How It Ends

Место, которые отметили Седобородые, находилось на северо-востоке от города под названием Морфал. Идти туда пешком было очень далеко, и Блум принялась думать над альтернативами. Самым оптимальным было добраться до Вайтрана, а потом уже оттуда доехать с извозчиком до Морфала. Это сделать посоветовала ей Лидия, потому что сама фея была слишком возбужденной и невнимательной, и никакого извозчика у конюшен города она, естественно, не запомнила. Ее интересовали только драконы. Но сейчас Блум понимала, что, похоже, ей придётся задержаться в этом мире дольше, чем она думала: как заставить драконов с ней сотрудничать, если они все злыдни? Кроме некоего Партурнакса, о котором Седобородые наотрез отказались рассказывать ей. Несмотря на то, что за сегодня они уже спустились с Высокого Хротгара, Блум и Лидия решили отправляться в Вайтран немедля, не останавливаясь в таверне, потому что просто так терять целый день они не хотели. Блум начинала привыкать к долгим переходам между городами без магии, а Лидия была ещё более выносливая, чем сама фея. Она даже ни разу не пожаловалась на усталость, пока они поднимались на семь тысяч шагов, хотя была в тяжелой броне. — Эй, подождите, — кричал им вслед Климмек, о котором Блум уже успела позабыть, — я честный человек, не хотел ходить в долгах. Вот ваши деньги за доставку припасов. До Вайтрана они добрались тем же путём, через Хелген, возле которого Блум непроизвольно ускорила шаг, на что ей позже указала Лидия: — Нельзя вечно отворачиваться от бедствий, что несут драконы, — очевидно, она намекала на неубитого и отпущенного на волю феей Мирмулнира. — Без драконьего пламени он хотя бы не сможет сжечь дома, — заметила Блум — Но у него все ещё остались челюсти и хвост, которыми он может разрушать дома, — холодно ответила Лидия. Нельзя было не поспорить с тем, что Блум не всегда принимала верные решения. Она, как и обычный человек, допускала ошибки, но и старалась учиться на них. Осуждение Лидии слышалось в ее голосе, виделось на ее лице. Блум было невыносимо каждый раз прокручивать в голове варианты того, что сейчас они дойдут до Ривервуда, а на месте деревни стоят разгромленные мощным хвостом дома, и лежат трупы, наполовину разжеванные гигантскими челюстями дракона. Но ничего подобного не случилось. Ривервуд стоял в вечерней тишине нетронутый и невредимый. Блум украдкой перевела дух, чтобы не дать хускарлу высказать ещё больше неодобрения, чем фея от нее уже получила. И этот ее дурацкий долг или закон чести, что Лидия не хочет уходить от нее, потому что задача ее задача, как хускарла — защищать Блум. А самой фее не хватало духа ее прогнать, потому что убивать животных, и тем более людей, Блум своими руками пока была не готова. Однако, задержавшись в этом мире подольше, фея поняла, что рано или поздно настанет и ее очередь убивать. В Вайтран они прибыли ночью. Извозчика не было на месте, но повозка стояла. Значит, он ещё в городе. Все равно, Блум не собиралась отправляться в путь прямо сейчас, решив переночевать в таверне. Блум уже привыкла к шуму подобных заведений по ночам, поэтому была нисколько не удивлена, что в такой час в Гарцующей Кобыле была тьма народу. Они с Лидией сидели у барной стойки, заказали поесть и выпить, а затем планировали лечь спать, но Блум краем уха услышала кое-что интересное, пока трапезничала: — Говорят, что у ярла Балгруфа проблемы с воспитанием детей, — сплетничала Хульда, хозяйка таверны, с какой-то женщиной, — его сын слетел с катушек. Агрессивный, ни с кем почти не разговаривает, отца не любит. А на других — дурной глаз. — Да просто избалованный он, — махнула рукой ее собеседница, — вырастет — поймет, как ему повезло родиться с золотой ложкой во рту. А вот саму фею в этой истории что-то заинтересовало. Возможно, из-за того, что она прекрасно понимала, что значит быть изгоем среди своих сверстников. Ведь до десяти лет у нее самой в целом мире не было друзей, а потом родители подарили ей зайчика Кико, который стал для нее лучшим и единственным верным другом. Не беря в счет Майка и Ванессу, конечно. А еще в ее жизни была противная девочка Митси из богатой семьи, которая всегда хотела задеть Блум. — Почему он стал таким? — спросила, наконец, Блум у Хульды. — А? — не поняла та, уже успев перепрыгнуть на другую сплетню, — еще эля? — Нет, спасибо, — сказала Блум, — я о мальчике, о котором вы только что говорили с той женщиной. Почему он таким стал? — Да кто ж его знает, этого Нелкира, — пожала плечами хозяйка таверны, — наверное, и правда, слишком избаловали его, вот и все. Раньше ведь хороший мальчишка был. Сама Блум в эту версию не верила. Взять хотя бы ее лучшую подругу Стеллу — да, она была избалована, но она не лишилась при этом человечности, всегда старалась всем помочь, хоть иногда ее помощь и не требовалась. А иногда она и ранила словами, но ее никогда нельзя было назвать «избалованной принцессой» в плохом смысле этого слова. Будь ты бедным или богатым, человеком оставаться нужно всегда. Поэтому Блум и решила завтра поговорить с мальчиком перед отъездом. Сейчас он наверняка спит. — Спасибо за информацию, — поблагодарила Блум Хульду, и отправилась в комнату, в то время как Лидия осталась в главном зале. Утром фея проснулась гораздо раньше своего хускарла, но решила не будить ее, а использовать это время с пользой — поговорить с Нелкиром. В Драконьем Пределе ее уже все знали, поэтому пропустили без вопросов. Детей она застала за завтраком. — Привет, — Блум мило улыбнулась, присаживаясь рядом с ними на свободный стул, — кто из вас Нелкир? — А тебе-то что? — грубо отозвался один из них, и фея поняла, что именно его и ищет. — Я просто хочу поговорить, — Блум подняла руки вверх, будто сдается, — это не больно, обещаю. — Не пытайся быть остроумной, — заявил наглый мальчишка, — на меня это все равно не сработает. — А если так? — фея достала из кармана золотую монетку, повертела ее в руке, надеясь, что казной ярла дети пользоваться не могут, и сейчас она не выглядит полной дурой. — И о чем ты хочешь поговорить? — заинтересовался мальчик, вставая, — иди за мной. Честно говоря, она еще не встречала таких деловых детей. Фее это даже показалось немного забавным. Мальчик вывел их на веранду на втором этаже Драконьего Предела, подошел к перилам, облокотился на них, и с важным видом изрёк: — Ну? Чего тебе? — Говорят, что ты очень изменился, — начала аккуратно Блум, — тебя обижают? — Обижают? — усмехнулся он, — нет, меня никто не обижает. Я сам всех обижу. — Это не то, чем стоит гордиться, поверь мне, — с укором сказала Блум, — что заставило тебя так измениться? — Не твое дело это, — он уже хотел уйти, но Блум мягко схватила его за руку: — Ты можешь довериться мне, — Блум зажгла маленький огонек на своей ладони, еще с Магикса помня, что дети податливы на магию. Так и случилось. — Ого, — Нелкир, наконец-то, выглядел заинтересованным в разговоре, — как ты это делаешь? — Я расскажу тебе, если ты расскажешь мне, — предложила сделку Блум. — Ладно, я согласен, — отозвался мальчик, — но и септим мне отдай! — Договорились, — Блум вложила в его ладонь золотую монету, — теперь твоя очередь. — Ну, совсем недавно, — он понизил голос, когда мимо них прошел стражник, — недавно я обнаружил одну дверь, здесь, в Драконьем Пределе. Она всегда заперта, и ключ есть только у моего отца и Фаренгара, нашего придворного мага. Но Шептунья разговаривает со мной через дверь, просит выпустить ее. Говорит, что мой отец не любит меня, и я никому на самом деле не нужен, кроме нее. И если я ее выпущу, то она заберет меня с собой. — Я уверена, что это не так, — Блум сочувствующе похлопала мальчонку по плечу, ибо подобные мысли часто терзали и ее саму в детстве, — твой отец любит тебя. Покажешь мне, где эта дверь? История становилась все загадочнее и загадочнее. Кто сидит за дверью, капая на еще неокрепший ум ребенка? Очевидно, это был не человек, раз это существо может находиться за дверью без еды и воды. Дверь находилась в служебных помещениях Драконьего Предела, и выглядела так, будто это декорация к фильму ужасов. Ее, похоже, пытались сжечь, потому что она вся была покрыта черной сажей. Отослав мальчика к обратно, Блум подергала ручку — и правда, не поддается. Она попыталась использовать на двери заклинание, но оно тоже не сработало. Теперь фее самой не терпелось разгадать тайну этой загадочной двери. — Мало кто ныне способен слышать мой голос, — женский тягучий голос шел из-за двери, но и был как будто в голове Блум. — Кто ты? — спросила Блум, насторожившись, — чего тебе нужно от Нелкира? — Мальчик силен духом, но ему не хватает, — женщина замолчала, — умения… — Кто ты? — продолжала сыпать одними и теми же вопросами фея. — Я прощаю тебя за то, что тебе неведомо мое имя, — сказала женщина, — я — Мефала, Шептунья. Я сижу в центре паутины связей между смертными. Любовь, ненависть, верность, предательство. — Чего ты хочешь от меня? — Блум не собиралась помогать ей, потому что это существо очень напоминало ей коварных Древних Ведьм, когда-то уничтоживших ее королевство — Домино. Но если она и правда так могущественна, то нужно сделать все, чтобы обезопасить людей. — Сперва открой эту дверь, — начала Мефала отдавать приказы, — за дверью скрыта часть моей силы. Она подойдет такому человеку, как ты, гордой и одаренной. На этом дверь (или кто-то за ней) замолчала. Блум пыталась задавать вопросы, стучать по ней, но ничего не помогало. Больше с ней никто не заговорил. Очевидно, что эта Мефала о ней ничего не знала. Она пыталась сыграть на честолюбие Блум, только вот не учла одного: Блум — фея. Они привыкли творить добро и почти никогда не были честолюбивы. Беспокоить самого ярла ради ключа Блум не решилась, поэтому оставался только Фаренгар. Она не знала, как следует подступиться к магу, поэтому снова отыскала Нелкара, который поведал ей, что ключ придворный маг носит в кармане своей мантии, и украсть его будет не так-то просто. — Она заговорила с тобой тоже? — спросил мальчишка. — Нет, — соврала Блум, — она не разговаривала со мной. Думаю, ты особенный. — И как мы добудем ключ? — Есть у меня пара идей, — заговорщически сказала фея. Идея заключалась в том, что Нелкар отвлечет мага, а Блум с помощью телекинеза вытащит ключ. — Фаренгар! — чересчур громко сказал Нелкар, проходя в комнату мага, — я хочу узнать больше о пентаграмме душ. Как ни странно, это работало. Маг отвернулся к пентаграмме, и принялся что-то увлеченно рассказывать Нелкару. Через несколько минут Блум тихонько вошла, убедившись, что Фаренгар все еще занят, и начала потихоньку вытаскивать ключ у него из кармана. Как только он оказался у нее в руке, она подала знак Нелкару, который снова чересчур громко и театрально поблагодарил мага. — Достала? — шепотом спросил мальчик, и Блум кивнула. Мальчика, несмотря на его уговоры, Блум категорически отказалась брать с собой открывать дверь. Вдруг на них выскочит какой-нибудь монстр, и она не успеет защитить и себя, и ребенка. За дверью не оказалось никакого монстра, а стоял обычный деревянный стол, на котором лежал клинок и чей-то дневник. «Всем, кто это читает: БОЙТЕСЬ ЭТОГО КЛИНКА Мы надеемся, что к этой комнате имеют доступ лишь ярл Вайтрана и его доверенный волшебник. Если эту запись читает кто-либо другой, просим вас — осознайте степень своего безрассудства, развернитесь и уходите. И никогда не рассказывайте ни об этой комнате, ни об этом клинке. Он развращал и искажал желания великих мужчин и женщин. Сила его не имеет равных: убивать своих жертв, когда они улыбаются тебе, — лишь даэдра мог создать столь мерзкое и пропитанное злом оружие. Однако же в итоге оказывалось, что все, кто брал этот клинок в руки, под конец обретали такой же взгляд, как у безумцев, что бегают по холмам и разговаривают с кроликами. Этот клинок — не красивая безделушка. Расплавить его невозможно даже в Небесной кузнице — наоборот, сами угли словно бы остывают, соприкоснувшись с ним. Мы не можем его уничтожить — и не можем позволить, чтобы он попал в руки наших врагов. Поэтому он хранится в темноте, глубоко под Драконьим Пределом, чтобы никто и никогда не пустил его в ход. И горе тому, кто решится унести его отсюда».* И Блум оставила его там, заперла дверь, дважды убедившись, что она не откроется, тихонько вернула ключ Фаренгару, а Нелкару сказала, что там ничего не оказалось. Мальчик расстроился, но пообещал Блум, что постарается исправить свое поведение и больше не пойдет к той двери. Провозилась она в Драконьем Пределе дольше, чем рассчитывала, поэтому не удивилась, найдя Лидию снова за барной стойкой таверны. — Готова отправляться в Морфал? — спросила у нее Блум. Лидия просто кивнула, и они покинули таверну.