~ Лес ~
Все на обед сошлись.
Как удивлены были Луначарские, когда за столом общим увидали они Лучанских, что чай попивали давно. Прохор улыбнулся неловко, на Васю глядя.
— А что Вы здесь делаете? — спросил Владимир, от Анны взгляда не отрывая. — Я пригласил их. Я благодарен Василию, от чего пригласил погостить. — Николай отпил чаю.Все за стол уселись.
Только вот встала Мари, как только Прохора заприметила.
Решила отложить дела и стоять рядом с мужем.
Слуги кушанья поставили, а после трапеза настала.
— Как родители, Маш?. Давно не видел их — спросил Николай, на даму глядя. — Хорошо они. Уехали ненадолго на дачу. — с раздражением лёгким отвечала Лучанская. — А твои как, Вась? — старый к темноволосому повернулся. — У меня был только приемный отец. Умер несколько лет назад — заявил высокий мужчина, вздохнув печально. — А, точно. Забыл. — Николай затылок почесал. — Какой же лес у Вас красивый рядом! — заявила Анна, которая даже за диалогом не следила. — Да, очень. Может, нам стоит погулять там? — спрашивал Владимир, укусив губу нижнюю. — Только не далеко и не до поздно — заявила Мария, руки сместив меж собой. — Линор с вами пойдет. Без нее никуда не пущу — заявил Василий Львович, бровью поведя. — Ладно-ладно. — девица глаза закатила, да убежала за гувернанткой своей. — Что бы до темноты вернулись — говорил Николай Прохорович, глядя на Владимира, будто бы ему одному говоря. — Как скажите! — сказал молодой человек родителей пассии оглядывая, пытаясь доверие вызвать.Вскоре, двое к выходу подошли, к Луначарскому.
Вышли на улицу они, к лесу стремясь. Николь тоже пропала куда-то, но от чего-то совсем не беспокоился Прохор.
Наоборот.
Он рад был, ибо мозоль с глаз его ушла.
Вскоре, разбежались все.
Вышел на террасу Василий Львович, да закурил сигары.
В даль глядел он.
Солнце только садиться начало. Ласковый ветер лишь слегка качал кроны деревьев.
Уже начинали сверчки скрипеть. Красота…красота.
Незаметно, на стул соседний сел к другу Прохор.
Тот, щетину почесав, на друга глянул.
— Что-то случилось? — вопрошал Луначарский. — Рад, что ты заметил — луч слегка потух — Твой отец меня задел. — затянул мужчина. — Ты же его знаешь. Не слушай этого старого деда. Он правда тебе благодарен и обидеть не хотел — Прохор того по плечу похлопал. — Он так легко реагирует на вещи такие. Это тяжёлые времена для меня были. — Василий вздохнул тяжело. — Как будто вчера было… — и начал рассказ свой вещать Лучанский.Тысячу и один раз слышал Прохор историю эту.
Готов был и тысячу раз второй прослушать её.
Ибо любит друга своего.
Очень любит.
[ Давно это было.
Далеко от места этого.
В приюте холодном, где плесенью пахло, а стены всегда были белы, подобно смерти костям, дети жили. Оставленные ли родителями, в случае смерти.
Брошенные по желанию собственному.
Всем было все равно.
Здесь были все равны.
Относились ко всем одинаково. Одинаково ужасно.
В краях тех это нормально было. Никто не жаловался.
Всего лишь дети ломались, да судьбы других тоже портились.
Многие дети молились перед сном. Просили они Бога:
« Лишь бы забрал меня кто-то »
Но взрослые редко оказывались хорошими.
Многих детей обратно отдавали. Многие попадали в ещё хуже условия. Но нашему Васе повезло, ибо однажды…
— Вася! Иди сюда! Быстрей! — говорила женщина, из двери выглядывая.В комнате полупустой сидел мальчик, да полы драил с другими детишками. Он обернулся, оставляя тряпку на полу.
Подбежал к воспитательнице, слегка жмурясь, ибо боялся удара.
Схватила та за руку его, а после вела по коридорам.
Все белое, пустое было.
Здание в ремонте нуждалось, явно. Где-то штукатурка отвалилась, где-то капала вода.
А однажды, Вася большую крысу на кухне видел, что ненароком мимо кастрюль с хрючевом невыносимым, пробегала…
В кабинет привела дама темноволосого юнца, дверь закрывая за ними.
— Лев Петрович, вот Ваш Василёк. — резко изменилась женщина, став мягкой и покладистой.Кабинет совсем другим был.
Темный, элитный, что ли.
Приятно было находиться.
На мужчину глаза смотрели изумрудные.
Высокий.
Статный мужчина.
Хорошо выглядел.
А глаза его…
Там доброта была.
Та сама доброта, по которой так изголодался Василий за года прожитые в аду этом кромешном ]
— Я и взгляда не мог отвести от него. Он был другим, понимаешь? Не таким, как все эти гнилые людишки. — Василий вновь принялся за сигареты — Я ведь совсем родителей своих не знал. Я там оказался в пять лет, точно помню. Прожил до тринадцати. Это было очень страшно, Прохор. Очень страшно. — Василий на друга глянул.[ Лев Петрович Лучанский — богатый и влиятельный человек, в прошлом своем.
Приемный отец Василия Львовича. Своеобразный человек.
Загадкой для всех был он.
Ферзем, что на все способен.
Но, по непонятным обстоятельствам, умер.
Есть теория, что отравили его.
Знал о врагах своих хорошо Лев, от чего, заранее, наследство все на Василия переписывая… ]
— Я его очень любил. Он спас меня. Спас от этого безумия. Если бы не он, не знаю, кем бы мог вырасти я. — мужчина хмыкнул, к другу поворачиваясь — Прости, что повторяюсь — Лучанский хихикнул. — Да нормально все, не переживай. Я готов снова и снова слушать тебя — Прохор улыбнулся. — Спасибо тебе. Я ценю это — мужчина другого за руку взял, а после сжал ладонь чужую.Их дружба крепка была.
Ничто не разрушит ее.
Никто…
— Этот лес я хорошо знаю, не раз я здесь бывал — заявил Владимир, пол руку Анну беря. — Правда? Это так замечательно! — лепетала девушка, в глаза зелёные глядя. — Знать-то знаешь, но это не говорит о том, что мы можем потеряться. Будьте внимательны. Лучше всего оставлять следы. — душнила Линор, очки поправляя свои небольшие. — Дорогуша, не душни, я тебя умоляю. Все будет хорошо — Луначарский глаза закатил. — Я Вам не дорогуша, молодой человек! Прислушайтесь к совету, что бы избежать неприятностей! — дама за детьми пристально следила. — Линорочка, миленькая, все будет хорошо. Этот лес не так густ. — хихикала Лучанская.Тяжко Преображенская вздохнула. Как же с детьми этими тяжело. Совсем не понимают всей серьезности ситуации!
Хотя, деве и правду нужно быть менее придирчивой.
В момент один начали шептаться дети, да оборачиваться на слугу, периодически.
— А давай сбежим? — Владимир хихикал, хитро на подругу глядя. — А давай! — в улыбке широкой застыла пассия.Незаметно, шагом быстрым, скрылись за деревьями широкими парочка, пока гувернантка небом любовалась.
Они ненадолго.
Все будет хорошо.
Просто хотели в двоем побыть. Наедине.
Как только понял Луначарский, что нет лишних глаз, так сразу Лучанскую к дереву прижал, целуя страстно. Руки его по спине хрупкой прошлись, пока на талии останавливаясь.
Стала розой алой Анна.
Такого быстрого поворота событий у нее никогда не было.
Она в ответ его целовала, в волосах темных копашась.
Привлекали друг друга они.
Будто бы мотыльки к свету сердец летели они.
С ума друг по другу сводили. Одинаковые совсем.
Схожие характером и жизни ритмом.
— Владимир… — шептала брюнетка, в глаза его глядя лесные. — Я люблю тебя, Анна. — тот в шею ее впился, томно дыша.Тихо, от смущения, охала красавица, руками гладя спину широкую.
Для них это лучший исход.
Пока горит огонь страсти, вместе будут они.
Будут…
Из-за дерева другого, на них Николь глядела.
Видела все.
Четко и ясно.
Резко, боль головная раздалась внутри коробки черепной.
На корточки села Луначарская, да голову златую обняла.
Непонятный голос.
Речи его несвязные.
Лишь через время продолжительное можно было смысл фраз понять. Резкий свист в ушах.
Кричит голос.
Недоволен он.
“ — СУКА! НИКТО НЕ СМЕЕТ ЛЮБИТЬ ЕЕ КРОМЕ МЕНЯ! ОНА МОЯ! ТОЛЬКО МОЯ! УБЬЮ! Я ИХ ВСЕХ УБЬЮ! — „
Все громче и громче крик чужой. Голос несвязный.
Голос расплывчатый.
Казалось, с ума сходит Николь, ибо не могла контролировать все.
Спиной своею узкой оперлась о ствол дерева, пытаясь дыханье восстановить.
Сердце колотилось бешено.
Тело от напряжения горело.
Жарко было девушке.
Лишь лёгкий, вечерний ветерок, казалось, остудить несчастную пытался, дуя на щеки ее красные собою прохладным…
Вечерело.
Уже темно было.
Во всю искала гувернантка детей непослушных, зовя их, а те, негодники, специально прятались от нее!
Та подол платье своего зелёного поднимала, ребро ладони ко рту своему прикладывая.
— Владимир! Анна Васильевна! Где Вы? Выходите! Домой пора! — Линор пыталась отыскать их, но все четно.Дама спокойная брови нахмурила, за деревья заглядывая, да периодически прислушивалась, оборачивалась.
В момент один споткнулась Линор, да наземь упала холодную.
Как назло очки от нее отлетели.
Без них плохо видела гувернантка. Она на колени села, руку потирая, да жмурясь.
— Больно…ещё и очки посеяла. Что за день?. Точно пожалуюсь Василию Львовичу на этих негодников! — заявила дева, начав искать вещь свою.Поползла она не спеша, по земле холодной, рукой правой щупая, что впереди.
Далеко улететь они не должны были. Не так сильно упала леди.
Но, в момент один, нащупала та нечто странное.
На туфли были похожи силуэты, которые могла разглядеть несчастная.
Та на верх глянула.
Кто-то явно над с ней стоял.
Но Линор не слышала шагов. Как…
— Вы это ищите? — спрашивал голос низкий.Рука взяла другую, да подняла красавицу миниатюрную.
Вторая же очки протянула.
Встала на ноги дева, да очки поспешно взяла.
— Благодарю — и одела их быстро, улыбаясь незнакомцу мило.Как только картина точной ее стала и как только головушку она свою светлую подняла, так сразу ужаснувшись, отпрыгнув от незнакомца.
Встала в позу она, готовясь бежать, но сразу ее за руку схватил мужчина. Что же так напугало гувернантку? Высок незнакомец был.
Лицо его было необычным.
Глаз левый бел полностью, слеп, на ем же шрам большой красовался. Ещё пару шрамов на лице.
Волосы его черные, слегка сальные, явно.
Одет в костюм строгий, а в руках трость имел.
Взгляд его током пронзал, раз иной.
А от него пахло домом трупов.
Брови свои толстые он в домик сдвинул, а губы обкусанные, до невозможности, скривил.
— Только улыбалась мне, а сейчас так пугаешься. Я думал, ты мне будешь благодарна. Я мог свободно очки твои нахер раздавить, понимаешь меня? Дамочка? — спокойно вопрошал он, спину согнув к ней. — Простите, я не хотела огорчать Вас реакцией своей. — девушка взгляд стыдливый отвела. — Вот и славно. Умная девочка. — тот по щеке ее похлопал, да посмеялся, как будто каркал… — Меня Эдгар зовут, а тебя? — мужчина улыбнулся. — Линор… — она в глаз его синий глядела.Будто бы темный небосвод.
Дева утопала в нем.
Перестало уродство его смущать. Щеки ее румянцем покрылись.
— Линор… Линор…красивое имя — мужчина тоже в ступоре был.Голову слегка в бок повел, как птица, да изучать начал красавицу.
Щеки его алыми стали.
Никто ещё не было такого.
Будто бы током ударило двоих. Никогда и нигде не встречались они, от чего тогда тяга такая сильная?
— Извините — девушка взгляд отвела, понимая, что пялилась слишком долго. — Не извиняйся, прошу тебя. Я был рад глазами твоими любоваться — и за подбородок грубо взял ее, вновь лицо к себе поворачивая. — Мне нужно идти. Я потеряла кое-кого — будто бы сама не своя была она. — Троих подростков? Я видел их — тот тростью показал ей на деревья, за которыми скрывались негодники. — Спасибо Вам — слуга вздохнула судорожно. — Все для тебя, Линор. Приходи завтра сюда. — он рукой грубой по щеке ее мягкой провел. — Я не могу лишний раз выходить. Я должна быть с Анной — говорила гувернантка. —Ясно… — мужчина вздохнул печально. — Тогда до встречи, Линор… Линор. — будто бы эхом он голос ее повторял, да скрылся в темноте.Очнулась Линор, казалось, ото сна. Что было это?
Что за волшебство?
Гипноз ли это?
Болезнь?
Линор щеки свои пылающие трогала, да понять не могла, от чего сердце билось ее.
« — Боже, какой же он страшный. Я думала, видать, умру от страха — »
Златовласая за деревья зашла бегом, где дети прятались.
Увидела Николь, что, видать, только в себя пришла, а после вновь глянула в небо.
Так прекрасен был алый закат…
