Выбор императрицы. Книга первая.

Я шла в ту часть дворца, где жили мои наложники, со смешанными чувствами. Я не могла не думать о словах Бан Чана. Для него пребывание здесь было равносильно заключению. И в каком-то смысле он был прав, ведь наложники не имели права свободно передвигаться по дворцу или покидать его пределы, только с моего разрешения. Их обслуживали слуги-мужчины. Из женщин они видели только меня, моих охранниц, служанку и иногда советницу Кан. Эти правила установили давно с целью оградить наложников от соблазнов, ведь их должна была интересовать только одна женщина — императрица. Как по мне это было слишком. Не знаю, может быть двести лет назад у императриц были другие аппетиты на мужчин, и наложники не страдали от того, что не могут вступать в отношения с другими женщинами. Но сколько бы Кан Наби не твердила мне о том, как важно оказывать особое внимание Хвану, Хану и Яну, я все еще с трудом представляла, как мне это сделать. Кажется, по мнению такой умудренной годами женщины, как советница, мне ничего не стоило соблазнить троих юношей и вертеть ими, как угодно. Мне же это казалось совершенно невозможным. Я не смогла соблазнить вчера даже Чана, который и сам был особо не против, а что уж говорить про Джисона или Чонина. Они для меня были закрытыми книгами. Немного попроще обстояло дело с Хёнджином, его прошлое поведение давало мне надежду на то, что хоть с ним-то я смогу наладить отношения, но с другой стороны он явно очень искусно притворялся. Я попросила охранниц остаться у входа в апартаменты наложников, которые представляли собой огромную общую залу, двери из которой вели в их личные покои. Я не предупредила наложников о своем визите, поэтому не рассчитывала на особый прием. Сначала мне показалось, что в общей зале никого нет, но потом заметила Джисона, спящего на софе с раскрытой книгой на груди. Я, как можно тише, подошла к нему и взглянула на книгу. Это оказалась одна из тех книг с непристойными картинками, которые продавали из-под полы в книжных лавках и свободно в домах удовольствий. Вот тебе и скромный юноша из строгой семьи! Я чуть не рассмеялась вслух, но вовремя прикрыла рот рукой. — Он крепко спит, — прозвучал голос Минхо за моей спиной. — Можете так не стараться не шуметь. Я обернулась и на меня уставились сразу две пары любопытных глаз. Одни принадлежали Минхо, а другие черной кошке, которую он держал на руках. — Я и не…– ненадолго растерялась я, но тут же расслабилась, это же был Минхо. Не хватало еще и с ним строить из себя невесть кого. — Просто он так мило спит, хотела посмотреть поближе. — Кажется, его усыпила эта книга, — указал Минхо на эротический роман и хитро улыбнулся. — Ее сюжет, видимо, не отвечает изысканному вкусу Джисона в литературе. — С чего интересно он вообще решил ее почитать? — Я посоветовал. — Почему-то я не удивлена, — заметила я. — Подумал, что ему надо хоть что-то узнать, прежде чем он попадет в ваши покои. — Ах, это ты для меня стараешься, — тут уж я не сдержала смех, но отошла подальше от спящего Джисона. — Вот уж спасибо! — Рад служить, моя императрица. — Как ее зовут? — спросила я, указав на кошку, которую держал Минхо, хотя та похоже и не собиралась убегать, настолько ей было комфортно. — Это Хару, — ответил он, а потом представил меня кошке. — А это Харин, наша императрица. Ты служишь ей. Ловишь мышей в ее дворце. Минхо был в своем репертуаре, учитывая созвучие наших с кошкой имен, но то, как он сюсюкался с ней не могло не вызвать умиления. — Ты нашел ее во дворце? — Да, и не ее одну. У Хару трое милых малышей, — и Минхо подошел к столику, накрытому длинной скатертью, и, приподняв ее, достал корзину с котятами. Один был черным, два других — рыжими. Они еще были слепыми. Хару залезла в корзину к детям, и они тут же начали неуклюже двигаться. Через минуту все трое уже дружно чмокали. Минхо поставил корзину обратно под стол и опустил скатерть. — Ты любишь кошек? — поинтересовалась я. — У нас с ними это взаимно. Знаете ли, как много кошек живет в вашем дворце, императрица? — Думаю, что много. Никто никогда их не считал. — Я познакомился уже с тридцатью семью. — И каждой дал имя? — Почти. А Хару я встретил в тот самый день, когда вернулся из ваших покоев. Она как-то пробралась в мою комнату и родила прямо на постели. Я подумал, что это хороший знак. — И что же, по-твоему, это означает? — Что у меня тоже будет ребенок. Наглости Минхо не было предела. Он любую тему мог повернуть в нужное ему русло. — Интересно от кого? — усмехнулась я. — Ну, вариантов не много, — заметил он. — Твоя самоуверенность поражает, но, надеюсь, ты не забыл, что я тебе сказала на это счет в прошлый раз? — Как же такое забыть. Я буду последним, кого вы попросите о близости, но я не теряю надежды. Обаяния ему было не занимать. Он говорил мягко и вкрадчиво, как будто мурчал. — А где все остальные? — решила я сменить тему. — Чонин и Ёнбок ушли гулять в сад, а Чан и Хёнджин во внутреннем дворике. — Что ж, тогда пойду во дворик. — Я провожу вас. На улице было довольно жарко и по обнаженному торсу Чана стекали капли пота. На меня тут же нахлынули воспоминания о прошлом вечере, но я постаралась отогнать их прочь. Чан стрелял из лука по мишеням. Мышцы на его руках так соблазнительно напрягались при каждом выстреле, что я почувствовала приятную пульсацию внизу живота. Да черт бы его побрал! Я сильнее своих желаний! Хёнджин, кажется, тоже был зачарован движениями Чана, учитывая, как он пристально на него смотрел, сидя на скамейке в тени. Он опять делал какой-то набросок, и я была уверена, что он рисовал руки Чана. Заметив меня, Хёнджин поднялся со скамейки и поклонился. Чан прекратил стрелять и повернулся в мою сторону. Он просто склонил голову. — Чем обязаны такой честью, императрица? — спросил Чан и тут же отвернулся, чтобы сделать еще выстрел. — Разве мне нужен повод, чтобы прийти к вам? Захотела посмотреть, как вы живете. — У нас есть все необходимое, чтобы не умереть с голоду, но не со скуки, — заявил Чан, и очередная стрела попала ровно в середину мишени. — Да это Чан так шутит, но с чувством юмора у него не очень, — тут же вмешался Минхо. Я было хотела поставить Чана на место, но не стала. К чему причинять ему боль, если он и сам с этим отлично справляется, пытаясь ненавидеть меня. К нам подошел Хёнджин. Я сразу заметила божью коровку, которая ползла по пряди его волос. Наверное, надо было сказать ему об этом, но я просто прикоснулась к его волосам и осторожно сняла ее. Этот жест вызвал замешательство на его прекрасном лице, как будто он не ожидал, что я вот так вот запросто могу до него дотронуться. И только, увидев божью коровку на моем пальце, он все понял и улыбнулся. — Даже божья коровка подумала, что ты цветок, настолько ты красив, — пошутила я и дунула на насекомое на своем пальце. Она взмахнула миниатюрными крылышками и улетела. Хёнджин явно воспринял мой комплимент, как данность, потому как ничуть не смутился. — И на какой цветок по-вашему похож? — На очень редкий, — не сдалась я. — Такой, что встречается только раз жизни, и сколько потом не ищи его среди других, не найдешь. Щеки Хёнджина слегка покраснели. — Я польщен, моя госпожа. Вы слишком добры. Я не видела реакции Чана на мой флирт с Хёнджином, но буквально чувствовала его ревность. — Добрый день, императрица, — раздались голоса Ёнбока и Чонина. — Рада вас видеть, — обратилась я к ним. — Смотрю, вам нравится дворцовый сад? — Он прекрасен, — ответил Ёнбок. — Я просто очень люблю гулять на природе, — сказал Чонин. — Я тоже, надо будет как-нибудь отправиться на прогулку к лесному озеру. — Это было бы замечательно! — чисто детский восторг появился на лице Чонина. — Как вы обычно проводите свое время? — спросила я у всех. Во взгляде Чана так и читалось «Да ты издеваешься!». — В мечтах о вас, конечно же, — не растерялся Минхо. — А кроме этого? — решила я подыграть ему. — У нас есть что-то вроде распорядка дня, — ответил Ёнбок. — Лекарь и его помощник следят за тем, чтобы мы занимались физическими упражнениями и хорошо питались. — Мы же должны быть в отличной форме, чтобы радовать вас, — саркастически заметил Чан. — А мне нравится бегать по утрам, — заметил Чонин. Другие наложники явно не разделяли его мнения, судя по нулевой реакции. — Я много рисую, — сказал Хёнджин. — Дома у меня не было столько времени для этого. — Минхо, где ты? — во внутренний дворик вышел сонный Джисон. — Ой, моя императрица. Джисон хотел мне поклониться, но споткнулся о свою же ногу и полетел на землю. Минхо и Ёнбок тут же бросились его поднимать, я за ними. — Джисон, ты в порядке? — в голосе Минхо было столько заботы, что мне даже стало немного завидно. Они с Ёнбоком помогли Джисону подняться. Он выглядел очень растерянным. — Ты не ушибся? — спросила я. — Простите, я такой неуклюжий. Со мной все нормально. — Не надо извиняться, Джисон. Я рада, что ты не пострадал. В следующий раз не торопись мне кланяться. Склонить голову будет достаточно. — Я запомню, моя госпожа, — он явно был очень расстроен тем, что так глупо упал у меня на глазах. — Я хочу попить чай в большой беседке в саду. Не хочешь составить мне компанию? — предложила я. — Что? Я? Да, конечно, буду очень рад. — Хорошо. Жду тебя там через полчаса. Велю одной из своих охранниц тебя проводить.