Нежный бандит

— И что теперь? — Мм… Давай для начала отойдем на безопасное расстояние.       Как вам удается вырваться — просто готовый сценарий для голливудского боевика. Вот только вы с Поршем по-прежнему скованы одной парой наручников. К обоюдной удаче, оба в отличной физической форме, так что вам не составляет труда синхронизироваться и ускориться, добираясь до относительно безопасных позиций.       Совершенно незнакомое озеро. Вокруг — несколько холмов, отчётливо различимых в темноте. Кажется, на берегу брошен старый пикап. Как он сюда попал и кем был оставлен — неважно. Вы без средств связи, уставшие и голодные: ужин и пиво, которые тебе так никто и не предложил, оказались недостаточным топливом даже для Порша. — Слушай, Порш. До рассвета мы вряд ли найдем выход. Предлагаю заночевать в этом пикапе, а там уже решим. — А наручники? Может, о камень попробуем разрубить цепочку?       Благодаря этим оковам стоите так, что дыхание одного опаляет лицо другого. — Вряд ли это возможно, Порш. — Да откуда тебе знать? Ты же не пробовал! — Порш, ну сейчас дело явно близится к полуночи. Оба вымотались. И ничего такого не случится, если мы проведём одну ночь в наручниках.       Собственные последние слова заставляют тебя усмехнуться: сколько любовников побывало под тобой с этой вещицей на запястьях… но Порш ведь совсем другое дело. Перед тобой не рядовой сладкий мальчик с томными глазами, готовый подставиться тебе в любой позе и любой секс-игрушкой из арсенала твоей спальни. Порш — птица гордая. Непокорная. Свободолюбивая. И ты ещё не решил, чего именно хочешь больше — обломать ему крылья или воспарить с ним в тандеме, далеко и высоко, прямо к лиловым облакам, что бывают в горах на рассвете. — А спать как? Не повернешься нормально. — Лично я — без ног. Поверь, оба через пару минут будем храпеть как сурки.       Ну да. Оба. Ты лежишь и боишься шелохнуться: сладко причмокивая — ей-богу, ребёнок, — Порш сопит, уткнувшись прохладным от испарины лбом тебе в плечо. А ты ухитряешься дотянуться пальцами до соседнего запястья и тихонько гладишь его: отчего этот парень вызывает такие всполохи нежности в твоей давно намертво запечатанной груди? Сколько её там, этой нерастраченной нежности? Отчего рядом с ним всё оживает в тебе, и в голове бегущей строкой начинает мелькать: «а если… а вдруг?».       Нет. Повторить ошибку прошлого ты не можешь себе позволить. Слишком высока была цена.       Утро встречает тебя солнцем в глаза и его чуть смущенным шепотом: — Эм, доброе утро и всё такое, но мне бы отлить.       Встаёшь, ощущая резкую боль в руке: забыл, что вы с ним всё ещё связаны. — А-а, да, сейчас.       Тебе и самому не помешает справить нужду.       Умываетесь озёрной водой. Порш, игриво хихикая, плещет тебе в лицо прохладные брызги. В кармане его джинсов находится сплющенный шоколадный батончик, который и служит вам завтраком. Поначалу он отдает тебе его целиком. — Ещё чего. Это чтобы потом я твое обессилевшее тело тащил на себе? Таков твой расчет? — Какой ты догадливый, Кинн, — язвит он в ответ. — Ну хватит. Давай напополам.       Отламывает тебе две трети. — Я же сказал: напополам. — Ну, — Порш откусывает от своей доли, — у меня такой пополам.       Вот что ты станешь с ним делать? Он ещё и кончики пальцев облизывает.       Отворачиваешься, сейчас глядя прямо перед собой. Небо такое… будто кто-то разлил по нему лиловую акварель с розоватым отливом. Совсем скоро краски станут ярче, будет больше жёлтого, оранжевого, алого… Но пока вы всё ещё в этом нежном свете. Сначала Порш сидит рядом, а затем тихонько перемещается вперёд, так что его затылок упирается тебе в грудь, а твой подбородок непроизвольно оказывается на его растрёпанной макушке. А ещё — ваши руки. Порш заводит твою к себе на грудь, прижимая вместе со своей ладонью. Выходит так, будто ты обнимаешь его. — Порш… — Что?       Твой висок скользит по его щеке, и этого достаточно, чтобы заставить подгибаться пальцы на ногах. — Та ночь… Знаю, что… — Кинн. Не надо, — грудью чувствуешь, как его сердце отдается гулкими ударами под левой лопаткой, — просто не надо. — Хорошо, — второй рукой юркаешь к его животу, начинаешь поглаживать, медленно и успокаивающе. — Ты только возвращайся. Видишь, как получилось, стоило тебе меня оставить. — Серьезно?! — такие знаковые бунтарские нотки звонко разносятся по округе. — То есть, это я виноват, что ты припёрся ко мне среди ночи и без должной охраны? — А тебе бы хотелось, чтобы я весь взвод привёл за собой, чтобы все видели, как я умолял тебя вернуться?! — Ох-ох-ох, так уж и умолял! Что-то я не заметил!       На последних словах Порш резко поворачивает голову, так что вы соприкасаетесь кончиками носов. — Что будем делать, а?.. — шепчет он, а дыхание его вновь так горячо. — Сейчас… или вообще?       Как он прекрасен в этом лиловом свете. Ты просто балдеешь: — Я стану лучше, Порш. Я буду стараться. Только вернись ко мне… пожалуйста. — В качестве мальчика для битья? Вещи для личного пользования? Или ручной подстилки на ночь? В качестве кого я должен вернуться? — В качестве моего… — вот он шанс посмотреть правде в глаза, но ты им не пользуешься, — моего телохранителя.       Хватаешь его за руку и прижимаешь её к груди, накрывая своё колотящееся сердце: — Или… или сам реши, кем ты хочешь быть для меня.       Порш пристально смотрит тебе в глаза. И быть может, видит в их глубине что-то такое, что заставляет его обвить твою шею одной рукой и, притягивая голову на свое плечо, прошептать: — Иди ко мне.       И ты знаешь точно: невидимые для него слезы, застрявшие меж ресниц, вовсе не от солнца в глаза.