Выбор императрицы. Книга первая.

Я никак не могла заснуть и ворочалась в своей огромной постели, перекатываясь с одного края на другой. В итоге легла поперек и уставилась в потолок. Я не могла перестать думать о Чане, о его взгляде и его губах на моей шее. Меня жгло изнутри желание. Я хотела большего, и в моей власти было прямо сейчас приказать охранницам привезти его ко мне, но я боялась этого неизвестного мне чувства. Оно не давало мне покоя, требовало удовлетворения. Однако, я не хотела действовать на эмоциях, но и бездействие было сродни пытки. Я вскочила с кровати, набросила халат и вышла из спальни. — Моя императрица, куда вы? — удивилась охранница. — Иду навестить брата. — Но сейчас за полночь, — тактично заметила она. — Чанбин еще не спит. Больше охранница ничего не сказала и последовала за мной. Когда мы дошли до покоев Чанбина, она постучала в дверь — Кто там? — раздался его недовольный голос. — Принц Со, к вам императрица, — ответила охранница. Через пару секунд Чанбин открыл дверь. — Харин? Что-то случилось? — Нет, но у меня к тебе разговор, — сказала я и вошла. Его кровать была заправлена. Он еще не ложился, как я и предполагала. Я не стала ее разбирать, просто залезла под покрывало и одеяло, и улеглась. — Так что за разговор? — уточнил Чанбин. — Да ну ничего важного, если честно. Я просто не могу уснуть. — Серьезно? Мне что, спеть тебе колыбельную? — Можешь и дальше заниматься своими делами, я просто полежу тут. Может, засну. — Да ты же через минуту устанешь лежать в тишине и начнешь забрасывать меня вопросами. — Тогда ложись рядом и расскажи мне что-нибудь не про проблемы нашей страны. Чанбин обошел кровать и сел, облокотившись о спинку. — Если честно, я думал, что сегодня ночью тебе будет, чем заняться, — заметил он. — На что ты намекаешь? — Ну, я наслышан о купальнях. — Да откуда ты всегда все знаешь?! — Какая же ты еще наивная, раз до сих пор считаешь, что во дворце хоть что-то остается незамеченным, а, особенно, твои похождения. — Странно, что ты не явился отчитывать меня сам. — Отчитывать? — удивился Чанбин. — Мне все равно, чем ты там занимаешься со своими наложниками, но хочу сказать, что в таких случаях бывает сложно определить, кто отец ребенка. — Да о чем ты вообще говоришь! — я разозлилась и стукнула его подушкой. — Ничего такого не было. — Но что-то да было, раз ты не можешь уснуть, и пришла ко мне. Ведь ты же знаешь, что у меня дурная слава, а, значит, хочешь спросить о чем-то очень личном. Да уж, в проницательности ему не откажешь! — Ты такой невыносимый, честное слово, — надулась я. — Как перестаешь дуться, поговорим. — Я не перестану. — Как хочешь, тогда пойду спать в покои Сынмина, раз ты оккупировала мои, — и Чанбин собрался встать, но я остановила его, схватив за руку. — Ладно, не уходи. Я расскажу. — Ну и? — терпение не было сильной стороной Чанбина. — Я столкнулась с чувством, которого раньше не испытывала. Я не знаю, насколько это нормально и, какие могут быть последствия... — А можно как-то поконкретнее? Я ведь не медиум и даже не уличная гадалка. — Я испытываю страсть к одному из своих наложников! — выпалила я. — Ну так переспи с ним и успокойся, — констатировал Чанбин. — Ты вообще слышал, что я до этого тебе говорила? — От и до. Ты боишься, потому что все еще не делала этого. Не знаю, может, ты думаешь, что первый раз должен быть каким-то особенным или только с тем, кого любишь, и поэтому тебя пугает, что ты готова отдаться тому, кого плохо знаешь? Но это нормально, если испытываешь страсть. К тому же это не какой-то мужчина с улицы, это твой наложник. Это как бы его прямая обязанность. Он точно здоров, ведь его проверяли лекари и до отбора, а сейчас каждую неделю наложников навещает дворцовый лекарь. Я бы даже сказал, что звезды сошлись, раз тебе так повезло, и этот наложник тебе нравится. Было бы идеально, если тот о ком ты говоришь, носил фамилию Хван, Ян или Хан, — не удержался Чанбин от политики даже в таком деликатном вопросе. — А ты умеешь быть убедительным… — Так, это явно не один из представителей этих замечательных семей. — Только не начинай. — И не собирался, — явно солгал Чанбин. — Это Бан Чан, — зачем-то сказала я. — Не самый плохой выбор. Хотя бы не Ли Минхо. — Ты шутишь что ли? — удивилась я. — Не ты ли называл его безродным? — Семья Бан действительно получила дворянский титул только сто лет назад и относится к низшей знати, но они довольно богаты. Но дело даже не в этом. Я думаю Бан Чан достойный человек. — Я смотрю, ты навел справки. — Ты же сама меня об этом просила. — Будто бы ты не сделал этого и без моей просьбы. — Тоже верно. — Так, что там за история, которая изменила твое мнение о нем в лучшую сторону? — спросила я. — Бан Чан четыре года учился в школе при военном министерстве, и год проходил службу в пограничном отряде. Он мог рассчитывать на хорошую военную карьеру, если бы не один случай. Ты же знаешь, что к нам часто бегут женщины из соседних стран? — Конечно, и делают они это не от хорошей жизни. — Так вот одна такая беглянка появилась на посту, где служил Бан Чан. Командирша отряда согласно установленным правилам допросила ее и узнала причину, по которой та решила покинуть страну. Я видел отчет. Девушка сбежала от постоянных надругательств отчима. Было уже поздно, поэтому ее оставили ночевать на посту, а утром собирались отправить в ближайший дом милосердия. Сложно сказать, что конкретно случилось, но она вдруг испугалась и решила сбежать обратно. На посту в ту ночь дежурили двое мужчин, которые поймали ее, когда она вновь пыталась пересечь границу, — Чанбин на несколько секунд замолчал, будто не зная, как лучше выразиться дальше. — Их поступку нет оправдания. Они сказали, что отпустят ее, только, если она переспит с ними. По их словам, отраженным в отчете, она согласилась. Бан Чан в ту ночь не дежурил, но ему не спалось, и он вышел на улицу проветриться. Он услышал приглушенные крики, когда проходил мимо домика дежурных и решил проверить, в чем дело. По его словам из отчета, девушка сопротивлялась. Один из мужчин ее держал, другой — насиловал… Я слушала эту ужасную историю, обхватив себя обеими руками. Я знала, что насилие происходило сплошь и рядом. И насколько бы мы женщины не старались упрочить свое положение с помощью закона, все равно находились мужчины, которые считали, что раз они в большинстве своем физически сильнее нас, то им можно калечить наши тела и психику насилием. Чанбин перестал говорить, потому что увидел, что мне не по себе, и я дрожу. — Продолжай, — уверенно произнесла я. — Бан Чан вмешался, и завязалась драка. Сослуживцы пытались убить его, потому что мертвым он бы не смог дать против них показания. Они сильно ранили его в плечо и сломали кисть правой руки, но в итоге он вырубил обоих. На военном суде показания девушки и Бан Чана совпали. Преступников посадили в тюрьму. Но, как ты понимаешь, это такой себе счастливый конец. Правая рука Бан Чана была очень плоха, он даже не мог двигать пальцами. Военный, который не может держать меч, ни даже перо, чтобы работать в министерстве. Его временно отстранили от службы, потому что просто не знали, что с ним делать. За несколько месяцев, что он находился в доме родителей, он восстановил подвижность правой руки, но в ней уже не было прежней силы, поэтому за полгода Бан Чан переучился делать все левой и намеревался вернуться на службу. — Но что же пошло не так, раз он оказался среди кандидатов в наложники? — Пронырливая сваха и амбиции семьи Бан. Пока он находился дома, его приметила местная сваха. А ты знаешь, какие они. Мало, какая семья устоит перед их речами. К тому же, это было как раз в то время, когда наша мать лежала при смерти. Все понимали, что вскоре ты взойдешь на трон. В общем, Баны не поскупились на взятки, чтобы их сын оказался на отборе. — Где я выбрала его чисто для количества, — горько усмехнулась я. — Как бы там ни было, но ты его выбрала. — И что ты хочешь этим сказать? — Ты слишком все усложняешь, вот что. Лучше бы ты так много думала о государственных делах, нежели о любовных. — Только вот я подумала, какой ты хороший брат, как ты опять меня обидел! Да я целыми днями сижу, зарывшись в бумаги, чтобы решить сотню неотложных вопросов! Да если бы этих чертовых наложников вообще не было, я бы и думать не думала о них! Какое право ты имеешь так говорить а? — я вышла из себя, вскочила с кровати и стала расхаживать по комнате. — Почему ты все время цепляешься ко мне по поводу и без? Такой умный? Думаешь, справился бы лучше, будь на моем месте? Всегда считал себя лучше нас с Сынмином, потому что мать боготворила твоего отца, а наш был так, всего лишь смазливым наложником? — Ты закончила? — угрюмо спросил Чанбин. — А что? Я в чем-то не права? — огрызнулась я. — Если ты действительно думаешь, что я считаю себя лучше тебя и Сынмина, то да. Будто мой отец хоть что-то для меня да значил? Меня так же, как и вас, растил наложник Ким. Все-таки в гневе ты точно такая же, как и я, не понимаешь, что говоришь. И все потому, что мы дети нашей матери, а не потому что я — сын военачальника Со, а ты такая правильная, — в голосе Чанбина не было злости или обиды, он просто сказал то, что считал нужным. Я не хотела продолжать этот разговор и покинула комнату брата, громко хлопнув дверью.