Halker 2

Просить Хесуса подвезти его был тот ещё вариант, особенно учитывая то, что совсем недавно между ними произошла, да и навряд-ли Братишкин и Лёша пустили бы его в тюрьму. Психологическая травма, и всё такое. Только вот ему нужно было, и очень срочно.       Поэтому, схватив карточку с деньгами, Рома оставил на столе записку, якобы снова идёт к Гаечке, и отправился окольными путями прямиком через метро и автобусы, так как вызывать такси — дело гиблое, тюрьма находится в центре, через пробки надо пробираться час, полтора, и это причём минимум, а стримеру такое счастье не нужно, он не планирует в этой тюрьме оставаться и жить, да и парни волноваться будут. Так что это — самый надёжный вариант. Валюта на карточке у него хранилась ещё с прошлого стрима, который он проводил неизвестно сколько месяцев назад, когда выводил донаты. Да, кажется, это было до ужаса спокойное время: никто не угрожал ему исключением и не заставлял искать лживого хакера. Вернуть бы всё обратно, начать бы всё с нуля… Жить заново. Как бы этого хотелось… Только вот пока он делает эти действия, пока держит в руках дневник и флешку Некоглая, а ещё и в голове, и в сердце — ничего из этого не прокатит. Не выйдет у Мокрицы нормально жить, не получится.       С такими размышлениями он и сидел в трясущемся автобусе с озабоченно распахнутыми глазами, что покраснели от напряжения будто бы, внимательно вчитывался в текст, написанный на бумаге, словно пытался найти там хоть какую-нибудь подсказку.

«23 октября N года

Я всё решил, информация капает быстро, я большой лопатой прорыл уже половину помойной ямы. Купил себе канцелярский нож, жёлтый такой. Мне с ним безопаснее. А ещё я слишком одержимый. Чувствую, что тот беловолосый чувак похож на меня. Даже как-то жутко. Я чувствую сладкое удовлетворение, когда он проходит мимо, слишком хочется потрогать. Сегодня буду взламывать данные о нём, я узнал его имя и фамилию. Роман Мокривский. Рома… Да, возможно, тот самый. Такой холодный человек, точно ли я смогу приступиться? Господи, как я хочу… Но ладно, не нужно забывать, что это может быть кто-то другой. Но всё же… Такой красивый, блять, а ещё притягивает меня к себе. Я вечно ненормально бегаю глазами, хочу его увидеть поговорить. Даже сломал руку одной девушке, что пялилась на него вчера. Так, в переулке. Сука так визжала… очень приятно. Вы не представляете, какого это — наказывать людей, которые трогают твоё. Просто прекрасно.» Прочтя последнюю фразу, Мокрица вздрогнул, и быстро захлопнул дневник. В голове лихорадочно звучала только лишь одна фраза: «Лучше это не читать. Сегодня уж точно.» Сколько же этот парень сделал преступлений ради него? Не одно, уж точно. Господи боже, это так страшно… Но лучше не думать, лучше не знать тех событий, мотивов, последствий. Лицом люди некрасивы, душой они прекрасны. Но только не Коля, только не он. Он жесток и ужасен. И также безумно красив в этом своём жестоком обличии. Глупый Коля, ну что же ты сделал?.. Зачем тогда посмотрел на него? Зачем вторгся вновь и усложнил эту жизнь? А хотел ли Мокривский вообще так жить? Хотел ли он вообще тогда жить? Обычные стримы, прогулки с друзьями… С друзьями, которых по пальцам можно пересчитать. И эти друзья, они… Они сейчас сидят в тюрьме, в том месте, куда как раз направляется этот парень. Туда, куда он их собственными руками заключил.       Нужно узнать больше о делах их любимого ВУЗ-а. Узнать до того момента, пока Хесус и Братишкин не спохватятся, пока не увидят, что Ромочки то нет — исчез! Неизвестно, где он. Куда пропал? И не начнут звонить, как заведённые, решая, что тот давно уже горит в каком-то доме, где плавится в огне. Вот же придурки, чего так за него беспокоятся?       Автобус подъехал как раз тогда, когда стример уже полностью утонул в своих мыслях, и здорово тряхнул парня, отчего дневник чуть не выпал из рук, что было бы довольно прискорбно, знаете ли. А ещё крайне опасно… Мокривский подобрал свой рюкзак, что прихватил с собой, перекинул через плечо и, крепко сжимая в руках Колин дневник, спустился по ступенькам вниз, оказываясь на дороге. Теперь надо пешком, в тюрьму его никто не повезёт.       Часы разговора с заключёнными были как раз в это время, что означало лишь одно: надо воспользоваться шансом. Со слов Хесуса, которого он когда-то случайно подслушал, стоя рядом с дверью, в этой каталажке находится один из его старых знакомых, а также дилер и извращенец Вячеслав Леонтьев, что точно должен дать ответ на его вопрос. Главное, чтобы тот не отказался от разговора, а то ведь всё возможно. Вдруг?       К счастью Мокрицы, Бустер на разговор согласился, и парень сел на стул, ожидая, когда же преступника приведут. Прошло всего-ничего, прежде чем того привели в помещение, лишь минуты три от силы. Слава выглядел, вопреки его ожиданиям, довольно-таки собранно и психически здорово, на нём были привычные очки и синяя форма с серебристой полоской справа на груди. Лишь лицо выглядело чуть бледно, да волосы отросли. Хотя бы не лысый, и на том спасибо.       Бустеренко присел напротив него, глянул через стекло, и смешливо улыбнулся, хватая трубку рукой, а затем поднёс ту к уху и умиротворенно начал говорить. Роман даже удивился чужому внешнему спокойствию. Неужели ему здесь хорошо? Ну явно неплохо. — Не удивлён, что ты пришёл. Мы с Вадей ждали, когда ты навестишь кого-нибудь из нас. Удивлён, что меня. — Не знал, что вы вместе здесь…– а вот самому Мокривскому в этом месте было довольно неуютно, ведь он, всё-таки, поспособствовал чужому заключению, поэтому сейчас пристыженно сидел с опущенным вниз взглядом, что буравил дыру в столе. — А, ясно. Знаю, зачем ты здесь. — улыбка стала шире, он поправил очки, ткнув указательным в переносицу. — Хочешь узнать больше о том, как мы вычисляли хакера, так ведь? Глаза Ромы расширились, а ладони чуть взмокли, сжимая грубую ткань кожаной куртки. Да — это именно то, что он хотел узнать. И Леонтьев сам заговорил об этом. Значит — нужно ждать, пока его не толкнут в нужную сторону. Нужна помощь, подсказка. — Дневник Гаечки. Знаешь о таком? Покойная каждый раз вела записи о том, как мы проводили собрания, тебе нужен именно он. Услышав о Гаечке, Мокрица снова вздрогнул, и лихорадочно прижал трубку к уху, во все глаза глядя на собеседника. — Дневник Даши? Как его найти? Быстрее, говори! — сжал трубку с такой силой, что пальцы свело. Она рисковала сломаться, определенно. Но а вот Бустер до сих пор сохранял спокойствие и выглядел так, будто не часы тюремного разговора сейчас проходили, а званый ужин, или же вручение диплома. Диплома, что никто из этих преступников так и не получил.

Как прискорбно.

— В ВУЗе. В её шкафчике. Помню, её спрашивала Амина, вот девочка нам и поведала о своей книжонке, где всё записывает. Больше ничего сказать не могу. — и Леонтьев, сбросив трубку да отложив её на рычаг, поднялся с насиженного места, и, дождавшись, когда к нему подойдут смотрители, исчез вместе с ними из комнаты. Рома тоже встал, трясущимися руками сжимая свой рюкзак, постоял, замерев так на несколько секунд, и двинулся обратно, преодолевая острое желание упасть прямо тут. У Кудановой тоже был дневник! И чтобы его прочитать, найти ответы — надо будет взломать замок, пробраться как-то в ВУЗ и найти в темноте, — явно в темноте, ведь за час он точно не управится, — шкафчик покойной и открыть уже его. Только вот… Она ведь лежала там. И это не только страшно. Это ещё и аморально. Там, кстати, ещё и алтарь, цветы, фото её. Представьте, как это будет выглядеть? А вдруг дневник кто-то забрал! А вдруг там камеры! Нет, проверить, всё-таки, стоит. Но он не умеет взламывать замки! Хотя и зовётся ебаным взломщиком. Но разве виноват, просто же хакер, не вор. Ну ладно, дома подумает обо всём.

***

      Примостившись у телефона, Мокрица обернулся, следя за тем, чтобы никто на кухню не зашёл, и не увидел, что же он тут делает, а после, придвинув к себе ещё и замок вместе с коробкой скрепок, набрал в поисковой системе лишь пару слов: «Как взломать замок?». Сразу же google выставил на обозрение видео из ютуба, где значились сразу три ролика подряд:

«КАК ОТКРЫТЬ ЗАМОК БЕЗ КЛЮЧА. ОТМЫЧКИ».

«Учусь Взламывать Замок СКРЕПКАМИ!!!».

«3 НОВЫХ ИДЕИ КАК ОТКРЫТЬ ЗАМОК БЕЗ КЛЮЧА».

Это что, так легко стать взломщиком в этом мире? Неужели так просто?       Но Рома, даже после того, как посмотрел четыре или даже пять видео с данной тематикой, но открыть или хотя-бы пододвинуть стержень в сторону стример не смог, как бы не всматривался в инструкции. Поэтому, забив в итоге на всё это муторное дело, нажал первый попавшийся сайт, который в строке вылез, и принялся читать информацию обо всём этом сложном дельце, что обязательно надо реализовать. В статье этой значилось так: «Устройство замка проще всего показать на самом распространенном механизме — цилиндровом замке. Внутри него находятся так называемые пины, или штифты, которые как раз и обеспечивают безопасность, не давая провернуться замку с неродным ключом. Суть проста: если вставлен родной ключ, то пины выстраиваются в одну линию и замок открывается. Если же вставить другой ключ, то открыть замок не удастся. Как видно на картинке, этому помешает второй пин слева.» — Так… Ничего не понял, абсолютно. Нужно читать дальше, определённо. Парень прокрутил вниз, и глазами забегал по следующему абзацу. «Задача взломщика — используя отмычки, выстроить штифты в одну линию, чтобы провернуть цилиндр и тем самым открыть замок. Для этого нужны две отмычки. Одна из них выступает в роли рычага (tension wrench), поворачивая замок, а другая в свою очередь поднимает пины. Итак, вставляем наш рычаг и начинаем слегка поворачивать цилиндр, насколько ему позволяют штифты. Это необходимо для того, чтобы пины оказались слегка смещенными и не могли опуститься самостоятельно под действием пружинок в свое исходное положение. Теперь вставляем вторую отмычку, которой нащупываем первый пин, и начинаем пытаться его убирать, проворачивая нашу первую отмычку.» — Я и так, блять, взломщик. Значит, надо покрутить какие-то рычажки, ага… Но в видосах тоже самое говорится, черт. Ну ладно. — высунув от усердия язык,"взломщик» принялся снова крутить в замке раскрученную скрепку, дёргая какие-то там штучки. Хотя нужно было две отмычки, коих у Романа как раз таки и не было. — Блять! Оно не открывается! Сраный замок, сраная инструкция, сраный Бустер и ВУЗ этот ебаный! — стукнув кулаком по столу, уткнулся в свой локоть, горестно промычав что-то невразумительное, и с шумом выкинул замок куда-то на пол. — Ты чего тут ревёшь? — резко откуда-то сзади прозвучал голос Вовы, что неслышно подошёл к нему и, облокотившись на косяк, с вопросительной миной смотрел на стримера, задумчиво глядя подбородок. — Что, не можешь что-то сделать? — а затем его глаза нашарили на столе синюю коробку и железный замок, — на полу, — что с грохотом недавно летел оземь. Чёрный, тяжёлый. — Удостаиваешься звания взломщика? — Да уж…– голос всё ещё звучал уставше. Было очень сложно разговаривать, руки болели, гудели даже. Он весь вымотался, пока пытался всё это провернуть. Даже хотел всё бросить, но…– Не спрашивай только. — Знаю всё прекрасно, Ром. Всё я знаю, что ты там ищешь, куда едешь, о чём думаешь. — Как хорошо ты меня знаешь. — Мокривский ухмыльнулся уголком губ, наблюдая за тем, как друг приближается к нему, и чуть отодвинул в сторону стул, уступая Братишкину место. Тот присел рядом, подняв замок с пола, и принялся внимательно разглядывать его, вертя в обеих руках. — Даже лучше, чем ты себе представляешь… Что, хочешь в ВУЗ попасть? Нужны ответы на «насущные вопросы»? Мокрица замялся. Стоит ли рассказывать всё Вове? Ведь он хотел оставить всё в тайне от всех, ведь так хотел Коля. Им не нужны были лишние свидетели, лишние уши, люди. Но Семенюк сейчас разговаривал так, будто бы мог помочь, мог дать то, что он искал. И что же, неужели… — Я был там, и я забрал его. Вот. — запустив руку в карман свитшота, Владимир извлёк из его недр небольшую розовую тетрадь, коя очень сильно смахивала на ногти, что Гаечка любила делать. Эти ногти часто являлись в кошмарах Мокривского, втыкались в ребра, волосы, глаза, шею, лицо — они резали его буквально везде. От воспоминаний желудок болезненно скрутило, а губы начало ломать. Чёрт, как же… Как же это больно! — Это… Я не читал. — потупил взгляд, протягивая записную книжку Роме. — Держи. Тебе пригодится. Ты же всё равно не отступишь, наделаешь ещё делов, когда будешь пытаться в то ужасное здание влезть. Взломщик знал, как тому было тяжело слышать о ВУЗе и о Даше. Но тот крепко держался, смог вынести то, что в его доме вещи покойной подруги, и сумел отдать ценный дневник человеку, который тоже был дорог.

А Рома на его месте точно бы сжёг. Не сомневайтесь.

Сжав розовую тетрадку поближе к себе, Мокривский благодарно улыбнулся, и поднял голову, глядя на чужое лицо.       И тут же опустил вниз, чувствуя, как щеки заливает краска. Взломщик всё ещё помнил тот день, помнил, что случилось между ними. Было приятно, да, он согласен. Так же приятно, как и больно с первого раза. И ещё его тогда слишком трепетно касались и любили, слишком много шептали о том, какой же он хороший, святой и чистый. Слишком. Всё тогда было слишком.       И сейчас, под этим пристальным, колющим взглядом Рома почувствовал, как же внутри него что-то горит, а холодные руки тут же принялись себя гладить по дрожащим плечам. Кажется, он слишком эмпат, потому что отчего-то эти эмоции Вовы передались случайно и ему, что очень и очень нелогично и странно. Страшно как-то. И жарко одновременно. — Эй, Ром, ты чего? — тембр друга прозвучал обеспокоенно, видно было, что тот боялся за чужое состояние, и явно готов был хоть прямо сейчас нестись за скорой. Но Мокрице было это не нужно, всё с ним абсолютно нормально, не нужно беспокоиться. Просто мало эмоций последние полгода, мало внимания, к коему капитально привык уже. — Всё хорошо? — П-просто п-прекрасно. — Эй, слушай, ты всегда можешь всем со мною поделиться. — М? — стример обернул голову, вопросительно глядя на собеседника, а затем, осознав, что же тот имел в виду, улыбнулся и отрицательно покачал головой, что знаменовало одно: — Нет, всё нормально, я же говорил. Спасибо за дневник. — Может вспомнишь уже о своём стримерском деле, и проведёшь хоть одну трансляцию? Твой канал с октября того года не работает. — положив руку на чужое плечо, Семенюк чуть сжал кожу, заглядывая в красное лицо Романа. — Ну, как тебе идея? А ведь действительно. Может, стоит развеяться и таким образом помочь самому себе? Провести стрим, весёлое время со своими подписчиками. Совсем уже забыл об этом чувстве. — А ведь хорошая идея…– протянул задумчиво, разглядывая телефон, лежащий перед собой. — Я подумаю. Возможно даже сегодня. Будешь со мной? — Прости, не могу. — Вова сокрушенно покачал головой, тяжело вздохнув, и ласково потрепал стримера по отросшим корням. — Правда не могу. Слушай, а ты не думал волосы опять осветлить? И подстричься чуть? А ещё он, кажется, совсем забросил себя. — Чёрт, и об этом я не думал… Спасибо, Вов. Нет, реально. Ты такой внимательный. — и Рома, обернувшись к другу, одарил его такой лучезарной улыбкой, что у Братишкина сладко заёкало сердце, заставляя внутренности отчего-то трепетать. Как же сложно жить с таким человеком, как Мокрица, вы не представляете. С человеком, что будто бы специально сейчас приоткрывает губы, облизывая нижнюю, ярко растягивает уголки оных в улыбке, и так внимательно смотрит на тебя этими своими акрилово голубыми глазами с длинными ресницами вокруг, что в голове начинает больно-больно стрелять. Стрелять от желания сделать что-то то, что явно запрещено, что делать нельзя никогда и ни за что. Он же не Лёша, он так делать не будет. Да, знает насчёт этот выскочки-еблана Алексея Губанова. Всё прекрасно видел и слышал своими глазами-ушами! Всё! Гребаный насильник! Куда вообще суёт руки этот идиот? Что себе позволяет, тупая мразь?       Разве можно с человеком, что страдает чуть ли не депрессией, вести себя так раскрепощенно, трогать, целовать его, он же травмирован! Ну а что ещё ждать от насильника, ведь ему плевать на личностные границы и барьеры свободы, он нарушает, нарушает, нарушает, не считаясь с человеком, даже если общается с ним довольно-таки близко? А вдруг у этого человека невроз, слабая психика, и ещё много чего другого? Почему нужно совать свои грязные руки туда, куда не следуют, почему эти люди не могут остановиться, понять, что делать так нельзя, что не стоит лезть людям в голову, в чужую жизнь, если вас не просят. Такие люди, как Алексей Губанов, просто невыносимы. Что такое права человека? Это то, что нельзя нарушать.

И Семенюк в этом абсолютно точно уверен.

А ещё он уверен в том, что от Хесуса точно следует избавляться, несмотря на то, сколько лет он общается с Мокривским. Он ничего не будет с Ромой делать, пока тот не захочет сам. — Хорошо. Я счастлив, что помог тебе. А теперь, — опершись ладонями на плоский стол, Семенюк рывком поднялся со своего стула, дабы скорее выйти из кухни в душ только ради того, чтобы скорее смыть с себя непотребно аморальное желание, перекрывая в своей голове кран, что, кажется, немного протекал. Хотел выключить скорее всю эту грязь… — Пока. — Рома ограничился коротким прощанием. Честно, ему было плевать на чужие блестящие глаза и розоватый румянец на щеках, это всё вообще не касалось его чистой и светлой души. Ему плевать на Вову. Наверное. Просто… апатия. Они не были парой, или что-то там такое, нет. Да и не смогли бы никогда. Просто друзья. Да… Хотя периодически казалось, что поступает он, как последняя мразь. Думать об этом иначе значительно не хотелось, ведь сейчас есть дела поважнее. Дневник Гаечки, например. Розовый такой. Красивый, хотя и немного потрёпанный. Не слишком ли много в его жизни дневников?

12 июня N года

Теперь я буду жить здесь. Новые друзья и новые знакомства… Я всё ещё скучаю по Лёше, не понимаю, почему он так со мной поступил. Накричал, сказал, что мы расстаёмся, шлюхой назвал, и… я не знаю. Это было года три назад, но я так и не отпустила. Не могу. Больно было, это игнорирование, эти крики, якобы я блядь последняя. Неважно, теперь я поступлю в ВУЗ. Может, подружусь с кем? Неужели Лёша так грубо с ней обошёлся? Неужели она не виновата ни в чём, её подставили, или же просто оклеветали? По версии Хеса, у Дарьи не было никаких душевных принципов, её никогда-никогда не беспокоил жгучий стыд, и ни за что, но в коем образом эта «глупая шкура» не относилась к нему с любовью. Какими только словами не клял… А Рома верил. Всему верил, и тоже, также, как и друг, терпеть не мог эту выскочку Гайку, разнося о ней сплетни по наводке Лёши. Как же он ошибался… И искренние зелёные потухшие глаза Дарьи Кудановой не врали никогда. И только один здесь человек лгал. И это ни он и ни Даша. И даже ни Вова, что тоже иногда умудрялся завираться. Что тоже делал гадости Гаечке. А ведь Братишкин с Губановым очень похожи иногда, хотя этого и не замечают. Две недалёкие мрази, тьфу.       Пожалуй, он действительно проведёт стрим, но сначала спрячет розовый дневничок подальше от Алексея. А то не ясно, что у того на уме. Он не должен этого видеть. Не должен этого знать.

Пока.