервным редактором. -Нам люди деньги платят не за рассказы, а за скандалы, поэтому будьте добры нести нормальные статьи, или выметайтесь из редакции – после чего Сергей Петрович замолчал и ехидно добавил – и не забудьте заплатить ссуду, которую Вам выдала редакция. В полном объёме! И съедьте из ведомственного жилья! -Вы сами знаете, что у меня нет денег, даже снять нормальную комнату, а вы требуете ещё и ссуду вернуть, вы же знаете, я всё потратил на переезд в Москву и нормальный вид – Миша чуть не плакал от досады. -Вот и подумайте, милейший, вот и подумайте – чуть растянуто и слишком ласково ответил редактор и взглянул на Мишу с видом победителя. -Что мне делать? – сухо и обречённо поинтересовался своей судьбой Миша. -Эту статью Вы мне уже не вернёте – редактор сухо пожевал губами – не вернёте… Но вы сможете найти мне любую другую сенсацию. Вот тогда мы посмотрим, будем ли пересматривать контракт с Вами, а если и будем, то в какую сторону. Сроку вам два дня. -Но где я вам найду сенсацию, да ещё и за два дня? – запротестовал Миша, теребя край своей модной футболки. -А это, милейший, Ваша проблема. Можете на панель у Дома Правительства сходить, вдруг Вас там кто интересный снимет. В конце концов, если не умеете работать головой, то поработайте своей задницей. С этими словами редактор громко фыркнул и с гордым видом удалился из кабинета, хлопнув за собой дверью. Миша грузно осел на стул, положил скрещенные руки на стол и повалился на них тяжёлой головой. Почва уходила из-под ног, а жизнь шла под откос. Миша слишком долго выбирался в Москву со своего провинциального Урала, чтобы так бесславно просрать свою карьеру, да и денег на возврат долгов не было. Надо было срочно что-то придумывать, но мысли не шли. Вот уже три часа Миша шатался по Москве в поисках сенсации. Это он сам себя так успокаивал, а на самом деле он бухал. Тупо и бессмысленно бухал. Надо было хоть воспользоваться советом Сергея Петровича и попытаться проникнуть если не на панель, то в сам Дом Правительства или Думу и соблазнить хоть кого-то, имеющего хоть какой-то вес. Их газета действительно специализировалась на сексуальных скандалах, поэтому и сенсация должна была быть соответствующей, но Миша и этот шанс упустил, зайдя в ближайшую винку, и купив бутылку коньяка. Миша сам не понял, как забрёл в этот отдалённый квартал города в спальном районе, где до этого никогда не был. Он понял, что безнадёжно заблудился, и выбираться отсюда, скорее всего, ему придётся только с помощью такси, но это было неважно, потому что Миша пытался делать вид, что он работает – он ищет сенсацию. Миша в опускающихся на город сумерках зашёл в тихий сонный дворик, уселся на детские качели, скрытые в смешном пластиковом домике-грибке, тем самым спрятавшись от мира, и начал допивать свою бутылку. *** Вадим сполоснул лицо холодной водой и устало взглянул на себя в зеркало – пора было заканчивать свой побег и возвращаться домой, он уже заигрался. Сколько не внушай себе, что вся жизнь ограничивается этой квартирой, но рано или поздно мир проникнет сквозь щели оконных рам или замочную скважину, словно сигаретный дым, и заполнит собой всё пространство. Стало вдруг холодно и неуютно от нахлынувшей тоски, но выхода не было – Вадима ждала его обычная жизнь. Вадим скользнул под одеяло к спящему Глебу и поцеловал его в висок. -Малыш, малыыыш, просыпайся, я хочу с тобой попрощаться. Глеб нехотя открыл глаза, повернулся к Вадиму с сонной доверчивой улыбкой и непонимающе посмотрел своим открытым голубоглазым взглядом, а потом прижался к нему всем телом. -Влад, я не понимаю, что значит попрощаться? Ты куда-то собрался? -Да, мне нужно ехать, меня срочно вызывают. -Но на улице ночь, неужели они не могут подождать до утра? Я не хочу тебя отпускать. -Тсс, ты можешь остаться тут, но мне действительно надо бежать, иначе… иначе мне будет очень плохо. -Я не останусь тут один - Глеб резко оттолкнулся от Вадима, сел на кровати и прижал руками к груди подогнутые колени – если ты уходишь, то я тоже уйду. -Не стоит так резко решать и убегать в ночь, ты же знаешь, что можешь тут жить столько, сколько захочешь, это наш с тобой дом. -Нет – Глеб упрямо помотал головой, прикусив нижнюю губу, я никогда не буду тут ночевать без тебя, для меня это – предательство. -Не сердись – Вади сел на кровать и прижал к себе Глеба, попытавшегося оттолкнуть его, но тут же покорно покорившегося силе – я действительно не могу остаться – это выше моих сил. Глеб уткнулся в плечо Вадима и тихонько засопел, словно сердитый ёжик. -Ты специально сбегаешь, чтобы не отвечать на мой вопрос? Вадим дернулся, словно от удара хлыста, всё же час расплаты настиг его. -Глеб, не говори ерунду – Вадим встал и подошёл к окну, глядя на улицу, только чтобы не видеть укоряющий взгляд – давай поговорим об этом позднее. -Так ты отказываешь мне? -Нет. -Ты согласен? -Я хочу, но не могу… - на последнем слове голос Вадима дрогнул и затих – пожалуйста, не спрашивай меня ни о чём, я пока не готов отвечать. -Ты женат? – буднично и словно безразлично спросил Глеб, и лишь музыкальное ухо Вадима уловило истеричные нотки. -Я не могу сейчас ничего тебе сказать, поговорим позднее, а сейчас мне надо идти, прости. Глеб, не говоря ни слова, откинул одеяло и стал натягивать валяющиеся на стоящем рядом стуле штаны, Вадим последовал его примеру. Они так и не сказали друг другу ни слова. Из квартиры так же уходили молча, словно посторонние люди. Они спустились по лестнице и вышли на улицу из подъезда. Вадим остановился в жёлтом круге лампы, горящей над входом в подъезд, из-за чего Глебу пришлось обходить его стороной, но Вадим перехватил его рукой и прижал к себе. -Вадик? Ты – прошептал внезапно протрезвевший Миша – а как же твой счастливый брак, ради которого ты меня бросил? Детский грибок надежно укрыл Мишу от посторонних глаз, одновременно не лишая его возможности детально рассмотреть и послушать разговор двух молодых людей. А Вадим уже откровенно обжимался с незнакомым Мише парнем. После секундного замешательства Миша схватил телефон и начал видео-запись, чувствуя предстоящую сенсацию и сладкую месть, которой он ждал несколько лет. -Не обижайся, слышишь? Не смей на меня обижаться. Я не могу пока рассказать тебе всего. Пойми, у меня и до тебя была жизнь, я же не вчера родился на свет. Просто помни, что я тебя люблю и ты мне дорог. Глеб дернулся, сделав попытку вырваться, но Вадим дернул его на себя, прижал к стене и по-хозяйски поцеловал, прижавшись к нему бедрами. -Кто он? – прохрипел Глеб, запрокинув голову и закрыв глаза. -Тссс, не задавай вопросы, на которые не хочешь узнать ответы, я позвоню тебе, прости, подвезти не смогу. Вадим легко развернулся и пружинящей походкой направился к своей машине. Уже через пять минут машины выехала из двора через арку, а Глеб покинул двор в другую сторону, скользнув в узкий проход рядом с котельной. Миша же заботливо засунул телефон в самый дальний карман, предчувствуя, что столица ложится у его ног ласковой милой кошкой.