Halker 2

      Рома лихорадочно перевернул следующую страницу, но она была пуста. Впрочем, неважно, главное сейчас — действовать быстро, чтобы всё вышло. Так. Ручка со стола, он начал писать быстро, стараясь, чтобы руки не дрожали. Быстрее, пока Михаил Станиславович не пришёл. И ему не просто помощь нужна, он ещё и слишком хочет увидеть этого человека. Колю. Даже таким образом. Даже так. Закончив с запиской, Мокривский быстро впихнул тетрадь на место и бросил портфель туда, где он был всё это время. Видел марку? Нет? Неважно — мысли о другом сейчас. Но как же Лебедев свяжется с ним? Может, стоило бы… Точно! Дождавшись, когда психотерапевт пересечёт порог комнаты, и чуть возбуждённо дрожа всем телом, стример начал говорить очень быстро с до ужаса большими глазами: — Я согласен на дневник!

***

— Почему мы возим его сюда столько времени, и всё это безрезультатно, а, Вов? Ты какого-то паршивого специалиста привёл. — Лёша раздражённо скривил рот, крутанув руль влево, а после коротко бросил взгляд на друга, ожидая увидеть вновь ту бледную, печальную мину на красивом лице, коя теперь часто сопровождала Мокрицу. Но что-то там было не так — а именно: на губах Ромы играла лёгкая улыбка. И розовый румянец появился на щеках. И это было, действительно было страшно. Как если бы Коля вновь вернулся назад. А если это так, то… Боже, только не это! Да быть не может. Видимо, удивление отразилось на лице Губанова, потому что стример, обернувшись к парню корпусом, тут же спросил: — Что? У меня что-то с лицом? Да — хотелось сказать Хесу. Ты слишком счастливый. — Михаил Станиславович — классифицированный специалист, тем более, что Рома согласился вести дневник. Я считаю, что начало положено. Ты можешь заткнуться? — у Братишкина тоже был ответ на это обвинение, тем более, что он довольно много вкладывал в психотерапевта. Но это же Рома, для него жалко разве?       Ну а самому Мокривскому было очень приятно, что за него тут шпыняются его два лучших друга. Да, несмотря на то, что произошло между ними с Вовой — да и между ним с Лёшей тоже, парень искренне считал их двоих своими самыми близкими людьми, что порой слишком опекали. Они глубоко увязли в его проблемах, и Мокрица очень сильно это ценил. Потому что больше то и не было никого. Но ему нужен только Некоглай, что бы кто не делал. Хоть горы сворачивал или таблетками пичкал. — Нет, блять, посмотрите на него! — взметнув длинный палец вверх, Хесус погрозил им сзади сидящему Семенюку. — Деньги есть, и думаешь — крутой самый?! Убийца! — Насильник! — Сволочь! — Гнида! — Хватит! — сейчас у взломщика буквально терпенье лопнет, если он ещё хоть секунду побудет здесь, слушая их перебранку. Да сколько можно то? Они будто бы два родителя, а он их маленький сынишка, который терпит такое каждый день. А ведь не железный — голова болеть начинает, чёрт их всех побери! — Оба замолчите, я хочу отдохнуть! Заебали, не пойму, что за хрень? Лёша, веди машину молча. Научился водить — не выёбывайся. Наверное, голос Ромы звучал ну слишком устрашающе, ну или парни отрезвели, мутные сознания просветились — действительно. Мокрице нужен отдых, а они…       Сложно находится между людьми, которые друг друга ненавидят. Даже спустя столько времени. Думал — измениться что-то. Нет, это впустую, особенно если один насиловал другого, а второй убил твою бывшую, и вообще развёл тебя с ней. Да он бы с удовольствием один бы был, но. Депрессия, и всё такое. Да и сам боялся что не удержится, и… Но сейчас появился стимул. И этот стимул был в виде дневника Некоглая, в котором он написал записку.       В итоге стример с лёгкой, загадочной для других, но такой понятной для многих здесь, кто знает его историю и видел всё собственными глазами улыбкой неторопливо отвернулся к стеклу, наблюдая за тем, как тёплый дождь стекает по поверхности длинными линиями.

***

      Рома перевернул чуть порванную страницу, внимательно скользя глазами по строчкам.

20 сентября N года.

Долго не писал, не правда ли? Был занят. Эти крысы… Ищут. Рыщут повсюду, но никто ничего не знает. Поверьте, мне не страшно, я ведь гений. Но всё же… Что-то здесь не чисто. Я всё ещё капаю информацию, надеюсь скоро закончить. Насчёт того парня, о котором я писал — слышу периодически его голос. И этот тон такой… Вечно меня успокаивает, когда слушаю, это нормально? Что я чувствую? Меня к нему так тянет…       Прочитав последние строки, Мокривский гулко сглотнул, и тут вдруг услышал скрип двери, знаменующий о том, что в этом месте — то бишь, в светлой комнате Романа с занавешенными шторами, что делали помещение мрачным да осиротелым — появился кто-то ещё помимо её владельца. Быстро захлопнув книжку и сунув ту под подушку, стример нервно перевёл свой взгляд на вошедшего и увидел, что в двери стоит Лёша, который выжидательно смотрит на него поверх очков. Жаловался недавно на проблемы со зрением, теперь вынужден лечить глаза. Часто не спал, сидел за каким-то книгами по психологии… Раньше Мокрица не видел его таким. Коля их всех изменил. Губанов тоже выглядел каким-то истощенным и измотанным. Под глазами у него были мешки, волосы чуть взлохмочены, а сам он еле держался на ногах. — Что-то хотел? — Мокривский вопросительно приподнял бровь, продолжая постукивать пальцами по подушке, под которой был спрятан Колин дневник. Было неуютно, всё время казалось, будто Лёша знает, что он что-то прячет помимо флешки, и обязательно порыщет здесь, стоит Роману только выйти из спальни. К этому человеку у него больше не было доверия, лишь болезненное осознание того, что он сделал. А как Вова чувствует себя рядом с ним? Почему сам не ходил ни разу на прием к психологу, если ситуация намного хуже, чем у самого стримера? Наверное, просто нет времени. Или… Думает, что всё это не так важно, как проблемы Ромы. Хесус не ответил, вместо этого начал подходить к кровати друга, пока, наконец, не оказался рядом. Матрас прогнулся под тяжестью веса, извещая о том, что на кровати Мокривский теперь не один. — Да. Хотел поговорить с тобой о сегодняшнем дне. Ты идёшь на поправку? Улыбался просто… — голос прозвучал неуверенно и робко, было видно, что Алексею неловко быть с ним один на один. Они давно не говорили наедине, всегда в диалоге присутствовал Братишкин. Сейчас это отдаление и перемены чувствовались особенно хорошо — парни не могли посмотреть друг другу в глаза, не знали, о чём говорить. Как же сложно… Спустя полгода всё стало другим, даже их дружба. — Да. — соврал. Ложь во благо, но, может, он действительно идёт на поправку? — Да, мне стало лучше. Мы с Михаилом Станиславовичем нашли общий язык, теперь всё идёт плавнее, и…– тут Рома буквально почувствовал холодный взгляд, направленный на него, и быстро поднял голову, тут же натыкаясь на лицо Лёши. Он внимательно разглядывал его, и тонкие губы дрожали. Будто бы он хотел что-то сказать, но постоянно одёргивал себя, думая, правильно это или неправильно. Стоит ли продолжить этот диалог дальше, если не особо хочешь узнать, какие же слова держит при себе Хес? Вдруг это что-то запретное? Прямо, как тогда, полгода назад. Может, прогнать его? — Лёш… — Рома, послушай. Я не знаю, какие у вас сеансы проходят, но, как по мне — этот так называемый «психотерапевт» не помогает нихрена. — последнее слово отчеканил по слогам. — Ты держишь эту флеху при себе, до сих пор думаешь о том, как бы спасти Колю. Что на ней, ты скажешь наконец? — притянул чужую голову к себе, чуть ли не стукаясь носами, и немного бешено пробежал синими дужками по бледному Мокривскому, пытаясь будто прочитать чужие мысли, считать, как открытую книгу. Но Рома — не книга, и Рому просто так не поймёшь. Потому что он давит такую спокойную улыбку, что невозможно не усомниться в его адекватности. — Я иду на поправку, Лёша. Можешь быть спокоен, этой флешки давно нет. Вилкин — хороший человек, он мне помогает, это правда. Не нервничай ты так. — стример вытянул руку, хлопая лёгким движением собеседника по щеке. — Коля тоже в прошлом. И так всё это убедительно, искренне. А ещё так нежно трогает… Как тут удержаться?..       Сжимая руками одеяло, Лёша резко потянулся к чужим мягким губам, но Мокрица вовремя успел прикрыть рот ладонью, останавливая этот неожиданный порыв. — Ну не надо… — стал сдерживать шёпотом, не давая сунуться поближе. Говорил же, что что-то может произойти. И это всё усугубляет, именно это. Мешает. Ему мешают Вова и Лёша. С ними нельзя оставаться наедине, это опасно. — Иди к себе. Оставь, я устал…       Он притворно потянулся, прикрыл рот рукой и зевнул, чуть закрывая веки — всё ради того, чтобы не вызвать подозрений насчёт этой маленькой лжи, и чтобы тот поскорее ушёл, не делая дальнейших глупостей. Гребаный насильник… Лучше бы ты сидел в тюрьме. Лучше бы они все… Исчезли.       Наверное, взгляд во время этих мыслей у взломщика был таким жутким, что Алексей сразу же всё принял, кивнул и поспешил из комната ретироваться, больше не беспокоя друга. Его дыхание участилось и стало так плохо, что затошнило. Слишком переволновался, пытаясь Рому поцеловать. Правильно ли это всё? Нет. И, кажется, тот ещё сильнее начинал его ненавидеть. И это было видно. Да он всех ненавидел. Тот ли вообще это Мокривский, которого он когда либо знал? Нет. Определённо.       А стример только и ждал, когда дверь закроется, и тут же подскочил на кровати, подрываясь к компьютеру. Флешка лежала в дневнике Коли, там, в корешке, где было проделано специальное углубление, Мокрица предварительно достал её оттуда, и сжимал в кулаке, пока Лёша пытался его поцеловать. После же парень включил компьютер и, подставляя серую штучку к USB, начал влезать в данные, с интересом наблюдая за папками. Всё очень простенько, лёгко найти файлы — неужели Некоглай совсем не беспокоится о безопасности… Клик.

«Введите пароль».

Вот оно! Вот! Знал, что Лебедев не идиот. Роман откинулся на спинку кресла, довольно ухмыляясь уголком губ, и тихо хмыкнул, стараясь быть неслышным. Значит, введите пароль. Ну ладно, Нло. Он обдумает, что же там за пароль. А пока нужно пробраться из комнаты к залу, и послушать, о чём же там приглушённо ругаются его так называемые «родители». Придурка два.       Парень на цыпочках преодолел территорию, осторожно ступая на ногах по твёрдому полу, затем коротко глянул в зеркало, удостоверившись в том, что реален и живой, а после уже приблизился к залу, стараясь понять, о чем же те говорили. И он разобрал. — Я думаю, что эта обстановка его ломает. — И что ты предлагаешь? Увести его отсюда, и всё? Станет лучше? — Да, я могу… — Ты?! А нахуй пойти не хочешь?! — Но не с тобой же он поедет. Ты ненормальный! — Слушай, заткни рот. Я и повторить могу. — Я пойду в полицию, и сдам тебя. —Думаешь, Рома рад будет? — Да. Все будут рады, если ты исчезнешь. — Будто бы все любят тебя. Ты ему не нужен. — Будто ты нужен. Голоса резко стихли, и взломщик вдруг услышал приближающиеся к двери шаги.       Парень резко отпрыгнул от оной, и быстро прошмыгнул по коридору, пока его не засекли, кинулся в свою комнату и быстро оказался на кровати, утыкаясь лицом в подушку. Рука сразу же потянулась к дневнику, что гладко ощущался под пальцами, да отрывочным движением вытащил тот из-под мягкой наволочки. Этот дневник буквально притягивал, тянул его к себе — а ещё он связывал с Колей. Он светился будто ярким светом, маня скорее открыть жёлтую обложку и прочитать, что же написано на ветхих страницах тетради. Но он ведь пообещал себе — всего одну запись в день, не более. Не читать больше. Но… Можно же ещё разок…

12 октября N года

Может, это для вас покажется странным, но я чувствую всё больше, как этот человек затягивает меня. Кто он? Как зовут? И как узнать, если межличностные контакты установить я так и не смог. Наверное потому, что мне это не нужно. Кошка не водится с мышами, она их глотает. Так и я. Все думают, якобы я милый, это смешит. Возможно, лишь часть меня такова, но точно не весь Я. Глупости. Немного решил отложить копание инфы, хочу узнать про этого парня больше. 12 октября. Спустя неделю произошла утечка данных из компьютера проректора. Вот как всё это было. Вот она — роковая дата. Красный день в календаре. День, когда всё началось. Когда он захотел его найти. Когда принялся искать. — На сегодня достаточно. Напишу в своём дневнике записку и муляж. Достав ручку, взломщик принялся писать ровным почерком сначала не настоящую запись, а затем припесь для Коли. Обязательно нужно будет вложить свой дневник в его, но так, чтобы Михаил ничего не просёк и не догадался. Иначе всё будет насмарку, сталкер ничего не поймёт. Нужно быть аккуратнее.

10 сентября N года

Сегодня был у психотерапевта, согласился на дневник. Хочется уже скорее пойти на поправку, поступить в нормальный ВУЗ и жить заново. Думаю, Михаил поможет мне в этом, я очень благодарен за всё то, что он и ребята делают. Так, наверное, тяжело возиться с таким человеком, как я…       В принципе, последние строки были правдой. Он считал себя обузой для других, и это было настолько гадко, что хотелось сбежать скорее назад, куда-то туда, в самое жизненное начало. Может, опять навестить свою старую квартиру? Там же столько вспоминай… Посмотреть фотографии. Но вот только никто его туда одного не отпустит. Особенно Семенюк, помнящий, как же он его оттуда вытаскивал. Этот точно и шагу ступить в неё не даст. Идиот, ничего не понимает. Пора написать и для Коли. «Привет, теперь я пишу здесь. Надеюсь, ты умный, или хотя-бы догадаешься встряхнуть дневник. Я наконец вставил флеху твою, нашёл папки. Пароль? Умно, именно этого я от тебя и ждал. Но как мне отгадать, не хочешь дать подсказку? Да, можешь осуждать, что я так долго всё это делаю, и что медлителен, как черепаха, но знаешь — мне очень плохо. Ты просто бросил меня, сунул в руку флешку и толкнул в спину аля делай-Рома-всё-сам, и не рыпайся. Это давление, я не могу просто так всё кинуть и пойти «по головам». Можешь думать, что я тебя ненавижу, но ты прекрасно, блять, знаешь, что это не так. У меня руки трясутся, когда я ем что-то. Знаешь, как настоёбывают эти взгляды Лёши и Вовы, фуфуфу, блять. Но как выбраться? Вот отгадаю я пароль, и что дальше? Мне нужна твоя помощь подтолкни меня. Помоги, подскажи уже. Не сваливай на меня всё, я же не железка какая-то, чёрт бы тебя побрал. Сидишь в своей психушке на жопе ровно, ублюдок. Ладно, прости. Эмоции внутри меня просто разрывают, поэтому я так яростно и пишу. Пора закругляться. Я жду.» Он вырвал тетрадный листок, затем достал из-за полки скотч, чуть отрезал кусок и залепил в середину. Коля умный, Коля найдёт. Теперь нужно лишь на новый приём психотерапевта. А пока можно наведаться кое-куда. Нужно спросить кое-что кое-кого. Главное не вызывать подозрений. Никто не знает, что он тоже был на том Судном дне. Так пусть всё так и остаётся.