"Если бы не обстоятельства"

      Утром следующего дня меня подняли на ноги достаточно рано. Отдохнуть удалось, слава всему святому, но с первыми петухами матушка решила, что в город мы поедем все вместе. Пока отец будет решать вопросы в ратуше, мы сможем пройтись по центру и ознакомиться с местными лавками и культурой в целом. Впрочем, стоило спуститься к завтраку, как я поняла: основной целью для неё было показать себя и меня заодно. Скептический взгляд и требование незамедлительно сменить простое платье, практичное и удобное, на что-то более светское, утвердили в этой мысли. Пришлось возвращаться.       Эйра с понимающей усмешкой перешнуровала отглаженное парчовое платье с вышивкой мисс Гартуэйт, которое отец подарил мне на пятнадцатилетие. Корсет был невероятно тугим, и я старательно задерживала дыхание, чтобы шнуровка была затянута до конца. Расправив кружево на лифе, я услышала с первого этажа требование избавиться и от чепца, подвязав волосы лентой. Ругаясь в собственной голове на материнские причуды, я всё же выполнила и это, напоследок взглянув на себя в массивное зеркало в углу комнаты. Плаванье всё же наложило отпечаток. Я была слишком бледна для этого платья и смотрелось оно не так уж и привлекательно. Однако свежий воздух и нормальное питание, отличное от корабельной стряпни, могли решить эту проблему довольно быстро. Отмытые вчера волосы были ещё с утра уложены раскалёнными в углях щипцами. Я лишь завязала их шёлковой лентой в цвет вышивки на платье и поторопилась вниз, набросив на плечи шаль и прихватив веер.       Всё же я наконец-то заслужила одобрительный и гордый взгляд матери. Мы направились к ожидающей у крыльца коляске, запряжённой лошадью. Отступив от образа леди, я не удержалась, и, с улыбкой рванувшись к животному, погладила лоснящийся бок. Лошадь была спокойной, лишь коротко фыркнула от неожиданного внимания к себе. У меня же пронеслось в мыслях, что последний раз я сидела в седле три года тому назад. Кажется, желание исправить это упущение до того отчаянно промелькнуло на моём лице, что отец улыбнулся, протянув руку, в которую я поторопилась вложить свою, чтобы оказаться в коляске.       Кучер чмокнул губами, и лошадь неспешной рысью пошла вперёд, увлекая за собой наш транспорт. Сейчас, когда обзор не был ограничен, я могла более детально рассмотреть всё залитое солнцем пространство. Наблюдать, как почти игрушечные из-за расстояния светлые домики с черепичными крышами становятся куда ближе. Снова сменившаяся на брусчатку колея, и лошадь звонко застучала копытами по грубо отёсанному камню. Жители, уже покинувшие свои дома, с любопытством поглядывали на нас, пытаясь понять, видели ли прежде.       Матушка всю дорогу кривила губы, спрятавшись за веером, что-то неразборчиво ворча. Судя по обрывкам фраз, город ей был непривычен. Слишком шумно. Впереди показалась центральная улица, и отец высадил нас на углу, отправившись к ратуше. Матушка же медленно побрела вперёд, совершая запланированный променад. Спина её была прямой, а во взгляде читалось любопытство. Я получила короткое напоминание о том, что не следует плестись сзади, а то смахиваю на прислугу. Пришлось поравняться с ней.       — Тут довольно мило, если не брать в расчёт шум. Боюсь, за время эпидемии я настолько отвыкла от суеты городов и даже деревень, что сейчас любой шорох покажется раскатом грома. — Наконец заключила она, и покосилась на меня: — Каковы ваши впечатления, дитя моё?       Я пожала плечами:       — Здесь… чисто. С учётом, что в последний раз я выезжала в Соммерсфолд с отцом два с лишним года назад, а там улицы далеки даже от надежды на то, чтобы быть вымощенными, мне кажется, здесь очень красиво и чисто, — я втянула носом воздух: — И запахи не в пример лучше. Пекарня на другой стороне улицы привлекает внимание, как минимум.       — Да уж. Но, полагаю, в пекарню пока нет смысла заходить. Провизии в нашей лачуге более чем достаточно. — Хмыкнула матушка.       — Это особняк. Достаточно добротный и уютный даже для постоянного проживания, — поправила я, — нам без надобности два десятка комнат в данный момент. В дальнейшем, полагаю, строительство поместья будет возможным. Вот только надо ли?..       — Ох, Сара, милая, вы ведь понимаете, что статус обязывает нас обзавестись достойным жильём. А не этим… — она дёрнула плечами, снова распахивая веер.       Я незаметно закатила глаза:       — Здесь наш статус не играет роли. Мы — последователи колонизаторов. Дельцы. Сейчас от каждого последующего шага зависит дальнейшее существование и получение нового статуса. Титулы утратили смысл.       — Моя дорогая, вы забываете, что даже местный губернатор, со слов вашего папеньки, носит действующий титул графа. — Отметив мой интерес, она хмыкнула, — полагаю, до разъяснения этих деталей в разговорах с вами он не снизошёл. Что же, приоткрою завесу тайны… Отец губернатора Эммерсона был графом Глостерским. Он не поддержал восстание против короля Якова Второго, и в итоге был отправлен сюда в благодарность на освоение новых земель с сохранением своих прежних территорий в Англии и правом на расширение новых. — короткий жест ладонью, словно указывая на город: — Должна сказать, на каком бы пепелище эти дома не были возведены, а действующему господину губернатору сейчас многое удаётся из того, на что его отец позарился, но не смог реализовать.       — Но разве он успевает вести дела отсюда со Старым Светом?.. — тихо поинтересовалась я.       — Дитя моё, когда у человека есть деньги, он может вести дела через распорядителей, нанимать скоростные суда для отправки почты, делать дорогостоящие заказы необходимого там, где есть производства. Да и, полагаю, поддержки Короны он не лишён и не лишится никогда. — Матушка повернула голову, замерев перед витриной одной из лавок, — мисс О’Нил, я полагаю, нам стоит зайти сюда. Весьма сносные ткани, вы не находите?..       Сдержанно кивнув, даже не обращая внимания на товар, я пошла за ней.       Мысли копошились где-то далеко, но явно не в моей голове. Кажется, я всеми силами пыталась как-то освоить новый мир и знания о нём, черпая их по крупицам. Я замерла посреди лавки, слепо глядя перед собой, сложив руки на животе. Ткани меня интересовали меньше всего в данный момент. Матушка же, вопреки прежнему недовольству, с восхищением рассматривала предложенный ассортимент.       Неожиданный толчок в плечо вывел из прострации, я пошатнулась, хлопнув глазами, и взглянула на рыжую девушку в голубом платье, презрительно сморщившую нос при виде меня.       — Мисс, отойдите в сторону, если не хотите быть снесённой. —Высокомерно бросила незнакомка, — вы не на улице. Здесь недостаточно места для того, чтобы так замереть.       — П… Простите. — Я сделала шаг в сторону, едва не налетев на манекен, но была удержана кем-то за локоть. — Ох…       Помощь оказал молодой джентльмен с голубыми глазами и обаятельной улыбкой. Светлый сюртук и рубашка выгодно оттеняли кожу. Он был почти на полголовы выше, и удивительно складен физически. Дождавшись, пока я окончательно обрету равновесие, джентльмен отпустил мой локоть, чуть нахмурившись в адрес своей спутницы.       — Адель, полагаю, вы сами могли бы быть осторожнее. Видно же, что мисс ещё не освоилась на новом месте. — Он снова обернулся ко мне, протянув руку: — Позвольте представиться. Меня зовут Люк Моринг. А эту язвительную леди — Адель. Она моя сестра.       Матушка, вполуха слушавшая весь разговор, удивлённо оглянулась через плечо, но продолжила делать вид, что перебирает ткани. Я сглотнула, вложив пальцы в его раскрытую ладонь, и присела в несколько неуклюжем после этого мимолётного конфуза книксене.       — Добрый день, мистер Моринг. Моё имя Сара. Сара О’Нил. Рада знакомству. — Я выжала нервную улыбку, когда он, неотрывно глядя в глаза, манерно запечатлел на моих пальцах короткий поцелуй.       Его спутница смерила меня чуть более пристальным взглядом:       — Полагаю, та баронесса, которая вчера прибыла с семьёй в Сентфор по приглашению губернатора. Отец рассказывал, что… — перехватив взгляд брата, она сморщилась, — не важно. Идёмте, Люк. У нас ещё есть дела.       Девица торопливо покинула лавку, но её брат вздохнул и снова улыбнулся мне:       — Наследственность дала мне только внешность, а ей в придачу ещё и причудливую смесь характеров родителей. Не обижайтесь, мисс О’Нил. — Снова короткий поцелуй моих пальцев на прощание: — Приятного вам дня. Если будет желание, приходите в нашу лавку. У нас есть любая посуда от европейской до местного производства.       Я сглотнула, но нервно улыбнулась.       — Благодарю за приглашение. Приятного дня.       Кивок, и он удалился вслед за сестрой. Кажется, я почти не дышала с того момента, как произошло столкновение. Сейчас же словно выпустили из лёгких весь воздух. Я почувствовала, как лицо стремительно заливает краска. Пришлось торопливо раскрыть веер, обмахиваясь и ругая себя за чрезмерные неуместные размышления. Всё это следовало оставить в своей голове до дома, и уже там обдумать. Не сейчас, действительно мешаясь в узком пространстве лавки.       Матушка что-то говорила, но я не слышала. Ко мне, словно к манекену, прикладывали ткани и кружева, требуя оценки мягкости материала, спрашивали мнение об отделке. Мне же становилось всё тяжелее дышать. Ещё и дьявольский корсет, мешающий сделать вдох полной грудью. Наконец матушка что-то торопливо объяснила швее, и меня вывели на улицу. Только на свежем воздухе пришло понимание, до какой степени у меня кружилась голова. Хотелось пить и присесть на какую-нибудь скамейку.       Порядком встревоженная моим состоянием матушка торопливо подвела меня к небольшому фонтану, хлопотливо обмахивая ещё и своим веером. Наконец, сквозь пелену шума в ушах донеслись её слова.       — … Любопытно… О Морингах я уже давненько новостей не слышала. Интересно, какой из братьев с семьёй решил перебраться сюда, и как давно?..       — Ч-что? — я удивлённо посмотрела на неё.       — Дитя моё, всё же, избежав придворной жизни, вы лишили себя возможности узнать о высокородных семьях. Моринги — семья из Ворчестера, занимавшаяся торговлей посудой с давних времён. Полагаю, всё же либо средний, либо младший из сыновей владельца производств. — Она задумчиво сложила веер, пощекотав им свой подбородок, — Похоже, я погорячилась насчёт того, что здесь вам достойная партия не светит…       Я через силу закатила глаза:       — Матушка, вы снова за своё…       — Это — мой святой долг! — Возмутилась она, несдержанно разведя руками, — мистер О’Нил стремится передать вам наследное ведение предприятия, но оно не подарит нам внуков!..       — Простите, матушка, но внуки всё равно не будут носить нашей фамилии. Так есть ли смысл? — с ноткой едкости поинтересовалась я, поднимаясь с бортика фонтана и чувствуя, как нижняя часть корсета уже основательно передавила живот, — идёмте. На лавку потрачено достаточно времени, я полагаю.       Матушка только вздохнула, недовольно поджав губы. Её было невозможно переспорить. Да и не имело смысла. Речи о «женском предназначении» плавно перетекали в скандалы, в которых я безусловно была виновата. Порой хотелось ответить резкостью, но я старалась проявлять смирение. Единственное, чего я искренне опасалась, пожалуй, что рано или поздно мне поставят в вину, что умерли братья, а не я. Судя по взглядам матери, эти мысли в её голове бывали нередко, вот только озвучить их ей не хотелось. Пока не хотелось…       Лавка вееров и зонтиков, бакалейщик, аптекарь, ремонт и пошив обуви, ещё одна лавка почтовых отправлений, библиотека. Я продолжала идти за матерью, едва понимая о чём мне пытаются поведать. Искренне сожалела, что послушалась и оставила голову непокрытой. Солнце припекало основательно и, пожалуй, посещая прохладные помещения, был хоть какой-то шанс остыть. Веер уже едва ли спасал.       К полудню мы вернулись на тот же угол, где отец высадил нас по пути к ратуше. Коляска появилась достаточно быстро, но стоило поставить на ступеньку ногу, как мир слегка качнулся, и я начала падать. Жара, нехватка воздуха, нервы. Всё наложило отпечаток. Отец успел меня подхватить, стремительно расположив на сидении и отдал приказ кучеру как можно скорее добраться до дома. Дальнейшее, вплоть до своей спальни, я помнила смутно. Снова спор родителей, недовольство матери.       Откуда-то из забытья удалось услышать голос Эйры:       — Мисс О’Нил!..       — Воды и влажное полотенце, — скомандовал отец, поднимаясь по лестнице со мной на руках. — Побыстрее.       Удалось с трудом разлепить губы:       — Кх… Корсет…       Меня уложили на кровать, спустя пару минут на лоб легла влажная ткань, и Эйра наконец усадила меня, торопливо справляясь со шнуровкой. Появилась возможность вдохнуть полной грудью, и я попросила открыть окно. Воздуха всё ещё не хватало. Мелкими глотками удалось напиться, и внутренний жар наконец начал отступать, уступив место сознанию и возможности видеть мир без цветных пятен перед глазами.       Я подтянулась на руках, придерживая полотенце, приложенное ко лбу. Эйра хлопотливо убирала в шкаф снятое с меня непонятно когда платье, ворча о том, что красота, конечно, должна учитываться, но не с такой утяжкой корсета и не по такой жаре. Снова вода мелкими глотками. Я наконец смогла держать стакан самостоятельно, плавающим взглядом скользя по комнате. Отчаянно хотелось смочить в воде исподнюю рубашку, и надеть обратно. Уловив выражение лица, Эйра смочила и второе полотенце, положив его мне на шею.       Слабо улыбнувшись, я прошептала:       — Спасибо.       — Мисс О’Нил, вы меня перепугали, — хмуро призналась женщина; — Нельзя так себя мучить.       — Боюсь, моё мнение тут не слишком играет роль, — я благодарно протёрла шею полотенцем, чувствуя, как сквозняк охлаждает кожу, — Господи, как же хорошо…       Хмуро покосившись на дверь, она тихо проговорила:       — Когда-нибудь ваша матушка рискует лишиться ещё и дочери, если и дальше идти у неё на поводу, выполняя все прихоти… — Она вздохнула, снимая с вешалки более простое платье, не утягивающее фигуру до невозможности, — если вы голодны, то мы с Мэри почти закончили сервировать стол к обеду…       — Было бы неплохо. — Осторожно свесив ноги с постели, я прислушалась к себе. — Головокружения нет. Полагаю, я в порядке.       Она с облегчением кивнула, начиная снова хлопотливо собирать меня к обеду. Я несколько встревожено наблюдала, как заниженный корсет на лентах укрепляет спину, но грудь он не сдавливал, и состояние оставалось вполне нормальным. Лёгкое хлопковое платье с укороченными рукавами позволило мне наконец не волноваться о возможных предстоящих обмороках. Кажется, лимит приключений я на сегодня исчерпала. По крайней мере, в это хотелось верить.       С первого этажа послышался уже знакомый звон колокольчика, и я поплелась вниз, придерживая подол юбки. К месту вспомнилось, что сегодня отец планировал показать мне всё, что теперь входило в наше владение. Стало неуютно от мысли, что, возможно, сейчас последует отказ от этой затеи, и всё будет перенесено на следующий день. Или пока родители не сочтут, что я достаточно оправилась от плаванья, на которое, скорее всего, матушка спишет моё дурное самочувствие. Зеркало в холле отразило на моём лице непривычный, чуть лихорадочный румянец, и я поджала губы, входя в столовую.       Отец поднялся со своего места, встревоженно подходя ко мне и коснувшись моего подбородка, чтобы приподнять лицо.       — Сара, дитя, как вы себя чувствуете?       — Я в порядке. Не тревожьтесь, сэр. Слишком тёплое платье для удивительно жаркой погоды. В конце концов, Англия в мае куда более холодна и дождлива. — Я улыбнулась, прикрывая глаза, когда он тронул мой лоб поцелуем, — нужно несколько пересмотреть гардероб с учётом здешних температур.       — Миссис О’Нил, прошу, озаботьтесь одеждой для всех нас. Полагаю, вам это не составит труда. — Не без подначки проговорил отец, подводя меня к стулу, и помогая придвинуть его к столу, — здесь действительно чрезмерно тепло в сравнении с тем, к чему мы привыкли. И, боюсь, через несколько недель станет ещё жарче, ведь впереди лето.       Матушка отпила воды:       — Завтра же займусь. Обозначьте доступный бюджет, Джеймс…       — Мне не нужно заказывать обновки. Полагаю, достаточно отнести к портному старые платья, чтобы он убрал лишние исподние юбки и укоротил рукава хотя бы до трёх четвертей, как у этого платья. — я благодарно улыбнулась отцу, погружая ложку в принесённый Мэри суп.       — Дитя моё, я бы не хотел, чтобы вы отказывали себе в нарядах. Более тёплые пригодятся к осени. Думаю, следует всё же заказать у портного что-то новое. На это средства найдутся, — проговорил отец, возвращаясь на своё место под благосклонным взглядом матушки, — что-то удобное и для работы, и для выхода в город.       Я поджала губы, но спорить не стала, дав себе обещание, как минимум больше не мучить себя излишне узкими корсетами, от которых давно отвыкла. Впрочем, подобные платья можно оставить на случай каких-либо мероприятий, если, конечно, они здесь проводятся. Обед продолжался в тишине. Матушка несколько нервно поглядывала на меня всю трапезу, не решаясь комментировать произошедшее. На моё удивление, она не стала рассказывать даже о моём столкновении с Адель Моринг и её братом, хотя, казалось бы, тема обозначилась сама собой и снова возвращала нас на дорожку разговоров о моём замужестве.       Когда подали обеденный чай, отец всё же заторопился на обход владений, и я поднялась следом.       — Милая, вам нездоровится. Лучше бы отдохнуть, — встревоженно проговорил он.       — Как и говорила, я в порядке. Не стоит оттягивать знакомство с нашим производством. — Я улыбнулась, поднимаясь из-за стола: — Дайте мне пару минут. Я хотела бы укрыть голову от солнца.       Он всё же кивнул, пообещав дождаться в холле. Я торопливо поднялась к себе, убрала волосы под чепец, после чего подумала, и сменила его на более лёгкую шляпку, укрывающую лицо. Накинув на запястье петлю веера, спустилась обратно, и мы пешком пошли в сторону загонов для овец. Я внутренне порадовалась, что не придётся снова трястись в коляске. Прогулка в тени деревьев была куда приятнее, чем очередной солнечный удар, который вполне мог случиться.       Беспокойство постепенно отпускало отца. Он снял сюртук, навесив его на плечо и удерживая пальцами за воротник, беззаботно вложил ладонь в карман. Кажется, угодив в знакомую среду, он начинал оживать. Снова в деле, снова имеет возможность начать то, чем занимался всю свою жизнь. Я невольно улыбалась, отметив, как выветривается его хмурость и разглаживаются застарелые морщинки на задумчивом лице.       Не удержавшись, поинтересовалась:       — Как прошёл ваш визит к губернатору?       Отец вздохнул:       — Вполне сносно. Как я и говорил — достойный умный мужчина. Предприимчивый и готовый к вложениям, которые наверняка окупятся. Наши рекомендации и протекция от прежних покупателей сделали своё дело. Мистер Эммерсон гарантировал содействие почти любому начинанию, которое сможет в долгосрочной перспективе помочь обеспечивать город необходимым. Шерсть, молоко, мясо. — он хмыкнул в усы: — Словом, во мне остаётся всё меньше сожалений о том, что мы перебрались сюда, чем бы в конечном итоге оно не закончилось — хуже не станет.       — А он… Как и все его слуги… Он тоже носит маску? — робко перевела тему я.       Поёжившись, отец потёр лицо ладонью, словно пытался смахнуть усталость и тревогу.       — Да. Маска есть. Признаться, несколько пугающая. Не такая, как у Мэри, Жозефины или её мужа Маркуса. — отец замялся: — Я не знаю, как объяснить, но у меня сложилось впечатление, что он перебирал каждую мысль в моей голове во время разговора. Хотя, должен заметить, что беседа проходила весьма дружелюбно и спокойно. Никаких попыток давления или бравады, повлечённой разницей в наших положениях. Этого не ощущалось, однако он невероятно проницателен.       Я нервно улыбнулась, глядя на загоны, к которым мы подошли. Пока пустые — овцы были на выпасе. В подготовленных яслях была разбросана солома и опилки. Туда скоро поместят беременных для ягнения. Тюки сена вдоль стены, столы для стрижки, развешенные в креплениях на стене ножницы разных размеров. Отец, не делая поблажек, стал задавать вопросы о том, что и для чего нужно, в какой очерёдности происходит процесс стрижки, как потом обеспечить безопасность отары, более склонной к простудам из-за потери шерсти. Отвечать приходилось обстоятельно и чётко, разъясняя все детали от начала и до конца.       Удовлетворённо кивая, отец повёл меня чуть дальше к добротному амбару, пока что запертому. Он извлёк из кармана связку ключей, отомкнул тяжёлый навесной замок и распахнул створки. Внутри были установленные прядильные и ткацкие станки. Чаны для покраски пряжи, столы для растяжения нитей. Я нервно закусила губу, переходя от одного устройства к другому, попутно пересказывая техники. Запнулась лишь раз, к своему счастью, когда неверно указала пропорции для разведения краски и время выдержки пряжи в закрепителе цвета.       По амбару пролетел удовлетворённый вздох:       — Что ж, могу предположить, что всё получится куда быстрее, когда ты присоединишься к работе. — Отец заботливо погладил моё плечо, — возвращаемся?..       Я выглянула из амбара, рассматривая поле с пасущимся стадом и поинтересовалась:       — Вы позволите мне прогуляться до леса и вернуться домой?       — Милая, напоминаю, сегодня вы скверно себя чувствовали. Я бы не хотел, чтобы что-то произошло, пока вы будете в одиночестве. — Отец нервно поджал губы. — Тем более, ваша матушка явно не одобрит подобные променады без сопровождения Эйры.       Пришлось применить безотказное средство. Я силой воли нагнала влаги в глаза, умоляюще глядя на отца снизу вверх. В детстве срабатывало почти всегда, но последние годы я даже не пыталась подобное провернуть. Да и необходимости не было. Отец сохранял строгость, выдерживая испытание. Я чуть скривила губы, втянула носом воздух. Глаза начали слезиться больше от подступающего хохота, огромного труда стоило не улыбнуться.       «Получается!» — радостно подумала я, когда отец всё же отвёл взгляд с тяжким вздохом, проигрывая эту зрительную баталию.       — Ступай. Но пообещай вернуться до ужина и не угодить в неприятности. А лучше найди в поле Эдварда и попроси сопроводить во время прогулки для моего спокойствия, — наконец с усмешкой проговорил отец.       — Спасибо! — я несдержанно подалась вперёд, обняв его за пояс и прижавшись к груди, — буду даже до ужина. А матушке можно и не говорить…       — Непоседливое дитя… — вздохнул отец.       Но я уже не слышала, торопливо выбежав из амбара, придерживая платье и наслаждаясь зелёной свежей травой, стелющейся по земле, невероятным зноем, пением птиц. Овцы, разбредшиеся по лугу, тоже, кажется, наслаждались покоем и возможностью побыть на солнце. Трюм на корабле открывался для выгула всего раз в неделю. На моё удивление, вся отара пережила путешествие. Лишь похудели, но это было вполне закономерным из-за невозможности питаться свежей зеленью.       Эдварда я нашла спящим под кустом с надвинутой на лицо соломенной шляпой. Решив не будить его, я обернулась, оценивая расстояние до дома, и не заметят ли меня из окон, после чего всё же решилась побрести к руинам. До них оставалось меньше четверти часа неспешной прогулки. Солнце уже вышло из зенита. Становилось прохладнее. Послеобеденный променад успокаивал и позволял наконец обдумать всё, что удалось узнать о Сентфоре и его обитателях.       Впрочем, мысли снова ушли на второй план, стоило приблизиться к руинам. То были покрытые копотью каменные стены, давно изгнившие перекрытия, обвалившиеся стропила и едва узнаваемые обломки обветшавшей обгоревшей мебели. Не оставалось сомнений: всё, что можно было восстановить, унесли. Остальное просто пожирали время и непогода. Было немного жутко, но любопытства моего это ничуть не убавляло. Подойдя ближе, я несмело шагнула, осматриваясь, в заросший травой дверной проём, судя по всему, когда-то бывший главным входом в поместье. За долгие годы здесь всё пространство отвоевала природа. Запаха гари не было, но сажа на стенах всё ещё будоражила воображение.       Где-то чернели обвалившиеся кирпичи, осыпавшиеся колонны щерились в небо разрушенными верхушками, обгоревшие рамы пугали осколками оставшегося стекла. Внимание привлекала сохранившаяся почти в прежнем состоянии лестница. Я всё же не удержалась, и побрела к ней, придерживая юбку платья. Каменные ступени отмыли дожди. Казалось, что по ним ежедневно ходили тысячи ног. Мрамор сохранял былое величие, лишь потемнел на стыках и порос в них мхом. Преодолевая одну ступень за другой, я придерживалась за стену, опасаясь всё же свалиться.       «Отец ведь просил, не искать неприятностей…» — вздохнула, внутренне укоряя себя за несдержанное обещание. Впрочем, вершина лестницы уже приближалась. Я успела заметить, что остальная часть второго этажа сгорела, но на верхней площадке сохранилась оконная рама. Почему-то мне было интересно оценить вид, который из него открывался. Ещё несколько шагов, и ступени остались позади. Обернувшись, я оценила преодолённый путь. Особняк, в котором мы поселились, едва виднелся отсюда, но окно своей спальни я смогла узнать. Тот самый вид, который я заприметила вчера ночью, сейчас открылся взгляду в полном величии разрушения.       Всё же я шагнула к окну, слишком, к сожалению, близко находящемуся к краю лестницы, и ахнула, не удержав восторг.       — Как красиво…       С площадки второго этажа открывался вид на верхушки деревьев. Лес был небольшим, и оставался в стороне. Зато взору предстал заброшенный парк, который разросся дикими цветами и нестриженными кустарниками. Вспоминались детские сказки об Авроре и Белоснежке, к которым принцы должны были попасть, преодолев похожие препятствия. В отдалении, за садом, в лучах медленно опускающегося солнца извивалась река, теряясь блестящей лентой в зелёных холмах. И снова бессчётные сказки, рассказанные мне Эммой в детстве о феях из тайного мира, полного волшебства и секретов.       Внимание привлекла стрекоза, пролетевшая почти у самого носа. Насекомое село на раму, обгоревшую и трухлявую, как и всё истёртое временем дерево в этом месте. Я не удержалась и протянула руку, почему-то ожидая, что насекомое переберётся на мои пальцы и позволит рассмотреть себя более внимательно. Но она улетела в сторону парка. Дав себе обещание вернуться сюда при первой же возможности, я всё же взглянула на клонящееся к закату солнце.       Неожиданно расстегнулся ремешок на запястье, и мой веер упал на самый край лестничной площадки — прямо перед обрывом, ведущим вниз. Трещины в мраморе явственно показывали, что моего веса он не выдержит. Этот веер был подарком отца, и я не могла позволить себе оставить его там. Сглотнув, я всё же сделала пару робких шагов. Медленно, стараясь не совершать резких движений, потянулась за веером, опасаясь подходить к краю. Внизу уже виднелся какой-то разросшийся куст и битые камни чуть дальше. Воображение со сказок переключилось на перспективу отчаянно разбиться.       Уже когда пальцы сомкнулись на веере, я ощутила, как по мраморной площадке прошла вибрация и попыталась отскочить, но…       — Мисс, осторожнее!.. — раздался со стороны входа мужской голос.       Вскрикнув от неожиданности, я ощутила, как мрамор треснул под моим весом и начал обваливаться. Время замедлилось и, кажется, я потерялась в пространстве. Падение вниз с большой высоты было словно полёт. Не знаю, как увидел его свидетель, но себе я казалась птицей. Вот только вместо крыльев я нелепо махнула руками и устремилась вниз, а не вперёд. Разум, вопреки творящемуся внутри хаосу и страху, уже понял, что на камни я не упаду, но вот куст… Смягчит ли он падение, и не будет ли в его ветвях чего-то острого, я не знала, но отчего-то отчаянно верила в лучшее.       Собственный то ли крик, то ли всхлип почти оглушил, когда тела коснулись первые ветки. Я зажмурилась, подложив под голову локоть, чтобы не разбиться и не оцарапаться. И всё же, один прут скользнул по лбу почти у линии роста волос. Тело упало в самую густую часть пышного кустарника, воздух из лёгких выбило от удара. Застонав, я ощутила, что всё же успела крепко схватить веер. Пожалуй, это несколько придало сил. Оставалось только уговорить себя подняться.       Где-то в стороне раздались торопливые шаги и команда:       — Лежите! Не стоит пока двигаться, — я послушалась, не решаясь даже глаза открыть, когда на спину легла ладонь. Снова приказ: — Попробуйте двинуть рукой… Хорошо. Теперь ногой?.. Вам повезло, мисс…       Меня вздёрнули под подмышки, словно ребёнка вынося из переломанного и помятого кустарника на относительно ровную площадку. Неожиданный спаситель, поминутно чертыхаясь, поставил меня на ноги, но прервал первую же попытку развернуться, чтобы взглянуть на него, удержав за плечи. Было несколько не до странностей его поведения. Я опустила взгляд на платье, которое местами окрасилось от спасительной листвы в зелёный. На коленях собралась грязь. Лоб щипало от прилипших к ссадине волосков.       — Спасибо. — Чуть хрипло поблагодарила я, снова пытаясь обернуться.       Опять неудача:       — Мисс, закройте пожалуйста глаза, и не открывайте, пока я не скажу.       Я чуть приподняла брови, но спорить снова не стала:       — Ладно…       Снова шаги. Тёплые пальцы отвели волосы с моего лба, спустя пару секунд возни — треск ткани, и кожи коснулся обрывок, стирая выступившую кровь. Следом — дыхание. Прохладный ветерок, обдувающий царапину. Так когда-то делала Эмма, когда я падала, разбивая колени и локти в детстве. Кажется, на моём лице отразилось изумление, потому, что собеседник рассмеялся. Несколько движений тёплых пальцев в волосах: он убирал запутавшиеся листочки… Я неожиданно поняла, что потеряла шляпку.       — Всё хорошо. — Снова этот успокаивающий мягкий голос, — ваш головной убор рядом. Он не пострадал. Царапину стоит обработать. Затянется довольно быстро, если не будете тревожить. Больше ничего не болит?       — На удивление — нет. — Я озадаченно повернула голову, слушая его шаги, чувствуя, — ещё раз спасибо, но… Кто вы?..       Усмешка с долей горечи и несколько тяжёлый вздох:       — Один из бывших обитателей этого дома, когда он ещё не превратился в замшелые развалины, — ответил мой всё ещё невидимый собеседник.       — Ох, сочувствую… — «Почему я всё ещё стою, зажмурившись?!» — пролетает в подкорке, но протягиваю ладонь в сторону его голоса, надеясь на то, что это не выглядит нелепым, — Сара… — я запнулась, понимая, что опозорю семью, если этот некто разболтает о моём полёте в городе или в особняке губернатора, — Сара Браун.       Снова дувший на мою царапину мужчина рассмеялся, от чего я вздрогнула, чувствуя некоторое смущение. Но смех оборвался. Вместо пожатия, неожиданно развёрнутая ладонь, которую тронули тёплые губы. На несколько секунд повисла пауза — кажется, мой собеседник что-то прикидывал в уме.       — Кристофер Грант… Рад знакомству, мисс Браун, хоть оно и случилось весьма неожиданным образом. — Снова усмешка, оборвавшаяся короткой рекомендацией: — Вам стоит отправиться домой. Уже вечереет.       — Но, мистер Грант… Сэр…       — Мисс Браун, прошу. Ступайте. Ваше падение могло закончиться плачевнее, и всё же лучше перестраховаться. — Мягкий разворот за плечи и шаги позади, удаляющиеся куда-то вглубь развалин.       Я всё же открыла глаза, пытаясь проморгаться, не совсем понимая, откуда во мне столько послушания к чужим просьбам. Веер в руке, шляпка на ступенях лестницы, солнце ещё через пару часов полностью спрячется за лесом. Он был прав, стоило поторопиться домой, но я обернулась, встревоженно замерев, глядя на… Тупик. Отсюда не было выхода. Вот только спаситель словно отрастил крылья и… улетел?..       Сглотнув, я неуютно поёжилась, неуверенно позвав:       — Кристофер? Мистер Грант?..       Тишина…       «А может… Может, тут и не было никого?.. После удара головой всякое может случиться! Или призраки погибших в давнем пожаре оберегают глупых девиц вроде меня?..» — прошептала я внутренне. По спине пополз холодок. Я остро чувствовала на себе чей-то безумно внимательный и любопытный взгляд, не понимая, как в очередной раз могла угодить в такую переделку. Мысль о призраках стала острее после прохладного ветерка, долетевшего со стороны лестницы, качнувшего траву.       Охнув, я подхватила шляпку и стремглав побежала к полуразрушенной арке. Отара, прежде мирно пасущаяся на лугу, медленно направлялась к загонам, подгоняемая давно проснувшимся Эдвардом. От их вида стало несколько спокойнее. Я замедлилась, поняв, что бегу так, что ветер свистит в ушах. Ещё немного, и перешла на шаг. Оборачиваться почему-то было немного страшно. Особенно после того, как в моей голове стали пролетать одна за другой книги, прочитанные ещё в Англии. О призраках старых замков, например. Теперь я столкнулась с чем-то похожим.       Любопытство всё же вынудило бросить косой взгляд через плечо. В арке выхода из поместья кто-то стоял. Мужчина в белой рубашке, черты которого было не разглядеть из-за расстояния. Только силуэт, слишком чётко выделяющийся на фоне покрытой сажей стены сгоревшего губернаторского поместья. Перепугавшись от этого ещё больше, чем прежде, я снова понеслась вперёд, надеясь дождаться, пока отцовский помощник загонит отару на ночлег, и уже под его присмотром добраться до дома.       Постепенно доходило, что я уже опоздала к ужину. Ещё и отца подставила. Эдвард язык за зубами держать не станет… тем более, если увидит моё испачканное платье. Выругавшись сквозь зубы словами, которые приличным леди даже знать не стоит, я со вздохом изменила свой маршрут, и побежала напрямую к особняку, уже вполне отчётливо видневшемуся впереди. План начал складываться в голове, чтобы никому не досталось от матушки. Оставалось только надеяться, что Эйра сможет меня выгородить.       Собственно, мне повезло. Мелькнув в окне кухни, я помахала своей помощнице рукой, и была проведена в комнату под недовольное ворчание женщины в отношении моего внешнего вида. До спальни удалось добраться без приключений. Я торопливо расшнуровала корсет и скинула платье, ныряя под одеяло в постель и слыша шаги на лестнице. Зажмурившись, максимально выровняла дыхание. Эйра, поняв манёвр, спешно приглушила масляную лампу на столе, и на цыпочках двинулась к выходу, открыв дверь в комнату до того, как в неё постучали.       — Мистер О’Нил?..       Отец недоумённо заглянул в комнату, отметив меня в постели, укрытую одеялом, имитирующую глубокий сон.       — Она давно вернулась?       — Во время ужина. Мы не стали вас тревожить. Мисс сказала, что после прогулки и событий этого дня утомилась до такой степени, что голода не чувствует. — Спешно проговорила Эйра, оглянувшись через плечо, — полагаю, ей стоит дать возможность отдохнуть.       Ещё несколько секунд недоверчиво рассматривая меня, отец всё же вздохнул с согласным кивком, пожелал служанке доброй ночи и ушёл к себе. Дверь снова закрылась, и Эйра устало прислонилась к стене, встревоженно выдохнула и смахнула испарину со лба. Мне стоило труда не смеяться от глупости происходящего. Убедившись, что в коридоре второго этажа тихо, я снова добавила света в комнате и подошла к умывальнику, рассматривая ссадину в отражении зеркала.       Умывшись, вернулась в постель, поинтересовавшись у тяжело дышащей женщины:       — Эйра, ты веришь в призраков?..