Одной дружной семьёй

Сычжуй глубоко задумался, пытаясь понять, что имел в виду Вэй Усянь. Цзян Чэн был влюблён в него, поэтому так грубо и нелестно отзывался о нём все эти годы? Подняв ошарашенный взгляд на отца, он увидел лукавые искорки в его глазах и выдохнул. — Ты удивительный, никогда не меняйся, — тепло сказал ему Вэй Усянь в противовес собственной улыбке. — Выбирать между друзьями сложно, я хотел сказать только это. — Хорошо, я понимаю. Спасибо. Вэй Усянь тут же притянул его к себе, чтобы затискать. — Ты невероятный, А-Юань, люблю тебя. Юноша рассмеялся. — Никак не могу привыкнуть к тому, как часто ты меня обнимаешь. Отец никогда так не делал, я очень скучал… Уткнувшись носом в висок Вэй Усяня, А-Юань немного постоял так, пользуясь случаем, а после решил, что всё же пора вернуться к гостям. А то совсем совесть потерял. Подхватив поднос с овощами, он вышел в гостиную и с грустью заметил, что Цзинъи и Цзинь Лин сидят по разным углам и даже не смотрят друг на друга. Это удручало. И если с характером Цзинь Лина он мог смириться, потому что ещё не успел впустить юношу в своё сердце, то переживания Цзинъи ранили и заставляли нервничать. — А где дядя Сичэнь? — Ему кто-то позвонил, он сказал, что скоро вернётся, и убежал. Кажется, речь шла про каких-то бабочек. Лань Сычжуй просиял. — Он сейчас следит за одним редким и очень красивым видом, возможно, дроны что-то зафиксировали! — Ого, в вашем захолустье знают о дронах? — Ну, знаешь ли, — не выдержал Цзинъи и сжал кулаки, которыми мечтал отдубасить этого наглеца, — ты постоянно пытаешься подчеркнуть, что наш дом и наш город — это помойка какая-то. Только вот это твой Пекин помойка, раз твоя семья оттуда сбежала. У нас отличный город, продвинутые технологии и замечательные люди. Не чета тебе. Цзинь Лин вскочил на ноги, но тут в комнату вошёл Вэй Усянь и поставил на стол десерты. — Цзинъи в чём-то прав. У нас действительно замечательный город, пусть и маленький. И ругаться, отстаивая свою точку зрения, тоже нормально, но не над моей едой. Если вы пропитаете негативными флюидами мои творения, то у вас случится несварение. А если такую еду съест Лань Чжань, то мне точно не поздоровится. Поэтому оставляем все распри и садимся есть. А-Лин, будь любезен, присядь, — хоть Вэй Усянь и говорил в шутливой форме, в его глазах не было и тени юмора. Цзинь Лин фыркнул, но сел обратно за стол. — В простом уважении нет унижения, — словно в воздух сказал Вэй Усянь и взялся за палочки. — Приятного аппетита, я пытался не злоупотреблять специями. Лань Сычжуй сидел, опустив голову, и думал о том, как трудно ему будет помирить Цзинъи и Цзинь Лина. Они, подобно двум противоположным стихиям, сразу не сошлись характерами. Некоторые слова Цзинь Лина задевали и Сычжуя, но он всегда старался видеть в людях в первую очередь хорошее и не бросаться в омут с головой сразу, как это делал Цзинъи. — А-Юань, ешь, пока не остыло. Юноша вздрогнул и потянулся за едой, всё ещё немного отстранённо, пытаясь придумать, чем заняться самому и занять гостей. — Цзинь Лин, давай в выходные мы покажем тебе город? Он прекрасен, ты его полюбишь. Даже если он меньше Пекина, это не значит, что он в чем-то уступает. На нашу долю приходится четверть всех открытий в стране и здесь есть самые передовые технологии. — А кинотеатр находится в часе езды, — не упустил возможность подколоть Сычжуя Цзинь Лин. — У всех дома есть телевизоры, — буркнул Цзинъи и добавил: — У всех, кроме Лань Ванцзи, конечно. — У вас нет телевизора? — Нет, — пожал плечами Сычжуй. — Отец Ванцзи его не смотрит, у него нет времени, а у меня есть компьютер. У Лань Сичэня есть телевизор, но он его тоже практически не смотрит. Они много работают. — Мой отец тоже много работает, но телевизор у нас есть. — Вот и смотри по нему свои фильмы. А для нас, может, удовольствие поехать в другой город и сходить там в кинотеатр. Культурные ценности, знаешь ли, у всех разные. — Ну да, хоть какое-то развлечение, я же не осуждаю. Цзинь Лин окончательно разошёлся, а Цзинъи сжал кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не настучать ему по пустой голове. Но вовремя вмешался Лань Сычжуй. — Цзинь Лин, я очень прошу тебя перестать высмеивать наш дом. Разве тебе было бы приятно подобное по отношению к тому, что дорого тебе? Что ответить, Цзинь Лин не нашёлся и лишь буркнул:  — Ладно, — тут же принимаясь за еду, чтобы не создавать неловкой паузы. — Вкусно, спасибо. Благодарить за угощение Цзинь Лин привык с детства, потому что готовила ему мама, а её очень хотелось радовать. Вспомнив о её просьбе и перестав вредничать, Цзинь Лин обратился к Вэй Усяню: — Мама просила передать вам привет. — Спасибо, передай ей от меня тоже и кое-что вкусное. Напомни, я отдам перед твоим уходом. — Хорошо. В это время вернулся Лань Сичэнь. — Простите, это был очень важный звонок. Мой ассистент просматривал записи с дрона и нашёл редкий вид бабочек, завтра утром выезжаю на место. Если получится найти хоть один экземпляр, то это будет огромная удача. О, приятного аппетита, я совсем забыл о приличиях. — Она хотя бы красивая? — уточнил с улыбкой Вэй Усянь. Лань Сичэнь не сразу понял, о ком говорит зять, но улыбнулся, сообразив, что про бабочку. — Симпатичная, насколько это применимо к этому виду. Главная её ценность в редкости. Она относится к семейству шкиперов и была открыта в одна тысяча восемьсот девяносто первом году. Внешне она схожа со своей родственницей, открытой в одна тысяча восемьдесят восьмом, но разница огромная. Для тех, кто разбирается, конечно. А так это просто симпатичная бабочка. — Ты ещё не показывал А-Лину свою коллекцию? Признаться честно, даже у меня это вызвало восторг. Больше, конечно, поражает, что ты их различаешь. Для меня практически все они одинаковые. — Каждый разбирается в своей области. Ты можешь различить сорта острого перца по запаху, а для меня это тёмный лес. Цзинь Лин, немного подумав, решил задать вопрос: — Скажите, господин Лань, а там, куда вы едете, есть что-то интересное, кроме бабочек? Можно с вами? Лань Сичэнь мягко улыбнулся юноше, но покачал головой. — Там довольно опасно, это в стороне от туристических троп, так что не в этот раз. Но обещаю — если вы все хорошо покажете себя во время похода, когда-нибудь я возьму вас с собой на более сложные маршруты. Цзинь Лин вскинул голову. — Покажем! Я много раз в походы ходил. Лань Цзинъи не выдержал и вмешался: — Хвастаешься как тот, кто как раз ничего не умеет, посмотрим на деле, не начнёшь ли ныть на второй день! — Ах ты... — начал было А-Лин, но резкий окрик Вэй Усяня его остановил. — Цзинъи, прекрати, пожалуйста. И ешьте уже. Иначе это будет последний ужин, который я приготовил дома. Серьезно. Буду готовить овощи на пару для Лань Чжаня, а вы питайтесь чем хотите. И помните про негативную энергию. Вот вы смеётесь, а между прочим, это серьёзная наука. Не помню, как она называется. — Может потому, что её не существует? — тихо пробурчал Цзинъи себе под нос, но начал есть. Угроза остаться голодным была вполне реальной, а готовить себе сам он зарёкся после того, как чуть не сжёг кухню в их с родителями домике. — Тебе лишь бы поспорить, — беззлобно улыбнулся Вэй Усянь. — Прямо как Цзян Чэн. Постоянно спорил со мной по любой ерунде. Его взгляд затуманился от воспоминаний прошлых лет, и он рассеянно откусил кончик красного перца, который крутил в руке. Это привело его в чувство, и он улыбнулся притихшим ребятам. Больше никто не болтал, боясь вызвать его гнев или новый поток нотаций. Вэй Усянь и сам не думал, что когда-нибудь дорастет до того момента, что придётся воспитывать следующее поколение. Вот бы Лань Цижэнь сейчас удивился, загляни он в гости. Доев, Сычжуй помог отцу убрать со стола и растерялся. Как проводить время одновременно с Цзинъи и Цзинь Лином он просто не представлял. Играть во что-то — снова подерутся, для прогулки уже поздно, вот… точно! Ещё не поздно показать коллекцию бабочек! Ведь дядя Сичэнь обещал. Вернувшись в гостиную, А-Юань поклонился мужчине. — Если вы не против, я бы попросил вас показать коллекцию. — Конечно я не против, А-Юань, идём. Цзинь Лин ожидал увидеть коллекцию приколотых к доскам булавками бабочек и удивился, почему они идут вглубь территории, а не в жилой дом. Подойдя к уединённому и довольно длинному строению, он приподнял бровь. — Здесь кто-то живёт? — Да, бабочки. Проходи, но будь осторожен, в оранжерее довольно влажный воздух, когда будешь выходить, лучше застегнуть куртку, чтобы не простудиться. Цзинь Лин вошёл первым за Лань Сичэнем. — Постарайся не трогать их руками и не наступать. Они весьма хрупкие, но очень красивые. В оранжерее действительно оказалось очень тепло и влажно. Но это меркло в сравнении с тем, как здесь было красиво. На многих растениях с потрясающими цветами сидели разнообразные бабочки. Некоторых он даже не сразу разглядел, но стоило нечаянно задеть плечом лист, как несколько штук сорвались с места, потревоженные его неловким движением. — Вот, возьми кусочек апельсина, — отрезал ему дольку Лань Сичэнь, достав фрукт из корзины. — И вам тоже. Помните, как нужно? Тогда покажите А-Лину. Сычжуй взял дольку апельсина и протянул её бабочке рядом. Та охотно потрогала хоботком срез и забралась на дольку, чтобы полакомиться. — Давай ей апельсин под передние лапки, они сейчас голодные и охотно сядут на угощение. Цзинь Лин ощущал себя мальчиком, первый раз попавшим в какое-то сказочное место. Эта простая игра с кормлением бабочек просто завораживала и очень хотелось, чтобы на его дольку апельсина села самая красивая. Обратив внимание на крупную бабочку с переливающимися перламутром и голубым крыльями, Цзинь Лин подсунул ей апельсин под передние лапки и та села на дольку. — Смотрите, какая у меня красивая! — Это Морфо Ретенор, мне привезли её из Колумбии. Одна из самых красивых бабочек в мире. Тебе повезло, А-Лин. Лань Сычжуй улыбнулся. — И правда повезло, к нам эта бабочка редко садится, очень люблю её. Я вообще очень люблю бабочек, с детства. Цзинъи нежно посмотрел на друга. — Помню, как ты всё время ходил с деревянной игрушкой на палке и говорил всем, что это бабочка. — Да, я тоже это помню. Отец Ванцзи купил мне её, когда мы впервые встретились, — тепло ответил Сычжуй. — Кажется, она до сих пор где-то хранится. Цзинь Лин рассматривал насекомое, удивляясь, что природа смогла создать что-то настолько яркое и красивое. Раньше он как-то не задумывался о таком, а сейчас захотелось, чтобы и ему кто-то сказал, что любит, как Сычжуй эту бабочку… Эта мысль сразу же разрушила хорошее настроение, и он чуть было не отшвырнул апельсин в сторону, но сдержался. Внутри него шла такая борьба, что это злило его и в то же время хотелось расплакаться, как в детстве. Тогда все сбегутся и начнут его утешать, а он выберет себе подарок подороже и поярче и на время забудет, о чём плакал. На дольку к Сычжую села бабочка с зелёными крылышками, и он смотрел на неё с таким восторгом, словно его одарила поцелуем мисс Вселенная. Нахмурившись, Цзинь Лин дёрнул рукой и его бабочка упорхнула. — Я уже всё посмотрел, идём? Надоело. Лань Сычжуй непонимающе захлопал глазами, а Цзинъи разозлился: — Вали, если не хочешь, а нас не дёргай, мы сюда бабочками любоваться пришли, а не твои капризы слушать. — Ах ты! Цзинь Лин замахнулся на Лань Цзинъи, и от его резкого жеста наверх взметнулись десятки испуганных бабочек. — Осторожнее, пожалуйста, здесь нельзя так себя вести. Лань Сичэнь подошёл к юношам и строго посмотрел на обоих. — Цзинъи, А-Лин наш гость, нельзя говорить с ним в таком тоне. А-Лин, а ты постарайся быть терпимее, пожалуйста. Это место важно для нашей семьи, для А-Юаня. Пристыженный Цзинь Лин хотел было вспылить, но, увидев расстроенного Сычжуя, не стал. Он уважительно поклонился и молча вышел из оранжереи. Как и говорил Лань Сичэнь, после этого места на улице оказалось очень холодно. Он застегнул куртку и пошёл в сторону дома, где жил одноклассник. К его удивлению, он оказался во дворе не один. Вдалеке справа он заметил мужской силуэт. Мужчина дошёл до ещё одного дома и скрылся в нём. А слева играли дети, но вели себя тихо, ковыряясь в песке. Он прошёл чуть дальше, оглядываясь. Это место походило на какую-то общину, он даже подумал о секте, но без религиозного подтекста. Это было странно. Он никогда не видел, чтобы семья жила вот так сообща. Сами они жили в своих домах. Да, он часто подолгу проживал то у дедушки, то у дяди Чэна, но всё было совсем иначе. — Гуляешь? — раздался рядом голос Вэй Усяня. — Красиво тут, правда? Когда Лань Чжань впервые меня сюда привёл, я очень удивился, что они живут вот так. Но чем дольше живу здесь, тем больше мне нравится. Никто никому не мешает и в то же время рядом всегда кто-то есть. — Я бы, наверное, не смог так, — пожал плечами Цзинь Лин. — Я тоже так думал, но тут есть много плюсов. Пока Сычжуй был маленьким, за ним и Цзинъи было кому присмотреть, если Лань Чжань работал в смену. Всегда кто-то придёт на выручку и одолжит луковицу или лапшу. И никто не ругается. Это странно, но они действительно самые мирные люди, с которыми я встречался. Даже Лань Цижэнь. Это дядя Лань Чжаня. Он взглядом убить может, но голос не повышает. Цзинь Лин улыбнулся. — Дядя Чэн тоже может убить взглядом. — Только он ещё и на словах пообещает все муки ада, — закивал Вэй Усянь. — И врезать может. Постоянно руки распускал, когда мы маленькие были. — Мне дядя тоже всё время грозился ноги переломать, он такой! — Цзин Лин гордо улыбнулся. — Он и на тебя руку поднимает? Вэй Усянь с недоумением пытливо смотрел на племянника. — Нет, дядя мне только угрожает, никогда не бил. Расслабившись, Вэй Усянь рассмеялся. — Очень в духе А-Чэна, на словах он грозный, но в душе добрый, только ему не говори, что я так сказал. — Не скажу. Теперь мне почему-то кажется, что вы когда-то были близки. — Так и есть. Честно говоря, я очень жду его приезда, вдруг у нас получится наладить отношения? Цзинь Лин покачал головой. — Я бы на это не рассчитывал. — Думаешь, он всё ещё не может простить меня? Можем подраться, как в детстве, — Вэй Усянь шутил, но горечь слышна была даже Цзинь Лину. — Ладно, идём в дом. Вечером становится немного прохладно, а после оранжереи так совсем промозгло. Тебе понравилось? Мне очень. Я как-то намазал себя соком апельсина и бабочки садились мне на руки и лицо. Сичэнь сказал, что я хуже ребёнка. А Лань Чжань улыбался. Они дошли назад к домику и столкнулись на пороге с остальными. — Предлагаю выпить чаю и отдохнуть, — Вэй Усянь улыбнулся. — Я, конечно, не такой специалист по чаям, как Лань Сичэнь, но у нас тоже есть кое-что вкусное. Идёмте, десерт всё ещё на столе. Сычжуй радостно улыбнулся, увидев отца в хорошем настроении, и первым вошёл в дом. Уже позже, засыпая, он подумал о том, что Цзинь Лин сможет стать ему хорошим другом, если сам захочет этого и перестанет выпускать иголки.