История Сиси́, юристки Театра

      После того первого раза я стала приходить в бассейн каждый день. Утром он всегда пустовал, и я с удовольствием пользовалась горячей «купальней», как оказывается назывались комнаты с мозаикой, для того чтобы начать рабочий день с оргазма. Потом я возвращалась в свой кабинет и разбирала документы, заполняла формы, отпечатывала чеки. Мне удалось уже совершенно разгрести бумажные завалы, оставшиеся от моего предшественника, и моя работа стала размеренной и спокойной. Я больше не ела в кабинете – днем я шла в DHC, а вечером, если мне хотелось поесть среди других людей, я заглядывала в одну из гостиных для знакомства. Таких залов в Театре было много – туда приходили гостЬи, которые хотели найти себе каких-то определенных партнеров. Одни гостиные были обставлены под музейные галереи, другие – под кафе и рестораны.       Одна такая гостиная мне особенно нравилась – она располагалась далеко за Большим залом и являлась, по сути, небольшим круглосуточным супермаркетом скопированным прямиком с какой-то улицы в Бруклине. В этой гостиной, которая называлась, соответственно Brooklyn Mart, имелся настоящий продавец, молодой парень по имени Найджел, который сонно поглядывал то на экран телевизора над прилавком, на который выводилась черно-белая картинка с камеры наблюдения над входом, то на радиоприемник, к которому были подключены его наушники. Радиоприемник был ненастоящий, потому что радио в Театре ловило плохо – на самом деле внутри прятался обычный кассетник. Но гостЬям об этом знать было незачем.       Если тебе хотелось что-то купить, а Brooklyn Mart, все-таки, был настоящим магазином, то нужно было постучать пальцем по прилавку – тогда Найджел устало вынимал из уха наушник и, продолжая смотреть в сторону, спрашивал: – Чего? Конечно, большинство гостИй приходил в Brooklyn Mart не для этого, а для того, чтобы с кем-нибудь познакомиться. Тут существовало много незаметных правил. Если гостЬя стояла возле стойки с полиэтиленовыми прямоугольниками глянцевых журналов, то она, скорее всего, искала знакомства с гостЬей, которой нравится много разговаривать во время секса. Если гостЬя разглядывала банки с консервированным супом, это означало, что ей хочется пенетративного секса.       Мне не пришлось выучивать все эти правила – во вне рабочее время Найджел был разговорчивым и веселым парнем. Он с удовольствием рассказал мне про этикет Brooklyn Mart и, среди прочего, упомянул, что некоторым гостЬям нравится ходить по магазинчику и разговаривать с другими гостЬями, но при этом сразу давать понять, что они не хотят продолжать отношения в одной из комнат за стенами магазина. Для этого было достаточно взять с прилавка два февральских лотерейных билета и все время держать их в руке. Меня это полностью устраивало – мне хотелось болтать с гостЬями, но я не хотела их обнадеживать. Я еще не чувствовала, что готова к сексу, к тому же я не знала, что Мераддин думает о сексе работников с гостЬями, даже если у первых рабочий день уже кончился.       Brooklyn Mart отличался от большинства других гостиных тем, что у него имелся отдельный вход. И комнаты, в которые уходили познакомившиеся в магазинчике гостЬи были расположены в отдельном от остального Театра крыле.       Это крыло, Motel 73, было спроектировано по чертежам одноэтажного мотеля из одного американского фильма. В мотеле был всего один длинный коридор с желтым ковролином и мигающими теплыми лампочками под потолком. Слева – двери в номера, а справа мутные окна, за которыми можно было разглядеть только черную ночь и огни одиноких фонарей у шоссе. Я, конечно, понимала, что это иллюзия – окна были глухие, и снаружи эта часть Театра совсем не походила на мотель – но, когда я прогуливалась по коридору, прислушиваясь к звукам, доносящимся из номеров, мне и вправду казалось, что я остановилась здесь всего на одну ночь, а утром поеду дальше по бесконечной дороге.       Обычно в магазинчике я бродила между полок и не подходила ни к кому сама – мне нравилось просто смотреть на гостИй и прислушиваться к их разговорам. Чтобы не смущать их, я снимала театральную форму и одевалась старшеклассницей – черная юбка, белая рубашка, длинные гетры, кеды. Эта одежда у меня осталась с первого курса – вначале своей учебы в университете я одевалась как девочка, сбежавшая из католической школы.       В левой руке я сжимала два февральских лотерейных билета, а правой водила по полкам, будто разглядывая продукты. Иногда ко мне подходили поговорить – и я осторожно старалась поддерживать разговор. ГостЬи все были разные и говорили о разном, но эти разговоры почти всегда были обыкновенные: «Не знаешь, где здесь стоят крупы?», «Видела, какой парень у прилавка хмурый?», «Красивые гетры! Ты часто сюда заглядываешь?». Бывали вечера, когда за час в магазине ко мне никто не подходил – и это мне тоже нравилось, я чувствовала себя очень свободной в этом игрушечном мире.       В ночь, когда я «познакомилась» с Лесли и Мари́н, в магазинчике было пусто. Я побродила между полок, потом подошла к прилавку, бросила на него шоколадный батончик в шуршащей обертке. В Brooklyn Mart полагалось расплачиваться мятыми долларами, которые гостЬи разменивали у входа в Театр, но мне Найджел всегда пробивал сладости бесплатно. Вот и в этот раз он лениво вынул из уха наушник, окинул взглядом магазинчик.       – Это все? – спросил он, забирая батончик и устало выстукивая что-то на клавиатуре кассового аппарата.       – Ага, – сказала я. – Ты как? Не скучаешь тут?       Вне Brooklyn Mart мы разговаривали не так. Обычно мы захватывали кресла в одном из дальних углов Курительной и могли по долгу обсуждать музыку или кино, используя самые сложные и заковыристые слова, которые приходили нам в голову. Но на работе Найджел никогда не выходил из роли, и я старалась соответствовать.       Найджел фыркнул, улыбнулся чуть-чуть, чтобы я не думала, что он серьезно.       – У меня помоему радио ловит звуки из мотеля, – сказал он. – Отвечаю.       – А там сейчас кто-то остановился? – спросила я.       – Лесли и Мари́н, – Найджел покачал головой. – Они так шумят иногда, стены должны трястись. Но…       Он махнул рукой: – Их деньги, их дело. Пускай что хотят делают.       Он протянул мне наушник, и я приложила его к уху, приготовившись услышать… что-то. Звуки какого-то необузданного секса, наверное. Но в наушнике тихо играла песня «Golden Brown» The Stranglers. Найджел усмехнулся, забрал у меня наушник.       – Хочешь посмотреть? – спросил он. Я непонимающе пожала плечами.       – Лесли и Мари́н в девятом номере, – сказал Найджел так, как будто это все объясняло. Я вздохнула, закатила глаза, постучала пальцем по прилавку. Найджел прищурился и улыбнулся уже серьезно. Он всегда радовался, когда у него появлялась возможность блеснуть какими-нибудь знаниями Театра.       – В номер девять можно заглянуть из соседнего номера. Там одностороннее зеркало, – сказал он. – Так что можешь пойти посмотреть, чем они там занимаются.       – Я не хочу за ними подглядывать, – сказала я. – Это как-то… неправильно?       – Сиси́, – Найджел наклонил голову. – В этом смысл номера девять. Они хотят, чтобы на них смотрели. Ну так что?       Я посмотрела на него подозрительно. Меня ни разу не разыгрывали за время моей работы в Театре, но я все еще с относилась ко всему с осторожностью.       – Я бы сходил сам, – сказал Найджел. – Но до конца смены еще полтора часа. Номер восемь, если ты все-таки решишься.       Я уже знала, что решусь. За все время пребывания в Театре я еще ни разу не наблюдала секс вживую – только на картинах и мозаиках. Я в общем-то никогда не наблюдала секс в живую, но в Театре это ощущалось гораздо сильнее. Когда я училась в университете мне никогда не приходило в голову что это странно, что я не вижу людей, занимающихся сексом. В Театре эта мысль посещала меня постоянно.       Для приличия я еще чуть-чуть побродила по магазинчику, но мысли в голове путались и я, наконец, помахала Найджелу и прошла мимо холодильника с пивом к двери, ведущей в мотель.       В коридоре я прислушалась, потом осторожно прошла по ковролину до номера восемь. Я проверила дверь – если бы внутри были какие-то гостЬи, она была бы помечена монеткой. Я глубоко вдохнула, быстро отперла дверь, и вошла в номер.       Я еще ни разу не была внутри номеров мотеля. Это была сумрачная комната с таким же желтым ковролином на полу. Слева от меня оказалась ванная, справа – встроенный в стену шкаф с вешалками и зеркалом в створке. Большую часть комнаты закрывала кровать, застеленная белым одеялом. По стене над спинкой кровати тянулось большое окно, за которым была видна лампа и такие же стены. Видимо это и было одностороннее зеркало. Я осторожно обошла кровать, заглянула в окно так, чтобы если оно все-таки не было зеркальным, я могла бы поскорее спрятаться. Номер с той стороны был точным отражением моего номера – прямо под окном стояла застеленная кровать.       На кровати, спиной ко мне, сидела обнаженная женщина с длинными, кудрявыми волосами. Она запрокидывала голову и ее рот беззвучно открывался. Я оглядела стену у себя в номере и заметила небольшой выключатель. Я осторожно, боясь, что он громко щелкнет, на него нажала, и сразу услышала стоны из соседнего номера. Женщина явно получала огромное удовольствие.       Я снова выглянула в окно, и поняла, что фигура женщины скрывает от меня еще одного человека, стоящего перед ней на коленях. Были видны только руки, обнимающие ее ягодицы. Только тут я сообразила, что наблюдаю настоящий половой акт, и у меня все сжалось в животе. Я почувствовала сразу и страх, что меня заметят, и возбуждение, которое заставило меня забраться на кровать и прильнуть к стеклу.       Женщина вскрикнула, упала на спину, и стал виден ее партнер – красивый мужчина средних лет с короткими, черными волосами и голубыми глазами. Больше мне ничего рассмотреть не удалось, потому что большая часть его лица была скрыта вульвой женщины. Мужчина самозабвенно вылизывал ее половые губы. Я почувствовала, как у меня задрожали колени – и женщина и мужчина показались мне страшно похожими на двух любовников с мозаики, тех самых, которых я видела каждый день, когда ласкала себя в бассейне. Мужчина выпрямился, и стало видно его гладко выбритое лицо, полные блестящие губы. Я перевела взгляд вниз – мужчина тоже был обнажен. Тело у него было рельефное, будто вырезанное из мрамора. Я представила, как прикасаюсь к кубикам его пресса, и поняла, что нужно поскорее задрать юбку и стянуть с себя трусы. Мне было просто необходимо прикоснуться к своему клитору. Тут мужчина поднял на меня взгляд, и мне показалось, что мы смотрим прямо друг на друга. Мужчина провел рукой по губам, посмотрел на женщину. Та все еще вздрагивала – оргазм был очень сильный.       Я стала двигать рукой быстрее, боясь, что они сейчас начнут одеваться и уйдут. Мне хотелось кончить, разглядывая их разгоряченные тела.       Я зря переживала. ГостЬи не собирались уходить. Мужчина встал так, что мне стал виден его возбужденный член. Большой, темный, он сразу заставил меня согнуться – я представила, как этот мужчина будет входить в меня, взяв меня руками за бедра. Мне уже приходилось сдерживаться, чтобы не кончить – мне хотелось увидеть, как этот член войдет во влагалище женщины, как мужчина будет сжимать ее в руках.       Мужчина медленно водил рукой по члену, а женщина, наконец, открыла глаза.       – Иди ко мне, – сказала она. Мужчина тут же залез на кровать, раздвинул ноги женщины. Его левая рука легла на член – он встал перед женщиной на колени, приготовился войти в нее. Я чуть не пропустила сам акт проникновения, потому что засмотрелась на грудь женщины. Очень хотелось ее поцеловать.       Мужчина направил свой член во влагалище женщины, слегка раздвинул ее половые губы головкой. Я прижалась к стеклу, потому что иначе мне трудно было бы ласкать свой клитор и не падать. Я не привыкла делать это, стоя на коленях, и приходилось приноравливаться на ходу – но прерваться, чтобы устроиться поудобнее я не могла.       Мужчина с силой вошел в женщину, и она застонала, вытянула руки над головой, как будто приглашая меня присоединиться. Я представила себе, как опускаюсь вульвой ей на лицо, и поняла, что не сумею досмотреть их секс до конца. Я сжала свой клитор, дважды дернула рукой и стала кончать, уткнувшись лбом в спинку кровати. Я не знала, слышно ли в соседнем номере мои крики – наверняка их было слышно даже в магазинчики. Мне было плевать – это был лучший оргазм в моей жизни.       Мне хотелось посмотреть еще на пару в соседнем номере, но ноги меня не держали. Я упала на кровать, свернулась калачиком, обхватила колени руками. У меня свело живот, дергались ноги. Я практически выла, сжимая ягодицы и надеясь, что оргазм кончится прежде, чем я начну просто орать, раскинувшись на кровати.       Одеяло промокло насквозь – я лежала в луже собственных соков и вздрагивала. Наслаждение не кончалось и не уходило. Я осторожно прикоснулась к клитору, и почувствовала, что он все еще возбужден. Я почти никогда не кончала два раза подряд, но сейчас я чувствовала, что если найду силы заглянуть в соседний номер, то смогу довести себя оргазма снова. Я шлепнула себя по голени, поморгала, села. Стоны за стеной стали громче, и я подползла к спинке кровати, заглянула зеркало.       Оказалось, что пока я кончала, женщина встала на четвереньки и теперь двигала бедрами, надеваясь на член мужчины. Ее голова была задрана, и она смотрела прямо на меня. Я напомнила себе, что она видит просто зеркало. Женщина улыбнулась шире, облизнула губы. При этом она продолжала двигаться и стонать. Мужчина с силой притягивал ее к себе за бедра и тоже постанывал. Его глаза были закрыты, и я поняла, что он скоро собирается кончить. Мне захотелось, чтобы он кончил женщине во влагалище – так я бы хотела, чтобы он кончил, если бы входил в меня. Я даже не заметила, что уже снова зажала клитор двумя пальцами, и быстро двигаю рукой, забрызгивая подушку. Я даже не представляла, что могу так возбудиться – по коже пробегали мурашки, комната за стеклом расплывалась, как будто на глазах наворачивались слезы. Я смотрела на женщину, на ее качающуюся грудь, выгнутую спину, приоткрытый рот, и мои пальцы двигались все быстрее.       Мужчина вдруг шлепнул женщину по ягодице, вынул из нее член. Она быстро развернулась и снова легла на спину. Он опять в нее вошел, но двигался теперь быстро и резко, будто пытаясь войти в нее еще глубже чем раньше. Его член целиком исчезал в ее влагалище. По его лицу, по напряженным рукам я видела, что он сейчас кончит. Вот он дернулся, прижался к женщине, застонал. Я продолжала ласкать свой клитор, чувствуя, что мне осталось совсем чуть-чуть до второго оргазма. Мужчина медленно выпрямился – его член выскользнул из влагалища женщины, оставляя за собой нитку спермы. Я увидела темную головку с белой каплей на кончике, представила, как мужчина поворачивается ко мне, сидящей рядом на коленях, и я облизываю его обвисший член, и снова стала кончать. Я сразу повалилась на кровать – ноги свело, и я не смогла бы удержаться возле стекла. Все мое тело содрогалось, я вскрикивала, хватала ртом воздух, чувствуя, как болят мышцы в животе. Я чувствовала мокрое одеяло спиной, слышала скачущее в груди сердце. Мои руки невольно сжались в кулаки. Я перекатилась на бок, притянула колени к груди и долго лежала так, просто пытаясь прийти в себя.       Когда я, наконец, смогла подняться и снова заглянуть в соседний номер, женщины там не было. Из глубины номера доносился звук включенного душа. Мужчина, все еще голый, сидел на краю кровати и читал небольшую книгу в черном переплете. По его лицу блуждала усталая улыбка.       Вода перестала течь, и женщина вернулась в комнату. Ее волосы были спрятаны под свернутым полотенцем, но в остальном она была все такой же обнаженной и очень возбуждающее покачивала бедрами. Я затрясла головой – на сегодня возбуждающих вещей мне досталось с запасом. Мужчина поцеловал женщину, и несколько секунд они стояли обнявшись, а потом он пошел в душ, а женщина подобрала брошенную им книгу. Я наблюдала за ней еще пару минут, а потом тоже пошла мыться. Я боялась, что просто засну от изнеможения, если еще буду сидеть на кровати.