Моя Единственная Радость

      Туман, так капитально заволокший сознание после расстрела Юли, к утру рассеялся. Разумеется, не без помощи сучности, единолично постановившей, что авторитет достаточно протупил вчера и пора бы предпринять хоть какие-то ответные действия в отношении Реваза. Кто решил, что он причастен к убийству женщины? Конечно всё та же сучность! Аргументировала она это тем, что на самом деле киллер целился в Фому, а Юлька, по роковому стечению обстоятельств, оказалась на линии огня. Не акцентируя внимания на таких нюансах, как баллистическая траектория движения пуль, ни одна из которых не попала бы и не ранила Алексея даже при условии отсутствия сторонних помех, коей, к сожалению, и оказалась покойная. И не напоминая, как уверенно вчера он утверждал следаку, что целью стрелка являлся Паша. Всё с её-же - сучности - подачи, между прочим. Не выгодно им сейчас говорить правду. Ох, как невыгодно. А искать реальные доказательства причастности Реваза к гибели Юли просто-напросто некогда.       Сочтя причинно-следственную связь более чем устойчивой и логичной, сучность перещелкнула обратно тумблер, возвращая авторитету возможность проявления эмоций. Мало того, она ещё и соседние переключатели подергала, на максимум выкрутив агрессию и подбавив импульсивности, которой не переставала восхищаться в майоре Семенове. Вот уж где бездонный простор для творчества! Он, что называется, «был из правды и огня», и эта взрывоопасная смесь всякий раз срабатывала по-разному, в равной степени способная привести как к успеху, так и к провалу в работе полицейского. Фомина конечно, с перенастроенным восприятием ситуации, тоже понесло вперед без разбора дороги настолько стремительно, что даже Рада не успела понять, куда хозяин так неожиданно сорвался. Но всё же, бандит был чаще склонен к рациональным рассуждениям, вдумчиво и досконально изучая любые события, требовавшие от него принятия каких-то решений. В Пашином же случаи первостепенный принцип, или даже вернее сказать, жизненный девиз, звучал куда проще - сначала бей, потом спрашивай. Гениально же! А главное, эффективно...ну, в большинстве случаев.       Радость всю прошедшую ночь практически не спала, то и дело тихо порыкивая на погань, тянувшую когтистые лапы к хозяину. Её резко возросшая активность не стала для блондинки сюрпризом. Ещё бы! Как же бестелесная дрянь могла упустить такой шикарный повод, на основе которого можно было сгенерировать столь грандиозные и реалистичные кошмары! До самого утра коварная погань настойчиво клубилась поблизости от постели, предпринимая всё новые попытки добраться до излюбленного предмета мучений, стоило борзой прикрыть глаза. Поэтому хоть немного поспать собака смогла лишь после того, как первые лучи рассветного солнца прокрались в спальню, разбудив авторитета.       И, разумеется, момент, когда его так резко переклинило, собака благополучно продрыхла. А очухалась от хлопка входной двери, слишком громкого и резкого. Внутреннее чутье тут же всполошилось, и, не успев толком проснуться, Рада сорвалась с кровати, через три ступеньки летя вниз. Там она встретила входящего в дом водителя, который с недоумением оглядывался на улицу. Острое борзячье зрение выхватило из пространства у ворот часть багажника Рейнджа, мгновение спустя исчезнувшего за поворотом, и борзая снова рванула вперед, едва успев проскочить на улицу прежде, чем шофер закрыл дверь.       - Рада! Стой! - только и успел крикнуть он вслед собаке. Блондинка, ожидаемо проигнорировав стороннюю команду, с неведомой прежде скоростью понеслась вперед, за авторитетским внедорожником.       Хозяин всё ещё был не в порядке! Очень-очень не в порядке, и ему нельзя сейчас так слепо идти на поводу у эфемерных догадок по поводу смерти Юли! А в том, что такая резкая смена настроения Фомина связана именно с убийством женщины, Радость не сомневалась. Мадам оставила слишком яркий след в его жизни, чтобы хозяин не предпринял хоть каких-то попыток найти виновного в её гибели.       Несколько разнившееся с человеческим, собачье мышление не исключало того, что, возможно, сто́ит оставить Алексея наедине с внезапно настигшей его проблемой, давая шанс самостоятельно во всём разобраться. В сложившейся ситуации в принципе, и сейчас в частности, когда он так стремительно куда-то мчался. Внутреннее же чутье, никогда не объяснявшее что-либо, просто настойчиво гнало борзую вперед, повелевая остановить хозяина, удержать его.       Жаль только, что одна собачья сила на четырех длинных и кривоватых лапах не могла сравниться с трехсотенным табуном под капотом люксового внедорожника. На самом деле, тренированная русская псовая вполне способна догнать машину, при условии, что скорости её движения не будет превышать шестидесяти километров. А учитывая, что Фомин, едва сев за руль, уже забыл про все прописанные в ПДД скоростные ограничения, и втопил в два раза больше положенного от самых ворот, догнать Рейндж, тем более неподготовленной к подобного рода забегам Раде, оказалось нереально. Объективно. К сожалению, это были те самые обстоятельства непреодолимой силы, превозмочь которые даже этой чудо-собаке не удалось бы в любом случаи.       И, тем не менее, блондинка упрямо гналась следом всё то время, что хозяйский автомобиль оставался в её поле зрения. Борзячья натура наконец-то вырвалась на волю, во всей красе демонстрируя генетически заложенные в собаке умения. Собрав все душевные и физические силы, Рада, выражаясь терминологией борзятников, сделала бросок – развила максимально возможную скорость бега. Движения её в этот момент можно было сравнить с сжимавшейся и разжимавшейся пружиной, когда определенное количество накопленной энергии преобразовывалось в силу, позволявшую делать рывок вперед. Не знавшая научных формулировок законов физики, блондинка успела на пару секунд позабыть о цели своего забега, когда осознала, что в какой-то момент на долю секунды все её четыре лапы разом отрываются от земли.       Увы, сохранять такой интенсивный темп движения нетренированному животному оказалось крайне сложно, и потому Рейндж отдалялся куда стремительнее, чем неслась вперед своим «зависающим» галопом Радость. К тому же, пропитанный выхлопными газами автомобиля воздух мешал собаке правильно дышать. Но сдаваться так запросто она всё равно не собиралась. Нет-нет, хозяина в любом случаи необходимо догнать и вернуть домой! Хоть волоком, хоть руганью, хоть угрозами. Такое внезапно вернувшееся осознание случившегося не сулило Алексею ничего хорошего, кроме ещё больших психологических потрясений.       Рада почему-то была уверена, что хозяина гнали вперед именно эмоции, перебивавшие собой любые доводы разума. Он наконец-то четко понял и принял реальность того, что Юля мертва. А вместе с этим пришло и понимание, что повлиять на случившееся он не в силах. Ни в человеческих, ни в сверхъестественных. Хитрая сучность тоже это понимала, и поэтому выстроила линию повествования так, что бандит в свою очередь поймал себя на мысли, что в какой-то мере злится даже на саму Юльку. Серьезно! Ну на кой черт она поперлась изливать душу Семенову? Возможно, те несколько минут, что бывшие супруги разговаривали наедине у ворот, как раз и спасли бы ей жизнь?       Самый интересный парадокс в рассуждениях авторитета заключался в том, что гнев его, по сути, был до безумия эгоистичным. Фомин винил в случившемся Пашу, за то, что развесив уши, слушал бывшую жену; Ежова и его подчиненных, за то, что прозевали киллера; охрану поселка, за то, что пропустили стрелка на территорию без досмотра. Мало того! Сводились все обвинения к тому, что от случившегося больше всего пострадала не сама Юля, не её родители, лившиеся единственной горячо любимой дочери, и даже не Саня, на чьих глазах мать умирала, а именно бандит. Ведь он-то с гибелью женщины утратил ещё одну из тех немногочисленных ниточек к прошлой - нормальной - жизни, всю ценность которой осознать смог лишь после того, как умер сам.       Последним связующим звеном с тем миром, остались маячившие где-то на линии горизонта призрачные надежды наладить контакт с Пашей. С каждым днем они таяли и растворялись в окружающих авторитета проблемах, но Алексей упрямо цеплялся за надуманные иллюзии, веря в чудесное воскрешение прежней дружбы. Без оглядки на угрозы Семенова посадить, благополучно позабыв про следы от наручников, ещё недели полторы после «инцидента» украшавших запястья, и игнорируя выщербины от пуль на плитке возле дома после той спонтанной перестрелки. При том даже не пытаясь искать причины, из-за которых Паша применял к нему все перечисленные действия, именно в собственном поведении. Он просто уповал, что в какой-то момент всё наладится. В конце концов, должен же и криминальный авторитет во что-то верить, кроме самого себя? Пусть и наивно, зато по-настоящему. Так было легче, хоть немного.       Насколько бы проще им обоим сейчас было справиться с происходящим вокруг пиздецом, если бы эти два упертых барана могли просто сесть и напиться, как раньше? В хлам. Пусть и с горя, зато от души. И, с присущей пьяным людям убедительностью, высказать в полуночном разговоре друг другу все претензии, наконец-то достигнув тем самым такого необходимого примирения. Ведь это действительно было необходимо! По крайней мере Фоме. Потому, что даже такая проницательная собака, как Радость, не могла стать полноценной заменой лучшему другу, находившемуся рядом практически столько же времени, сколько Алексей помнил себя. И терпеливо прощавшему гораздо больше, чем должен был. Особенно, как мент бандиту. Но всё-таки дошедшему до предела…или ещё нет?       В любом случае, единственным, кто до конца верил Фомину и пытался ему помочь, осталась одна лишь борзая! Которая, в отличие от майора, не делила поступки хозяина на плохие и хорошие, добрые или злые. Она просто пыталась помочь! Тем более, сейчас, несмотря на то, что мужчина этого вовсе не просил, и даже понятия не имел, что где-то позади безнадежно пыталась догнать машину Его Единственная Радость.       Запас физических сил действительно уже начал иссякать, ведь псовая борзая всё-таки спринтер, а не марафонец. И Рада, понимая, что отстает всё сильнее, решила пойти на стратегическую хитрость – срезать дорогу. Блондинка достаточно каталась с хозяином в машине, чтобы запомнить маршрут от их дома к главному въезду в коттеджный поселок. И в уме примерно прикинула, что свернув в рощу, которую широкой дугой огибала асфальтированная дорога, сможет достаточно сократить расстояние и догнать внедорожник. Однако, бежать с непривычки по высокому густому бурьяну оказалось не так просто, и пару раз собака умудрилась не разойтись со стволами берез, между которыми приходилось лавировать. И ладно бы, если у Рады получилось догнать хозяина! Тогда отбитые бока и исколотые о тонкую жесткую траву лапы хоть как-то бы оправдали себя. Но, даже срезав, казалось бы, значительный участок пути, блондинка всё равно выскочила на дорогу гораздо позже, чем там промчался хозяйский внедорожник.       Тянущийся от выезда с территории шлейф выхлопа абсолютно точно принадлежал четырехлитровому дизелю Рейнджа и борзая затормозила у шлагбаума, который минутой ранее едва не снес хозяин, оглядываясь вокруг и пытаясь отдышаться после бега. Возмущенный гул сразу нескольких автомобильных клаксонов резанул по ушам раньше, чем Рада успела разглядеть нужную ей машину. Благо у русского народа на инстинктивном уровне заложен рефлекс: если в твою сторону летит большой черный джип, лучше притормозить и пропустить, пусть у тебя и главная. Целее будешь. Тем более, что сучность к этому моменту успела так капитально накрутить Фомина, что его бы вряд ли смутил даже идущий в лобовую атаку КамАЗ. А уж считаться с мелочевкой, типа заниженной Приоры и малолитражки-Пыжика было просто-напросто ниже уровня авторитета в принципе, и ниже уровня капота Рейнджа конкретно сейчас. Поэтому, в лучших традициях черного кота, перебегавшего поутру дорогу особо невезучим людям, авторитетский внедорожник резко вырулил в опасной близости от других автомобилей аж на вторую полосу, и Рада практически сразу потеряла его из виду в потоке транспорта.       Отдышавшись и немного побродив возле шлагбаума, борзая с прискорбием поняла, что оставаться здесь абсолютно бессмысленно - хозяин не одумается и не вернется. Слишком уж сильно захлестнула его эта страшная жажда мщения за невинно загубленную душу Юлии.       На самом деле, со стороны это выглядело так, будто авторитета кто-то тянул в неизвестном направлении на добротном кожаном поводке, вроде того, на каком водил Фомин саму Раду. И мужчина, на удивление покладисто, поддавался этим манипуляциям, даже не предпринимая попыток отстегнуть карабин и освободиться от гнёта невидимого проводника. Видимо, не настолько сильно ему сдавило горло строгачом из этой проклятой Глейпниры…пока что. А борзая, хоть и была готова самоотверженно ринуться на помощь, но не понимала, в какую именно сторону ей рыпаться. И уж тем более, преданная до одури собака не могла предположить, что спасать Алексея необходимо в первую очередь от себя самого. Точнее, от сучности, глубоко и основательно обосновавшейся там, где у нормальных людей, по предположению некоторых особо двинутых врачей, находится душа.       Обратно домой Радость шла уже не торопясь, по той же роще, размышляя о стратегии своего дальнейшего поведения, и иногда отвлекаясь на какие-то слишком яркие и интересные запахи. Она легко нашла дорогу, практически след в след повторив свой недавний маршрут, но только уже в обратном направлении и без обнимания с деревьями.       Блондинка ещё издалека заметила, что ворота почему-то до сих пор не закрыли, хотя помимо брелоков в Рейндже и Шеви, ими можно было спокойно управлять с пульта, установленного в гараже. Но, похоже, охранники нашли себе более увлекательное занятие, чем следить за целостностью периметра участка. Уже на подходе к воротам собака остановилась и навострила уши, уловив во дворе ругань, в которой упоминалось её собственное имя:       - Нам же Фома бо́шки за Раду посворачивает! - возмущался один из охранников. После того, как из дома усвистал сам авторитет, а следом рванула и Его Единственная Радость, парни собрали экстренное совещание возле старичка-Тахо, обсуждая возможные варианты нахождения хотя бы собаки. Получить от начальника по шее за пропавшую борзую определенно никто не хотел.       - Если узнает, - попытался возразить шофер, по чьей вине блондинка собственно и успела выскользнуть из дома. Быть битым охранниками за непосредственную причастность к побегу авторитетской питомицы водиле тоже очень не хотелось, поэтому он и не пытался отпираться от участия в поисковых мероприятиях. - Может, мы всё-таки раньше успеем её найти?       - Да, ага! - невесело хмыкнул второй охранник. - Где ты загородом собаку найдешь? Борзую, блядь...       Парни пригорюнились и замолчали, явно удрученные перспективами таскаться по окрестностям и рвать глотки, выкрикивая имя беглянки. Снисходительно вздохнув, Рада решила пожалеть дурачков и вышла из-за угла.       - О! - единственное, что смог произнести водитель, раньше остальных заметив неторопливо вышагивавшую в их сторону борзую.       - Да ну на! - подхватил первый охранник, и парни хором опустили головы вниз, неверующе таращась на подошедшую к ним собаку.       - Набегалась, коза? – саркастически кивнул ей второй.       Рада, уже собиравшаяся приветливо повилять парням хвостом, презрительно фыркнула и отвернула морду. Обзывать её козой или заразой имел право только Фомин! И иногда Ирка. Но никак не эти охламоны. Да и потом, что значит «набегалась»? Пф! Можно подумать, она так, чисто для забавы рванула вдогонку за машиной! Бестолочи вы неумные! Вот поэтому-то вам, парни, и могут открутить головы - за пропажу особо ценного экземпляра, который умеет чувствовать, насколько хозяину хреново даже не разговаривая с ним. И не перемывает бандиту за глаза кости. Ваше счастье, паразиты, что благородная натура РПБ не позволяла Единственной Радости Алексея Леонидовича стучать ему же на его же охрану.       Но, только стоило блондинке распустить павлиньим хвостом своё борзячье прави́ло, хваля себя за чуткость, как внутреннее чутье тут же больно куснуло глубоко под ребра, туда, куда, казалось бы, целую вечность назад, зашуганному щенку прилетел удар ботинком от проходившего мимо алкаша. Ведь гордиться здесь вовсе нечем! Это её непосредственная обязанность! К тому же, почувствовать надвигающуюся беду, это конечно хорошо, но умение справиться с подобными приступами агрессии хозяина гораздо важнее. А Радость сегодня, к сожалению, в очередной раз дала маху. Поэтому, под удивленные взгляды парней, борзая гордо продефилировала в дом и зашкерилась под диваном, чтобы в тишине и одиночестве хорошенько обдумать всё происходящее.