Избегающий тип привязанности

      Час спустя оживлённо шла репетиция, во время которой Хёнджин обливался потом, чтобы только как следует запомнить все замысловатые движения и не упустить ни одной детали до чёртиков сложной хореографии. Больше всех ему старались помочь усердный и доброжелательный Минхо и оперативный Чан, который, судя по всему, был своеобразным лидером коллектива.       Хёнджин чувствовал, что парням придётся попыхтеть, чтобы он по-настоящему вписался в общую картину, поэтому каждый раз, когда лажал (что, однако, случалось нечасто), был готов расцеловать Минхо, который терпеливо начинал сначала.       Пожалуй, единственным, кто никак не принимал участия в обучении «подменыша» был Феликс. Хёнджин не придал бы этому особого значения, решил бы, что тот просто застенчивый, или угрюмый, или просто не в духе, если бы его товарищи не выказали ответного опасения.       — Эй, что с тобой сегодня? — осведомился Чан, отведя того в сторонку посреди репетиции и доверительно положив руку на плечо. Хёнджин невольно прислушался, испытывая некую тревогу и отчаянно желая услышать объяснение, которое не было бы связано с недоверием в отношении нового напарника.       — Я в порядке. Просто не выспался.       Феликс вернулся к тренировке, и Чан был вынужден отступить.       «Непохоже, чтобы я ему нравился» — пронеслось в голове у Хёнджина, но он, поспешно отбросив эту мысль, тоже вернулся к связке, борясь с инстинктом лезть из кожи вон, дабы заслужить чью-то симпатию.

***

      Феликс и правда не выспался. Допоздна листал ленту ТикТока, ошибочно полагая, что это занятие станет лучшим отдыхом и заменит полноценный сон.       Но причина его заторможенности скрывалась не в этом. Правда в том, что он не знал, как подступиться к новенькому.       К чертовски привлекательному и способному новенькому.       Он в очередной раз послал всё к чертям, попросил его извинить и, прихватив бутылку воды, стал наблюдать за процессом со стороны. С хореографией Феликс справится, в этом он был уверен. Справится и на сцене отдаст всего себя, чтобы выступить достойно. А с таким алмазом, как Хёнджин (одно это имя заставляло Феликса нервничать), у них и вовсе есть шанс победить. А сегодня он просто не может. Испытывая облегчение от того, что парни ему доверяют и позволяют халтурить, он становится свидетелем того, как движения новенького становятся всё точнее и увереннее, а сам Хёнджин всё органичнее смотрится в команде.       — Чёрт, он просто машина! — простодушно восклицает Чонин, составляя Феликсу компанию в утолении жажды.       Ответное «да, он хорош», так живо крутившееся на языке, упорно не выходит наружу. Феликс лишь молча кивает, а Чонин, не имея привычки допытываться, оставляет его в покое.

      ***

      После изнурительной репетиции Хёнджин принимает возможность протереть лицо полотенцем как благословение. Это обыденное действие в тот вечер стало для него победным, оно словно обозначило «ты справился, ты выложился на все сто». Удовлетворение проделанной работой укрепилось, когда парни, прежде чем разойтись, вновь пожали ему руку и с надеждой и уверенностью высказались о предстоящих результатах сотрудничества.       Все, кроме Феликса, разумеется. С этим Хёнджин то ли успел смириться, то ли был слишком вымотан, чтобы беспокоиться на этот счёт.       Хан, зачитавший «хорошая работа, чувак, ты крутейший» как строчку из рэп-партии, изменился в лице, когда перевёл взгляд на Феликса, собиравшего вещички в противоположном углу. Хёнджину показалось, что Джисон испытывает некую неловкость из-за того, что его многообещающее предсказание не сбылось. Может, он думает, что сглазил и именно по этой причине Феликс упорно игнорирует существование Хёнджина.       Предположение подтвердилось, когда Хан будто бы подгоняющим тоном стал выпроваживать из зала пятерню, толпившуюся у двери. Уйдя они прямо сейчас, ни Хёнджин, ни Феликс не успели бы присоединиться раньше, чем остались наедине.       Что и случилось. Хотя Джисону понадобилось явно больше, чем несколько секунд, чтобы заставить выйти толпу, каждый из участников которой находился в смятении, не понимая причины спешки.       Принимая жест Джисона с раздражением и благодарностью одновременно, Хёнджин не пытается ему помешать.       А Феликс, похоже, принципиально не замечает ни усилий друзей, ни податливости самого Хёнджина. Застегнув наконец молнию сумки, он пересекает затихший зал и как ни в чём ни бывало направляется к выходу.       Хёнджин же официально теряет терпение.       Он решительно подходит к Феликсу и останавливает его. Приходится даже ладонью сцепить его руку в плече, чтобы не убежал, ибо такой исход кажется Хёнджину вполне вероятным.       — Всё в порядке? — только и спрашивает Хёнджин, пытливо смотря на него и только теперь, при другом падении света, замечая россыпь веснушек у Феликса на носу и щеках.       — Да, — озадаченно произносит тот, будто отвечая на глупый, банальный вопрос, имеющий всего один ответ. На удивление приятно вновь услышать этот размеренный глубокий голос.       Что ж, теперь Феликс одарил Хёнджина не одним, а целыми двумя словами.       Хёнджин продолжает настойчиво глядеть Феликсу в глаза, не ослабевая хватку руки на его плече. Он не знает, что ещё спросить, а ситуация стремительно превращается в нелепую. Опомнившись, Хёнджин отводит взгляд и отпускает чужую руку.       В этот раз приходится довольствоваться растерянным прощальным кивком и чем-то наподобие улыбки, прямо-таки выдавленной Феликсом и похожей больше на испуганную, чем на дружелюбную.       По крайней мере, и тут Хёнджин сделал всё, что мог.