Наперерез ветрам

      Сначала Камилла с Виктором делали домашние задания, потом играли в шахматы, так как Камилле всё же иногда начинало хотеться в кои-то веки обыграть Рона, потом Виктор рассказывал ей о тёмной магии, и так они засиделись до глубокой ночи.          Во втором часу Виктор всё-таки пошёл проводить её до каюты — и уже на подходе к каюте Камиллы оба услышали, как в каюте профессора Каркарова что-то с грохотом упало.          Оба бросились туда и из-за угла увидели, как директор бежит по направлению к выходу, очевидно, очень злой и обеспокоенный.          Камилла призвала мантию-невидимку, Виктор наложил на себя дезиллюминационные, и они, не сговариваясь, бросились за профессором.        — Чёртова псина! — тихо ругался на бегу профессор. — Чтоб тебя дементоры наконец пожрали!          Он явно много чего ещё бормотал, но это удалось разобрать.          Камилла быстро поняла, что это он про Сириуса, и ускорила бег.          И бежали они не напрасно.          Профессор бежал в Хогвартс. Камилла и Виктор проскочили за ним в открытую дверь школы, и сразу же оказались в гуще битвы.          Сириус Блэк отбивался одновременно от Грюма и Снейпа.          — Где Крауч? — каркающе спросил профессор Каркаров, входя в битву с бомбардой в сторону Снейпа и Грюма.          Прошелестел ветер, невидимый Виктор влетел в бок профессора Каркарова и оттолкнул его к стенке, и тут же в то место, где он стоял, влетела авада.          — Аластор, какого чёрта?! — взъярился Снейп. — Сначала Блэк!          Камилла закрыла Каркарова и Виктора щитом и шарахнула по Грюму новой бомбардой, от которой его тоже спас щит.          — Крауч? — лающе переспросил Сириус, уходя от удара Снейпа.          — Ревелио! — крикнул Каркаров, забыв о невербалке — может, хотел усилить заклинание голосом.          И черты лица Грюма поплыли, костыль отлетел, глаз выпал — уже в тот момент, когда она по полу откатывался прочь от нового заклинания — и у стены с пола вскакивал уже незнакомый человек с впалыми безумными глазами, русыми волосами и безо всяких шрамов, которые были у Грюма.          Оборотное зелье!          Снейп резко развернулся к Грюму боком, не подставляя спину Сириусу, выругался.          — Крауч! — прошипел Каркаров.          Снейп шмальнул по нему незнакомым Камилле проклятием, не попал, и незнакомец шарахнул по всем присутствующим новой бомбардой максима, выставил щит, развернулся и ринулся прочь сквозь школьную дверь.          Виктор врезался в закрывшуюся дверь на бегу, она не поддалась, Камилла из-за его спины кинула алохомору, и тогда под плечом Виктора дверь распахнулась.          Они выбежали наружу — все пятеро — и обнаружили, что перед школой никого нет.          — Не одни мы умеем пользоваться дезиллюминационными чарами, — прошипел Каркаров.          Разумеется, он уже понял, что дорогие ученики побежали в школу за ним.       — Искать бессмысленно, — подтвердил Сириус.          — Кто это был? — спросил невидимый Виктор, вклинившийся между своим директором и Снейпом. Если Камилла правильно различила едва заметное движение воздуха, Снейпа он держал на прицеле.          — Барти Крауч. Младший. Умер в Азкабане. Давно, — отрывисто ответил Каркаров.          — Так вот, чего ты боялся, Игорь, — прошелестел Снейп.          Каркаров был бледен и взволнован, но осторожно вклинился между ним и Блэком.          — Я боялся Грюма, — отрезал он. — И не думал, что на его месте мог оказаться кое-кто похуже.          Снейп посмотрел на Каркарова — а потом за него.          — Блэк, — утвердил он. — Значит, Игорь, ты спелся с Блэком. Тебе всё-таки снова хочется в Азкабан.          Камилла спереди, Виктор сзади и Каркаров с очень близкого расстояния сбоку, не сговариваясь, одновременно швырнули в него тремя разными заклинаниями. От Камиллы и Каркарова он успел защититься, а вот от Виктора — нет, и так и застыл под петрификусом.          — Блэк, — тяжело сказал профессор Каркаров, отдышавшись, — какого чёрта ты здесь делаешь?          — Да что я-то? — возмущённо ответил Сириус. — Он опять шлялся вокруг корабля. Я последовал за ним в школу. А там ещё и Нюниус…          — Блэк, ну какого чёрта… — горестно вздохнул Каркаров.          — Что с Нюниусом делать? — беззаботно поинтересовался Сириус.          Каркаров вздохнул снова.          — Империо, — махнул он палочкой на Снейпа. — Иди инспектируй подземелья. Когда дойдёшь, забудь обо всём, что произошло этой ночью.          Снейп послушно ушёл.          И Камилла вдруг поняла, что использование на Снейпе непростительного заклинания она не может считать чем-то ужасным. Да, это было хуже, чем просто обливиэйт, но профессор Каркаров не заставлял его сделать ничего плохого, и это был практически тот же обливиэйт, только Снейп подвергался ему не у входа в школу, а в подземельях. Обливиэйт с перемещением Снейпа подальше от них. Ничего страшного с ним не произошло.          Тем более, что профессор Каркаров не дал ей долго думать над тем, что правильно, а что неправильно.          — Виктор, — тяжело сказал он. — И, полагаю, Камилла. Что вы оба здесь делаете?          — Мы увидели, как вы куда-то бежите и ругаетесь при этом на Сириуса, профессор, — честно ответила Камилла. — И поняли, что вам надо помочь спасать Сириуса от чего-то плохого.          — После того, как я оттолкнул вас от авады, вы не можете нас ругать, — сказал Виктор.          — К тому же, вы спасали Сириуса, — напирала Камилла. — Это из-за меня вы должны его спасать. Значит, я должна помочь!          — Из-за нас, — поправил её Виктор.          — Блэка надо спасать исключительно из-за Блэка, — не согласился профессор Каркаров. — Он сам вечно лезет куда не просят.          — Но зато мы теперь знаем, что это не Грюм, а Крауч-младший, — возразил Сириус.          — Чудесно, — раздражённо ответил Каркаров. — И что нам теперь делать с этим весьма ценным знанием? Крауча на руках у нас нет, в аврорат заявить мы не можем, потому что у нас из свидетелей я, Виктор, несуществующая Камилла, о наличии которой не должен узнать Дамблдор, подлежащий поцелую ты, о котором тоже не должен узнать никто, и других свидетелей нет, как и объяснения, что мы здесь делали и как всё произошло. Что нам вообще теперь делать?       Очевидно, он был очень раздражён. И слишком сильно переволновался.          — А ты всё-таки трус, — хмыкнул Сириус.          — Сириус! — воскликнула Камилла.          Профессор Каркаров поднял руку, останавливая её от дальнейших высказываний.          — Да, Блэк, я трус, — холодно сказал он. — И, в отличие от тебя, у меня есть то, что я боюсь потерять. И я боюсь и не скрываю этого. А ты мог бы попридержать бессмысленные высказывания, если уж ничего конструктивного ты нам сообщить не можешь.          Но у Сириуса, как ни странно, нашлись и конструктивные высказывания.       — Я могу вам сообщить, что сначала стоит пойти на корабль и взять Карту Мародёров, — начал он с усмешкой. — Если на карте вы видели Аластора Грюма и Барти Крауча в одном кабинете, то, значит, он в кабинете пленника и держит. По карте мы посмотрим, во что именно он его превратил, и освободим. Дальше договоримся, что он нас не видел, и пусть докладывает аврорату, что сам освободился, а Крауч сбежал от него.          — Договариваться? С Грюмом?          Сириус вздохнул и стал неожиданно гораздо серьёзнее.          — Я понимаю, он тебя пытал, — сказал он. — Но ты на войне наверняка пытал бы его, будь у тебя такая возможность. — Тон у него был как бы примиряющий, но то, что он говорил, на слова примирения походило мало. — Сейчас нет войны. Надо как-то находить способы жить мирно.          Грюм пытал профессора Каркарова?          Камилла беспомощно посмотрела на то место, где должен был стоять Виктор, но ожидаемо не смогла увидеть поддержку на лице невидимки.          — Грюм безумен, Блэк, — холодно ответил Каркаров. — Даже если я способен попытаться с ним договориться, то он на это не способен. К тому же, ты у нас опасный преступник. Тебя он заавадит первым делом. Меня — вторым делом, потому что я приду с тобой.          — Ну так идите без меня, — пожал плечами Сириус. — Делов-то.          — И не проследишь, чтобы я его первым не заавадил? — хмыкнул он.          — При детях? — со смешком ответил Сириус.          Каркаров очень тяжело вздохнул.          — Иди на корабль, — приказным тоном сообщил он Сириусу. — Впрочем, мы тебя проводим, нам ведь всё равно по пути.          Когда все вместе вошли в каюту профессора Каркарова, произнесли нужные слова над чисто-белой картой и посмотрели на кабинет Грюма, то увидели там находящиеся совсем рядом точки: «Аластор Грюм» и «Рита Скитер».          — Да, надо было куда чаще смотреть на эту карту, — признал профессор Каркаров.          — Он её похитил, чтобы узнать, как она что-то узнала про то, что написала?          — Неужели он не понимает, что она всё придумала? — вторила Камилла Виктору.          — Наложим империус и спросим, — отрезал профессор Каркаров. — У Риты. Пошли в школу. Камилла, проводи нас к кабинеты этого вашего «профессора Грюма».          — Я-то думал, ты их всё-таки там и оставишь, — хмыкнул Сириус. — Чтобы не авадить при детях. Обоих.          Профессор посмотрел на него как на идиота.          — Если мы туда не явимся, то без магии Крауча они быстро сами расколдуются. А так — хоть выбьем нужные клятвы.          Сириус неожиданно посмотрел на него с уважением. И Камилла поняла, что он совсем не против выбивать из Риты Скитер клятвы… даже, наверное, и круциатусом.          — Выбьем клятвы? — всё же спросила она.          — Чтобы Рита про вас ничего не писала, — пояснил Каркаров. — И чтобы иметь гарантию, что Грюм нас… не видел и освободился сам.          Камилла растерянно поморгала. Но она не знала, как ей следует к этому относиться — и поэтому ей оставалось только послушаться.          Когда они открыли дверь школы, то только хорошая реакция Виктора и его щит спасли Камиллу от ступефая в лицо.          Снейп шарахнулся в сторону, но, конечно, профессор Каркаров швырнул в него новым заклинанием, Виктор поддержал. И, пока они обменивались проклятиями, Камилла привычно — Боже, уже привычно! — зашла сбоку и оттуда шарахнула своим петрификусом. Когда ей стало привычно нападать на учителей?          Снейп застыл.          Каркаров тихо что-то пробормотал — скорее всего, ругательное.          — Он что, каждую ночь по школе бродит? — горестно спросил он.          — Может, мы просто такие удачливые? — предположила Камилла. — Преподаватели дежурят в школе каждую ночь, но у них есть какая-то очередь.          — Империо. Иди в подземелья и забудь обо всём, что произошло этой ночью.          Они подождали, пока Снейп уйдёт.          — Странно, что нам ни разу не попался мистер Филч, — сказала Камилла.          — Сквиб? Что ж, ему повезло, — отрезал профессор Каркаров. Кажется, эти события его уж очень сильно разозлили. — Пошли.          Кабинет профессора Грюма — Барти Крауча — не открывался.          На десятой попытке вскрыть дверь вариациями алохоморы или подбором пароля ничуть не подобревший профессор не выдержал.          — Силенцио алле максима, — он обвёл палочкой вокруг себя, направляя её в конец коридора. — Бомбарда.          Их всех отбросило к противоположной стене коридора, но с дверью ничего не произошло.          Профессор Каркаров что-то зло проворчал, а потом снова направил палочку на дверь.          — Бомбарда максима!          — Бомбарда максима!          — Бомбарда максима!          Виктор и Камилла не могли ему не помочь, тем более, что он явно колдовал вербально и показательно именно для того, чтобы они либо учились, либо повторяли за ним.          Их снова отбросило к стене, а вокруг взметнулась каменная крошка и пыль — Виктор прикрыл их от неё щитом.          Когда пыль рассеялась, дверь всё ещё стояла на месте.          Зато по обе стороны от неё в каменной кладке зияли дыры.          Профессор Каркаров мрачно усмехнулся.          — Учитесь, — сказал он. — Вот это и значит «брешь в защите».          И первым полез втискиваться в дыру между остатком стены и дверным косяком.          В кабинете всё было как и в прошлый раз, когда Камилла там была. Только «детекторы зла», как называл их профессор Грюм — Барти Крауч — на этот раз вели себя по-другому. Детектор лжи теперь совсем и не гудел, вредноскоп, теперь включённый, вовсю вертелся и визжал, а в зеркале — проявителе врагов — очень отчётливо проступали три фигуры. Две фигуры были большие, одна поменьше — размером с Камиллу. У одной из больших фигур были явственно видны очертания козлиной бородки. И у всех были хорошо видны глаза — они были очень чёткими, выделялись на размытых очертаниях. За маленькой фигурой Камиллы была ещё и четвёртая — гораздо более размытая и гораздо светлее. Может быть, это мог быть Сириус.       — Хороший проявитель врагов, — оценил профессор Каркаров после того, как резким движением палочки разломал вредноскоп на две части, заставив его замолкнуть.          — Профессор… то есть, мистер Крауч говорил, что этот артефакт чувствует эмоции врагов, их предвкушение победы… но разве мы предвкушаем победу? — с сомнением спросила Камилла.          — Мы его почти победили, но он удрал, — пояснил профессор. — Эта штука много разных эмоций чувствует, присущих врагам, хотя тоже может ошибаться. Но это сложнее, чем то, что ты сейчас повторила. Можешь на досуге у Виктора спросить… или у своего будущего свёкра, как с ним встретишься.          Камилле казалось, что она уже разучилась краснеть в ответ на подобные дурацкие шутки профессора Каркарова, но оказалось, у него ещё есть, чем её смутить.          Однако профессор Каркаров снова не дал ей заострить на этом внимание — он открыл Карту Мародёров, обвёл взглядом комнату и направился к сундуку профессора Грюма, то есть, мистера Крауча. К тому самому, с семью замками — Крауч говорил, что открывает его тогда, когда видит в зеркале белки глаз своих врагов.          Сейчас в зеркале были видны далеко не только белки, сейчас там можно было разглядеть даже разводы в их зрачках, а сундук, разумеется, сам для врагов не открывался. На него не подействовала ни алохомора, ни ещё несколько последовательно созданных профессором Каркаровым заклинаний, которые были незнакомы не только Камилле, но, похоже, даже и Виктору, ни бомбарда, ни бомбарда максима. Трансфигурированная профессором отмычка расплавилась, как только он просто поднёс её к сундуку, финита ни на что не подействовала, а на «акцио ключ от сундука» ничего не прилетело.          Профессор Каркаров ещё в самом начале запретил Виктору и Камилле прикасаться к сундуку, а после отмычки вообще велел отойти подальше. А ещё лучше — вообще постоять на стрёме в коридоре.          С ним не согласился никто — Виктор стоял с палочкой в руках, готовый в любую минуту ставить щит между сундуком и своим директором, а Камилла просто решила следить не за коридором, а за Картой Мародёров. Там всё пока было спокойно — Снейп снова занял стратегически важную позицию у входа в замок, не став искать потенциальных противников по необъятным школьным коридорам.          Акцио не действовало не только на ключи, но и на «Риту Скитер», «перо Риты Скитер», «трусы Риты Скитер», «Аластора Грюма» и «содержимое сундука». После очередного незнакомого Камилле заклинания Виктору всё же пришлось защищать профессора щитом — сундук в него плюнул яркой зелёной молнией.          — Может, мы этот сундук просто заберём и в другой обстановке попытаемся? — не выдержала Камилла. Она совершенно искренне испугалась молнии, и она почти не сомневалась в том, что у профессора Каркарова найдутся какие-то знакомые, которые могли бы с этим помочь. Не в Великобритании, конечно, но, может, эти люди могли бы подсказать им что-то по переписке?          — Это имеет смысл, — мрачно хмыкнул профессор Каркаров, — в том случае, если мы вообще можем его куда-то забрать.          Вместе с этими словами он продемонстрировал, что левиоса на сундук не действует, и акцио — тоже.          — Живко, — Виктор без рассуждений позвал домовика, — принеси перчатки из драконьей кожи.          — И фартук, — добавил Каркаров. — И ничем не занятую сумку с расширенным пространством.          Домовик покорно появился и сразу передал всё нужное.          — Ты можешь взять этот сундук и перенести его куда-либо? — спросил его Виктор. — Или открыть?          Домовик грустно залепетал что-то о том, что не может. Камилла не вслушивалась, даже по грустному виду и опущенным ушам Живко было понятно, что всё очень плохо.          Каркаров экипировался во всё принесённое и с заметным усилием поднял сундук. Закинул его в подставленную Виктором сумку.          Через мгновение сумка взорвалась изнутри.          Камилла успела выставить щит перед Виктором, но он всё равно отлетел к стене. Но перед профессором она поставить щит не успела, и он точно ударился об стену куда серьёзнее, чем Виктор. Она, правда, с запозданием среагировала и выставила вокруг профессора второй щит, но это его защитило разве что от кусков штукатурки на голову.          Когда пыль рассеялась, Камилла обнаружила, что и Виктор, и профессор лежат на полу без движения. У профессора, кажется, даже была видна кровь.       Камилла бросилась к профессору — у Виктора-то не было крови — но ногу резко обожгло, и она сама полетела на пол, больно ударившись локтем о подоконник.          Зато перед глазами оказалась Карта Мародёров, которую она всё ещё сжимала в левой руке — и на ней точка профессора Снейпа уже двигалась всего в нескольких коридорах от них.          По направлению к ним.          Камилла вскочила, шипя от жгучей боли. Она не смотрела, что могло быть за обугленной штаниной, но в её падении точно был виноват сундук — теперь он стоял на обрывках сумки, искрил и кидал вокруг себя трескучие зелёные молнии.          Действовать надо было быстро, и сначала бежать, а потом уже думать.          — Живко! — шёпотом позвала она, мысленно ругая нехорошими словами воспитание дурмстрангских домовиков, исчезавших сразу, как только исполняли пожелание хозяина. — Отнеси профессора и Виктора на корабль, быстро! Окажи им помощь и принеси мне шкуру василиска! И ещё одну сумку с расширенным пространством, если есть!          Профессор Каркаров и Виктор исчезли, Камилла спряталась под мантией, но вслушаться в тишину не успела — перед ней с хлопком появилось требуемое.          Сам домовик даже не показался, наверное, оказывал помощь раненым. Камилла схватила шкуру и броском накинула её на сундук.          Да, она могла бы бежать — но она не могла оставить за спиной врагов, которые, к тому же, могли слишком много знать. Да, они были заперты, да, профессор не смог открыть сундук — но вдруг они смогут изнутри, когда расколдуются? Ударят в спину, и всё станет ещё хуже.           Шкура не пропускала зелёные молнии, но сундук был слишком большой, и Камилле пришлось почти упасть на него сверху, чтобы шкуру расправить, и пришлось его повалить, чтобы начать заворачивать. Она уже пару раз обожглась и всё же завернула сундук, когда поняла, что Снейп уже должен быть совсем рядом.          — Живко, — шёпотом позвала она. — Закончи заворачивать сундук в шкуру, закинь его в сумку и унеси в безопасное место.          Она сползла с сундука и успела откатиться в угол по полу, сундук исчез, Живко не появился, и в этот самый момент к двери подошёл Снейп.          Камилла съёжилась в углу под мантией, и, как могла, задержала дыхание.       Снейп протиснулся в проём. Повёл палочкой, Камилла опознала гоменум ревелио и мысленно попросила прощения у всех, кого она успела в это втянуть. Они были не обязаны, она сама была виновата, она была виновата, она мысленно попросила прощения ещё раз, и ещё…          Снейп опустил палочку и задумчиво прошёлся по комнате.          Он её не нашёл… не нашёл?          …В легендарной мантии-невидимке можно было спрятаться от самой Смерти…          Камилла видела, как профессор Снейп рассматривает сломанный вредноскоп, побитый взрывами потолок, стены, разбитое окно, молчаливый детектор лжи — она скрывалась, а он молчал! — и прямо сейчас всей собой понимала, чувствовала, ощущала те слова профессора Каркарова — «потрясающая глупость». Мать и дитя могли спрятаться под мантией и молчать, и сам Волдеморт ни за что не нашёл бы их.          Профессор Снейп послал патронуса Дамблдору и МакГонагалл.          Потрясающая глупость — мантия, легендарная мантия-невидимка, подаренная людям самой Смертью, в тот самый момент была у Альбуса Дамблдора. В тот самый момент, когда она могла спасти, спрятать от смерти — от Смерти — маленькую Камиллу и её мать. Может быть, даже отца. И профессор Дамблдор взял её «поизучать» — значит, знал, что она не обычная. И её отец тоже знал… Да что там, профессор Каркаров, самый обычный болгарский волшебник, за две минуты понял, что это очень особая мантия — а профессор Дамблдор был великим волшебником, а Джеймс Поттер этой мантией владел… Что там Луна говорила о гелиопатах? Можно ли просто так ослепнуть настолько, чтобы в критический момент одолжить на изучение верное средство спасения своей семьи?          Было больно.          Это было неожиданно слишком больно — абсолютно точно это знать.          Но ей нельзя было сейчас плакать, ей нельзя было проявлять слабость, ей нельзя было шуметь и шевелиться, и она держалась, как держалась все предыдущие годы.          Послышались новые шаги, профессор Дамблдор всё-таки смог открыть дверь в кабинет, и им с профессором МакГонагалл не пришлось протискиваться между косяком и порушенной кладкой. Под палочкой профессора Дамблдора стена тут же затянулась и стала как новенькая.          После этого директор присоединился к профессору Снейпу, который разглядывал проявитель врагов.          — Здесь трое, — сказал ему Снейп.          Ну всё. Вот теперь точно — всё. Зелёные глаза Камиллы («глаза Лили, точь-в-точь как у Лили») они ни с чем не перепутают. Да и рост подходит… Они узнают, что это директор Каркаров, они узнают, что он её прячет, что с ним сделает профессор Дамблдор? Они ведь враги, и, похоже, профессор Каркаров очень во многом прав… про интриги, про своих и чужих…          — Две фигуры ясные, а третья размытая. — Директор Дамблдор, кажется, кивнул.          Камилла не поверила своим ушам. Мантия… защищает и от этого?          — Это Каркаров, — неприязненно пробормотал Снейп. — Точно он. Рост и бородка. И он не упустит возможности отомстить.          — Отомстить? — подала голос профессор МакГонагалл. — За что, Северус?          — Это Аластор его брал. Причём два раза. Игорь легко отделался, но он злопамятен. И не слишком умён.          — Да что ему Аластор вообще сделал? — Кажется, профессор МакГонагалл была не на шутку возмущена. — Он не мог не понимать, что совершает преступления, и что Аластор делает свою работу!          Снейп презрительно хмыкнул.          — Дорогая Минерва, к сожалению, все люди имеют свойство обижаться на круциатусы.          Обращение было совсем непривычным — при учениках Снейп не говорил коллегам «дорогая», но тон был тем же самым, что и на уроках — ядовитым, злым и презрительным.          И Камилла не могла не признать, что в этот раз профессор Снейп был абсолютно прав.          Она ожидала, что профессор МакГонагалл не поверит ему, возмутится — но она почему-то промолчала. Может, поверила.          — Да, в зеркале, безусловно, Игорь, — сказал профессор Дамблдор. — Но битву здесь устроил не он. Разве что заказал.          — Да, — согласился Снейп. — Этот даже с магглами первым в бой не полезет, не то что с Аластором. Но, Альбус, те люди, которым можно заказывать такие вещи, точно не смогут проникнуть в Хогвартс.          — У вас есть предположения, кто второй в зеркале? — спросила профессор МакГонагалл.          — По росту и фигуре смахивает на Крама, — сказал Снейп. — Но тут есть вопросы…          — Не сомневаюсь, что при случае Игорь может спрятаться за спинами детей, — сказал профессор Дамблдор. — Но Виктор Крам — не тот юноша, который согласится участвовать в сомнительных и уж тем более противозаконных вещах.          — Его отец в случае чего Игоря в лепёшку размажет. Не знаю, за каким… хм… зачем старший Крам вытащил его после войны из Азкабана, но Игорь теперь обязан ему всем, и ничего не сможет ему противопоставить. Как вытащил — так и обратно оттащит.          — Отец Виктора Крама уже тогда был главой аврората? — уточнила профессор МакГонагалл.          — Нет, он был министром магии.          — У них это называется «президент», Северус. Там есть некоторые различия в правах, полномочиях, обязанностях и избирательной системе…          — Один чёрт! Альбус, кроме Крама мне никто на ум не приходит. Вы можете как-то узнать, где сейчас находится младший Крам?          — Хм. Шегги, будь добр, скажи мне, где сейчас находится Виктор Крам.       Домовик появился с хлопком и поклонился.          — Шегги не знает точно, господин директор, сэр. Шегги знает, что на корабле Дурмстранга, но внутрь домовикам Хогвартса хода нет, пока господин директор, сэр, или господа преподаватели, сэры, не позовут Шегги изнутри корабля.          — Нам этого достаточно, спасибо, Шегги. Можешь ли ты сказать, где находится Игорь Каркаров?          — Шегги не может сказать точно, господин директор, сэр, но директор Игорь Каркаров находится внутри корабля Дурмстранга.          — Хорошо. Можешь ли ты сказать, где сейчас находится Аластор Грюм?       — Шегги не знает, господин директор, сэр. Шегги думает, Аластора Грюма нет на территории Хогвартса.          — Его похитили, — мрачно сказала профессор МакГонагалл.          — Знаете, Альбус, — сказал Снейп, — в последние ночи что-то происходило. Несколько раз во время ночного патрулирования я внезапно оказывался в другом месте с провалами в памяти. Сначала это был конфундус, потом обливиэйты — я не настолько плох как менталист, чтобы не смочь отследить способ стирания моей памяти — и поначалу я решил, что это обнаглел кто-то из семикурсников.          — Нет, Северус, дети не стали бы, — возмутилась профессор МакГонагалл.          — Я наблюдал за ними на уроках и за завтраками после инцидентов, — продолжал Снейп, не обращая на неё внимания, — но никто не показывал признаков тревожного ожидания, что я их вот-вот раскрою. Потом это стало повторяться, и я решил, что это Поттер окончательно перестал понимать, на каком он свете находится.          — Мистер Поттер никогда не позволит себе напасть на преподавателя! — теперь профессор МакГонагалл возмутилась куда сильнее.          — Он уже не раз позволял себе это, Минерва, — ледяным тоном сообщил ей профессор Снейп, и, к сожалению, он снова был прав. — Но потом обливиэйт сменился империусом, и тут я согласен признать, что на такое даже Поттер не способен. И последний империус, заставивший меня забыть что-то важное, был мною получен не далее как час назад. Я не знаю, и я не смогу узнать, что именно я забыл. Сегодня я пришёл в себя в подземельях и сразу же отправился ко входу в школу, кто бы это ни был, но он выходил из школы там — провалы в памяти пару раз образовывались именно в тот момент, когда я был близко к основному входу. И, если это не ученик, то он вряд ли знает потайные ходы. Да и все ходы вместе я не смог бы в одиночку охранять. Я немного постоял у входа под дезиллюминационными чарами, но после я услышал шум сверху, с этой стороны. Он был приглушён магией, скорее всего, силенцио алле, но заклинание не смогло удержать звуки полностью, или же просто в какой-то момент ослабло. И я направился сюда.       Пока Снейп всё это объяснял, он казался почти нормальным. Почти нормальным человеком, который столкнулся с неведомой опасностью и противостоял ей по мере сил.          Но ведь так оно и было — его никто не просветил относительно реального положения дел, и он искренне и даже обоснованно считал врагом профессора Каркарова — и защищался от него, и защищал от него школу. И от него, и от чего-то неведомого, чего он не помнил.          — Но, Северус, почему же ты сразу не сказал мне о том, что происходит что-то подобное? — мягко укорил его профессор Дамблдор.          — А смысл? — презрительно фыркнул профессор Снейп. Очень презрительно и очень мрачно. — Вы бы меня выслушали, Альбус, напоили бы чаем, предложили бы своих лимонных долек, — кажется, он откровенно издевался, — и сказали бы, что всё идёт по плану, всё вообще в порядке, и мне не о чем беспокоиться. Я уже устал слышать от вас вот это, знаете ли. Мне надоело.          — Северус, мой мальчик, тебе не стоит судить столь поспешно и резко, — мягко и укоризненно произнёс профессор Дамблдор. — Ты не понимаешь и не видишь всей картины.          — Ну так покажите мне всю картину! — вызверился Снейп. — Раз я её не понимаю и не вижу, то вы вполне способны мне её показать! Альбус, с меня хватит! То вы нанимаете Квиррелла и сразу видите, что с ним что-то не так — и говорите мне за ним присматривать! Но не гоните его к чертям, хотя вы не могли не видеть! Потом вы нанимаете Локхарта, хоть вам вообще учителя сказали, что он не преподаватель, а говно, и в результате что? Нет, в нём не сидел Тёмный Лорд, он и без его помощи был способен напасть на учеников! Про оборотня с избирательным склерозом я вообще не буду ничего говорить, чудо, что все ещё живы! Отставной аврор с поехавшей крышей и паранойей, обожающий чужие мучения — что ж, ладно, я готов поверить, что хотя бы его вы контролировали лично, да и по сравнению с оборотнем это так, цветочки. Потом Поттер с ноги влетает в этот треклятый турнир, а вы ведёте себя так, как будто именно так и надо. Чёрт, Альбус, я не верю, что он не хотел, я в это в жизни не поверю — но ведь вы вполне могли его вывести! Но не захотели. А теперь это!          — Северус! — возмутилась профессор МакГонагалл, уловив наконец паузу в его речи. — Твои обвинения в адрес Альбуса отвратительно абсурдны!          Камилле пришлось сжать губы до боли, а потом сосредоточиться на вдохах и выдохах, чтобы не начать обдумывать услышанное прямо сейчас и не начать от этого неизбежно то ли плакать, то ли биться об стену. Это было слишком. Она не должна была сейчас думать о том, что на самом деле делал профессор Дамблдор…          — Ни одно из моих слов не казалось бы тебе ни отвратительным, ни абсурдным, дорогая Минерва, если бы Альбус хоть немного больше тебе доверял и посвящал бы тебя хоть в какие-то, даже самые незначительные детали.          — Северус, ты несёшь чушь, — не сдавалась профессор МакГонагалл. — И, если говорить о деталях, твои обвинения по отношению к Альбусу касались наших бывших коллег. Не знаю точно, что ты имел в виду, говоря про «это», — даже крайняя степень неодобрения не смогла взять верх над рассудительностью профессора МакГонагалл, — но Аластор ни в чём не виноват. Его похитили. Он сам нуждается в помощи.          Снейп фыркнул ещё более презрительно.          — Ни в чём не виноват, конечно, — с отвращением сказал он. — Превращал моего крестника в хорька и бил об стену на глазах у всех, использовал на учениках непростительные… Но да, он не виноват, разумеется, — с едкой ненавистью выплюнул наконец Снейп. — Потому что он не сам так запросто сюда заявился. Он не виноват в том, что Альбусу понадобилось одновременно держать у нас в Хогвартсе его, Каркарова, который лицом к лицу не полезет, но в спину из-за угла не постесняется, ещё кучу сомнительно настроенных иностранцев, Скитер эту, надеюсь, она уже подохла, Бэгмэна, кучу всякой турнирной дряни, и, ну, мы с Поттером здесь и так каждый год болтаемся. Мне что-то совсем не хочется знать, во что всё это выльется!          — У Каркарова зудела метка! — воскликнула профессор МакГонагалл. — И у тебя тоже! Я не знаю, чего ты добиваешься сейчас, но ты должен всё время помнить, что я тебе не доверяю!          — О да! — с чувством сказал Снейп. — Как только правда глаза колет, так я сразу перестаю быть достойным доверия.          Камилла с усилием запихала на край сознания информацию о метках. Совсем не думать не получалось, но она постаралась сосредоточиться на том, что профессор Дамблдор почему-то молчит и не разнимает такую неприятную ссору в такое неподходящее время.          — Да, перестаёшь! Альбус что, должен каждые пять минут доказывать свои добрые намерения осуждённому преступнику, которого он сам же вытащил из Азкабана? Ты, с твоим-то прошлым, должен сидеть, молчать и радоваться, что тебе верят хоть в чём-то, что тебя защищают, что ты, в конце концов, избежал наказания и остался на воле! Альбус дал тебе второй шанс, и ты рассказываешь ему в лицо, что это он здесь и есть главный преступник!       — Минерва…          Профессор Снейп не успел даже начать свою ядовитую тираду, он замолк, как будто его выключили — профессор Дамблдор — просто поднял руку.          — Минерва, мы с Северусом позже обсудим его сомнения, и, я уверен, он не имеет в виду ничего дурного. В конце концов, всем людям свойственно делать ошибки, и ошибки Северуса вполне простительны. И я сам, к сожалению, действительно ошибался… И Северус, разумеется, совершенно прав в том, что заметил несколько спорных моментов и поправил меня, пусть его тон и оказался грубоват. Однако, надеюсь, вы понимаете, что сейчас не время и не место, чтобы ссориться по пустякам. Нам надо всё-таки понять, что же могло случиться с Аластором, и кто может быть в этом виновен. Северус, когда ты пришёл сюда, здесь уже никого не было?          — Нет. Я не успел. И гоменум ревелио ничего не дало, они успели скрыться. Может быть, выпрыгнули в окно.          — А потом закрыли снаружи? — усомнилась профессор МакГонагалл.          — Я бы именно так и сделал, — возразил Снейп. — Чтобы затормозить преследователей. Ещё и пару заклятий бы наложил, но они могли и не успеть.          Камилле было очень жаль, что она не могла видеть их лиц. С того момента, как директор закончил примирять спорщиков, её что-то царапало во всей этой ситуации, что-то было не так… Но она никак не могла понять, что.          Профессор Дамблдор прошёлся по комнате — и она успела забыть обо всём и испуганно замереть, но он на неё не наступил — не иначе как по чистой случайности, его нога в фиолетовом ботинке с загнутым носом на миг оказалась прямо перед её лицом. Он осмотрел следы боя, борозды и подпалины на полу и на стенах, выглянул в окно и осмотрел раму.          — Пропал только сундук Аластора, — наконец сказал он. — Помимо самого Аластора, разумеется.          — Тот самый сундук, в котором он держал всю свою самую страшную запрещёнку, включая артефакты для призыва демонов и оружие из человеческих костей? — хмыкнул Снейп. — Это вполне способно быть мотивом, вы не согласны?          Повисло недолгое молчание.          — Разве кто-то мог точно знать, что у Аластора есть нечто… конкретное? Именно то, что нужно было именно этому преступнику, и что можно было достать только так, не купив в Лютном, или где ещё продают всякую мерзость? — Профессор МакГонагалл не скрывала своего неодобрения настолько, что даже не могла сразу сформулировать вопрос.       — Не знаю, Минерва, — печально ответил Дамблдор. — Однако я согласен, Северус может быть прав. Это, похоже, и есть тот самый мотив, который заставил некоего недоброжелателя напасть на Аластора… после того, как он достаточно хорошо разведал подходы к школе. И это не месть, и Игорь Каркаров, скорее всего, просто знает больше нас и предвкушает смерть врага, но сам здесь не был. А открыть сундук Аластора может только сам Аластор, и нужен очень опытный и искушённый в тёмных искусствах маг, чтобы открыть сундук, если Аластор на это не согласен — даже если Аластор у этого человека в плену. Я постараюсь найти его и спасти, пока не стало слишком поздно. Северус, защиту от тёмных искусств до возвращения Аластора заменяешь ты. Минерва… учеников надо успокоить. В идеале — Аластор просто приболел, ничего такого не произошло. И тебе стоит всё же помочь Гарри с турниром, если, разумеется, у тебя получится сделать это легально, без открытого нарушения правил. И если, конечно, ему нужна помощь — я почти уверен, что мальчик способен справиться и сам. Для своего возраста он более чем хорош в магии.          — Позволю себе не согласиться, — едко заметил Снейп.          Однако Дамблдор вышел из покоев профессора Грюма, и Снейпу, как и профессору МакГонагалл, оставалось только пойти за ним, даже если у них ещё оставалось желание переругиваться на ходу.          Дверь за ними закрылась.          Камилла немного подождала, а после позволила себе чуть расслабиться, вдохнуть и выдохнуть.          Она спаслась — но в результате её даже подташнивало. Не от страха, а от ощущения, что она выплыла из какой-то жидкой грязи. Это было омерзительно и почти физически больно.          Она больше не понимала, кто кому враг, что было правдой в том, что она знала раньше, а что было ложью. Мир в очередной раз перевернулся и хорошенько встряхнулся при этом, и всё в нём разлетелось и перемешалось. И она всегда была в самом центре, в эпицентре этого всего, она чувствовала себя так, как будто всё вокруг было в крови, слизи и внутренностях, вынутых тем самым оружием из человеческих костей, которое было в сундуке у профессора Грюма и Бартемиуса Крауча, которые оба на словах осуждали семью Крамов за то, что они имели тёмные знания, за то, что было легально в Болгарии, и которые оба терпеть не могли, презирали профессора Каркарова. И которых — как минимум, одного — пригласил в Хогвартс профессор Дамблдор, который вытащил профессора Снейпа из Азкабана, и за это заставил себе подчиняться, потому что профессор Снейп, если бы действовал по своей воле, убил бы по-настоящему профессора Люпина и профессора Квиррелла, про которого профессор Дамблдор заранее знал, что он одержим… Вот что было не так — профессор Снейп подчинялся директору не по своей воле. Тогда было неудивительно, что профессор Снейп всегда был такой злой… И он обоснованно не доверял профессору Дамблдору, а профессор МакГонагалл обоснованно не доверяла профессору Снейпу и необоснованно доверяла профессору Дамблдору, а профессор Дамблдор полностью не доверял никому. А ещё он на самом деле мог вытащить Камиллу из этого ужасного турнира, мог когда-то, так давно, спасти её от профессора Квиррелла, и они все говорили гадости про профессора Каркарова, который на самом деле честно защищал всех учеников, и своих, и приблудных, даже если они были проблемными, глупыми и из семей сторонников профессора Дамблдора, и даже Сириуса, который был в розыске, он защищал…          Камилла почувствовала страшную слабость. Она знала, что должна вернуться на корабль, встать и вернуться на корабль, узнать, пришли ли в себя профессор Каркаров и Виктор, узнать, какая помощь им нужна, узнать, куда домовик дел сундук, обёрнутый в шкуру василиска, пересказать всё, что она услышала и смогла запомнить… Она не могла. Она не могла встать. Она лежала под своей мантией-невидимкой и чувствовала себя так, как будто стала безвольной куклой, марионеткой с перерезанными ниточками.          Раздалось несколько хлопков, и она снова замерла. Страхом её окатило, прямо как ледяной водой.          Не происходило ничего странного или криминального — просто домовики Хогвартса начали убирать разрушенную боем комнату. Это было бы вполне ожидаемо, если бы она не расслабилась и не погрузилась в глупые самокопания… Домовики чинили стены и побитую мебель, убирали пятна гари, осколки камня и стекла. Камилла не знала уже, хорошо или плохо то, что она осталась лежать, стало ли это её погибелью или спасением — домовики на неё тоже не наступали, хотя в любой момент могли наступить, а она не знала, что бы было, если бы она успела встать — наверняка бы её заметили быстрее, но ведь её в результате заметят всё равно, её точно скоро заметят… Ей срочно надо было бежать, но она не знала, как… Вот сейчас домовики начнут чистить пол от штукатурки и пыли, они всё делают быстро, и тогда её точно заметят.          Она была обречена.          …Невероятный грохот заставил стены дрогнуть, и домовики от этого аж подскочили. За окном показались разноцветные вспышки света, и одновременно что-то загрохотало за дверью, в коридоре.          Да!          Домовики что-то запищали друг другу, но побросали все свои дела, кто-то с новыми хлопками исчез, кто-то выскочил в коридор, и Камилла вскочила следом. Страдания смыло ледяной волной ужаса и понимания, что времени мало, мир снова, как всегда в бою, обрёл чёткость: сначала бежать, остальное после. У неё не было метлы, бежать через окно было глупо, там гремело и плескала цветными отсветами, и она вымелась через дверь, где могло быть опаснее, но точно понятнее, и понеслась по тёмному коридору.          Загромыхало снова, и прямо над её головой со свистом пронёсся огненный змей — фейерверк, кажется, из Зонко. Через поворот она отшатнулась к стене, чтобы пропустить мимо красную комету, на лестнице отбивался от воющих синих гиппогрифов профессор Флитвик, и ей пришлось перескочить через перила и повиснуть на них, чтобы он на неё не наткнулся. Она не удержалась и упала на вторую лестницу, ниже, ободрала руку до крови и подвернула вторую, необожжённую ногу, но через боль всё же смогла подняться и побежала дальше, до боли вцепившись пальцами в края мантии-невидимки. Огромные колёса разбрасывали в воздух жёлто-зелёные искры, преграждая путь, розово-фиолетовая сверкающая бабочка сбила крылом мистера Филча, поскольку по размерам была больше него, а взрыв одной из шутих заставил оступиться саму Камиллу, и она едва не взвыла из-за боли в повреждённой лодыжке. На глазах выступили слёзы, но она побежала дальше. Когда за ней хлопнули школьные двери, во дворе бесновался ужасный дракон. Разноцветный, сверкающий, раза в два больше настоящей хвостороги и не похожий ни на один из видов драконов — невероятный магический фейерверк. Он даже прицельно плевался радужным огнём в профессора Снейпа, который безуспешно пытался его уничтожить.          Камилла оббежала их по широкой дуге, один раз ей даже пришлось упасть на землю, чтобы не попасть под дракона и заклинания Снейпа, и некоторое время она ползла по противной грязи растаявшего снега и слякоти, пока не оказалась в более безопасном месте.          Она не могла в поле зрения Снейпа создать светящуюся дорожку до корабля. Она добежала до леса, спряталась в тени деревьев и даже отбежала подальше, вглубь, и только тогда вызвала дурмстрангского домовика.          Она схватилась своей грязной мокрой ладонью за маленькую сухонькую ручку Живко, послышался хлопок.          Но, как только она оказалась на деревянном полу знакомой кают-компании, как тут же обо что-то запнулась, ногу — опять — прострелило болью, и она позорно растянулась на полу.          Выдохнула.          Стряхнула с головы капюшон мантии-невидимки.          И поняла, что выдыхать было рано — прямо над ней возвышалась незнакомая женщина, чертами лица напоминающая Виктора.          И Камилла совсем не знала, как она будет оправдываться и извиняться за то, во что она всех здесь втянула. И Виктора — в первую очередь.