Ученица

Крик резанул по ушам, вечность длилась секунду или секунда вечность, но не успела она двинуться, и крик уже стих. Так она и продолжила стоять на ветке, глядя вниз, без всякого сожаления и с все нарастающей искрящейся бурей в сердце. Никогда прежде не испытывала она такого чувства. Нового и чрезвычайно острого, словно надежда или радость, но лучше, больше, просторнее, и оно стремительно разлилось — от сердца по всему телу. Необыкновенное, чудесное чувство. И даже после, пережив обжигающий порыв, она стояла не двигаясь ещё долго, будто боялась пошевелиться и спугнуть покалывание под ложечкой и теплоту в ладонях, смотрела вниз. Гиганты вновь застыли, как деревянные идолы, и ждали теперь, не упадет ли и она. Но девушка не шевелилась, и сначала один, а затем второй, потеряв интерес к недостижимой добыче, они развернулись от сосны прочь и пошли к противоположной стороне рощи. Разведчица проследила взглядом направление, — они двигались к людям, наверняка. Что ещё могло привлечь их внимание? Только люди. Это была возможность встретить хоть кого-нибудь, и нельзя было просто стоять на месте. Следуя за чудовищами по самым верхним веткам, она вскоре оказалась перед ещё одной поляной, — здесь гиганты пошли напрямик, а ей пришлось огибать кругом по деревьям, и разведчица отстала и потеряла их в чаще. Как бы она не спешила, теперь за ними было не угнаться, а лететь напрямик она не могла — газа осталось совсем чуть-чуть. Осознав, что осталась одна, разведчица спустилась на землю, и принялась подзывать лошадь. Умное животное так и оставалось перед сосной, и, когда услышало хозяйку, быстро отыскало на новом месте. — Умница, — разведчица похлопала зверя по шее, стряхнув пыль и пригладив гриву, — Ты умница. Ты устала... Ещё немного. Потерпи немного. Вернувшись в седло, и все еще ласково ероша и поглаживая гриву, она последовала туда, куда по ее представлению могли направляться гиганты. Чаща густела. Лошадь с трудом перебралась через кустарник. Разведчица поминутно останавливалась чтобы прислушаться, — дождь шумно звенел в листьях, перекрывая остальные звуки. Перебравшись через небольшой ручей, она внезапно смогла расслышать человеческий голос, — и подняла голову, оглядываясь и надеясь, что это не почудилось. На дереве, на одной из самых последних веток она увидела двух девушек. Поднимаясь к ним, и хватаясь за сухой ствол она взглянула на разведчиц с нескрываемой радостью, — бродить по лесу в одиночестве было жутко. — Что вы здесь делаете? Одна из них была ей знакома, — они учились вместе, и это именно она всегда была готова защищать ее от нападок и именно она отдала свой платок, и именно она всегда проявляла наибольшее желание сблизиться. — Ты жива! — бросившись обнимать появившуюся на дереве девушку, она разлохматила ещё сохранявшую подобие элегантности прическу и вцепилась в худые плечи изо всех сил, будто боялась, что прибывшая может сбежать. — Да, — поправляя взъерошенные светлые волосы, ответила она. — Что случилось, почему вы здесь? — Видела, что твориться? Настоящий ад... мы едва ноги унесли. Оставили наши позиции, и, должно быть, наше бегство подставило и других. Мы бросили других умирать. Кажется, нас за это потом повесят? — и подруга нервно рассмеялась. — Нет, если все, кто об этом знали, уже умерли. Продолжавшая хохотать дрожащим смехом разведчица утвердительно кивнула и зажала себе рот, чтобы замолчать. У нее никак не получалось это сделать. — У нас нет газа и наши лошади убежали. — сказала она, когда отдышалась. — Я могу найти для вас. Попробую. У меня ещё не совсем пустые баллоны, и я думаю, здесь не трудно будет найти брошенную лошадь. Я вернусь за вами, не знаю когда... Выйду через лес на открытое место. — внимательно слушавшая ее подруга кивала головой. Махнув разведчицам рукой, развернувшись и опустившись на землю, поправляя снова светлые встрепанные волосы, она выбрала новый путь, — из леса, туда, где ее, должно быть, ждали гиганты. Она была готова бродить по лугам долго, но на удивление ей встретились несколько лошадей почти сразу. Они спокойно, даже сонно, паслись вдоль тоненькой речушки, и взяв их за поводья, разведчица направилась к деревьям, где могла бы привязать животных. Теперь нужно было найти газ, что явно посложнее. Едва ли есть возможность добраться до повозки с баллонами, нужно искать целое упм на телах погибших. Это страшно ее волновало: раньше она никогда не обыскивала мертвых, и сердце стремительно ухало вниз, стоило подумать, что будет нужно дотрагиваться до чьего-либо тела. А ещё сначала нужно где-то найти это тело, и это тоже страшно, — на самом деле, ей хотелось просто сбежать. Она уже раза три вспоминала того разведчика, который свалился с дерева прямо в лапу чудовища. Если бы только она догадалась не выбрасывать его упм... То одно у нее уже было бы. Она двигалась неспешно, осматривала каждый куст будто в том был прок, но вокруг не было ни единого тела, и вообще ничего. Пустота и зелёная равнина. Дождь забирался за воротник и на разведчице уж давно не осталось ни единой сухой нитки. По прошествии часа она даже стала подумывать взять гораздо дальше к югу, чтобы посмотреть ещё и там, когда увидела нескольких гигантов. Они были еще далеко, а направлялись... В то место, где она видела свою подругу и ещё одну девушку на дереве. Это насторожило разведчицу. Гигантов было более десяти, и хотя они не были достаточного роста чтобы достать до той самой ветки, тревога не отпускала ускорившееся сердце. В порядке ли они? Бросив поиски она развернула лошадь и тоже поскакала в лес. Остановилась, где привязала раннее найденных лошадей, забрала их с собой. Пересела на другую лошадь, давая своей хоть немного отдохнуть, и теперь двигалась быстрее. Животные были такие шумные, что точно привлекли бы внимание, но теперь было не до этого. Лошадь буквально летела под ней, перемахивая кусты и корни, и когда боковым зрением разведчица заметила людей, даже сначала показалось, что это мираж. От дождя и промокшей ледяной одежды давно разболелась голова, и это мог быть обман зрения, созданный усталым разумом. Но зачем-то она остановилась и взглянула в ту сторону ещё раз, — и вместо воздуха ее грудь будто наполнилась льдом. — Помоги нам! — один из разведчиков стоявший на дереве, махнул ей рукой, — Нам нужна помощь! У нас не осталось газа! Она услышала крик, — очевидно, у них так же закончился газ и теперь остальные не могли забраться на дерево. Теперь их окружили гиганты, а спастись мог лишь тот что уже успел подняться наверх. Но у меня тоже нет газа. А ещё я должна помочь подруге. Я должна спешить. Здесь только трое гигантов, а остальные пошли к ней. Я хочу спасти ее. — Что же ты стоишь? — его голос постепенно тускнел, он кажется, понимал, как она поступит, — Помоги нам! Не стой на месте! Она не говоря ни слова развернулась и пришпорила лошадь, и помчалась к тому дереву, где на верхней ветке ждали ее две испуганные девушки. Если бы она могла отпустить вожжи, и освободить руки, то заткнула бы себе уши. Впереди высветилось дерево где она оставила разведчиц. Опасения оправдались: большая часть гигантов собралась тут, и просто сидела рядом, бездействуя и будто погрузившись в транс. Два обхватили дерево в объятие и неистово трясли, а бедные девушки, разместившиеся на ветке, с трудом удерживались, даже несмотря на то, что буквально примотали себя к стволу и вбили крюки глубоко под кору. — Берегись! — прокричала кто-то из них, и светленькая разведчица едва успела увернуться от гигантской лапищи, протянувшейся к ней. Сидевшие на земле сонные гиганты проснулись, стоило появиться новому действующему лицу. — Все хорошо! — крикнула им светленькая разведчица, поднимаясь с лошади вверх на шею одного из гигантов, — он был небольшого роста и наклонил голову вниз, и она приняла это за приглашение, — Все хорошо! По правде говоря, она сама не представляла, что там именно у нее хорошо, может что-то и было хорошо, но не у нее. Ее все ещё трясло после предыдущей встречи, хотя она и притворялась что ее это не тронуло, и внушила себе, что ей все равно на их крики. Но некоторое колебание нельзя отрицать, даже если ты вовсе ничего замечать не хочешь. Она привычно вырезала плоть чудовища и даже не испачкалась в крови, — руки от усталости дрожали, но разве не она тренировалась до тех пор, пока не упадет, идеально нарезая куски манекенов? Она попыталась проделать этот номер ещё раз, но стоило попытаться и второе чудище схватило тросы и дёрнуло их из шеи. Теперь разведчица болталась вниз головой, беспомощно барахтаясь, пока оно волокло ее в рот, а ее мокрые светлые грязные от дождя волосы липли ко лбу. Нет, ни за что Оказавшись в ужасающей близости от громадных зубов и бордовой из-за крови слюны она оттолкнулась от огромного пальца и резанула лезвиями по губам и кисти, после чего, осознавая, что газа осталось едва-едва, принялась карабкаться по его плечу вонзая поломанные клинки в кожу как кирки. Оказавшись таким образом над его уязвимым местом, в миг воспользовалась положением и убила второго. Чудовище упало, а она сидящая на коленях над его лопатками не двигалась, переводя дух. Она была так измотана, что не понимала, тишина вокруг или ей мерещится. В ушах стоял звон. Остальные гиганты могли бы уже достать с верхних ветвей почти поваленного дерева тех двух девушек. Перед глазами потемнело и разведчица не могла распознать ни одного звука. И боялась поднять глаза на тех двух, что нуждались в ее помощи, — потому что могла представить, что уже нет. Бесконечные три секунды она уговаривала себя это сделать и собрав все силы, подняла глаза и увидела, — они все ещё там. Она с облегчением вздохнула.

***

Возвращение было тяжёлым, будто в бреду, впоследствии ей не удавалось вспомнить ничего из того, как все закончилось. Оно ощущалось, будто сами их крылья больше не поднимали в воздух, пустые баллоны для газа стали весить, словно отлиты из цельного металла, а плащи тянули к земле, как гири. Не помня себя от усталости, она добралась до казарм. Так устала, что могла бы запросто заснуть хоть стоя, голова раскалывалась, а руки дрожали. Стоило прикоснуться головой к подушке, веки сами собой закрылись и она даже не разуваясь глубоко уснула. Утром, едва рассвело, ее растолкала ещё до подъёма Нифа, — Ханджи приказала позвать девочку к себе. — Подождите одну минуту, мне нужно привести волосы в порядок и найти рубашку посвежее, — попросила разведчица, смутно соображая какой сейчас день и что происходит, и попыталась подойти к шкафу, но Нифа ловко сцапала сопротивляющуюся за воротник и потащила к двери: — Будь уверена, Ханджи все равно, как ты выглядишь. — Но я не желаю выходить во двор в таком виде! — разозлилась девушка, толкая Нифу прочь. — Ханджи велела явиться немедленно. — Просто дайте мне две секунды, чтобы переодеться в чистое и расчесать волосы! Нифа нахмурилась, смерила ее взглядом. — Раз ты такая упертая, разрешаю переодеть рубашку, но волосы твои итак вполне нормально выглядят, незачем тратить время на всякую чушь. Ханджи хочет тебя видеть прямо сейчас, так что быстро. — Я НИКУДА не пойду пока мои волосы не будут выглядеть хотя бы прилично, — разозлилась она, и Нифа приподняла подбородок так, что стала выглядеть чуть выше и разгневанно ответила: — Как ты разговариваешь со старшими? — Извините, — она сжала руку в кулак, кусая незаметно губу. — Ладно... Расчесывайся. Но я даю тебе такую поблажку один раз, и только в расчете на твое дальнейшее примерное поведение. И имей ввиду, выполнять распоряжения Ханджи ты должна быть готова всегда, — и не важно как ты при этом выглядишь. — Но сейчас четыре часа. — Четыре не четыре, для Ханджи это все равно. Привыкай. — Нифа злобно цыкнула и отошла к стене, упёрлась плечом в косяк, и демонстративно постукивая каблуком форменного сапога по порогу, изобразила ожидание. — Я и забыла, который час, — Ханджи рассеяно закрывала свои записные книги, бросая их в полном беспорядке на другой стол, — Ты, должно быть, совсем без сил. Я зря велела разбудить тебя? Вообще это была правда, силы девушки были на исходе и она вовсе не ощущала себя отдохнувшей, но ответила она так: — Нет, что вы. Я уже отдохнула. Вы что-то хотели? Ханджи взглядом указала Нифе покинуть помещение, и помощница послушно исчезла за дверью. — Да. Обсудить как... как ты с ним поступила. Голова раскалывалась, а говорить, что по-настоящему произошло, не было сил, да и нельзя было, — что Ханджи скажет, если узнает? Заключит ее под стражу, сдаст полиции? Хорошие вопросы. — Все в порядке. Это мое дело. Не переживайте об этом. Я считаю, что со всем закончила, тем более, что сейчас он, как и многие другие, мертв. Ханджи некоторое время смотрела в лицо девушке, пытаясь ухватиться за что-нибудь, но та даже не переменилась во взгляде. — Не станешь говорить? — Вас это обидит? — Нет. — Спасибо, — она хрипло вздохнула с облегчением. Ханджи поправила на носу очки: — У меня ещё есть вопрос. Надеюсь на него ты ответишь. О том, что случилось после. Я знаю, ты спасла двух разведчиц. — девушка слабо качнула головой. Произошедшее становилось похоже на воспоминание о сне, приснившемся неделю назад. Она почти ничего не помнила, — а от попыток вспомнить голова заболела сильнее. — Они рассказали, что ты могла бы спасти других людей, которые были гораздо ближе к тебе, и тоже нуждались в помощи. Было бы проще помочь им, но ты словно нарочно отправилась в другое место. И это было опаснее. Почему ты помчалась спасать тех девушек? — Ханджи сложила руки в замок, с интересом наблюдая за все еще очень усталой разведчицей, мысли которой сейчас ползли медленно-медленно. — Там... было трое мужчин. А мне как-то не хочется спасать мужчин... Пусть сами себя спасают. Тем более, после того, как один из них обошёлся со мной недавно... мне как-то перехотелось спасать их. Мне и раньше не особо хотелось, но теперь перехотелось намертво. Считайте, если хотите, что я боюсь их. Но Ханджи отрицательно покачала головой. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Ты сама могла выбирать, кого спасать в такой ситуации. Ты ничем никому не была обязана и рисковала жизнью, не всякая бы смогла провернуть, что ты сделала. — Спасибо. — она приопустила голову, и огонек свечи отразился в светлых волосах как в перламутре, так что ученая невольно залюбовалась, хотя казалось бы, сколько всего ужасающего и отвратительного она перевидала за последний день, но до чего ей было приятно видеть снова перед собой подругу и ее уложенные до невероятного опрятно волосы, — Я почему-то ожидала, что вы разозлитесь. — Нет, конечно нет. Как мне на тебя злиться? Ты ничего плохого не сделала. Напротив, спасла людей. Ты не могла бы спасти всех. Ты выбрала, и я вижу, ты не жалеешь о выборе, значит все правильно. Девушка слабо улыбнулась, но улыбка вышла совсем несчастная: — Чувствую себя опустошенной. — Соберись, завтра твое награждение. Ты знаешь об этом? — Знаю, — она качнула головой, смахивая челку со лба. — Нифа пока тащила меня сюда, объяснила. Хотя я не очень поняла, про что она говорила. Меня повышают за то, что я спасла тех двух девушек? — Да, и за то, что вывела их оттуда. Это все было очень опасно. Ты заслужила. Это поощрение за то, что ты сделала для двух этих разведчиц. И теперь ты... Будешь чуть ближе ко мне. И у тебя будет твоя собственная комната, — по-моему, это замечательно. — Да... Это к лучшему, комната мне очень нужна. Невыносимо видеть столько пустых мест в казармах, вспоминаю... много. — Вспоминаешь? Она упорно молчала какое-то время, и все же пронзительного взгляда учёной не выдержала: — ..Ночью... без конца слышала голоса, будто они все там, на своих местах. Схожу с ума. Даже не знаю, жутко мне, или радостно, — надеюсь, что правда они целы, а это все был сон. — Понимаю, — Ханджи сочувственно кивнула, — Постарайся думать о другом. Знаю, как это трудно... — Спасибо, постараюсь. — голос ее оборвался и как бы она не пыталась звучать обычно, сделался вовсе жалким и усталым. — Как ты? — Ханджи беспокойно наклонилась вперёд, — По-настоящему? — Все ещё там. — Иди ко мне, — ученая поманила ее жестом и девушка прикрыв глаза чтобы не показывать снова подступающие слезы, положила голову на ее груди. — Расскажи мне. Она заставила себя заглушить нелепое рыданье и проглотив слезы заговорила: — Я не знаю таких слов. Мне казалось, что кровь заледенела. Я боялась своей тени. Каждый шорох.. Было даже некогда думать. И не было времени никого пожалеть. Я была такой холодной. Не могу сказать, что что-то из этого было для меня открытием: я итак раньше знала, что бездушная трусиха. Я итак знала, что мне никого не жаль. Так что это не новость. Вот только я не ожидала, что меня будет настолько трясти от страха за собственную жизнь. Я какая-то жалкая бескостная тупица. — Ты совсем не такая. Да и разве нельзя назвать бесстрашием то, как ты задвинув подальше чувства, выполнила все, что должна была, до конца? Ты не отступила и не сбежала. Если ты совсем не ощущаешь страха, ты попросту глупа. — девушка слабо улыбнулась в ответ. — А вы? Вам было страшно? — Да, — ответила Ханджи, и заметив что ее подруга устала, помогла сесть за своим столом. — Когда я была за стеной в первый раз, все было иначе! — У разведки были удачные дни в последнее время, несомненно, — до вчерашнего дня. — Раньше в правительстве были недовольны, что мы ничего не узнали, вернулись с пустыми руками. А мы все веселились. — Отсутствие потерь само по себе большая удача, даже если не получилось добыть совсем никакой информации. Вот и веселились. — Я этого не понимала. Но, кажется, теперь понимаю. — она стёрла с щеки слезу, недоумевая, отчего опять плачет. Хотелось бы просто взять и перестать плакать вовсе: при Ханджи ей было из-за этого особенно стыдно. — Ты изменилась. — Должно быть... Я почти ничего не чувствую. Как бы я не старалась... может со мной что-то не так? У меня нет сердца? Ханджи чуть не рассмеялась, — искренность вопроса ее добила. — Чепуха, у тебя есть сердце. Я слышу, как оно бьётся, прямо сейчас. И знаешь, я сама не могу сказать, что сострадаю этим людям. Мне не хочется их оплакивать. Я не знала их так хорошо, чтобы расстроиться, но меня расстраивает все произошедшее. Меня расстраивает сжигать вещи тех, кто сражались рядом. Гражданская одежда, личные вещи.. Все это им уже не нужно, никто не вернётся забрать, даже родственники. И, когда я смотрю, как вещи тают в огне, я думаю о том, как легко потерять жизнь. Если я умру, мои вещи тоже сожгут? Наверняка, не все. Сжечь мою библиотеку будет затруднительно... Сколько дыма будет из этой старой бумаги! Девушка чуть улыбнулась, поджала губы: — Я не хочу, чтобы сжигали вашу библиотеку, если вы умрете, я заберу ее себе. Ханджи засмеялась: — О, да? — Да, обещаю. Возьму все ваши книги. — Спасибо, приятно слышать что ты позаботишься о них! — и Ханджи дотронулась до дрожащего плеча, подбадривая, — Но надо возвращаться к делам. Нам почти никого не пришлось хоронить на этот раз, — как это ни жутко. Идём во двор, нужно помочь с вещами. Ты должна помочь Нанабе. Будь, пожалуйста, покладистой, это ей сейчас очень нужно. Она потеряла друзей. — Да, конечно. Спасибо за понимание, — девушка поднялась опираясь о подставленный локоть. Густой дым уходил высоко в ночное небо. Ханджи и пара ее наименее усталых подчинённых выносили вещи к костру, Нанаба стояла в стороне, прикусив губу и глядя в пожиравшее тряпье пламя. Ее светленькая помощница бегала туда-сюда до казарм, скинув куртку, — было жарко. Дым разносился везде где мог влезть, обволакивал столбы и стены. Когда они закончили, было темно. Небо как будто почернело напитавшись грязным дымом. Ноги ужасно болели и спину ломило настолько, что не осталось никаких сил на сентиментальности и молчаливое стояние возле кучи пепла, и девочка просто побрела к колодцу напиться, с презрением к себе нюхая рукав и понимая, что одежда провоняла от костра и грязного пота. Напившись, вылила на себя целое ведро и стояла так, зажмурившись, пока ледяные струи стекали вниз по перемазанному лицу. Когда она раскрыла глаза, то заметила, что мимо идёт погруженная в свои мысли Ханджи. Девушка встряхнула мокрыми волосами, которые походили на белые сосульки, холодно хлестнувшие по лбу и вискам, и сгребла их со лба в стороны чтобы выглядеть более человечески. — Куда вы идете? — спросила она, стоило офицерке поравняться с колодцем. — По своим делам, — ответила Ханджи, не замедляясь, и перебирая на ходу записи которые ей уже успела всучить Нифа. — Ладно. Вы вся в саже. Вы в курсе, что от вас гарью несёт? — Не поверишь, в курсе. — То есть, если я правильно поняла, мыться вы не собираетесь? — Ты все правильно поняла, мыться я не собираюсь. — Подождите тогда секундочку, — попросила она, и обернулась к колодцу, и пока Ханджи остановилась и недовольно повернулась к ней, начиная бурчать что-то вроде: « что ты ещё хочешь, говори живее..», зачерпнув и с трудом выволочив на поверхность полное ведрище ледяной колодезной воды, хлестнула всей этой водой офицерке в лицо. Ханджи, вовремя убравшая прочь бумагу, оклемавшись от такой чудовищной, предательской атаки, и кое-как растерев по лицу сажу недовольно сощурилась. Девчонка хохотала схватившись за живот. Ханджи сняла очки протирая их о рубашку: — Клянусь, я б тебя выпорола... До крови. — Да? — превозмогая хохот спросила девушка. — Ну, я надеялась что после такого вы пойдете отмываться от грязи. Ты добиваешься, чтобы я вышла из себя? — Теперь у меня нет выхода.. — вздохнула ученая, у которой никак не получалось стереть грязные разводы с линз, — Я же вся мокрая насквозь твоей милостью. — Вам не холодно? — Ну, ты меня облила, а сейчас довольно прохладно, так что ответ ты поняла. — Я прошу прощения! — А перед моими отчётами не хочешь попросить прощения? — О, мне так жаль! Идёмте отмываться от сажи? Заодно вы согреетесь. Давайте. Она заманила Ханджи в баню, и та даже не стала ругаться больше из-за мокрой грязной одежды и того что ее отвлекли от работы, и вообще возмущалась очень лаконично. Девочка даже не оборачивалась к ученой, только разговаривала, — ей и самой не мешало отмыться хорошенько. От всего произошедшего за последние несколько дней. Нифа обыскалась начальницы, и не подозревая, что ту можно найти в женской бане. Услышав голос Ханджи случайно из открытого маленького окошечка она чуть не подскочила на месте от неожиданности, и сунувшись внутрь, обнаружила там ученую с огромным изумлением. — Вы же хотели взяться за свои записи, вы велели мне подготовить для вас бумаги... — принялась она сдвинув брови перечислять, — Я все выполнила, но вы не возвращались и не возвращались. — Это было не обязательно. Спасибо за работу, Нифа. Ты свободна на сегодня. Принесешь нам свежую одежду? — Нифа несколько удивлённо кивнула. Уже поднявшись наверх, Ханджи торопливо растапливала огонь в камине, а ее продрогшая бывшая ученица возилась со свечами, дрожа от холода. Конечно, Ханджи пришлось разрешить ей остаться у себя, — выгонять ее в казармы было по меньшей мере жестоко. — Спасибо, что разрешаете остаться. — Будешь должна за всю мою доброту, — улыбнулась офицерка. — Хорошо, — продрогшая девушка выглядела очень довольной, хотя ее всю трясло от холода. — Иди поближе к огню. Давай, — она подвела ее к своему креслу, поднимая с сиденья книги и перья. — Спасибо. Вы ко мне невероятно добры. — она подобрала ноги под себя и закуталась в предложенное одеяло, незаметно прикусывая губу, когда подумала о том, что это было одеяло Ханджи, и оно пахло как она и согревало ее. Ханджи в этот момент разведчица показалась совсем крошечной, как фарфоровая игрушка, — такая беленькая, с большими глазами и вьющимися волосами. Какая же ты маленькая и хорошенькая — Хочешь выпить со мной? Это не лучший способ решать проблемы, но помогает, когда очень больно. — офицерка предлагала очень аккуратно, но разведчица живо вспомнила ночь когда Ханджи... когда они обе... Вспомнила и уверенно ответила: — Нет.. нет, не надо. — Как хочешь. — Ханджи присела у огня во второе кресло. — Я..я.. — девочка еле слышно всхлипнула, — Я.. — Хочешь поговорить со мной? Она осторожно подошла ближе и забралась к ней в кресло, случайно толкая одеялом чернильницу на столе и не замечая этого, — чернила хлынули на толстые слои бумаги и Ханджи одним пальцем ловко вернула чернильнице вертикальное положение, не собираясь ругать за неаккуратность всхлипывающую подругу. — Я все никак не могу перестать думать про.. Знаю, я должна быть сильной. Может я какая-то дура и без конца реву из-за всего на свете... Может я глупая... Но мне так тяжело... Я все время натыкаюсь на напоминания. Больше не могу скрывать этого. Я иногда хочу заговорить с ними, хочу повернуть голову и сказать: «эй, Кристина, можно взять твое перо?». Или: «Элеонор, открой окно, пожалуйста» Глупо, но я вспоминаю что они мертвы только секундой позже. Я смотрю на разбросанные вещи моей соседки и мне хочется поругать ее, чтоб убралась, ведь меня раздражает этот бесконечный бардак, но она.. Я видела как она умерла, и все равно я будто забываю об этом. Она была вместе со мной, когда Нанаба нас оставила. Я обернулась когда услышала ее голос, как она кричит. Мне так жутко спать там. Ханджи погладила ее шею двумя пальцами, и поправила на плечах одеяло: — Хочешь, чтобы я легла рядом с тобой? Сегодня. Она закивала головой, прижимаясь к подставленному плечу, уже засыпая от усталости. Часом позже, когда камин почти догорел, Ханджи подняла на руки спящую девушку, и отнесла на кровать. Она не стала будить ее, и сама сняла с доверенных ей плеч куртку и ослабила и сняла галстук, расстегнула манжеты и тугие пуговицы под подбородком. Когда она опустила руки вниз на талию девушки и стала вынимать из петель ремень, тепло наполнило живот и бедра, но ученая упрямо не позволяла себе трактовать это каким-либо образом. Она позволила себе только вдохнуть запах чистого тела, когда наклонилась над ней, волос и мыла, когда прикоснулась губами неосязаемо к коротким вьющимся прядям.

***

Утром Ханджи затворила не запирая дверь, сонно развернулась, собираясь спускаться по лестнице вниз и чуть не подскочила от внезапности, — прямо за ее спиной стоял, скрестив руки, капитан. — Что это ты здесь делаешь? — Как ночка? — ответил он вопросом на вопрос. — Сойдёт, — улыбнулась Ханджи, улавливая, что друг чем-то недоволен. — Так это она? Я вчера видел, как ты вволокла ее в свое грязное логово. Эта девочка? — А что тебе не нравится? — Она тебе не подходит. — Ну да? — Ханджи насмешливо прищурилась, — А ты небось не рад от того, что я забрала ее первая? Леви почти улыбнулся. — Угадала. Она бы мне пригодилась. Ты слыхала, она вырезала за раз шестерых гигантов? Меньше чем за десять минут. А с виду не скажешь. Ханджи присвистнула. — Шестерых? — Ну да. — Я не знала, — удивлённо ответила она, и задумалась, о чем еще она могла не знать. — Узнал от других. Замечательная девочка. Если она с тобой ещё поссорится, мне ее отдай, она будет держать всех в ежовых рукавицах, что касается чистоты. И одевается всегда так чисто, строго. Любо-дорого. Она всех быстро построит. Ещё и клинки в руках держать умеет. — Ладно-ладно. Мечтай о ней поменьше, ничего тебе не достанется. Найди себе другую красавицу-педантку, — посоветовала Ханджи и сунув руки в карманы пошла вниз.