Выбор императрицы. Книга первая.

Каким же блаженством было растянуться на шелковых простынях и опустить голову на мягкую подушку. Лицо слегка пощипывало после целого дня ношения плотного церемониального макияжа. Я смывала его, наверное, минут двадцать и очень сильно терла кожу. И теперь мое лицо выглядело, как мякоть спелого арбуза. Конечно, надо было бы намазаться каким-нибудь кремом, но я абсолютно не разбиралась в косметике, а звать служанку было лень. В дверь постучали. — Входите, — велела я, приподнявшись и подложив подушку под спину. Главная советница Кан Наби привела Хван Хёнджина. Его облачили в белые шелковые одежды, расшитые золотом и рубинами, и сделали яркий макияж. Завернули подарочек в самую дорогую обертку, так сказать. — Ваш наложник, императрица. Желаю сполна насладиться его обществом, — чересчур официально произнесла Наби и удалилась. — Моя госпожа, — Хёнджин низко поклонился. — Тебе всю жизнь мне кланяться, если начнешь так усердно с первого дня, то спина отвалится. Присаживайся. Хёнджин бросил на меня удивленный взгляд и огляделся по сторонам, и уже было направился к софе, но я его остановила. — Ко мне на кровать. Он послушно подошел и сел на краешек. — Как себя чувствуешь? — зачем-то спросила я, хотя мне было не особо интересно. — Превосходно, ведь я имею честь находиться в вашем обществе, моя госпожа. Как я могу вам угодить? — А что ты умеешь? Хёнджин слегка смутился, но быстро взял себя в руки. — Я сделаю все, что госпожа пожелает. — Но я ничего не желаю. — Тогда я буду молчать и любоваться вашей красотой. Я расхохоталась, да так, что слезы брызнули из глаз. — Ой, ну насмешил! Не будь таким льстецом. Я прекрасно знаю, как сейчас выгляжу. — Я не могу быть неучтивым с вами, моя госпожа. Я здесь для того, чтобы услаждать ваше зрение, слух и тело. — Хватит. Остановись, пожалуйста. Не могу это слушать. Я все понимаю, но будь проще. Мы же здесь одни. — Тогда, что вы хотите от меня? — его голос стал тверже. — Просто велите мне уйти, если не нуждаетесь в моей компании. — Ты когда-нибудь был с женщиной? — спросила я. — Конечно, нет. Меня с детства растили, как будущего наложника. — Вот как. Значит, ты особо и не знаешь, что со мной делать. — Это не так. Я обучался в доме удовольствий. Хм, интересный поворот. — Просто смотрел? — Да. — И как, понравилось? — У меня нет конкретного ответа. По своей воле я не стал бы наблюдать за тем, как люди занимаются любовью, но у меня не было выбора. Мне нужно было знать некоторые подробности. Но, честно сказать, в этом плане полезнее наблюдать за двумя женщинами. Женщина лучше знает свое тело, а значит и тело другой женщины. Но в любом случае, я чувствовал, что смотрю на то, что не должен видеть. Все же любовная близость — это дело двоих. — Дома удовольствий давно пора запретить. — Они приносят много денег в казну. Разве нет? — Грязных денег. Женщины и мужчины продают там свои тела. — Вам виднее, моя госпожа. Вы можете их запретить. — Если бы это было так просто, — я запнулась, потому что поняла, что говорю лишнее мужчине, с которым только сегодня познакомилась. — Ты довольно откровенный. — Я подумал, что вы хотите, чтобы я был таким, но, возможно, я позволил себе лишнее. Простите меня, госпожа. — Мне кажется, ты говоришь то, что я хочу слышать. Ты хорошо подстраиваешься под собеседника. — Я просто чересчур болтлив. — Да нет. Как по мне, ты очень хорошо выбираешь слова. Но я устала от этой беседы. Можешь спать в соседней комнате. — Вы не желаете меня? — Я не знаю тебя, как я могу тебя желать. Хёнджин быстро сообразил, что его вопрос был неуместен: — Простите, моя госпожа. Я не должен был… — Да прекрати ты извиняться. Я не… Неважно. Просто иди спать. — Позвольте прежде нанести вам крем на лицо. Боюсь, у вас раздражение. — А ты знаешь какой? — А вы нет? — искренне удивился он. — Ну, этим обычно занимаются служанки. — Понятно. Я знаю, какой крем нужен. Вы разрешите посмотреть? — Да, конечно. Хёнджин довольно быстро нашел нужную банку. Его тонкие длинные пальцы скользили по моему лицу, аккуратно втирая крем вдоль массажных линий. И что скрывать, это было приятно. Я могла бы поцеловать его, провести с ним эту ночь. Мне бы, скорее всего, даже понравилось. Но он мне никто, я так не хотела.