_5_
15 декабря 2022 г., 11:48
***
Последующие холодные дни зимы пролетают достаточно быстро, как для Чимина, так и для самого Чонгука. Они оба занимаются помощью новым членам стаи, что очень хорошо объединяет их вместе, и постепенно налаживают свой семейный быт. В течение всего времени альфа старается помогать омеге во всём, в чём только может: следит за тем, чтобы к новым оборотням никто не цеплялся с неподобающими словами или пугающим поведением; старается обеспечить каждого, а особенно детей, самым необходимым; помогает Чимину освоиться в новой стае, более тесно знакомит его со своей семьёй и друзьями; внимательно следит за постройкой новых домов и постепенным расселением оборотней, а также, с помощью своего омеги, усердно помогает каждому северному волку найти своё новое рабочее место. И, к большому удивлению, отмечает, что Юнги сразу же просит дать ему возможность выйти на охоту вместе с альфами. Чонгук этому не препятствует. В их стае нет жёсткого разделения работы по половой принадлежности, поэтому никто, кроме стаи Чимина, удивления этому не выказывает. Однако, сразу выйти на охоту Чонгук Юнги не позволяет. У омеги периодически всё ещё случаются приступы, которые контролирует их лекарь, поэтому он решает дать парню свободу только после того, как тот окончательно поправится. Чимин с его решением солидарен и лично объясняет это другу. Юнги, конечно, недовольно пыхтит на их объяснения, но всё же с парой соглашается. Особенно когда ему разрешают снова забрать себе Минхёка. Как только все члены стаи Чимина наконец-таки расселяются по новым домам, Чонгук возвращается к своим прямым обязанностям – охоте и патрулированию территории, а также готовится к новой задаче, порученной отцом, – обучению молодых волков. Честно говоря, его немного пугает это дело. Одно – охотиться самому, совсем другое – наставлять младших, поэтому Чонгук слегка паникует перед первым уроком. Но Чимин, вместе с родителями оказывают альфе сильную моральную поддержку, поэтому его первое занятие проходит достаточно легко и спокойно. Отношения Чонгука и Чимина также всё это время не стоят на месте. С каждым днём парни всё лучше узнают друг друга, становятся ближе и привыкают к совместной жизни. Чимин начинает больше доверять альфе и благодаря этому позволяет себе чаще шутить, вольничать, порой злиться, да улыбаться. Чонгук и удивлён, и очарован тем, как много, на самом деле, в его маленьком омеге оказывается жизненной энергии. Будто солнце выглядывающее из-за туч, Чимин с каждым днём начинает сиять все ярче. Иногда, на радость альфе, даже сам пробует обнять его или взять за руку, что конечно же, Чонгук очень поощряет. Но вот повторить поцелуй, несмотря на укрепившуюся доверительную связь, ни один из них пока что так и не решается. Чонгук не хочет давить, а Чимин боится и в то же время стесняется повторения их столь тесного контакта. Хосок от этого смеётся над Чонгуком, но при этом выражает явное беспокойство. – Через месяц ваша свадьба, а с ней и брачная ночь, – напоминает он другу во время очередного урока для молодых оборотней. – Вам с Чимином даже омовение будет спокойно не пройти, если вы так и не сдвинетесь с мёртвой точки. – Знаю, – хмурится Чонгук, внимательно наблюдая за тем, как небольшой серый волк неловко пытается научиться прятать свои следы. – Но я не могу на него наседать. – Но хочешь? Чонгук цокает языком и кидает на друга весьма многозначительный взгляд. – Ты не хуже меня знаешь, насколько сильно хочется обладать желанной и любимой омегой. Хосок спокойно хмыкает на резкость друга и кивает. Понимает намёк Чонгука на Юнги, к которому он после той ночи ближе чем на пять метров пока так и не подходит, но не обижается. Только складывает руки на груди. – Знаю. И как трудно сдерживаться тоже. Поэтому я за тебя и волнуюсь. Чонгук тут же сменяет раздражение на милость и, подойдя, похлопывает Хосока по плечу. – Спасибо. Я правда понимаю, Хоуп. Но уверен, что мы с Чимином справимся с этим. Он большой молодец, и уже куда лучше чувствует себя в стае. Кстати, Юнги ведь тоже достаточно бойкий омежка. Чимин говорит, что он довольно часто уточняет, как у тебя дела. Думаю, когда окончательно поправится, вы точно... Что за чёрт? Чонгук ещё не видит, но уже резко чувствует неладное, даже будучи в образе человека. Чтобы знать наверняка, в пару секунд альфа оборачивается в волка, и его сразу же накрывает чужой тревогой. – Что происходит? – взволнованно спрашивает Хосок и тут же, следуя за другом, оборачивается. – Бешеный, – не медля кидает Чонгук и сразу подрывается вперёд, навстречу юному паникующему волку. Он очень надеется успеть спасти подростка. Боится, что тот уже мог оказаться укушен. Дикие волки, чаще альфы, что из-за своего чрезмерно агрессивного характера отбиваются от стай, вообще большая редкость. Особенно на их восточной стороне. Будучи отовсюду изгнанными, через несколько лет скитаний такие волки чаще погибают в одиночестве, но бывает, что сходят с ума и просто становятся не нормальными – бешеными. Они всегда очень опасны для всех живых существ, не только для своих сородичей. Эти волки не ведают более пощады и страха, нападают без разбора, могут только убивать, а их укусы способны нанести ужасный, смертельный вред альфам. Именно поэтому Чонгук сейчас безумно боится за юного оборотня, которому не посчастливилось нарваться на такую неприятную встречу, и очень надеется успеть на помощь. В какой-то момент Чонгук не чувствует собственных лап от быстрого бега, зато через пару минут его уже накрывает чужое облегчение, ведь полуобратившийся от страха подросток замечает приближение старших. Малец тут же спешит укрыться за спиной подоспевших альф, пока сам Чонгук встречается с бешеным оборотнем в лоб. Их сватка выходит жуткой, болезненной, но недолгой, особенно, когда подключается Хосок, нападающий на дикого оборотня сзади и оттаскивающий за шиворот от друга. Несмотря на острую боль в месте укуса, Чонгук в миг нападает обратно на чужака и вцепляется клыками в глотку. Всего пара минут и бешеный волк затихает, как и Чонгук у которого уже начинается сильное головокружение. Хосок тут же оказывается рядом и убеждает друга обратиться. С большим трудом, да постепенно распространяющейся по телу острой болью у Чонгука всё-таки получается это сделать. Взвалив тело товарища на себя, Хосок рычит на замершего в страхе подростка, чтобы тот пришёл в сознание, и со всех ног спешит обратно в поселение.***
Жгучая невыносимая боль острыми иглами проходит по всему телу, и Чонгук неистово рычит от агонии. Не как человек, а как волк, что подвергается сейчас самой настоящей пытке. Борьба с укусом бешеного волка – всё равно, что борьба с судьбой. Ты можешь потратить все свои силы на то, чтобы избежать плохого исхода, но именно он тебя в итоге и возьмёт. Однако, даже зная это, зная, что находится на пороге смерти, Чонгук волнуется совершенно об ином. – Если меня не станет, тебя убьют, – тяжело дыша, цедит он слова сквозь зубы и тут же смыкает их от боли. Чимин, сидящий рядом и упорно держащий своего альфу за руку, лишь медленно кивает головой в согласии. – И пусть. Я не боюсь своей смерти, Чонгук. Теперь точно не боюсь... Куда ужаснее теперь мне будет жить без тебя. – Не говори так, – Чонгук наклоняет голову в сторону и пытается рассмотреть лицо своего возлюбленного, но в глазах плывёт и двоится, поэтому у него не получается этого сделать. – Ты совсем молодой волк, Чимин-а. Не смей. Отец что-нибудь придумает, как-нибудь спасёт тебя и твою стаю. Чимин громко сглатывает и прижимает горячую ладонь альфы к своей щеке. Мокрой. Чонгук понимает, что его омега плачет и очень хочет стереть эти горячие слёзы, успокоить своё чудо, но не может. Он почти не контролирует собственное тело и способен легко ранить парня вылезшими когтями. – Не думай сейчас об этом, – совсем тихо произносит Чимин. – Пожалуйста. Попробуй просто выжить, я молю тебя. Твой волк очень сильный, я знаю. Он не может поддаться просто так этой заразе. Альфе разрывает сердце от его умоляющего голоса, и от того, что именно он из-за собственной неосторожности является причиной чужих страданий. Пересиливая себя, Чонгук пробует приподняться в кровати и приблизиться к омеге. – Чи-мин, я... Однако, жгучая боль вновь резко охватывает всё его тело, а сознание моментально уплывает. Чонгук больше не видит и не слышит ничего вокруг себя. Даже Чимина. Только чёрно-красное нечто вместо реального мира и боль. Он слышит собственные рык и скулёж, но не чувствует, как делает этого. Точно так же как и не чувствует собственных, уже явно не человеческих, конечностей. Его выворачивает и терзает. Кидает из стороны сторону от чего Чонгук не понимает, где он находится. Дома или уже на улице? Своя ли кровь на его когтях или чужая? Метаясь в агонии, Чонгук не знает, что ему делать, и только тихий голос отца где-то вдали наконец-то приводит его в сознание, которое альфа тут же теряет, вновь погружаясь в темноту.***
Чонгук не знает, сколько дней он проводит в этой страшной агонии, но первое, что он замечает, очнувшись – это холод. Попытки приподняться в кровати и осмотреться причиняют сильный дискомфорт. Тело ломит, голова идёт крутом, поэтому Чонгук на время забрасывает эту идею, восстанавливает дыхание, а затем пробует ещё раз. Вторая попытка, несмотря на тот же дискомфорт, уже оканчивается успехом, и Чонгук обнаруживает себя лежащим на кровати в родительском доме. Окна настежь открыты и действительно впускают в помещение холодный воздух последних дней зимы. Обычно его родители никогда не держали окна открытыми, а значит те были отворены именно для него. Вопрос только по какой именно причине: или это был один из неординарных способов лечения, или заморозка его тела после смерти. Чонгук вздрагивает от столь дурных мыслей и тут же прогоняет их из головы. Он в любом случае жив, ещё очень слаб, но очевидно жив, и это прекрасно. Вопрос лишь в том, сколько именно дней он провёл в борьбе с бешенством, и в порядке ли Чимин, которому угрожала смерть? Придерживаясь рукой за спинку кровати, Чонгук пробует встать на ноги и тут же чуть не падает на пол. Выругавшись на собсвенную слабость, он продолжает попытки и кое-как доходит до двери. Правда, чуть не падает и во второй раз, когда дверь резко открывается вперёд, и он тут же летит грудью на Чимина. Омега ловко ловит его в свои обьятия и держит крепко, даже по меркам альфы, не выпускает. Чимин не плачет, ничего не говорит, и даже не двигается. Просто крепко прижимает альфу к себе и тяжело дышит. Чонгук не сопротивляется этому, лишь только в ответ обнимает своего возлюбленного, и позволяет им вдвоём осесть на пол. – Всё хорошо, Чимина-а. Теперь всё точно будет хорошо, – хрипло произносит он, запуская руку в рыжие волосы. Чимин также молча кивает. Но в этом молчании он сдерживает всю боль и страх, что испытывал за эти долгие недели. Когда Чонгук полностью приходит в себя и наконец-таки узнаёт о том, что пробыл в агонии целых четыре недели, его охватывает жуткая тревога. Намджун рассказывает сыну о том, что его болезнь вызвала сильное волнение не только в их семье, но и в обеих стаях, которое пришлось даже однократно устранять физически, а также о том, что Чимин уже готовился принести себя в жертву ради объединения оборотней. Чонгук перед вожаком спокойно всё принимает и некоторое время, пока они всё ещё обсуждают дела стаи, держит лицо, но когда Намджун подходит ближе и притягивает его в свои объятия, альфа не сдерживается и молча плачет. Он, чёрт возьми, из-за собственной неаккуратности, чуть не погубил любимого человека, и привёл к беспорядку стаю. – Ты ни в чём не виноват, – спокойно говорит ему Намджун, отходя, и похлопывает по плечу. – Такое могло случиться с каждым. Бешеные волки слишком большая редкость. Однако, как мой наследник, я очень надеюсь, что ты всё же вынесешь из этой ситуации важный урок. Чонгук кивает и отходит в сторону. Он, правда, понимает слова отца, но пока что ему всё равно трудно принять случившееся. А также альфа теперь прекрасно осознаёт, почему Чимин так остро отреагировал на его пробуждение и долго не выпускал из своих объятий. – Да, но тут дело было не только в его жизни, Чонгук. Он почувствовал тебя, – добавляет Сокджин, когда позднее вечером приходит проверить сына и выслушивает все терзающие его переживания. – Скорее всего отец не сообщил тебе об этом, и я понимаю почему. Это очень трудно... К сожалению, мы готовились не только к смерти Чимина, Чонгук-и. Когда лекарь сказал, что ты полностью поддался заразе и погиб, у нас с отцом просто опустились руки... Мы не знали, что делать дальше, как сказать об этом стае, и как вообще жить... Но Чимин запретил готовиться к церемонии прощания. Попросил дать тебе хотя бы пару дней. И... конечно же мы на это согласились, – Сокджин всхлипывает, и Чонгук тут же тянется вперёд, чтобы обнять папу. – О, мой родной. Я так счастлив, что ты жив. Если бы ты действительно умер, я не представляю... – Пап, не надо. Не терзай себя этими ужасными мыслями. Это прошло. Судьба оказалась на нашей стороне и позволила мне выжить. – Да, ты прав, – снова всхлипывает Сокджин и гладит сына по спине. – Чимин все эти два дня провел у нас дома. Отказывался уходить, да всё следил за твоим состоянием. Даже Юнги уже не смог его выманить хотя бы на крыльцо дома. А в тот день, когда ты очнулся, он вдруг подорвался с места и побежал наверх. Почувствовал, что ты жив. Не знаю точно, какой именно контакт был между вами на протяжении всего времени, потому что ты, как обычно, ничего толком не рассказываешь о ваших отношениях, но он действительно сильно привязался к тебе, Чонгук. Такую связь уже будет просто так не разрушить. Альфа отодвигается от папы и смотрит на родителя с удивлением. Он рад, на самом деле. Правда. Чонгук даже ожидать не мог, что между ним и Чимином за такой короткий срок укрепится столь особенная связь. Но он немного переживает из-за неё, ведь это также и большая ответственность. Если что-то случится с одним волком, это отразится и на другом. – Я знаю, что он готов был умереть, – хмурится Чонгук. Ему противно даже от мысли о том, что из-за его оплошности, из-за того, что он не смог вовремя увернуться от клыков, Чимин чуть не лишился жизни. – Да, мы с отцом, как могли оттягивали этот момент, – подтверждает Сокджин. – И, к счастью, не зря. Всё обошлось. – Но мне всё равно стоило быть более осторожными. – С этим спорить не буду, дорогой мой, — тут же меняет тон омега с вкрадчивого и заботливого на шутливый и обвиняющий. – Если ты ещё раз посмеешь так проворонить смертельную опасность, клянусь, я загрызу тебя собственными зубами! – А я в этом помогу, – вдруг слышится голос со стороны двери. На пороге комнаты показывается Чимин. На губах его играет мягкая улыбка, но острым взглядом он внимательно рассматривает своего альфу, и Чонгуку становится даже немного страшно от этого взгляда. Он был точно уверен в том, что его папа сейчас говорил об укусах в шутку, но вот про Чимина, который вполне себе умел злиться, подобного пока сказать не мог. – Ох, я оставлю вас тогда, – быстро собирается старший омега, завидев Пака, и встаёт с кровати сына. – У меня есть ещё дела. Завтра ваша свадьба, а к ней до сих пор ещё не все подготовленно. Оставив быстрый поцелуй на лбу Чонгука, Сокджин выходит из комнаты и по пути ободряюще похлопывает Чимина по плечу. Омега мило улыбается чужой заботе и проходит вперёд, закрывая за собой дверь. Чонгук не в силах спокойно сидеть в кровати, после всего, что он сегодня узнал, поэтому спешит встать и подойти к своему омеге. В один момент он заключает Чимина в объятия и крепко целует в рыжую макушку. – Теперь я буду делать это чаще, – говорит он. – Тебе придётся привыкнуть. Чимин сразу же расслабляется в его объятиях, издаёт тихий смешок и поднимает голову, чтобы посмотреть на своего альфу. – Думаю, я не против. Если это ты, то я никогда не буду против. Я верю тебе, Чонгук. Счастливо улыбаясь, альфа соприкасается с омегой лбами. В его груди разливается просто безграничная любовь к этому волку. Не выдержав напряжения, что в один миг создалось между ними, Чонгук всё же тянется вперёд и наконец-то вновь целует своё чудо. Делает он это легко, желая лишь выразить этим жестом свою нежность и радость, да сразу хочет отстраниться, но Чимин его не отпускает. Неожиданно притягивает альфу обратно и прижимается губами сильнее, отчаяннее. "Я не боюсь своей смерти, Чонгук. Куда ужаснее теперь мне будет жить без тебя." – вдруг вспоминает он слова Чимина, и только сейчас понимает, как на самом деле переживал его омега, и как скучал. Поддавшись нахлынувшим чувствам, Чонгук тут же перехватывает Чимина за шею и талию, крепче прижимает к себе, углубляет их отчаянный поцелуй. Чимин на этот раз не действует неловко, как обычно. Сейчас, удивляя альфу, он сам тянется вперёд, сам выцеловывает его губы, пускает пальцы в волосы и сильно их сжимает. Чонгука тут же накрывает. И от физического контакта, и от эмоций, которые вызывает в нём парень. Приподняв Чимина за бёдра, он резким движением усаживает его на прикроватную тумбу и вжимает в неё. Омега не против, хотя и очевидно, что его напрягает это действие, поэтому Чонгук всё же решает остановиться, чтобы дальше не пугать парня своим напором. Подарив последний более мягкий поцелуй, он опускает свою голову на чужое плечо и глубоко дышит, чтобы успокоиться. Чимин тут же вновь запускает пальцы в его волосы и начинает их перебирать. – Уже завтра. Наша свадьба. Всё случится завтра, – тихо сообщает Чонгук, расслабляясь от приятных поглаживаний омеги. – Мы станем с тобой семьёй. – Да, – подтверждает Чимин и прижимается к альфе теснее. – Я готов. Ко всему готов. Чонгук не уверен, что омега говорит правду. Особенно он не уверен в готовности Чимина к их брачной ночи и омовению, но всё-таки не спорит. Сейчас он просто хочет побыть с ним рядом в тёплых объятиях. Живых объятиях любимого оборотня.
