волны, рассвет.

время, время, время. оба ждали, оба были перенасыщены друг другом. тэхён залетал в аптеку уже в одной футболке, это было лето. его глаза горели детским счастьем, когда он замечал бомгю за кассой. — тёни, как себя чувствуешь? - уже привыкший чхве изредка поглядывает на запыхавшееся дитя и раскладывает препараты. тэхён, открывая маленькую дверцу, направляется к бомгю. у них была жаркая любовь, не такая, как у всех. тэхён выжидающе смотрит, кусает губы, пока к нему не подходят и не хватают за руку. их подсобка - место для расслабления. бомгю садится на одну из пыльных коробок и тянет тэхёна на свои колени. руками сжимает выпирающие ребра под футболкой, опаляет шею поцелуями, пока маленький тэхён познает всю прелесть их отношений. он уходит далеко в мысли, не думает и прижимается. и бомгю в ту же секунду целует: глубоко, развязно, с языком. тэхён дрожит. его пальцы аккуратно путаются в длинных волосах, его глаза жмурятся, бомгю тёплыми ладонями поглаживает по впалому животу, поднимаясь выше, пока не затронет соски. тэхён кривится, боится, что сейчас вот-вот кто-то зайдёт, он старается противостоять наслаждению, которое отдаёт ему бомгю. адреналин. — тёни, здесь только мы с тобой, ты помнишь? - шёпот гю так успокаивающе действует, правда легче. он выгибается, подставляет тело под ловкие руки. лицо кана можно было видеть только бомгю: у него испарина на лбу, глаза часто закатываются, а рот всё время приоткрыт в немом стоне. бомгю не умеет это делать, но у тэхёна ведь такого не было, ему не важно, что гю не умеет - он получает удовольствие. длинные пальцы ускоряют движения на сосках-бусинках, тэхён сдерживает себя, чтобы не издать громких звуков, лишь горячо выдыхает и трётся о колени. бомгю снова целует его, и этот поцелуй - нечто горячее в этот момент, нечто нужное. гю сжимает соски в пальцах так сильно, что тэхён, всё-таки, кончает с осипшим стоном, похожий на скулеж. он обессиленно падает на грудь бомгю, ищет какое-то маленькое укрытие, чтобы отдохнуть пару секунд. а бомгю готов с ним всю ночь так просидеть, лишь бы видеть усталое, спящее лицо, что с каждым разом жмется ближе, сильнее. смущает ли всё это бомгю? конечно нет. ему 20 и он чисто любит. не за тело маленького тэхёна, нет. например за то, как весело развеваются на ветру его волосы. или как кан рассказывает ему по телефону, что днем невыносимая жара, но даже если бы бомгю сейчас его обнимал - он был бы не против. бомгю знал, что однажды тэхён повзрослеет, осознает, поймёт, что он - не тот. но сейчас слишком рано думать в общем. они так и развлекались летом: днем гуляли по парку, качались на качелях, слушали музыку из одних и тех же наушников, а потом обсуждали глупый текст про любовь, и тэхён неуверенно говорил: "это про нас". ночью они отдавались интимным и жарким моментам, пускай пока только так, на пыльных коробках, но когда тэхёну будет больше лет, бомгю покажет ему всё по взрослому, по искреннему.